Один из основоположников научного метода Бэкон родился в январе 1561 года и изначально занимался преимущественно политической деятельностью. Ходят слухи, что занятие неплохих государственных постов, для него было нужно лишь как средство получения денег для своих экспериментов. В 1621 году его обвинили во взяточничестве: отстранили от всех должностей, к которым он впоследствии пытался вернуться.

На сегодняшний день Бэкона вспоминают в качестве ученого, а не политика. «Знание — сила» [1], в этом афоризме, возможно, Бэкон выразил свое отношение к человеку и его деятельности. Необходимо накапливать знания, опыт, вести исследования. Изначально он вынужден был обосновать необходимость научной деятельности, доказывая, что бог таковой не запрещал, а наоборот, дал человеку ум, который жаждет познания вселенной. А само знание, в дальнейшем, будет умножать людское могущество, обеспечивать нам достойную жизнь. Для Бэкона знание не самоцель, но средство для завоевания результата. Согласно Бэкону, в основе научного познания должны лежать индукция и эксперимент, а истинное знание будет вытекать из чувственного опыта. Такая позиция, несомненно, делала его последовательным эмпириком, этого направления в познании он придерживался всю свою жизнь. А эмпиризм, возможно, сам под собой предполагает использование индуктивного метода (как одного из многих), ведь он вынуждает проводить эксперименты, наблюдения, тем самым преумножая опыт.


Что касается самого индуктивного метода. Это переход от частного к общему. Постройка гипотезы, согласно которой во всех сходных случаях дела будут обстоять так же, как в тех, которые подверглись наблюдению (если выведена какая-нибудь закономерность). Индукция может быть полной (совершенной), где рассмотрены все случаи, а значит, свойства исчерпывающие. Индукция может быть неполной, где обобщения сделаны на основе исследования не всех случаев и в будущем, с разной долей вероятности, могут быть опровергнуты.

Вооружив науку новым инструментарием, Бэкон и сам сделал немало открытий. Однако важнейшей его заслугой все-таки считается первое. Новый органон, впервые за 2 тысячи лет заменивший органон Аристотеля, способствовал множеству открытий и, в целом, ускоренному научному развитию, расширенному использованию эмпиризма в XVII — XVIII веках. Если в эпоху Возрождения философами преимущественно просто пересматривались картины мира, само его понимание, то в Новое время этого было уже мало, необходимы объективные знания, а не понимания.


вый инструментарий при этом оказался как никогда кстати. Им пользовались многие великие ученые того времени, постоянно при этом его развивая и дополняя новыми критериями. К примеру, Галилео Галилей, наблюдавший за звездами при помощи рукотворного телескопа, обобщал полученные данные на основе индуктивного метода. Исаак Ньютон, постоянно наблюдая и ставя эксперименты открыл три закона механики и закон всемирного тяготения, признавал же он только индуктивный метод. Из других можно отметить Готтфрида Лейбница, Блез Паскаля, Джона Локка, список, разумеется, далеко не полный. Можно предположить, что именно этот «толчок» и нужен был науке очень долгое время. Корреляция между введением научных критериев и научных открытий, думаю, велика, хоть и сложно измерима. Но, тем не менее, огромное количество научных открытий пронеслось по нашей планете в связи с введением новых методик, начавшихся именно с Бэкона. Это очень сильно повлияло на все сферы общественной жизни, преимущественно на экономическую и социальную. Изобретения вроде термометра, калькулятора, насоса, ватерклозета, часов, колоссально повлияли на бытовую жизнь людей. Предприниматели того времени буквально «гнались» за открытиями, что могли облегчить производство на мануфактурах, которые за следующий век существенно усложнились. Сложно в этом плане недооценить создание паровых котлов и двигателей. Все это значительно сказалось и на военном искусстве. А, в целом, тенденция очевидна, в скором времени все это привело к промышленным революциям.

кой небольшой шаг в пересмотре методов приводит к огромным последствиям. Индукция, несомненно, сделала для науки многое и продолжает делать до сих пор. Было очень правильно оправдать научную деятельность и с философской точки зрения. Многие люди, наконец, перестали бояться вести исследования материального мира, ведь это не противоречит божьему слову. Показательно и то, что некоторые богословы того времени тоже начали заниматься настоящей наукой. Церковь со временем перестает видеть «врагов» среди ученых, в связи с этим, значительно упал ее авторитет, поскольку научные истины становились все более популярными, а религиозные отходили на второй план.

