Биография

фото 757

Фрэнсис родился в семье политического деятеля и ученого Николаса, и его жены Анны, которая происходила из известной в те времена семьи – ее отцом был воспитан наследник английского и ирландского престолов Эдвард VI. Роды случились 22 января 1561 года в Лондоне.

Мальчика с детства приучали быть прилежным и поддерживали его тягу к знаниям. Подростком он посещал колледж при Кембриджском университете, потом отправился учиться во Францию, но смерть отца привела к тому, что у юного Бэкона не осталось денег, что сказалось на его биографии. Тогда он начал изучать право и с 1582 года зарабатывал себе на жизнь адвокатской деятельностью. Двумя годами позже он вошел в парламент, где сразу стал заметной и значимой фигурой. Это привело к тому, что семь лет спустя его назначили советником графа Эссекса, который в ту пору был фаворитом королевы. После попытки государственного переворота, затеянной Эссексом в 1601 году, Бэкон принимал участие в судебных заседаниях как обвинитель.


Критикуя политику королевской семьи, Фрэнсис потерял покровительство королевы и смог возобновить карьеру в полной мере только в 1603 году, когда на троне оказался новый монарх. В том же году он стал рыцарем, а через пятнадцать лет – бароном. Еще через три года ему жаловали титул виконта, но в тот же год ему предъявили обвинение во взяточничестве и лишили поста, закрыв двери в королевский двор.

Несмотря на то, что он многие годы жизни посвятил юриспруденции и адвокатуре, его сердце было отдано философии. Он разработал новые инструменты мышления, раскритиковав дедукцию Аристотеля.

Мыслитель умер из-за одного из своих экспериментов. Он изучал, как холод влияет на начавшийся гнилостный процесс и простудился. В возрасте шестидесяти пяти лет он умер. Уже после его смерти было опубликовано – незавершенным – одно из главных произведений, написанных им: «Новая Атлантида». В нем он предвидел многие открытия последующих веков, основываясь на опытном знании.

Общая характеристика философии Фрэнсиса Бэкона

Фрэнсис Бэкон стал первым крупным философом своего времени и открыл Эпоху Разума. Несмотря на то, что он был хорошо знаком с учениями мыслителей, живших во времена древности и средневековья, он был убежден, что путь, который они указывали – ложный. Философы прошлых веков были сосредоточены на нравственных и метафизических истинах, забывая о том, что знания должны приносить практическую выгоду людям. Он противопоставляет праздное любопытство, которому до сих пор служило философствование, производству материальных благ.


Будучи носителем практичного англосаксонского духа, Бэкон не искал знаний ради стремления к истине. Он не признавал подход к философии через религиозную схоластику. Он считал, что человеку предначертано господствовать над животным миром, и он должен исследовать мир рационально-потребительски.

Силу он видел в знаниях, которые можно применить на практике. Эволюция человечества возможна только через господство над природой. Эти тезисы стали ключевыми в мировоззрении и философских учениях эпохи Возрождения.

«Новая Атлантида» Бэкона

Одним из важнейших произведений Бэкона принято считать «Новую Атлантиду», названную по аналогии с работой Платона. Написанию утопического романа мыслитель посвятил время с 1623 по 1624 г. Несмотря на то, что книга увидела свет незаконченной, она быстро приобрела популярность в массах.

Фрэнсис Бэкон рассказал об обществе, которое управлялось одними учеными. Это общество было найдено английскими мореплавателями, высадившимися на острове посреди Тихого океана. Они обнаружили, что жизнь на острове подчинена Дому Соломона – организации, в которую входят не политики, а ученые. Дом имеет своей целью расширить власть людей над миром живой природы, чтобы она работала на них. В специальных помещениях проводились эксперименты по вызову грома и молний, получения из ничего лягушек и других живых существ.


Позднее, взяв за основу роман, создали реальные научные академии, занимающиеся анализом и верификацией явлений. Примером такой организации является Королевское общество поощрения науки и искусств.

Сейчас, некоторые рассуждения в романе могут показаться наивными, но в эпоху, когда он был опубликован, изложенные в нем взгляды на научное знание были популярны. Могущество человека казалось огромным, основанным на божественных силах, и знания должны были помочь ему реализовать власть над миром природы. Бэкон считал, что ведущими науками должны быть магия и алхимия, которые могли бы помочь достичь этой власти.

Чтобы работать на человека, у экспериментальной науки должны быть большие комплексы сооружений, двигатели, работающие с помощью воды и воздуха, электростанции, сады, заповедники и водоемы, где можно было бы проводить эксперименты. В результате их необходимо научиться работать как с живой, так и неорганической природой. Большое внимание уделено конструированию различных механизмов и машин, которые могут передвигаться быстрее, чем пуля. Военные машины, орудия для сражений – все это подробно описано в книге.

Только эпохе Возрождения свойственна такая сильная ориентация на изменение мира природы. Как сторонник алхимии, Бэкон пытается представить в «Новой Атлантиде», как можно вырастить растение без использования семян, создать животных из воздуха, используя знания о веществах и соединениях. Его поддержали такие видные деятели медицины, биологии и философии, как Бюффон, Перро и Мариотт. В этом теория Фрэнсиса Бэкона кардинально отличается от представлений Аристотеля о неизменности и постоянстве видов животных и растений, имевших влияние на зоологию нового времени.


