Я бы сказал, что философия нужна для того, чтобы учиться ставить новые вопросы и самостоятельно отвечать на них, чтобы учиться видеть неочевидное в том, что кажется очевидным. Много тысяч лет людям, к примеру, казалось очевидным, что Солнце вращается вокруг Земли и никак иначе. Эмпирически доказано. А тут античные филсоофы пришли и такие: а что, если мы попробуем так? А если вот так? А если ещё по-другому? Может и не Земля вовсе в центре мира? И примечательно, что все эти вопросы не прошли напрасно — Коперник ссылается именно на античные пифагорейские математические модели в качестве обоснования возможности строить различные модели вселенной.

Иными словами, философия, как верно замечал советский философ Мераб Мамардашвили, начинается там, где Вы заканчиваете делать то, что Вы делаете, и начинаете спрашивать себя: зачем я это делаю? почему я это делаю именно так, а не другим способом? и т.д. Для кого-то это может показаться бесполезным отрывом от реальной работы, но, с другой стороны, сам уход в конкретную деятельность можно рассматривать как бегство от реальных проблем, от своей неспособности всерьез сталкиваться с более глубокими вопросами. А без такого столкновения никакой прогресс невозможен.


Проще говоря, философия создает интеллектуальную среду, позволяющую обществу рефлексировать по поводу самого себя, своих убеждений и т.д., нащупывать новые точки развития. Любой прогресс в той же науке начинается с появления новых философских идей. Посмотрите на теорию Дарвина, к примеру, — ей предшествовала эпоха немецкого идеализма, который вынес на первый план идею развития, прогресса, качественного, а не просто внешнего, механического (как у Ламарка, который плоть от плоти Просвещения), изменения в природе. Советской космической программе предшествовал целый ряд философов-мечтателей вроде Федорова и Циолковского. За экономическими успехами современного Китая лежит возвращение к конфуцианской этике и развитие современного китайского марксизма. Научным успехам США предшествовало в XIX веке рождение американского трансцендентализма и прагматизма.

Эти примеры я могу умножать до бесконечности, но проще задать другой вопрос — сколько Вы сможете назвать стран, в которых бурному и плодотворному развитию науки не предшествовало бы складывание и развитие философских традиций?

И это только половина истории. Вторая половина состоит в том, что философия критически важна для социального прогресса.


лософские идеи в буквальном смысле меняют наше общество. Например, Просвещение принесло нам идеи естественного права (основа доктрины прав человека), общественного договора (государство наделяют полномочиями люди и только люди, нет никакой объективной власти государства — а следовательно, государство, нарушающее договор, нелегитимно и может быть демонтировано — а это основа для Французской революции, Американской революции и т.д.), разделения властей и т.д. В ХХ веке идеи Льва Толстова, в частности, о «непротивлении злу силою», вдохновляли Махатму Ганди и Мартина Лютера Кинга (The Guardian, например, пишет о том, что они считали Толстова «моральным героем») — а уж о том, как они изменили современный мир, я думаю, говорить не стоит.

Иными словами, быть может, философия за всё время своего существования так и не дала ни одного окончательного ответа на свои вопросы, зато постановка и дискуссия по этим вопросам, равно как и сама культура дискуссии, изменили наше общество к лучшему. И если Вы благодарны кому-то за отмену крепостного права, равноправие полов, развитие науки и т.д. и т.п., то благодарить за это надо, прежде всего, именно философию.

Ну и парочка статей в тему вопроса:

  • Как и где могут найти себя выпускники философских факультетов? (Российская газета, 2015)
  • Зачем изучать философию, если на ней не заработать? (Newtonew, 2017)

Источник: TheQuestion.ru

История


История началась более 2000 лет назад на территории стран древнего мира. Родиной данного направления считается Древняя Греция. Платон считал философию особой дисциплиной, которая была призвана дать ответы на глобальные вопросы существования всего живого на земле.

Пифагор первым назвал себя истинным знатоком древней дисциплины, посвятив большую часть своей жизни изучению всего, что с ней было связано. Именно он основал философскую школу пифагорейцев, в рамках которой изучалась планиметрия. Позже была предложена знаменитая теорема Пифагора. С тех пор в рамках рассматриваемого научного познания изучался не только симбиоз мира и человека, но и взаимодействие с другими научными направлениями.

Первоначально эта предложенная доктрина включала в себя изучение разных областей, спустя время трансформировалось в систему знаний о мироздании. Основная задача дисциплины заключалась в том, чтобы давать исчерпывающие ответы на вопросы существования общества, человека и устройства природы. Философия открывала секреты, давала всеобъемлющее понимание сути бытия в целом и жизнедеятельности общества в частности.

Познание всеобщей сферы было основой данного научного течения. Попытка объять необъятное оказалась успешной. Впоследствии философы имели возможность ответить на любой возникающий вопрос, связанный с мирозданием.


Название дисциплины о познании всеобщей сферы происходит от двух греческих слов Phileo – люблю и Sophia – мудрость, или по-другому «любовь к мудрости». Она занималась изучением контакта отдельно-взятого индивида с окружающей действительностью, устанавливала верный путь развития человеческого поведения и в целом формировала мировоззрение обществ.

Философское мышление и мифологическое миропонимание были тесно связаны между собой. В настоящее время «любовь к мудрости» продолжает быть характеристикой симбиоза мира и человека, но с небольшими поправками. Основными научными вопросами сегодня, являются размышления о жизнедеятельности индивида в разрезе существования общей сферы и других наук.