Индуктивный метод познания у Бэкона значительно отличался от того, коим пользовались ранее. В целом, суть была одна — переход от частного к общему, но важно было само понимание этих двух, путь от одного к другому. Индукция должна была разделять природу посредством разграничений и исключений. И, после достаточного количества отрицательных суждений, заключать о положительном. Огромное значение уделялось при этом аксиомам — законам, формам отличия вещей. Бэкон утверждал, что следует переходить от частностей к меньшим аксиомам, а затем к средним и, наконец, к общим. Главнейшим звеном здесь являются аксиомы средние, поскольку «именно от них зависят человеческие дела» [2, С. 15]. Основное отличие такой индукции от предшествующей — сосредоточенность на опыте и частных случаях, выведение аксиом, строго исходя только из них, тогда как предыдущая индукция лишь бегло их касалась, строя гипотезы практически из ничего. Думаю, такой метод позволяет более объективно судить об окружающем мире, строить более правдивые теории и гипотезы. Знания о мире должны выводиться из него самого, посредство опыта, наблюдений и экспериментов.


Многие философы того времени не поняли сути этого метода, и не считали его отличным от предыдущего. Но это не мешало ему активно участвовать в научной жизни, а та огромная роль, которую он играл в развитии науки в XVII-XVIII веках, несмотря ни на что, сказана выше. Взяв все во внимание, можно заключить, что труды Фрэнсиса Бэкона не утратили своей актуальности и по сей день. Научная методология значительно изменилась, но общий ее ход, можно сказать, был запущен именно им. А доказательство оправданности научной деятельности, несомненно, сильно ускорило научный прогресс, который сегодня достиг небывалых масштабов и является чуть ли не главным видом деятельности всего человечества.

Литература:

1. Алешин А. И., Воронина О. А. «Философия» Учебник. 2-е изд. [Электронный ресурс], перераб. и доп. М.: ТОН — Остожье, 2001. — режим доступа: http://bibliotekar.ru/filosofiya/index.htm (дата обращения: 15.07.2018).

2. Бэкон Ф. Великое восстановление наук. Новый Органон [Электронный ресурс] — режим доступа: http://www.rulit.me/books/velikoe-vosstanovlenie-nauk-novyj-organon-read-54938–1.html (дата обращения: 15.07.2018).

Источник: moluch.ru


Метод БэконаМетод Бэкона.
Задачу новой методологии Бэкон усматривает в оказании разуму помощи в извлечении правильных закономерностей из наблюдений над реальной действительностью. Что такая помощь необходима, подтверждается анализом заблуждений или «призраков», свойственных человеческому разуму. Этих «призраков», Бэкон насчитывает четыре: 1) «Призраки Рода», 2) «Призраки Пещеры», 3) «Призраки Рынка», 4) «Призраки Театра».

«Призраки Рода» коренятся в самой природе человека, в природе его ума. Так, ум человеческий склонен предполагать в вещах более порядка и единообразия, чем их находит в действительности: «в то время как многое в природе единично и совершенно не имеет себе подобия, он придумывает параллели, соответствия и отношения, которых нет». Далее, разуму свойственна особая инерция, в силу которой он с трудом уступает фактам, противоречащим сложившимся убеждениям. Вообще «уму человеческому постоянно свойственно то заблуждение, что он более поддаётся положительным доводам, чем отрицательным». Разум склонен более отзываться на эффекты, а не на малозаметные явления: «На разум человеческий больше всего действует то, что сразу и внезапно может его поразить… Обращаться же к далёким и разнородным доводам, посредством которых аксиомы испытываются, как бы на огне, ум вообще не склонен и неспособен, пока этого не предпишут ему суровые законы и сильная власть».


Мешает также «жадность» человеческого разума, не позволяющая ему остановиться и влекущая его всё дальше и дальше — «к конечным причинам, которые имеют своим источником скорее природу человека, нежели природу вселенной». Личные вкусы и желания также препятствуют познанию истины. «Человек скорее верит в истинность того, что предпочитает». Но более всего в деле познания истины вредит косность, несовершенство чувств. «Остаются скрытыми более тонкие перемещения частиц в твёрдых телах». Наконец, «ум по природе своей стремится к отвлечённому и текучее мыслит, как постоянное».

«Призраки Пещеры» обусловлены индивидуальными особенностями человека, его воспитанием, привычками, его «пещерой». Они заключаются в односторонности отдельных умов. Одни «склонны к почитанию древности, другие охвачены любовью к восприятию нового. Но немногие могут соблюсти такую меру, чтобы и не отбрасывать то, что правильно положено древними, и не пренебречь тем, что правильно принесено новыми». Одни мыслят природу и тела синтетически, другие — аналитически. «Эти созерцания должны чередоваться и сменять друг друга с тем, чтобы разум сделался одновременно проницательным и восприимчивым».

«Призраки Рынка» обусловлены общественной жизнью, неправильным словоупотреблением.


лохое и нелепое установление слов удивительным образом осаждает разум. Большая же часть слов имеет своим источником обычное мнение и разделяет вещи по линиям, наиболее очевидным для разума толпы. Когда же более острый разум и более прилежное наблюдение хотят пересмотреть эти линии, чтобы они более соответствовали природе, слова становятся помехой. Отсюда и получается, что громкие и торжественные диспуты учёных часто превращаются в споры относительно слов и имён, а благоразумнее было бы (согласно обычаю и мудрости математиков) с них начать для того, чтобы посредством определений привести в порядок».