Королевское общество поощрения науки и искусств, созданное на основе описанных в «Новой Атлантиде» сообществ, много внимания уделяло световым экспериментам – как и ученые в романе Бэкона.

Бэкон «Великое восстановление наук»

Фрэнсис Бэкон считает, что алхимия и магия могли бы послужить человеку. Чтобы знание было общественно контролируемым, он отказывается от магического. В «Великом восстановлении наук» он делает упор на то, что настоящие знания не могут принадлежать частным лицам – группе «посвященных». Оно – общедоступно и может быть понятно любому.

Бэкон также говорит о необходимости сведения философии к делам, а не словам, как это было прежде. Традиционно, философия служила душе, а Бэкон считает правильным покончить с этой традицией. Он отвергает древнегреческую философию, диалектику Аристотеля, труды Платона. Продолжая принятую в философии традицию, человечество не продвинется в научном познании и лишь умножит ошибки прошлых мыслителей. Бэкон отмечает, что в традиционной философии господствуют алогичность и нечеткие понятия, которые кажутся выдуманными и не имеющими под собой никакого реального основания.

В противовес описанному, Фрэнсис Бэкон предлагает истинную индукцию, когда наука движется вперед постепенно, опираясь на промежуточные аксиомы, контролируя достигнутые знания и проверяя их опытом. Он выделяет два способа поиска истины:


  1. Через чувства и частные случаи – к достижению самых общих аксиом, которые необходимо сужать и конкретизировать, соизмерять с уже доподлинно известными фактами.
  2. Через чувства и частное – к общим аксиомам, смысл которых не сужается, а расширяется до наиболее общих законов.

В результате такого деятельного познания, человечество придет к научно-технической цивилизации, оставив в прошлом историко-литературный тип культуры. Мыслитель считал необходимым привести в гармонию общение ума и вещей. Для этого необходимо избавиться от бесплотных и смутных понятий, которые употребляются в науках и философии. Затем, нужно заново посмотреть на вещи и исследовать их, пользуясь современными, точными средствами.

В «Великом восстановлении наук» Бэкон призывает современников сделать упор на науки, применимые на практике и улучшающие жизнь человечества. Это положило начало резкой смене ориентации в культуре Европы, когда наука, видевшаяся многим праздной и подозрительной, стала важной и престижной частью культуры. Большинство философов того времени последовало примеру Бэкона и занялось наукой вместо схоластического многознания, которое было оторвано от реальных законов природы.

«Новый органон» Бэкона

Бэкон – философ нового времени не только потому, что родился в эпоху Возрождения, но и по своим взглядам на прогрессивную роль науки в общественной жизни. В своем труде «Новый органон» он проводит сравнение науки с водой, которая может падать с неба или происходить из недр земли. Как вода имеет божественное происхождение и чувственную суть, так и наука подразделяется на философию и теологию.


Он высказывает аргументы в пользу концепции двойственности истинного знания, настаивая на четком разделении областей теологии и философии. Теология изучает божественное, и Бэкон не отрицает, что все сущее – творение Бога. Как предметы искусства говорят о таланте и силе искусства своего творца, так и сотворенное Богом мало говорит о последнем. Фрэнсис Бэкон заключает, что Бог не может быть объектом науки, а должен оставаться только объектом веры. Это означает, что философия должна прекратить попытки проникнуть в божественное и сконцентрироваться на природе, познавая ее методом опытов и наблюдений.

Он критикует научные открытия, говоря, что они не соответствуют научному прогрессу и отстают от жизненных потребностей общества. Это означает, что вся наука как коллективное знание должна быть усовершенствована так, чтобы она опережала практику, делая возможными новые открытия и изобретения. Приведение в действие человеческого разума и управление явлениями природы – главная цель возрождения науки.

«Органом» содержит логические подсказки, говорящие, каким методом можно соединить мышление и практику, чтобы они позволили овладеть силами природы. Бэкон отвергает старый метод силлогизма как абсолютно беспомощный и бесполезный.

Фрэнсис Бэкон об идолах


Фрэнсис Бэкон разработал собственную теорию о предрассудках, господствующих над умом людей. Она говорит об «идолах», которых мыслитель нового времени называет также «призраками» за их свойство искажать действительность. Прежде, чем учиться познавать вещи и явления, важно избавиться от этих идолов.

Всего им выделено четыре вида идолов:

  • идолы «рода»;
  • идолы «пещеры»;
  • идолы «рынка»;
  • идолы «театра».

фото 758

К первой категории относятся идолы-призраки, присущие каждому человеку, поскольку его ум и органы чувств несовершенны. Эти идолы заставляют его сравнивать природу с самим собой и наделять ее теми же качествами. Бэкон восстает против тезиса Протагора, говорящего, что человек представляет собой меру всех вещей. Фрэнсис Бэкон заявляет, что ум человека, как плохое зеркало, отражает мир в неправильном виде. В результате рождаются теологическое миропонимание и антропоморфизм.