Сегодня к научным размышлениям относятся двояко: одни считают, что «любовь к мудрости» — это серьезное течение, которое требует тщательного изучения, другие уверены, что подобная мыслительная деятельность – это пустая трата времени.

Данная научная мыслительная деятельность направлена на оценку не только всего существующего на земле, но и на действующие параллельные науки. Философия объединяет их для того, чтобы дать наиболее исчерпывающие ответы. Известно, что математика тесно связана с данной дисциплиной, она предоставляет возможность более точно обозначить всего существующего на земле. При этом, указывает точный путь развития индивида в разрезе действующей реальности.

Что такое философия? Определение

В отличие от других дисциплин, философия не имеет строгих определений, не ограничена в вопросах изучения и в прямом смысле объединяет в себе все и сразу. Попытка дать исчерпывающие ответы на все возникающие вопросы о мироздании кажется успешной, потому что благодаря науке о жизни, на сегодняшний день есть боле менее четкое понимание роли человека в разрезе мироздания.

Итак, что такое философия?

Определение


Философия – это симбиоз вопросов о существовании мира и роли отдельного члена общества в нем. Ее основой является мировоззрение, которое включает в себя понятия сущности и систему объективных взглядов. Известно, что мировоззрение состоит из бытовых и научных знаний, веры и принципов человеческого бытия. С его помощью индивид познает окружающую действительность и условия адаптации в ней.

«Любовь к мудрости» не отвечает на отдельные вопросы, она стремится объять все области мироздания и решает только глобальные проблемы. Другими словами, раскрывает секреты всеобщего существования.

Философия это

Мировоззренческое течение и философские размышления действуют сообща, они словно дополняют друг друга. Мыслительная деятельность упорядочивает взгляды на окружающую действительность и придает им теоретичность. Можно смело предположить, что мировоззрение является частью философской мысли. «Любовь к мудрости» широко демонстрирует мироздание и место индивида в нем. Мировоззрение дает конкретные ответы на возникающие вопросы. Действуя сообща, оба направления дополняют друг друга и дают человечеству возможность увидеть полную картину деятельности всего живого на земле.


Есть такая категория людей, которая не воспринимает философскую мыслительную деятельность серьезно, они уверены – это пустая трата времени. Так происходит, потому что люди не понимают прикладного значения философии. Им сложно понять глобальные размышления о мироздании, они не видят, как решаются теоретические задачи и главное, для них остается загадкой, как «любовь к мудрости» можно применять в повседневной жизни.

Однако, философия это наука свободных и сильных людей. Это возможность высказывать свои мысли. Это развитая способность к абстрактному мышлению, умение рассуждать и делать выводы. Другими словами, философия – это инструмент для выработки понятий о существовании бытия.

Отвечая на вопрос, что такое философия, стоит отметить, что это, прежде всего наука о жизни. Она помогает решить ряд жизненных задач. Между тем, «любовь к мудрости» нельзя классифицировать, как точную науку. Она не дает конкретных ответов, она рассуждает, выдвигает гипотезы, озвучивает теории. Эта наука, которую возможно постичь, только самостоятельно, через собственный выстраданный опыт и путем личных исканий истины. Мысль в разрезе данной науки объединяет в себе ценности и знания, таким образом, давая людям полное понимание происходящего вокруг.

Структура философии

Как и любая другая наука, философия имеет свою структуру, вокруг которой до сих не утихают споры. Вариантов ее строения множество, однако, самой популярной точкой зрения является структура из трех уровней:


  1. Онтология (учение о бытие);
  2. Гносеология (учение о познании);
  3. Аксиология (всеобщая теория ценностей).

По мнению сторонников, она наиболее точно передает значение философии и отражает ее прикладное предназначение в жизни людей. Кроме того, данная структура наиболее полно показывает значимость ее существования.

Онтология – это учение о бытие, которое рассматривает связь между всем существующим на земле и людьми. Она подчеркивает важность взаимодействия мыслящей структурной единицей с действующей реальностью. В результате чего, индивид задумывается над собственной сущностью и бытия в целом. Будучи наивысшим существом на планете, человечество задумывается о многогранности всеобщей сферы и своего непосредственного участия в его развитии. Возникает целая система онтологических проблем, которые призваны решать различные философские системы.

Гносеология – это учение о познании, в рамках которого люди изучают собственную роль в мире, противостоят ему и понимают свое противостояние. Человек рассматривает всеобщее бытие как бы со стороны, рассматривая каждую деталь, тем самым выходя за иллюзорные грани познаваемого объекта. Представители частных наук никогда не пытаются раздвинуть предложенные рамки и задуматься над уровнем познаваемости мира, ибо предметом их изучения становится сама наука в своем предметно-ограниченном смысле.


Аксиология – это всеобщая теория ценностей, которая изучает практическую деятельность людей по освоению мира. Именно практическая сторона вопроса важна для аксиологии, она рассматривает, как человек применяет полученные знания, используя навыки и опыт, как он воздействует на окружающую среду и как влияет на течение событий. Однако влияние высшего существа на мир может быть остро-негативным и даже разрушительным. В связи с чем, философия рассматривает практическую деятельность людей на основании познания истины.

Функции философии

Функции философии

Будучи наукой о познании мира и роли человека в нем, философия выполняет сразу ряд функций:

  • Мировоззренческую;
  • Методологическую;
  • Мыслительно-теоретическую;
  • Гносеологическую;
  • Роль критической функции;
  • Аксиологическую;
  • Воспитательно-гуманитарную;
  • Прогностическую;

Все перечисленные функции философии в совокупности раскрывают полное понимание роли человека в строении и познании мира. Кроме того, данные функции философии позволяют решить ряд задач. Они связаны с основными методами познания окружающей действительности. Каждая функция «работает»в своей сфере взаимоотношений человека с внешним миром.