«Призраки Театра» — «не врождены и не проникают в разум тайно, а открыто передаются и воспринимаются из вымышленных теорий и их превратных законов доказательств». Существо этих «призраков» — ослепление ложными теориями, предвзятыми гипотезами и мнениями. Бэкон расчленяет заблуждения этого тина на три: софистику, эмпирику и суеверие. К первой группе относятся философы (к ним Бэкон причисляет и Аристотеля), которые из тривиальных фактов силою размышления хотят получить все выводы. Другие вращаются в кругу ограниченных опытов и из них выводят свою философию, подгоняя под неё всё. И, наконец, третий род философов, которые под влиянием веры и почитания примешивают философии богословие и предания.

Этот меткий и тонкий анализ трудностей мыслительной работы не утратил своего значения и по настоящее время.


Бэкон — этот «родоначальник английского материализма» — из своего анализа природы человеческих заблуждений отнюдь не делает пессимистического вывода о невозможности познания объективной действительности. Наоборот, «мы строим в человеческом разуме образец мира таким, каков он оказывается, а не таким, как подскажет каждому его мышление», — говорит он. В возможности построения такого правильного образца мира нас убеждают практические результаты науки. Но он предостерегает и от узкого практицизма, говоря, что наука нуждается не столько в «плодоносных», сколько в «светоносных» опытах. С надёжной помощью метода разум способен открывать истинные «формы» природы, т. е. законы, управляющие течением явлений.

Каковы же основания этого метода?

В основу познания Бэкон кладёт опыт и именно опыт, а не первичное наблюдение. «Подобно тому, как и в гражданских делах, дарование каждого и скрытые черты души и душевных движений лучше обнаруживаются тогда, когда человек подвержен невзгодам, чем в другое время, таким же образом и скрытое в природе более открывается, когда оно подвергается воздействию механических искусств, чем тогда, когда оно идёт своим чередом». Опыт должен быть подвергнут рациональной обработке.

Те, кто занимались науками, были или эмпириками, или догматиками.


пирики, подобно муравью, только собирают и пользуются собранным. Рационалисты, подобно пауку, из самих себя создают ткань. Пчела же избирает средний способ, она извлекает материал из цветов сада и поля, но располагает и изменяет его собственным уменьем. Не отличается от этого и подлинное дело философии. Ибо она не основывается только или преимущественно на силах ума и не откладывает в сознание нетронутым материал, извлекаемый из естественной истории и из механических опытов, но изменяет его и перерабатывает в разуме. Итак, следует возложить добрую надежду на более тесный и нерушимый (чего до сих пор не было) союз этих способностей опыта и рассудка».

«Союз опыта и рассудка» — таков исходный пункт методологии Бэкона. Разум должен очищать опыт и извлекать из него плоды в виде законов природы, или, как выражается Бэкон, «форм». Этот процесс совершается индукцией. Разум не должен воспарять от частных фактов к общим всеобъемлющим законам, из которых потом дедуктивным путём получались бы следствия. Наоборот, «человеческому разуму надо придать не крылья, а скорее свинец и тяжести, чтобы они сдерживали всякий прыжок и полёт». «Для наук… следует ожидать добра только тогда, когда мы будем восходить по истинной лестнице, по непрерывным, а не развёрстным и перемежающимся ступеням — от частностей к меньшим аксиомам и затем — к средним, одна выше другой, и, наконец, к самым общим. Ибо самые низкие аксиомы немногим отличаются от голого опыта. Высшие же и самые общие аксиомы (какие у нас имеются) умозрительны и отвлечённы и у них нет ничего твёрдого. Средние же аксиомы истинны, твёрды и жизненны, от них зависят человеческие дела и судьбы. А над ними, наконец, расположены наиболее общие аксиомы, не отвлеченные, но правильно ограниченные этими средними аксиомами».


Процесс наведения или индукции этих средних аксиом не заключается в простом перечислении. Из того, что тот или иной факт станет повторяться в n случаях, ещё не следует, что он повторяется и в n + 1-ом случае. Индукция — это более сложный аналитический процесс: «должно разделять природу посредством должных разграничений и исключений».

Основным критерием правильности полученного результата будет практика, тот же опыт. «Наш путь и наш метод… состоит в следующем: мы извлекаем не практику из практики и опыт из опытов (как эмпирики), а причины и аксиомы из практики и опытов, и из причин и аксиом — снова практику и опыты, как верные Истолкователи Природы».

«Истина и полезность суть… совершенно одни и те же вещи. Сама же практика должна цениться больше, как залог истины, а не из-за жизненных благ».