Идолы-призраки «пещеры» порождаются самим человеком под влиянием условий его жизни, особенностей воспитания и образования. Человек смотрит на мир из покрова собственной «пещеры», то есть с точки зрения личного опыта. Преодоление таких идолов заключается в использовании опыта, накопленного совокупностью индивидов – обществом, и постоянном наблюдении.


Поскольку люди постоянно контактируют друг с другом и живут плечо к плечу, рождаются идолы «рынка». Их поддерживает использование речи, старых понятий, обращение к словам, которые искажают суть вещей и мышление. Чтобы избежать этого, Бэкон рекомендует отказаться от словесной учености, которая оставалась в те времена от Средневековья. Главная идея – в изменении категорий мышления.

Признаком идолов «театра» является слепая вера авторитетам. К таким авторитетам философ относит старую философскую систему. Если верить древним, то восприятие вещей исказится, возникнут предубеждения и предвзятость. Чтобы победить таких призраков, следует обращаться к современному опыту и изучать природу.

Все описанные «призраки» – это препятствия к научному познанию, поскольку благодаря им рождаются ложные представления, которые не дают в полной мере понять мир. Преобразование наук по Бэкону невозможно без отказа от перечисленного и опоры на опыт и эксперимент как часть знания, а не на мысли древних.

Суеверия – мыслитель нового времени тоже относит к причинам, которые задерживают развитие научного знания. Теория двойственной истины, описанная выше и разграничивающая изучение Бога и реального мира, призвана оградить философов от суеверий.

Слабые продвижения в науке Бэкон объяснял отсутствием правильных представлений об объекте познания и самой цели изучения. Правильным объектом должна выступать материя. Философы и ученые должны выявлять ее свойства и изучать схемы превращения ее из одного предмета в другой. Человеческая жизнь должна обогащаться наукой за счет действительных открытий, внедряемых в жизнь.

Эмпирический метод научного познания Бэкона


После того, как метод познания – индукция – определен, Фрэнсис Бэкон предлагает несколько основных путей, по которым может идти познавательная деятельность:

  • «путь паука»;
  • «путь муравья»;
  • «путь пчелы».

Под первым путем понимается получение знаний рационалистическим способом, но это подразумевает оторванность от реальности, потому что рационалисты опираются на собственные рассуждения, а не на опыт и факты. Их паутина мыслей выткана из их собственных мыслей.

фото 759

По «пути муравья» идут те, кто принимает во внимание только опыт. Этот метод получил название «догматический эмпиризм» и он основан на информации, получаемой из фактов и практики. Эмпирикам доступная внешняя картина знания, но не сущность проблемы.

Идеальным методом познания является последний путь – эмпирический. Говоря кратко, идея мыслителя такова: для применения метода нужно соединить воедино два других пути и убрать их недостатки и противоречия. Знания выводятся из совокупности обобщенных фактов с использованием доводов разума. Этот метод можно назвать эмпиризмом, в основе которого лежит дедукция.


Бэкон остался в истории философии не только как человек, положивший начало развитию отдельных наук, но и как мыслитель, обозначивший необходимость в изменении движения познания. Он был у истоков опытной науки, задающей правильное направление теоретической и практической деятельности людей.

Источник: mystroimmir.ru

Общая характеристика философии Фрэнсиса Бэкона

Знаменитый английский мыслитель Фрэнсис Бэкон – один из первых крупных философов Нового времени, эпохи разума. Сам характер его учения сильно отличается от систем древних и средневековых мыслителей. У Бэкона нет и помину о знании, как чистом и вдохновенном стремлении к высшей истине. Он презирал Аристотеля и религиозную схоластику за то, что они подходили к философскому познанию с такой точки зрения. В соответствии с духом новой, рационально-потребительской эпохи для Бэкона характерно прежде всего стремление к господству над природой. Отсюда и его известный афоризм знание – сила.

До того как целиком отдаться философии, Фрэнсис Бэкон был одним из виднейших чиновников английского королевского двора. Его общественная деятельность была отмечена крайней беспринципностью. Начав карьеру в парламенте как крайний оппозиционер, он вскоре превратился в верного лоялиста. Предав своего первоначального покровителя, Эссекса, Фрэнсис Бэкон стал лордом, членом тайного совета и хранителем государственной печати, но затем был уличён парламентом в крупных взятках. После скандального разбирательства его присудили к огромному штрафу в 40 тысяч фунтов и заключению в Тауэр. Король простил Бэкона, однако с политической карьерой ему всё же пришлось расстаться (подробнее — см. в статье Бэкон, Фрэнсис – краткая биография). В своих философских трудах Фрэнсис Бэкон провозглашал цель завоевания материального могущества с такой же беспощадной односторонностью и опасным пренебрежением к нравственным законам, с какими действовал в практической политике.

Портрет Фрэнсиса Бэкона. Художник Франс Пурбус Младший, 1617

 

Человечество, по мнению Бэкона, должно подчинить себе природу и господствовать над ней. (Эта цель, впрочем, одушевляет всю эпоху Возрождения.) Род людской двигался вперёд благодаря научным открытиям и изобретениям.