При возникновении нового вопроса о мироздании, можно воспользоваться одной из функций, чтобы найти ответ. Философская наука предлагает девять функций, каждая из которых раскрывает подробности отдельной сферы мироздания и жизнедеятельности человека.

1. Мировоззренческая функция

Дает возможность полностью увидеть симбиоз мир-человек, а также подсказывает эффективные способы взаимодействия всего живого на земле.

2. Методологическая

Лучше помогает узнать окружающую среду и дает эффективные инструменты для ее познания.

3. Мыслительно-теоретическая функция

Обобщает получаемые знания, предлагая новые формы мыслительной деятельности.

4. Гносеологическая

Одна из главных. Она делает процесс получения новых сведений более последовательным и правильным.

5. Роль критической функции

Заключается в том, чтобы подвергать сомнению все, что происходит вокруг. Она призвана рассматривать все новое, что появляется в мире, а также борется с устаревшими фактами.

6. Аксиологическая

Дает оценку существующим точкам зрения, а также словно проводит отбор, оставляет самое ценное, отбрасывая отжившее и не нужное.


7. Социальная функция

Призвана рассказывать обществу историю его появления, эволюционное развитие, а также его структуру. Указывает на ошибки и противоречивая, подсказывая эффективные методы их устранения.

8. Воспитательно-гуманитарная

Укрепляет общественную мораль и помогает человеку найти смысл жизни.

9. Прогностическая

Объединяет в себе имеющиеся знания и прогнозирует дальнейшие тенденции развития. Отчетливо демонстрируют познавательные процессы, которые человек обязан применять, продолжая взаимодействие с окружающей средой.

Удачи вам! До скорых встреч на страницах блога avisi.ru!

Источник: avisi.ru

Философия — разбираем нюансы

Е.В. Новиков

«В любой области человеческого знания заключается бездна поэзии» К.Г. Паустовский.

«Есть несколько способов разбивать сады: лучший из них – поручить это дело садовнику» Карел Чапек.

О понятиях призвания и профессии

Вследствие неопределённости, размытости границ самого понятия «философия» однозначный и категоричный ответ на вопрос, стоящий в заголовке данной работы, дать затруднительно, если вообще возможно. Поэтому для начала следует разобраться с терминами «призвание» и «профессия», с их соотношением.

В Большом толковом словаре русского языка слово «призвание» трактуется как «склонность, способность к какому-либо делу, профессии» или – в качестве смыслового оттенка – как «назначение, предназначение» [i]. «Профессия» определяется как «род трудовой деятельности, занятий, требующий определённой подготовки и являющийся обычно источником существования» [ii]. В контексте противопоставления призвания и профессии нам больше подойдёт более конкретное понятие последней, данное в Педагогическом энциклопедическом словаре: «Профессия (лат. professio – официально указанное занятие, от profiteor – объявляю своим делом), вид трудовой деятельности человека, владеющего комплексом специальных знаний и практических навыков, которые приобретены в результате целенаправленной подготовки. Профессия отражает способность человека к выполнению конкретных функций в системе общественного разделения труда (курсив мой. – Е.Н.) и является одной из основных качественных характеристик его как работника» [iii].

Что делают философы

Также из житейского опыта нам известно, что слово «призвание» обычно употребляется в отношении к таким видам деятельности, которые так или иначе связаны с творчеством или даже ещё уже – искусством (так, можно говорить о призвании художника, допустимо – о призвании хирурга, но совершенно неуместно – о призвании маляра или дворника). Существенной характеристикой профессии является то, что – в отличие от призвания – она, как правило, подразумевает такой вид деятельности, в котором многие могут добиться одинакового успеха; это своего рода ремесло (или наука, но наука рутинная – такая, в которой личность научного сотрудника практически не отражается на результате научной деятельности, а авторство этих результатов анонимно или, во всяком случае, безразлично для заказчика или потребителя).

Выражение «поэт по профессии» звучит так же абсурдно, как и выражение «ассенизатор по призванию». В этой языковой традиции нисколько не умаляется роль и важность упомянутых профессий (в сравнении с призванием). Это различие в словоупотреблении лишь фиксирует тот факт, что дело, которым занимается человек по призванию, не по силам другим (часто говорят, что у него талант или дар заниматься таким делом), в то время как любой человек в принципе может более или менее успешно освоить любую профессию. Сама этимология слова «призвание» говорит об избранности человека, который пошёл по пути реализации своего таланта: призвание – призыв – зов. Как будто сама эта деятельность (например, поэзия) зовёт его осуществить, воплотить, выразить свой талант.

Таким образом, профессия и призвание в строгом смысле не противоречат друг другу. Из приведённого выше примера с хирургом видно, что в некоторых случаях можно говорить о призвании внутри профессии (по отношению к тому человеку, который целенаправленно выбрал именно ту профессию, которая ему нравится, и достиг в ней значимых результатов). Верно также и то, что призвание человек может испытывать к деятельности, которая не является профессией (т.е. не закреплена в Едином тарифно-квалификационном справочнике работ и профессий рабочих, как, к примеру, призвание помогать нуждающимся). Поэтому зафиксируем мысль, что философия является профессией в той мере, в какой она может считаться наукой или рутинным, ежедневным ремеслом по накоплению знания, а призванием – в той, в какой она связана с творчеством, с искусством, с озарением, интуицией, инсайтом и т.п. – со всем тем, что дало повод известному философу А.М. Пятигорскому заключить: «Философия – это род склонности, переходящей в болезнь» [iv].