Эти положения Бэкона стали краеугольными камнями здания новой науки. Однако Бэкон не сумел должным образом понять диалектику движения понятий и попытался чисто механически анализировать этот процесс. Правильно указав, что индукция заключается не в простом перечислении, он сам пошёл по пути перечисления возможных групп фактов, или, как он выражался, «указующих примеров», помогающих разуму в его аналитической работе. Было бы утомительно перечислять все эти двадцать четыре группы. «Преимущественных примеров» Бэкона с их цветистыми названиями. Отметим, что одно из этих названий «Примеры креста» под латинским именем «experimenturn crusic» прочно вошло в науку со времени Ньютона. Так называются теперь решающие опыты, позволяющие выбрать между двумя борющимися теориями одну, более адэкватную фактам. Бэкон считал возможным обучить любой ум процессу научной индукция и расписать этот процесс по таблицам. Сначала, по Бэкону, надо свети все факты, с которых фигурирует изучаемое явление («Таблица положительных инстанций»). Затем надо подыскать аналогичные факты, в которых данное явление отсутствует («Таблица отрицательных инстанций»). Сопоставлением таких таблиц будут исключены те факты, которые являются не существенными для данного явления, ибо оно может происходить без них, как показывает таблица отрицательных инстанций. Затем составляется таблица сравнений, показывающая, какую роль играет усиление одного фактора для данного явления. В результате такого анализа получается искомая «форма».

Источник: grandkid.ru

Биография

фото 757

Фрэнсис родился в семье политического деятеля и ученого Николаса, и его жены Анны, которая происходила из известной в те времена семьи – ее отцом был воспитан наследник английского и ирландского престолов Эдвард VI. Роды случились 22 января 1561 года в Лондоне.

Мальчика с детства приучали быть прилежным и поддерживали его тягу к знаниям. Подростком он посещал колледж при Кембриджском университете, потом отправился учиться во Францию, но смерть отца привела к тому, что у юного Бэкона не осталось денег, что сказалось на его биографии. Тогда он начал изучать право и с 1582 года зарабатывал себе на жизнь адвокатской деятельностью. Двумя годами позже он вошел в парламент, где сразу стал заметной и значимой фигурой. Это привело к тому, что семь лет спустя его назначили советником графа Эссекса, который в ту пору был фаворитом королевы. После попытки государственного переворота, затеянной Эссексом в 1601 году, Бэкон принимал участие в судебных заседаниях как обвинитель.

Критикуя политику королевской семьи, Фрэнсис потерял покровительство королевы и смог возобновить карьеру в полной мере только в 1603 году, когда на троне оказался новый монарх. В том же году он стал рыцарем, а через пятнадцать лет – бароном. Еще через три года ему жаловали титул виконта, но в тот же год ему предъявили обвинение во взяточничестве и лишили поста, закрыв двери в королевский двор.

Несмотря на то, что он многие годы жизни посвятил юриспруденции и адвокатуре, его сердце было отдано философии. Он разработал новые инструменты мышления, раскритиковав дедукцию Аристотеля.

Мыслитель умер из-за одного из своих экспериментов. Он изучал, как холод влияет на начавшийся гнилостный процесс и простудился. В возрасте шестидесяти пяти лет он умер. Уже после его смерти было опубликовано – незавершенным – одно из главных произведений, написанных им: «Новая Атлантида». В нем он предвидел многие открытия последующих веков, основываясь на опытном знании.

Общая характеристика философии Фрэнсиса Бэкона

Фрэнсис Бэкон стал первым крупным философом своего времени и открыл Эпоху Разума. Несмотря на то, что он был хорошо знаком с учениями мыслителей, живших во времена древности и средневековья, он был убежден, что путь, который они указывали – ложный. Философы прошлых веков были сосредоточены на нравственных и метафизических истинах, забывая о том, что знания должны приносить практическую выгоду людям. Он противопоставляет праздное любопытство, которому до сих пор служило философствование, производству материальных благ.

Будучи носителем практичного англосаксонского духа, Бэкон не искал знаний ради стремления к истине. Он не признавал подход к философии через религиозную схоластику. Он считал, что человеку предначертано господствовать над животным миром, и он должен исследовать мир рационально-потребительски.

Силу он видел в знаниях, которые можно применить на практике. Эволюция человечества возможна только через господство над природой. Эти тезисы стали ключевыми в мировоззрении и философских учениях эпохи Возрождения.

«Новая Атлантида» Бэкона

Одним из важнейших произведений Бэкона принято считать «Новую Атлантиду», названную по аналогии с работой Платона. Написанию утопического романа мыслитель посвятил время с 1623 по 1624 г. Несмотря на то, что книга увидела свет незаконченной, она быстро приобрела популярность в массах.