Признавая гениальность многих древних философов, Бэкон утверждал, однако, что гений их ни к чему не послужил, так как был ложно направлен. Все они бескорыстно искали отвлечённые метафизические и моральные истины, не задумываясь о практических выгодах. Сам Бэкон думает, что «наука не должна сводиться к бесплодному удовлетворению праздного любопытства». Ей следует обратиться к широкой материально-производительной работе. В устремлениях и личности Бэкона исчерпывающе воплотился практический англосаксонский дух.

 

 

«Новая Атлантида» Бэкона

Фрэнсис Бэкон был проникнут мыслью о том, что развитие науки приведёт в будущем к наступлению золотого века. При почти несомненном атеизме он писал о предстоящих великих открытиях с приподнятым энтузиазмом религиозного пророка и относился к судьбе науки, как к своеобразной святыне. В своей неоконченной философской утопии «Новая Атлантида» Бэкон рисует счастливую, комфортную жизнь мудрого, небольшого народа островитян, которые систематически применяют в «доме Соломона» все ранее сделанные открытия для новых изобретений. У обитателей «Новой Атлантиды» есть паровая машина, воздушный шар, микрофон, телефон и даже вечный двигатель. Самыми яркими красками Бэкон изображает, как всё это улучшает, украшает и удлиняет человеческую жизнь. Мысль о возможных вредных последствиях «прогресса» даже не приходит ему в голову.

 

Бэкон «Великое восстановление наук» – кратко

Все главные книги Фрэнсиса Бэкона объединяются в одно гигантское произведение под названием «Великое восстановление наук» (или «Великое возрождение наук»). Автор ставит в нём перед собой три задачи: 1) обзор всех наук (с установлением и специальной роли философии), 2) развитие нового метода естествознания и, 3) его применение к единичному исследованию.

Решению первой задачи посвящены сочинения Бэкона «О преуспеянии знания» и «О достоинстве и приумножении наук». Книга «О достоинстве и приумножении наук» составляет первую часть «Великого восстановления». Бэкон даёт в ней обзор человеческих знаний (globus intellectualis). По трем основным способностям души (памяти, воображению и рассудку) он разделяет все науки на три ветви: «историю» (опытные знания вообще, гуманитарные и естественные), поэзию и философию.

Философия имеет три объекта: Бога, человека и природу. Однако познание Бога, по Фрэнсису Бэкону, недоступно человеческому уму и должно черпаться только из откровения. Науки, изучающие человека и природу – антропология и физика. Опытную физику Бэкон считает «матерью всех наук». Метафизику (учение о первоначальных причинах вещей) он в число наук включает, но склонен смотреть на неё как на излишнее умозрение.

Памятник Фрэнсису Бэкону в Лондоне

Источник фото. Автор — Mike Quinn

 

Вторую часть «Великого восстановления наук» составляет «Новый Органон», где Бэкон излагает свой новый научный метод. Он предполагал написать ещё четыре части «Великого восстановления», но не успел этого сделать. В третьей части Бэкон собирался изложить «Естественную и опытную историю». Четвёртая часть должна была носить название «Лестницы разума». В ней философ собирался показать причины и следствия фактов и явлений, собранных в третьей части, с целью подготовки к более совершенным открытиям. В пятой части «Великого восстановления наук» («О предварительных посылках философии») Бэкон думал собрать самые распространенные и доказанные общефилософские мнения, а в шестой («Второй философии») – выводы из этих мнений, сделанные индуктивными приемами.

 

«Новый органон» Бэкона – кратко

Второй частью «Великого возрождения наук» является работа «Новый Органон» (1620). «Органоном» в истории философии именуется общий свод трудов Аристотеля по логике. В аристотелевском учении логика выполняла роль главного метода. Как показывает заглавие «Нового органона», Бэкон хочет противопоставить старой методологии Аристотеля новую.

Он формулирует в этой своей книге противоположный аристотелевскому метод познания природы. Основа этого метода – не отвлечённые логические умозаключения, а эмпиризм, опыт. Ценность опыта признавалась уже в античности. В Средние века на неё обращали внимание Альберт Великий, а также земляк и однофамилец Фрэнсиса Бэкона, философ Роджер Бэкон. Но предшественники Фрэнсиса Бэкона использовали опыт случайный, а он призывает в «Новом Органоне» заменить его планомерным экспериментом, методическим исследованием. Развитие знания, согласно Бэкону, должно базироваться не на случайных открытиях, а идти как заранее обдуманный процесс. Главную цель своей философии он и видит в том, чтобы сформулировать правильный метод изобретений. Без такого метода, считает Бэкон, будут действовать втуне даже сильные умы. «Калека, который идет верной дорогой, может обогнать рысака, если тот бежит не по настоящей дороге; даже более, – чем быстрее бежит рысак, раз сбившийся с пути, тем дальше оставит его за собой калека».

 

 

Фрэнсис Бэкон об идолах – кратко

Бэкон в своей философии полагает, что новая наука должна исходить из опыта, но он отнюдь не приравнивает его к обычным, житейским, некритическим представлениям обывателя. Общераспространённые взгляды, напротив, содержат в себе много ложного, ибо «ум человеческий может быть уподоблен зеркалу с неровной поверхностью, на которое падают лучи от предметов и которое, примешивая свои собственные свойства к свойствам предметов, обезображивает и искажает их». Как Аристотель указал ошибки в логических умозаключениях, так Бэкон хочет указать ошибки в эмпирических восприятиях и очистить истинный опыт от вредных примесей.