А.Л. Доброхотов на типичное высказывание о том, что «философии, как и искусству, нельзя научить», отвечает: «Но можно учить не поэзии, а грамматике; не музыке, а нотной грамоте. В каждом искусстве таится ремесло; само слово искусство связано с понятием «умение» (искусный мастер). Такая же связь прослеживается во множестве языков. В философии тоже есть «ремёсленные» навыки, без которых в её мир лучше не входить. Их знание не даёт мудрости, но даёт возможность правильно выбрать профессию» [v]. Попробуем выяснить, какую же часть «искусства философии» составляют «ремёсленные» навыки и можно ли для того, чтобы называться философом, всё-таки обойтись без них.

О философии и философствовании

В ставшем уже классическим учебнике по философии читаем: «Философия выступает в двух ипостасях: 1) как информация о мире в целом и отношении человека к этому миру и 2) как комплекс принципов познания, как всеобщий метод познавательной деятельности. На этом основано разделение большого числа функций философии на две группы: мировоззренческие и методологические» [vi]. Очевидно, что влияние первой группы функций философии (мировоззренческих функций) испытывает на себе каждый. Иными словами, всякий человек так или иначе осмысливает мир и своё место в нём. Авторы другого популярного учебника по философии отмечают по этому поводу, что «философия неизбежна для любого человека и каждый человек философствует, даже тот, кто отрицает её необходимость и обоснованность, невольно оставаясь на позициях лишь неразвитой формы философствования» [vii]. В этом смысле, как отметил ещё К.Ясперс (который, кстати, – возможно, первым из философов, – и сформулировал различие между профессорской философией и философствованием), истинными философами являются дети.

Иными словами, для того, чтобы философствовать на этом «примитивном» уровне, философствовать для себя, вовсе не обязательно знать какие-то определённые принципы мышления, зафиксированные на бумаге мысли великих предшественников или современников, для этого не нужно иметь никакого образования и вообще не нужно уметь читать. Философствование поэтому является творческим актом в чистом виде, оно совершается человеком для себя самого. М.К.Мамардашвили писал о такой философии: «…Если она (философия. – Е.Н.) невербальна, но в ком-то из нас тем не менее заговорила или кому-то запала в душу до того, как заговорила, то такой человек не может выбирать: быть ему философом или не быть. Ибо философом он быть обречён» [viii].

Андрей Платонов в повести «Происхождение мастера» описал «одного человека, рыбака с озера Мутево, который многих расспрашивал о смерти и тосковал от своего любопытства; этот рыбак больше всего любил рыбу, не как пищу, а как особое существо, наверное знающее тайну смерти. Он показывал глаза мёртвых рыб Захару Павловичу и говорил: «Гляди – премудрость. Рыба между жизнью и смертью стоит, оттого она и немая и глядит без выражения; телок ведь и тот думает, а рыба нет – она всё уже знает». Созерцая озеро годами, рыбак думал всё об одном и том же – об интересе смерти. Захар Павлович его отговаривал: «Нет там ничего особого, – так, что-нибудь тесное». Через год рыбак не вытерпел и бросился с лодки в озеро, связав себе ноги верёвкой, чтоб нечаянно не поплыть. Втайне он вообще не верил в смерть, главное же он хотел посмотреть – что там есть: может быть, гораздо интересней, чем жить в селе или на берегу озера; он видел смерть как другую губернию, которая расположена под небом, будто на дне прохладной воды, – и она его влекла. Некоторые мужики, которым рыбак говорил о своём намерении пожить в смерти и вернуться, отговаривали его, а другие соглашались с ним: «Что ж, испыток не убыток, Митрий Иванович. Попробуй, потом нам расскажешь». Дмитрий Иванович попробовал: его вытащили из озера через трое суток и похоронили у ограды на сельском погосте» [ix].

Можно сказать, что у этого необразованного рыбака было призвание к философии (точнее, к философствованию)? Несомненно. Философствование было для него призванием (даже более того: страстью) до такой степени, что он заплатил за это жизнью.

Чтобы ещё раз уяснить себе разницу между философией и философствованием, можно воспользоваться делением, предложенным М.К.Мамардашвили. Он писал, что «есть реальная философия (или философствование, по нашей классификации. – Е.Н.), которая присуща нам, если мы живём как сознательные существа. Если мы выполняем свою человечность. Философский акт как пауза в ряду других актов, являющихся условием самой их возможности и определенной последовательности. Назовем это реальной философией. И есть философия понятий и систем (собственно философия в нашей схеме. – Е.Н.), в которых этот акт или элемент нашей духовной жизни может быть эксплицирован. Тогда философия предстаёт как удачный язык, посредством которого что-то эксплицируется. Но удачен он только потому, что люди проделали до нас подвиг мысли, подвиг медитации или какого-то очень сложного психотехнического опыта, что ушло затем в толщи истории культуры» [x]. Между прочим, по воспоминаниям А.М. Пятигорского, М.К. Мамардашвили очень ценил интересных людей (не обязательно философов, но также и простых людей), а сам А.М. Пятигорский, солидаризируясь со своим другом, считает, что «если философ будет ценить только профессиональных философов – он же умрёт со скуки. Философу нужна пища» [xi].