Фрэнсис Бэкон рассказал об обществе, которое управлялось одними учеными. Это общество было найдено английскими мореплавателями, высадившимися на острове посреди Тихого океана. Они обнаружили, что жизнь на острове подчинена Дому Соломона – организации, в которую входят не политики, а ученые. Дом имеет своей целью расширить власть людей над миром живой природы, чтобы она работала на них. В специальных помещениях проводились эксперименты по вызову грома и молний, получения из ничего лягушек и других живых существ.

Позднее, взяв за основу роман, создали реальные научные академии, занимающиеся анализом и верификацией явлений. Примером такой организации является Королевское общество поощрения науки и искусств.

Сейчас, некоторые рассуждения в романе могут показаться наивными, но в эпоху, когда он был опубликован, изложенные в нем взгляды на научное знание были популярны. Могущество человека казалось огромным, основанным на божественных силах, и знания должны были помочь ему реализовать власть над миром природы. Бэкон считал, что ведущими науками должны быть магия и алхимия, которые могли бы помочь достичь этой власти.

Чтобы работать на человека, у экспериментальной науки должны быть большие комплексы сооружений, двигатели, работающие с помощью воды и воздуха, электростанции, сады, заповедники и водоемы, где можно было бы проводить эксперименты. В результате их необходимо научиться работать как с живой, так и неорганической природой. Большое внимание уделено конструированию различных механизмов и машин, которые могут передвигаться быстрее, чем пуля. Военные машины, орудия для сражений – все это подробно описано в книге.

Только эпохе Возрождения свойственна такая сильная ориентация на изменение мира природы. Как сторонник алхимии, Бэкон пытается представить в «Новой Атлантиде», как можно вырастить растение без использования семян, создать животных из воздуха, используя знания о веществах и соединениях. Его поддержали такие видные деятели медицины, биологии и философии, как Бюффон, Перро и Мариотт. В этом теория Фрэнсиса Бэкона кардинально отличается от представлений Аристотеля о неизменности и постоянстве видов животных и растений, имевших влияние на зоологию нового времени.

Королевское общество поощрения науки и искусств, созданное на основе описанных в «Новой Атлантиде» сообществ, много внимания уделяло световым экспериментам – как и ученые в романе Бэкона.

Бэкон «Великое восстановление наук»

Фрэнсис Бэкон считает, что алхимия и магия могли бы послужить человеку. Чтобы знание было общественно контролируемым, он отказывается от магического. В «Великом восстановлении наук» он делает упор на то, что настоящие знания не могут принадлежать частным лицам – группе «посвященных». Оно – общедоступно и может быть понятно любому.

Бэкон также говорит о необходимости сведения философии к делам, а не словам, как это было прежде. Традиционно, философия служила душе, а Бэкон считает правильным покончить с этой традицией. Он отвергает древнегреческую философию, диалектику Аристотеля, труды Платона. Продолжая принятую в философии традицию, человечество не продвинется в научном познании и лишь умножит ошибки прошлых мыслителей. Бэкон отмечает, что в традиционной философии господствуют алогичность и нечеткие понятия, которые кажутся выдуманными и не имеющими под собой никакого реального основания.

В противовес описанному, Фрэнсис Бэкон предлагает истинную индукцию, когда наука движется вперед постепенно, опираясь на промежуточные аксиомы, контролируя достигнутые знания и проверяя их опытом. Он выделяет два способа поиска истины:

  1. Через чувства и частные случаи – к достижению самых общих аксиом, которые необходимо сужать и конкретизировать, соизмерять с уже доподлинно известными фактами.
  2. Через чувства и частное – к общим аксиомам, смысл которых не сужается, а расширяется до наиболее общих законов.

В результате такого деятельного познания, человечество придет к научно-технической цивилизации, оставив в прошлом историко-литературный тип культуры. Мыслитель считал необходимым привести в гармонию общение ума и вещей. Для этого необходимо избавиться от бесплотных и смутных понятий, которые употребляются в науках и философии. Затем, нужно заново посмотреть на вещи и исследовать их, пользуясь современными, точными средствами.

В «Великом восстановлении наук» Бэкон призывает современников сделать упор на науки, применимые на практике и улучшающие жизнь человечества. Это положило начало резкой смене ориентации в культуре Европы, когда наука, видевшаяся многим праздной и подозрительной, стала важной и престижной частью культуры. Большинство философов того времени последовало примеру Бэкона и занялось наукой вместо схоластического многознания, которое было оторвано от реальных законов природы.

«Новый органон» Бэкона

Бэкон – философ нового времени не только потому, что родился в эпоху Возрождения, но и по своим взглядам на прогрессивную роль науки в общественной жизни. В своем труде «Новый органон» он проводит сравнение науки с водой, которая может падать с неба или происходить из недр земли. Как вода имеет божественное происхождение и чувственную суть, так и наука подразделяется на философию и теологию.