Он делает это в своём знаменитом учении об идолах – ложных привычках и предрассудках, которые, подобно поклонению мнимым богам, вводят людей в тяжкие заблуждения. Бэкон называет четыре вида идолов.

Памятник Фрэнсису Бэкону в Библиотеке конгресса США

 

Идолы пещеры (idola specus) – заблуждения, возникающие от особенностей чувств и неверных жизненных впечатлений отдельного человека. От них сравнительно легко избавиться сравнением опытов нескольких индивидуумов.

Серьёзнее идолы театра (idola theatri), создаваемые верой в авторитеты (в философии, по Бэкону, опаснее всего – рабское преклонение перед «метафизиком» Аристотелем). С этим, вторым, видом идолов надо бороться, приучая себя смотреть на всё собственными глазами.

Третий вид идолов – идолы площади или рынка (idola fori) – всеобщие, вековые предрассудки человечества, которые люди воспринимают друг от друга в процессе общения.

Четвёртый, самый вредный вид идолов Бэкона – идолы рода (idola tribus), которые коренятся не в личных или коллективных заблуждениях, а в несовершенстве самого человеческого существа, его чувств и ума. Опаснейшее проявление этого несовершенства – тяга к телеологическому взгляду, стремление усматривать в судьбе отдельных вещей и всём бытии какую-то высшую цель – иначе говоря, религиозность. Фрэнсис Бэкон считает, что никакой телеологии в мире нет. Истинная связь вещей – чисто механическая причинность, телеологию же следует напрочь изгнать из процесса познания, причём, не только в естественных, но и в гуманитарных науках. Такой подход позволяет признавать Бэкона отцом философии позитивизма.

 

Эмпирический метод научного познания Бэкона – кратко

«Критические», «отрицательные» рассуждения об идолах Фрэнсис Бэкон дополняет «положительным» изложением собственного метода научного познания. В основу его он кладёт систематический эксперимент. Случайного опыта Бэкон в процессе познания призывает избегать, ибо его обобщения могут приводить к частным, применимым не во всех случаях, а иногда и к совершенно ложным результатам.

Выводы ведомых по обдуманной, методической системе экспериментов следует обобщать при помощи индукции – то есть, умозаключениями от частного к общему, а не наоборот, не следуя путём дедукции от общего к частному, как часто делает телеологическая философия. Чтобы познать индуктивным путем «причины» того или иного явления, наука, по Бэкону, должна пользоваться «перечислением»и «исключением» опытных данных. Нужно сопоставлять эмпирические факты в поисках таких, где исследуемое свойство или явление присутствует и где оно отсутствует, рассматривать и степени его проявления в разных случаях.

 

 

При использовании индуктивного метода Бэкон советует быть крайне осторожным – обобщать эмпирические данные с большой постепенностью, переходить от единичных фактов сначала к научным положениям небольшой общности, а уже от них – к все более высоким. В научном познании нужно следовать путем непрерывного и постепенного восхождения. Следует опасаться опрометчивых обобщений, которые весьма свойственны людской психологии и приводят к бесчисленным ошибкам. Человеческому духу, говорит Бэкон в этой связи, не только не следует придавать крылья, но, наоборот, подвешивать свинец.

 

Оценки философии Бэкона

Авторы атеистического толка восхваляют философию Бэкона как провозвестницу современного научного века, которая «установила руководящие начала для экспериментальных исследований даже прежде, чем такие исследования стали производиться».

Однако многие приверженцы идеалистических доктрин утверждают, что почти всё учение Бэкона сводится к банальным советам и звонким афоризмам полупримитивного смысла, «провозвестить» которые было совсем не трудно. Есть мнение, что в философии он являлся таким же шарлатаном, как и в политике. Бэкон широко прибегал к плагиату. Знаменитое «учение об идолах» он почти целиком заимствовал у своего средневекового однофамильца, Роджера Бэкона, который тоже пропагандировал в своем «Opus majus» научный опыт – и распределил причины его ошибок на четыре категории: авторитет, привычка, предрассудок и фальшивое знание. Фрэнсис Бэкон в своей философии повторяет те же мысли едва ли не слово в слово.

Не без основания указывают и на то, что собственные «научные эксперименты» Бэкона были почти совершенно бесплодными. В течение своей жизни он издал множество учёных произведений («Описание интеллектуального мира», «Система неба», «О принципах и началах», «Историю Генриха VII», «История ветров», «История жизни и смерти», «История сгущения и разрежения», «Введение в историю тяжести и легкости», «Введение в историю симпатии и антипатии вещей» и «Введение в историю серы, ртути и соли»). Тогда они славились по всей Европе, но сейчас признаны ничтожными по исследовательской ценности.