Рассуждая о том, что не только профессиональные философы стремятся соединить жизнь и идею, А.Л.Доброхотов приводит в пример распространённые житейские выражения: «жизненная мудрость» или «философский образ жизни» (мы бы ещё добавили популярное «философски взглянуть на вещи» и т.п.). «Чаще всего эти выражения создают образ личности, которой свойственно умудрённое спокойствие, некоторый (что называется, здоровый) скепсис по отношению к общепринятому, покорность судьбе, но неподвластность страстям. Спиноза разрешал философам иметь только одну страсть – «интеллектуальную любовь к Богу». История показывает, что жизнь мудреца совсем не обязательно воспроизводит эту картину. И всё же философский образ жизни предполагает какие-то общие ценности: неподатливость предрассудкам, обывательским «очевидностям», неприятие эрзацев и вкус к подлинности, отстранённость от мелочей, пренебрежение корыстью, критичное отношение к мыслям и доверительное – к реальности, любовь к смыслу…» [xii]

С житейской философией, кажется, всё понятно. Но как же быть с теми обществами, где философия выделена в особую сферу знания и деятельности и где она институционализирована (например, существуют академические институты философии или философские кафедры и факультеты в вузах)? Как провести грань между призванием и профессией внутри самой философии (имея в виду такой смысл последней, который подразумевают, когда говорят, что философия сложилась не у всех народов)?

О философах и философоведах

На мой взгляд, философия имеет особый статус. В каком-то (и, по-видимому, только в этом) смысле она схожа с журналистикой, которая стоит на стыке между писательством и написанием объективных отчётов, рапортов и протоколов. Журналистика – творческое занятие (и поэтому можно говорить о призвании к журналистике), но творчество здесь ограничено рамками жанра и заказом на определённую тему (поэтому это ещё и профессия в строгом смысле этого слова). Также и философия: она не сводима ни к призванию, ни к философии, но содержит в себе и то, и другое.

Философия в целом является полисистемным образованием, содержит в себе множество достаточно независимых разделов. Поэтому, вероятно, можно выделить в ней такие части, которые больше подходили бы под определение философии как призвания, и такие, которые скорее отвечали бы её профессиональному аспекту.

Классическим стало деление тех, кто причастен к философии, на собственно философов и философоведов (по аналогии с литературой – литературоведением или искусством – искусствознанием). Например, Ф. Ницше в работе «По ту сторону добра и зла» провёл разделительную линию между философами и философскими работниками (philosophische Arbeiter). О том же, в сущности, говорил и В.И. Вернадский в связи с избранием А.М. Деборина в Академию наук СССР, только он выделял соответственно философию школы и научную философию. Первая – доктринальная философия, замкнутая на саму себя и принятая в своих претензиях быть единственно истинной только внутри собственной школы. Вторая – профессорская, академическая философия, отвечающая строгим критериям профессиональности. Кстати, А.М. Пятигорский, который называет себя «антишколистом в философии» считает, что «когда мы говорим о какой-то конкретной науке – востоковедении, например, – ею нельзя заниматься, не будучи связанным с какой-то школой. А в философии нет» [xiii].

Академик А.А. Гусейнов, пользуясь предложенным Ницше различением философов и философских работников, поясняет: «Философы раздвигают духовные горизонты человека, они всегда говорят что-то новое и очень важное. Они творят, создают ценности. Философские работники имеют дело с произведениями первых, они исследуют эти произведения (выявляют их источники, последующие воздействия, препарируют их по идеям, темам, сравнивают с другими произведениями, высчитывают в них количество тех или иных терминов, перелагают в более популярной форме, создают их сокращённые форматы, анализируют их сквозь призму биографии философа, в контексте эпохи и под разными иными точками зрения, переводят на разные языки, комментируют и т.д. и т.п.)» [xiv].

Ясно, что среди современных философов (во всяком случае, отечественных) несоизмеримо бОльшую часть составляют именно философоведы: они не имеют собственной философии, а занимаются чужой. Но, как справедливо замечает известный философ М.Н. Эпштейн, «провести разграничение между творческой философией и научным философоведением гораздо труднее, чем между литературой и литературоведением, поскольку обе отрасли пользуются одним языком, работают с общими понятиями» [xv]. Развивая это утверждение, мы придём к мысли А.А. Гусейнова: «…Между идеальными типами философа и профессора философии (или философоведа. – Е.Н.) существуют промежуточные, переходные типы. А в реальности, чисто эмпирически, только они – эти переходные типы – и существуют. Одни являются больше профессорами философии и меньше философами. Другие – больше философами и меньше профессорами философии» [xvi].

Следовательно, специфика философии в том, что ею невозможно заниматься профессионально, абсолютно не испытывая к ней призвания. Что касается соотношения призвания и профессионализма у великих философов прошлого, то, по меткому замечанию М.Н.Эпштейна, «чем глубже и самобытнее мыслитель, тем больше его философоведение выступает как органическая часть и продолжение его философии (например, у Хайдеггера и Ясперса)» [xvii]. Можно сформулировать это высказывание и другими словами: чем бОльшее призвание испытывает человек к философии, тем с необходимостью повышается и его профессионализм в построении собственной теории, тем бОльшую потребность он испытывает в знании философской традиции. Почти эту же мысль встречаем у А.А. Гусейнова: «Философ, как правило, является также профессором философии. Он, несомненно, должен быть глубоко образованным в области истории философии, знать все важнейшие и новейшие исследовательские результаты, достигнутые профессорами философии» [xviii], и у В.Ю. Кузнецова: «…Прежде чем самому философствовать, надо овладеть философским наследием, – этот тезис в общем виде возражений вроде не вызывает и вызывать не может» [xix].