Он высказывает аргументы в пользу концепции двойственности истинного знания, настаивая на четком разделении областей теологии и философии. Теология изучает божественное, и Бэкон не отрицает, что все сущее – творение Бога. Как предметы искусства говорят о таланте и силе искусства своего творца, так и сотворенное Богом мало говорит о последнем. Фрэнсис Бэкон заключает, что Бог не может быть объектом науки, а должен оставаться только объектом веры. Это означает, что философия должна прекратить попытки проникнуть в божественное и сконцентрироваться на природе, познавая ее методом опытов и наблюдений.

Он критикует научные открытия, говоря, что они не соответствуют научному прогрессу и отстают от жизненных потребностей общества. Это означает, что вся наука как коллективное знание должна быть усовершенствована так, чтобы она опережала практику, делая возможными новые открытия и изобретения. Приведение в действие человеческого разума и управление явлениями природы – главная цель возрождения науки.

«Органом» содержит логические подсказки, говорящие, каким методом можно соединить мышление и практику, чтобы они позволили овладеть силами природы. Бэкон отвергает старый метод силлогизма как абсолютно беспомощный и бесполезный.

Фрэнсис Бэкон об идолах

Фрэнсис Бэкон разработал собственную теорию о предрассудках, господствующих над умом людей. Она говорит об «идолах», которых мыслитель нового времени называет также «призраками» за их свойство искажать действительность. Прежде, чем учиться познавать вещи и явления, важно избавиться от этих идолов.

Всего им выделено четыре вида идолов:

  • идолы «рода»;
  • идолы «пещеры»;
  • идолы «рынка»;
  • идолы «театра».

фото 758

К первой категории относятся идолы-призраки, присущие каждому человеку, поскольку его ум и органы чувств несовершенны. Эти идолы заставляют его сравнивать природу с самим собой и наделять ее теми же качествами. Бэкон восстает против тезиса Протагора, говорящего, что человек представляет собой меру всех вещей. Фрэнсис Бэкон заявляет, что ум человека, как плохое зеркало, отражает мир в неправильном виде. В результате рождаются теологическое миропонимание и антропоморфизм.

Идолы-призраки «пещеры» порождаются самим человеком под влиянием условий его жизни, особенностей воспитания и образования. Человек смотрит на мир из покрова собственной «пещеры», то есть с точки зрения личного опыта. Преодоление таких идолов заключается в использовании опыта, накопленного совокупностью индивидов – обществом, и постоянном наблюдении.

Поскольку люди постоянно контактируют друг с другом и живут плечо к плечу, рождаются идолы «рынка». Их поддерживает использование речи, старых понятий, обращение к словам, которые искажают суть вещей и мышление. Чтобы избежать этого, Бэкон рекомендует отказаться от словесной учености, которая оставалась в те времена от Средневековья. Главная идея – в изменении категорий мышления.

Признаком идолов «театра» является слепая вера авторитетам. К таким авторитетам философ относит старую философскую систему. Если верить древним, то восприятие вещей исказится, возникнут предубеждения и предвзятость. Чтобы победить таких призраков, следует обращаться к современному опыту и изучать природу.

Все описанные «призраки» – это препятствия к научному познанию, поскольку благодаря им рождаются ложные представления, которые не дают в полной мере понять мир. Преобразование наук по Бэкону невозможно без отказа от перечисленного и опоры на опыт и эксперимент как часть знания, а не на мысли древних.

Суеверия – мыслитель нового времени тоже относит к причинам, которые задерживают развитие научного знания. Теория двойственной истины, описанная выше и разграничивающая изучение Бога и реального мира, призвана оградить философов от суеверий.

Слабые продвижения в науке Бэкон объяснял отсутствием правильных представлений об объекте познания и самой цели изучения. Правильным объектом должна выступать материя. Философы и ученые должны выявлять ее свойства и изучать схемы превращения ее из одного предмета в другой. Человеческая жизнь должна обогащаться наукой за счет действительных открытий, внедряемых в жизнь.

Эмпирический метод научного познания Бэкона

После того, как метод познания – индукция – определен, Фрэнсис Бэкон предлагает несколько основных путей, по которым может идти познавательная деятельность:

  • «путь паука»;
  • «путь муравья»;
  • «путь пчелы».

Под первым путем понимается получение знаний рационалистическим способом, но это подразумевает оторванность от реальности, потому что рационалисты опираются на собственные рассуждения, а не на опыт и факты. Их паутина мыслей выткана из их собственных мыслей.

фото 759

По «пути муравья» идут те, кто принимает во внимание только опыт. Этот метод получил название «догматический эмпиризм» и он основан на информации, получаемой из фактов и практики. Эмпирикам доступная внешняя картина знания, но не сущность проблемы.