Фрэнсиса Бэкона критикуют и за односторонний упор на индукцию, которая в науке очень важна, но вряд ли может многое дать сама по себе, без разумного соединения с дедукцией. Значение же математики Бэкон совершенно проглядел – он смехотворно уверял, что даже математические доказательства без санкции опыта не порождают полного и твердого убеждения.

Бэкон был горячим сторонником атомистической теории. Однако он приписывал атомам способность восприятия и психической жизни, объясняя именно этим их взаимное притяжение и отталкивание.

 

Источник: rushist.com

Бэкон Франциск

«Новый Органон» – логико-философский трактат Франциска Бэкона (1561–1626), вторая часть им задуманного, но в полной мере не осуществленного замысла «Великого Восстановления Наук». В нем Бэкон предлагает новый метод научного исследования, связанный не с отвлечение от вещей и явлений природы, а с их рассечением, анализом и индуктивным обобщением в целях познания лежащих в их основе законов, что многократно увеличит могущество человека и улучшит его жизнь.

Публикуемая книга А. Л. Субботина «Фрэнсис Бэкон» знакомит читателя с жизнью, творчеством и мировоззрением родоначальника европейской философии Нового времени.

Френсис Бэкон и его философия.
Рассказывает Александр Субботин

ПРЕДИСЛОВИЕ

Те, кто осмелился говорить о природе как об исследованном уже предмете, — делали ли они это из самоуверенности или из тщеславия и привычки поучать — нанесли величайший ущерб философии и наукам. Ибо, насколько они были сильны для того, чтобы заставить верить себе, настолько же они преуспели в том, чтобы угасить и оборвать исследование. Они принесли не столько пользы своими способностями, сколько вреда тем, что погубили и совратили способности других. Те же, кто вступил на противоположный путь и утверждал, что решительно ничего нельзя познать, — пришли ли они к этому убеждению из ненависти к древним софистам, либо по причине отсутствия стойкости духа, или даже вследствие обладания некоторого рода ученостью — приводили в пользу этого доводы, которыми, конечно, нельзя пренебречь. Однако они отправлялись в своем мнении не от истинных начал и, увлекаемые вперед усердием и страстью, решительно превзошли меру. Древнейшие же из греков (писания которых погибли) более благоразумно удерживались между самонадеянностью окончательных суждений и отчаянием акаталепсии. И хотя они довольно часто сетовали и жаловались на трудность исследования и темноту вещей, однако, как бы закусив удила, не переставали стремиться к цели и испытывать природу. Они, как видно, полагали, что этот вопрос (т. е. можно ли что-либо познать) разрешается не спором, а опытом. Но и они, знакомые только с силой разума, не обращались к правилам, но все возлагали на остроту мысли, на подвижность и постоянную активность ума.

Наш же способ столь же легок в высказывании, сколь труден в деле. Ибо он состоит в том, что мы устанавливаем степени достоверности, рассматривая чувство в его собственных пределах и по большей части отбрасывая ту работу ума, которая следует за чувством, а затем открываем и прокладываем разуму новый и достоверный путь от самых восприятий чувств. Без сомнения, это понимали и те, кто такое же значение придавал диалектике. Отсюда ясно, почему они искали помощи разуму, относясь с подозрением к прирожденному и самопроизвольному движению ума. Но слишком поздно прилагать это средство, когда дело уже загублено: после того как ум уже пленен привязанностями повседневной жизни, ложными слухами и учениями, когда он осажден пустейшими идолами. Итак, это искусство диалектики, поздно (как мы сказали) становящееся на защиту разума и никоим образом не поправляющее дело, скорее повело к укреплению заблуждений, чем к открытию истины. Остается единственное спасение в том, чтобы вся работа разума была начата сызнова и чтобы ум уже с самого начала никоим образом не был предоставлен самому себе, но чтобы он был постоянно управляем и дело совершалось как бы механически. В самом деле, если бы люди взялись за механические работы голыми руками, без помощи орудий, подобно тому как в делах разума они не колеблются приступать к работе почти лишь только с усилиями ума, то невелики были бы те вещи, которые они могли бы подвинуть и преодолеть, хотя бы они посвятили этому усердные и притом соединенные усилия. И если угодно несколько остановиться на этом примере и вглядеться в него, как в зеркало, то представим себе обелиск значительной величины, предназначенный для ознаменования триумфа или подобного торжества, который должно перенести на другое место. Если люди возьмутся за это голыми руками, то не признает ли это любой трезвый наблюдатель проявлением некоего тяжкого безумия? И не признает ли он еще большим безумием, если они увеличат число работающих и решат, что таким образом они сумеют это свершить? А если они сделают известный выбор, и отделят немощных, и используют только сильных и здоровых, и понадеются, что таким путем они выполнят работу, то не скажет ли он, что они еще сильнее отступают от разума? А если, наконец, они, не довольствуясь и этим, решат обратиться к атлетическому искусству и прикажут всем прийти с хорошо умащенными и подготовленными для этого руками и мышцами, то не воскликнет ли он, что они трудятся только для того, чтобы сумасбродствовать по известному правилу и умыслу? Так люди с подобным же неразумным рвением и бесполезным единодушием принимаются за дело разума, когда они возлагают большие надежды на многочисленность умов или на их превосходство и остроту или даже усиливают крепость ума диалектикой (которую можно почитать некоей атлетикой); а между тем тому, кто рассудит правильно, станет ясно, что при всем их усердии и напряжении они все же не перестают применять только голый разум. Но ведь совершенно очевидно, что во всякой большой работе, за которую берется человеческая рука без орудий и машин, силы отдельных людей не могут ни быть вполне напряжены каждая в отдельности, ни соединены все вместе. Итак, из установленных нами предпосылок мы выводим две вещи, о которых мы хотели бы предупредить людей, чтобы это не ускользнуло от их внимания. Первая из них состоит в следующем. Мы полагаем, что было бы хорошим предзнаменованием, если для уменьшения и устранения разнотолков и высокомерия как за древними сохранились бы нетронутыми и неущемленными их честь и почитание, так и мы смогли бы свершить предназначенное, пользуясь при этом, однако, плодами своей скромности. Ибо если мы заявим, что мы можем принести лучшее, чем древние, вступив на ту же самую дорогу, что и они, то мы не сможем никаким красноречием воспрепятствовать тому, чтобы возникли сравнение и спор относительно дарований, или превосходства, или способности. Конечно, этот спор не был бы чем-то недозволенным или чем-то новым, Ибо если бы древние что-либо установили и открыли неправильно, то почему бы мы не могли с таким же правом, как и все люди, отметить и опровергнуть это? Однако, хотя этот спор и справедлив и дозволен, все же он, возможно, не соответствовал бы мере наших сил. Но так как мы стремимся к тому, чтобы разуму открылся совершенно новый путь, не известный древним и не испытанный ими, то дело меняется. Прекращаются соревнование и споры сторон. Мы сохраняем за собой только роль указующего путь, что представляет, конечно, лишь посредственную ценность и в большей степени является делом фортуны, чем способности и превосходства. Это предупреждение имеет отношение к личностям, другое же — к самим вещам.