Правда, не все так считают. Например, полемизируя с тем же Эпштейном, М. Печёрский пишет, что «знание истории философии и методологии иногда и немногим помогают, чаще и многим мешают». В подтверждение своего мнения он приводит в пример Иисуса Христа, которого считает бОльшим философом, чем Д.Лукач, Шаламова – бОльшим, чем «кн. Трубецкой и А. Лосев вместе взятые», Музиля и Гашека, которые, по мнению автора, «философичнее всей Франкфуртской Школы» [xx]. На мой взгляд, и названных писателей, и в ещё большей степени Иисуса из Назарета следует ставить скорее не в ряд философов, а в ряд учителей жизни, духовных реформаторов, так что тезис о нераздельности философии и философоведения остаётся непоколебимым.

Итак, мы остановились на том, что призвание к философии может испытывать тот свободный мыслитель (неважно: ярчайшая ли он звезда на философском небосводе, как Гегель или Ницше, или простой деревенский мужик, как Дмитрий Иванович у Платонова), который не связан жёсткими рамками философского метода и категориально-понятийного аппарата. В противном же случае философа следует называть преподавателем философии или философоведом.

Е.В. Косилова расширяет класс философов по призванию. В своей весьма занимательной работе на интересующую нас тему («Философия: призвание или профессия?») она обращает внимание читателей на латентное, «подковёрное» противостояние двух «лагерей» внутри философского факультета (заметим кстати: речь идёт об институционализированной форме философии, которую мы предварительно договорились относить к сфере профессионализма). К первому лагерю она отнесла сотрудников кафедры истории зарубежной философии (которых условно назвала «историками»), в другой – двух кафедр: онтологии и теории познания, а также антропологии (специалисты по философским проблемам, или «теоретики»). Историки и теоретики, по словам автора, часто «с трудом переносят друг друга. Каждые взаимно считают, что то, чем занимаются другие, ерунда, лишь видимость серьёзного, работа для тупых, занятие шарлатанов и т.п.» [xxi]. Е.В. Косилова делает интересные наблюдения по поводу культурных различий между двумя лагерями. Так, она пишет, что когда историкам в голову приходит мысль, которая до сих пор не звучала ни у одного из известных им философов, «им свойственно первым делом думать не «какая радость, это что-то новое» (как теоретикам. – Е.Н.), а «какой ужас, я не помню, где я это прочитал». Иногда, вероятно, они делятся этим ужасом с особо доверенными друзьями, и те помогают им вспомнить, какой никому не известный философ несколько веков назад сказал это. Позже общими усилиями выясняется, что вообще-то это было и у Канта. Тогда в душевном состоянии историка наступает мир. Ведь идея-то все равно остаётся его и с ним, только теперь она защищена авторитетом» [xxii]. Сама же Е.В. Косилова, причисляя себя к теоретикам, всё же совершает экскурс в историю философии и находит в ней довольно много аналогов сформулированному ею антагонизму историков и теоретиков. Итак, по мнению автора статьи, проблема «историки – теоретики» – это проблема «эрудиция – творчество», «беспристрастность (= истина) – ценность» (М. Вебер), «принцип реальности – принцип удовольствия (= фантазия)» (З. Фрейд), «экстравертированная – интровертированная установки в науке» (К. Юнг).

Замечания Е.В. Косиловой крайне интересны, и в общем и целом я с ними согласен. Действительно, «философскую традицию продолжают, несмотря ни на что, вовсе не всезнающие историки философии» [xxiii], а т.н. «теоретики». И мне понятно желание любого образованного человека видеть вокруг себя среди своих современников настоящих, самобытных философов – философов по призванию. Но не будет ли редукционизмом отождествлять теоретиков с философами, а историков – с философоведами? К тому же, производя условное деление кафедр на два лагеря, Е.В.Косилова вынесла за скобки этого противопоставления лишь кафедру логики (подразумевая специфичность её научных задач и функций). Куда же тогда отнести такие кафедры, как кафедры этики, эстетики и уж – совсем непонятно как оставшуюся не у дел – кафедру истории русской философии? Рискну предположить, что согласно логике автора все философы, кроме историков философии – в той или иной мере являются философами по призванию. Вряд ли.

Скажем так: жанр историко-философского исследования сковывает свободу творчества, поэтому в этом жанре авторам практически невозможно проявить себя как самобытных мыслителей. Но это вовсе не означает, что все философы (по специальности), занимающиеся теоретическими проблемами, – творческие люди и не скованы формальными требованиями, предъявляемыми к профессии.

Более того, осмелюсь заявить, что процентное отношение самобытных философов (философов по призванию) по отношению ко всем, занятым в философии, будет сокращаться (а процент профессионалов, соответственно, увеличиваться). Это не хорошо и не плохо. Если бы не было Диогена Лаэртского, мы бы никогда не узнали и Диогена Синопского.