Идеальным методом познания является последний путь – эмпирический. Говоря кратко, идея мыслителя такова: для применения метода нужно соединить воедино два других пути и убрать их недостатки и противоречия. Знания выводятся из совокупности обобщенных фактов с использованием доводов разума. Этот метод можно назвать эмпиризмом, в основе которого лежит дедукция.

Бэкон остался в истории философии не только как человек, положивший начало развитию отдельных наук, но и как мыслитель, обозначивший необходимость в изменении движения познания. Он был у истоков опытной науки, задающей правильное направление теоретической и практической деятельности людей.

Источник: mystroimmir.ru

Метод БэконаМетод Бэкона. Задачу новой методологии Бэкон усматривает в оказании разуму помощи в извлечении правильных закономерностей из наблюдений над реальной действительностью. Что такая помощь необходима, подтверждается анализом заблуждений или «призраков», свойственных человеческому разуму. Этих «призраков», Бэкон насчитывает четыре: 1) «Призраки Рода», 2) «Призраки Пещеры», 3) «Призраки Рынка», 4) «Призраки Театра».

«Призраки Рода» коренятся в самой природе человека, в природе его ума. Так, ум человеческий склонен предполагать в вещах более порядка и единообразия, чем их находит в действительности: «в то время как многое в природе единично и совершенно не имеет себе подобия, он придумывает параллели, соответствия и отношения, которых нет». Далее, разуму свойственна особая инерция, в силу которой он с трудом уступает фактам, противоречащим сложившимся убеждениям. Вообще «уму человеческому постоянно свойственно то заблуждение, что он более поддаётся положительным доводам, чем отрицательным». Разум склонен более отзываться на эффекты, а не на малозаметные явления: «На разум человеческий больше всего действует то, что сразу и внезапно может его поразить… Обращаться же к далёким и разнородным доводам, посредством которых аксиомы испытываются, как бы на огне, ум вообще не склонен и неспособен, пока этого не предпишут ему суровые законы и сильная власть».

Мешает также «жадность» человеческого разума, не позволяющая ему остановиться и влекущая его всё дальше и дальше — «к конечным причинам, которые имеют своим источником скорее природу человека, нежели природу вселенной». Личные вкусы и желания также препятствуют познанию истины. «Человек скорее верит в истинность того, что предпочитает». Но более всего в деле познания истины вредит косность, несовершенство чувств. «Остаются скрытыми более тонкие перемещения частиц в твёрдых телах». Наконец, «ум по природе своей стремится к отвлечённому и текучее мыслит, как постоянное».

«Призраки Пещеры» обусловлены индивидуальными особенностями человека, его воспитанием, привычками, его «пещерой». Они заключаются в односторонности отдельных умов. Одни «склонны к почитанию древности, другие охвачены любовью к восприятию нового. Но немногие могут соблюсти такую меру, чтобы и не отбрасывать то, что правильно положено древними, и не пренебречь тем, что правильно принесено новыми». Одни мыслят природу и тела синтетически, другие — аналитически. «Эти созерцания должны чередоваться и сменять друг друга с тем, чтобы разум сделался одновременно проницательным и восприимчивым».

«Призраки Рынка» обусловлены общественной жизнью, неправильным словоупотреблением. «Плохое и нелепое установление слов удивительным образом осаждает разум. Большая же часть слов имеет своим источником обычное мнение и разделяет вещи по линиям, наиболее очевидным для разума толпы. Когда же более острый разум и более прилежное наблюдение хотят пересмотреть эти линии, чтобы они более соответствовали природе, слова становятся помехой. Отсюда и получается, что громкие и торжественные диспуты учёных часто превращаются в споры относительно слов и имён, а благоразумнее было бы (согласно обычаю и мудрости математиков) с них начать для того, чтобы посредством определений привести в порядок».

«Призраки Театра» — «не врождены и не проникают в разум тайно, а открыто передаются и воспринимаются из вымышленных теорий и их превратных законов доказательств». Существо этих «призраков» — ослепление ложными теориями, предвзятыми гипотезами и мнениями. Бэкон расчленяет заблуждения этого тина на три: софистику, эмпирику и суеверие. К первой группе относятся философы (к ним Бэкон причисляет и Аристотеля), которые из тривиальных фактов силою размышления хотят получить все выводы. Другие вращаются в кругу ограниченных опытов и из них выводят свою философию, подгоняя под неё всё. И, наконец, третий род философов, которые под влиянием веры и почитания примешивают философии богословие и предания.

Этот меткий и тонкий анализ трудностей мыслительной работы не утратил своего значения и по настоящее время.

Бэкон — этот «родоначальник английского материализма» — из своего анализа природы человеческих заблуждений отнюдь не делает пессимистического вывода о невозможности познания объективной действительности. Наоборот, «мы строим в человеческом разуме образец мира таким, каков он оказывается, а не таким, как подскажет каждому его мышление», — говорит он. В возможности построения такого правильного образца мира нас убеждают практические результаты науки. Но он предостерегает и от узкого практицизма, говоря, что наука нуждается не столько в «плодоносных», сколько в «светоносных» опытах. С надёжной помощью метода разум способен открывать истинные «формы» природы, т. е. законы, управляющие течением явлений.