Мы вовсе не пытаемся ниспровергнуть ту философию, которая ныне процветает, или какую-либо другую, которая была бы правильнее и совершеннее. И мы не препятствуем тому, чтобы эта общепринятая философия и другие философии этого рода питали диспуты, украшали речи и прилагались для надобностей преподавания в гражданской жизни. Более того, мы открыто объявляем, что та философия, которую мы вводим, будет не очень полезна для таких дел. Она не может быть схвачена мимоходом, и не льстит разуму предвзятостями, и недоступна пониманию толпы, кроме как в своей полезности и действенности.

Итак, пусть будут — на счастье и благополучие обеих сторон — два истока учений и два их разделения и подобным же образом пусть будут два рода или как бы два сродства созерцающих или философствующих, никоим образом не враждебных и не чуждых друг другу, но связанных взаимной помощью и союзом. Одни из них пусть занимаются наукой, другие ее изобретают. Тем, для кого предпочтительнее первое по причине ли поспешания или по причине требований гражданской жизни, или потому, что они не могут охватить и воспринять это другое из-за недостаточной силы своего разума (а это неизбежно должно встречаться очень часто), — тем мы желаем достигнуть счастливой удачи в том, чем они занимаются, и продолжать придерживаться избранного направления. Но если кто из смертных желает не только оставаться при том, что уже открыто, и пользоваться этим, но проникнуть глубже и не спором побеждать противника, но работой — природу и, наконец, не предполагать красиво и правдоподобно, но знать твердо и очевидно, — такие пусть, если пожелают, соединятся с нами как истинные сыны науки для того, чтобы, оставив атриумы природы, которые осаждали бесконечные толпы, проложить себе наконец доступ к ее недрам.

Для того чтобы мы были поняты лучше и то, чего мы желаем, предстало в названиях более близких, мы обычно называем один из наших способов, или путей, предвосхищением ума, а другой — истолкованием природы.

Есть у нас еще одно пожелание. Мы, конечно, стремились в своих размышлениях и приложили старание к тому, чтобы предлагаемое нами не только было истинно, но имело бы незатрудненный и беспрепятственный доступ к душам людей, хотя и весьма занятым и обремененным. Однако по справедливости мы можем ожидать (в особенности в столь великом восстановлении наук), что те, кто пожелает что-либо высказать об этом нашем труде на основании ли собственного понимания, или множества авторитетов, или форм доказательств (которые теперь стали как бы судебными законами), не попытаются сделать это мимоходом и как бы между прочим. Пусть они прежде надлежащим образом изучат предмет; пусть они сами понемногу испытают тот путь, который мы указываем и пролагаем; пусть они привыкнут к тонкости вещей, запечатленной в опыте; пусть они, наконец, исправят посредством своевременного и как бы законного промедления превратные и глубоко укоренившиеся наклонности ума; и тогда наконец (если будет угодно), после того как это станет им по силам, пусть они воспользуются своей способностью суждения.


ISBN 978-5-88373-495-2
2016 г.
384 стр.

Источник: www.kanonplus.ru

Афоризмы об истолковании природы

Какова же цель написания Нового Органона?