О принципе публичности в философии

Как считает известный политолог директор Института политических исследований Сергей Марков, «философия стоит на пороге крупного социального заказа. Глобализация, создание мирового правительства, человек в мире телекоммуникаций, биоэтика, постепенное превращение в киборга – всё это требует философского осмысления» [xxiv]. О чём это говорит? О том, что в скором времени философы должны будут объяснять обществу причины, смысл, возможные последствия происходящих в мире процессов на доступном каждому языке. А сначала надо выработать этот язык. П.Д.Тищенко пишет по этому поводу, что поскольку любая современная проблема и любой конфликт носят междисциплинарный характер, «естественной средой этого конфликта оказывается публичный или «профанный» дискурс, поскольку эксперт в своей области (врач, философ, юрист и др.) является с необходимостью профаном во всех остальных. Именно на профанном уровне между ними возможен реальный социальный диалог. Не случайно, что в биоэтике решающую роль играет так называемый «принцип публичности» — ни одно экспертное суждение не может стать аргументом биоэтического обсуждения проблемы, если оно не понятно «человеку с улицы» [xxv]. Поэтому хотя бы в этой области философии не нужна никакая «самодеятельность», а нужны чёткие, аргументированные ответы на конкретные вопросы – ответы эксперта, профессионала. О том же, собственно, только в другом контексте, писал и М.К. Мамардашвили: «…Философ имеет дело прежде всего со своим индивидуальным сознанием и, ориентируясь на это сознание, обязан выразить правду своего состояния. А это очень сложно, поскольку такая правда может быть получена, открыта и сообщена другим лишь по законам самой мысли, без привнесения туда чего-то постороннего. Ни предубеждений, ни своих комплексов, ни, с другой стороны, внешне продиктованных желаний кому-то угодить или что-то опровергнуть и т.д.» [xxvi].

Видимо, именно философскую экспертизу, общественные функции философии подразумевает А.М. Пятигорский, когда говорит: «Философия – это тип мыслительного подхода, а к чему – неважно» [xxvii].

Каким должен быть философ?

Так кто же он – философ: избранный или профессионал, получивший философское образование и натренировавший в себе способность философствовать?

Если попытаться теперь дать окончательный ответ на вопрос, вынесенный в заголовок данной работы, то я отвечу следующим образом. Среди нас находится значительное число людей, испытывающих самое настоящее призвание к философии и обнаруживающих в философствовании несомненный талант. Они не заканчивали философский факультет, они могли не прочитать ни одной сугубо философской книги, и уж тем более они никогда не писали и не напишут ни одной книги сами. Им это просто не нужно. Но наличие в них собственной самобытной философии отрицать невозможно. Это становится ясным, когда мы беседуем с такими людьми. В таких философах, разумеется, нет ни капли философского профессионализма. Есть ли какие-нибудь критерии, чтобы отличить их от каких-нибудь болтунов и словоблудов? Один такой критерий приходит на ум.

Осмелюсь утверждать, что настоящий философ никогда не обратится к психотерапевту (если, конечно, он изначально не имел проблем с психикой). Ю. Хабермас написал однажды (как говорится, «между строк»), что психотерапия сейчас отнимает у этики исконную функцию последней – функцию жизненных ориентиров. Так вот я думаю, что у каждого философа – своя этика. Он всегда найдёт объяснение любым радостям и несчастьям, выпавшим на его долю, даст им интерпретацию в духе своей философии, и тогда никакой психотерапевт ему будет не нужен.

Ну а как же среди профессиональных философов: есть среди них бриллианты философской мысли, философы по призванию? Скорее всего. Но мы их пока не знаем, ибо большое видится на расстоянии. Причём чем дальше – тем отчётливее вырисовываются среди них неповторимые вершины.

Как ни странно, получается, что мы не знаем, что есть философия на самом деле: призвание или профессия, точнее, насколько она суть призвание. Об этом нам никто из профессиональных философов не скажет, а наших современников оценим уже не мы, а следующие поколения. Зато мы знаем, какой должна быть философия.

Она должна быть призванием в профессионализме. В чём конкретно это выражалось бы, можно перечислить (разумеется, список будет неполным, но минимально необходимым).

А.Л. Доброхотов считает, что философские идеи «требуют искренней приверженности, выражающейся в изменении жизни. Не случайно книги по истории философии не обходятся без подробного жизнеописания мыслителей, тогда как книги по истории науки больше говорят об истории самих открытий и изобретений» [xxviii]. Действительно, философ в своей деятельности должен ставить на кон самого себя, ибо слово – это поступок. Иными словами, то, что проповедует философ, должно быть рождено в его душе, принято ей. Он должен верить сам в то, что говорит, и поступать в соответствии со словами.

А.М. Пятигорский заметил, что Ницше, которого он не любит как философа, тем не менее, нравится ему как человек, потому что «он говорил, что хотел, не оборачивался. Это признак философа» [xxix]. Для философа не должно существовать никаких авторитетов. Он не должен бояться ни власти, ни конкурентов. Он должен смело говорить то, что думает.

Философ должен чётко формулировать свои мысли, не только потому, что этого требуют законы логики и риторики, но и потому, что он работает не на одного себя, но и для людей, и они имеют право знать то сокровенное знание, которое доступно ему как философу.

Разумеется, общество может «производить» профессионалов, а не мудрецов-самоучек, а потому надо стремиться к тому, чтобы «…сформировать профессионала, который будет уметь то же, что и любой мастер, но одновременно (зачем нужны два одинаковых мыслителя?) он должен делать что-то иное, причем на достойном уровне или с превышением» [xxx].

Всё это, разумеется, – идеал. Но на практике к нему можно приблизиться, если всегда избегать того, как не надо поступать. А.А. Гусейнов считает: «…Самыми неинтересными работами по этике (я бы сказал: и философии в целом. – Е.Н.) являются те, в которых нет ясной нравственной (философской. – Е.Н.) позиции, социальной заострённости, полемики с реальной действительностью, которые написаны без страсти, по обязанности, для диссертации. Работы вымученные, а не рождённые в любви и муках» [xxxi].