Каковы же основания этого метода?

В основу познания Бэкон кладёт опыт и именно опыт, а не первичное наблюдение. «Подобно тому, как и в гражданских делах, дарование каждого и скрытые черты души и душевных движений лучше обнаруживаются тогда, когда человек подвержен невзгодам, чем в другое время, таким же образом и скрытое в природе более открывается, когда оно подвергается воздействию механических искусств, чем тогда, когда оно идёт своим чередом». Опыт должен быть подвергнут рациональной обработке.

Те, кто занимались науками, были или эмпириками, или догматиками. Эмпирики, подобно муравью, только собирают и пользуются собранным. Рационалисты, подобно пауку, из самих себя создают ткань. Пчела же избирает средний способ, она извлекает материал из цветов сада и поля, но располагает и изменяет его собственным уменьем. Не отличается от этого и подлинное дело философии. Ибо она не основывается только или преимущественно на силах ума и не откладывает в сознание нетронутым материал, извлекаемый из естественной истории и из механических опытов, но изменяет его и перерабатывает в разуме. Итак, следует возложить добрую надежду на более тесный и нерушимый (чего до сих пор не было) союз этих способностей опыта и рассудка».

«Союз опыта и рассудка» — таков исходный пункт методологии Бэкона. Разум должен очищать опыт и извлекать из него плоды в виде законов природы, или, как выражается Бэкон, «форм». Этот процесс совершается индукцией. Разум не должен воспарять от частных фактов к общим всеобъемлющим законам, из которых потом дедуктивным путём получались бы следствия. Наоборот, «человеческому разуму надо придать не крылья, а скорее свинец и тяжести, чтобы они сдерживали всякий прыжок и полёт». «Для наук… следует ожидать добра только тогда, когда мы будем восходить по истинной лестнице, по непрерывным, а не развёрстным и перемежающимся ступеням — от частностей к меньшим аксиомам и затем — к средним, одна выше другой, и, наконец, к самым общим. Ибо самые низкие аксиомы немногим отличаются от голого опыта. Высшие же и самые общие аксиомы (какие у нас имеются) умозрительны и отвлечённы и у них нет ничего твёрдого. Средние же аксиомы истинны, твёрды и жизненны, от них зависят человеческие дела и судьбы. А над ними, наконец, расположены наиболее общие аксиомы, не отвлеченные, но правильно ограниченные этими средними аксиомами».

Процесс наведения или индукции этих средних аксиом не заключается в простом перечислении. Из того, что тот или иной факт станет повторяться в n случаях, ещё не следует, что он повторяется и в n + 1-ом случае. Индукция — это более сложный аналитический процесс: «должно разделять природу посредством должных разграничений и исключений».

Основным критерием правильности полученного результата будет практика, тот же опыт. «Наш путь и наш метод… состоит в следующем: мы извлекаем не практику из практики и опыт из опытов (как эмпирики), а причины и аксиомы из практики и опытов, и из причин и аксиом — снова практику и опыты, как верные Истолкователи Природы».

«Истина и полезность суть… совершенно одни и те же вещи. Сама же практика должна цениться больше, как залог истины, а не из-за жизненных благ».

Эти положения Бэкона стали краеугольными камнями здания новой науки. Однако Бэкон не сумел должным образом понять диалектику движения понятий и попытался чисто механически анализировать этот процесс. Правильно указав, что индукция заключается не в простом перечислении, он сам пошёл по пути перечисления возможных групп фактов, или, как он выражался, «указующих примеров», помогающих разуму в его аналитической работе. Было бы утомительно перечислять все эти двадцать четыре группы. «Преимущественных примеров» Бэкона с их цветистыми названиями. Отметим, что одно из этих названий «Примеры креста» под латинским именем «experimenturn crusic» прочно вошло в науку со времени Ньютона. Так называются теперь решающие опыты, позволяющие выбрать между двумя борющимися теориями одну, более адэкватную фактам. Бэкон считал возможным обучить любой ум процессу научной индукция и расписать этот процесс по таблицам. Сначала, по Бэкону, надо свети все факты, с которых фигурирует изучаемое явление («Таблица положительных инстанций»). Затем надо подыскать аналогичные факты, в которых данное явление отсутствует («Таблица отрицательных инстанций»). Сопоставлением таких таблиц будут исключены те факты, которые являются не существенными для данного явления, ибо оно может происходить без них, как показывает таблица отрицательных инстанций. Затем составляется таблица сравнений, показывающая, какую роль играет усиление одного фактора для данного явления. В результате такого анализа получается искомая «форма».

Источник: grandkid.ru


Categories: Бэкон

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.