Занимаясь какой–либо деятельностью, человек желает достичь чего–либо – домогается. Бэкон выделяет три “рода человеческих домогательств”, состоящих в том, чтобы:

“распространить свое могущество в своем отечестве”;

“распространить власть и силу родины на все человечество”;

“распространить могущество и власть всего человеческого рода по отношению к совокупности вещей”.

И если первые две цели рассматриваются как “низменные и подлые по своей сути”, то треть и “разумнее и почтеннее”, поскольку направлена на избавление рода человеческого от нищеты.

Достичь же этой цели, по мнению Бэкона, можно лишь развивая науки. Считая существующие на то время методы неприспособленными для получения новых истинных знаний о природе Бэкон предлагает “новое орудие, или инструмент, познания”, противопоставляя его перипатетической и схоластической логике. (Последователи Аристотеля – перипатетики собрали его логические сочинения в свод под общим названием “Органон”). Причем метод такой, что “почти уравнивает дарования и мало что оставляет их превосходству, ибо он все проводит посредством самых определенных правил и доказательств”, такой, что дает “достаточно надежды на успех не только для человека усердного и предприимчивого, но даже и для благоразумного и трезвого”.

Но только ли один метод способен решить все проблемы?

Ведь даже самое совершенное орудие познания буде бесполезным для человека, чей ум не подготовлен должным образом, или же для того кто в силу тех или иных обстоятельств не может полностью использовать всю его мощь.

А поэтому, предваряя сам метод, рассмотрим препятствия расставленные на всем пути приобретения новых знаний.

Препятствия эти можно условно разделить на внутренние, свойственные именно человеку, и внешние.

К первым относятся “идолы и ложные понятия”, которые “так владеют умом людей, что затрудняют вход истине…, если только люди, предостереженные, не вооружаться против них, насколько возможно”. Всего выделяется четыре вида идолов:

1) “Идолы рода” – возникающие из–за особенностей человеческого восприятия. К ним относятся:

— попытки провести “параллели, соответствия и отношения, которых нет” вследствие склонности человеческого разума к приданию миру большего порядка и единообразия;

— пристрастное отношение к фактам, а именно пренебрежение отрицательными доводами, которые по мнению Бэкона обладают даже большей силой, чем положительные;

— неправильные представления следующие из ограниченности знаний и нежелание проверить их;

— попытки объять необъятное;

— влияние страстей и эмоций.

2) “Идолы пещеры” – заблуждения отдельного человека:

— каждый, кто увлечен отдельной областью знаний, по прошествии определенного времени, когда уже может считать себя экспертом в этой области, начинает переносить частные знания на общие теории, тем самым искажая их;

— преклонение перед авторитетами древности или же наоборот любовь к новизне, и лишь “немногие могут соблюсти такую меру, чтобы не отбрасывать то, что справедливо установлено древними, и не пренебречь тем, что верно предложено новыми”;

— чрезмерное увлечение частностями, мешающее воспринять картину в целом.

3) “Идолы площади” – суть которых состоит в том, что люди, как средство связи, используют речь, слова, т.е. несовершенный аппарат языка. При этом еще и используя плохо определенные понятия. Вследствие чего все диспуты “превращаются в диспуты относительно слов и имен, а благоразумнее было бы с них и начать, чтобы посредством определений привести их в порядок”.

4) “Идолы театра” – так называет Бэкон по его мнению “ложную философию”, основанную на софистике, эмпирике и суеверии.

К софистам же Бэкон относит и Аристотеля, “который своей диалектикой испортил естественную философию”, обвиняя его в том, что “…его решение принято заранее, и он не обратился к опыту, как должно, для установления своих мнений…,но напротив установив свои утверждения, он притягивает к своим мнениям искаженный опыт”.

Опасность эмпирики заключается в попытке произвести обобщения на основании малого числа опытов.

Суеверие не менее опасно, ибо быстро и легко переходит в схоластику.

И первым шагом на пути к знанию должно быть освобождение от идолов: “…разум должен быть совершенно освобожден и очищен от них”.

Далее подвергается критике один из путей получения знаний, который как утверждает Бэкон “наиболее свойственен людям”. “Этот метод состоит ни в чем другом, как в том, что человек, готовясь и приступая к какому–либо исследованию, прежде всего отыскивает и изучает сказанное об этом другими, затем он прибавляет свои соображения и посредством усиленной работы разума возбуждает свой дух и как бы призывает его открыть свои прорицания. Тут все лишено основания и все сводится только ко мнениям”.

Все должно строиться на опыте, упорядоченном и систематизированном, на основе которого строятся аксиомы (теории) и далее, как следствие из них, новые опыты.

Внешние же препятствия более разнообразны.

Очень опасны для науки и различные обманчивые обещания, вследствие которых появляется “большое предубеждение против новых предложений…из–за тех обманщиков, которые пытались делать нечто подобное”.

Так же отмечается и неприменимость мнения большинства в делах науки.

“Немало вреда принесла наукам мелочность и ничтожность” решаемых задач, прикрытая тщеславием и надменностью и уводящая от “значительных и достойных открытий”.

“Нельзя упускать и то, что во все века естественная философия встречала докучливого и тягостного противника, а именно суеверие и слепое, неумеренное религиозное рвение”.

Источник: mirznanii.com


Categories: Бэкон

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.