Известный философ академик И.Т. Фролов (1929-1999) писал: «Мы все учились и учимся трудному искусству истинного философствования – всегда критическому и самокритичному, одухотворённому высокими образцами, целями и идеалами, но вместе с тем тесно связанному с реалиями сегодняшнего дня, жизнью и заботами миллионов простых людей, с интеллектуальными движениями во всех областях науки и искусства, культуры человечества как целого. Это предполагает интенсивную работу мысли, предельную интеллектуальную активность философии как «духовной квинтэссенции эпохи» (Маркс). И, конечно, честность мысли – самую полную. Каждый может заблуждаться, и философ тоже. Но в отличие от других покаяние не снимает с него моральную вину. Общественные условия – какими бы неблагоприятными они ни были – не являются для философа абсолютными. Они не могут снять с него груза личной ответственности. Объяснить – да, могут, а оправдать – нет. Поэтому-то так высоко ставилось во все времена в нравственном отношении служение философии!» [xxxii] В этих словах – ключ к объединению призвания и профессии. Ключ к одухотворению профессии призванием.

Источник: www.ippnou.ru

Источник: spb.proforientator.ru

Человек должен делать то, что ему интересно

Обычно те, кто занимаются философией профессионально, даже самые маститые, сами себя философами не часто называют. А если называют, то обычно — в шутку. Философ — громкое слово. И, мне кажется, таковым человека должны называть окружающие. Себя, например, я считаю скорее исследователем, а также преподавателем философии. Начал работу я в Институте философии РАН, в секторе современной западной философии. В определенный момент оттуда я и некоторые мои коллеги перешли работать во ВШЭ. Так я оказался на философском факультете ВШЭ (сейчас Школа философии).

Это общее место, но человек должен делать то, что ему интересно. Ведь обычно у тебя что-то получается хорошо, если ты это делаешь с удовольствием и любопытством. Бывает так, что когда у человека, делающего первый важный выбор в жизни, есть желание пойти на философский факультет, то родители его отговаривают, потому что не знают, что такое философия, или потому что «сами знают», что лучше для него — он должен быть успешным в жизни, сделать карьеру, а с философией это у них не ассоциируется. В итоге если молодой человек подчиняется родителям, то программирует свою жизнь на ложно понятый успех и одновременно обрекает себя на то, чтобы быть несчастным. Это влияние стереотипов.

Есть стереотип философа, отрешенного от мира человека, который к тому же часто занудлив, потому что ничего не может обсудить кроме своих тем. Но бывает, что когда «обычные люди» встречают «обычного философа», то удивляются, приговаривая: «А вы не похожи на философа!». В их представлении философ — этот тот странный человек, который преподавал у них, когда они учились. Возможно, этот же стереотип подталкивает родителей, когда у ребенка есть выбор — учиться философии или, скажем, юриспруденции — «отдать ребенка» на юриспруденцию. Когда-то у них был странный философ-преподаватель, проповедник марксизма-ленинизма, и теперь они думают, что философы — такие все. У философии в силу определенных причин сложился подобный имидж. И задача адекватных молодых людей, которые будут учиться философии, — в том числе по-другому представлять эту дисциплину в публичном пространстве, демонстрировать, что философы могут быть совершенно «нормальными», что они такие же люди, как юристы, экономисты, историки, филологи и т.д.

Чему учит философия

Как бы избито это ни звучало, но философия учит мыслить. Конечно, это тоже стереотип, но позитивный и правдивый. Я преподаю на первом курсе бакалавриата и на втором году обучения магистратуры и вижу, как вырастают люди. Как когда-то совсем молодые люди приобретают навыки оперировать информацией, критически мыслить. Благодаря полученным знаниям, на основании которых человек и учится думать, студент становится способен производить собственные идеи. Я не имею в виду идеи о том, как устроена Вселенная и все в этом роде, но он может оригинально высказываться о том или ином предмете, оперируя знаниями, приходить к собственным выводам и возможно, видеть в событиях то, что не увидели другие люди.

Что делают философы

Язык философии

Есть представление о философии как о науке с непонятным языком. Любая наука имеет свой язык. Конечно, он может быть сложным. Студент этим языком должен овладеть. Задача молодых философов, которые только поступают и которые в будущем станут новой генерацией философов, — не сделать этот язык проще, а сделать так, чтобы за сложным языком не скрывалось отсутствие мысли. С другой стороны, язык философии не всегда должен быть непонятным. Обладая навыками говорить, писать, читать на этом языке, люди могут говорить о философии просто. Главное, чтобы при этом сохранялись мысли. Если молодые философы, которые придут учиться в Школу философии, будут это делать, то имидж философии станет лучше. Тогда родители не будут бояться отдавать ребенка на философские факультеты: они просто будут понимать, о чем идет речь.

Философ и рынок труда

Философ может прекрасно состояться в любой профессии, даже не получая второго образования. Все зависит от человека. Это, кстати, тоже стереотип и тоже правдивый. Но состояться в другой профессии — это лишь один из возможных путей для человека, который получает философское образование. Есть люди, у которых доминирует эрос познания: они хотят постичь идею, совершить открытие. Именно эти люди останутся в профессии философа, будут исследователями и преподавателями. От них зависит облик профессии. Страсть к познанию как таковому — это и есть отличие людей науки. Философии, возможно, в особенности. Те молодые ребята, которые в себе это чувствуют, должны идти на философский факультет.

Кино и философия

Я с детства интересовался кино. Мне всегда хотелось узнать про него больше — но не о фильмах в частности, а о кинематографе как части культуры. В этом смысле я занимаюсь не кинокритикой, а философией культуры. Образование дало мне оптику и инструментарий работать с кинематографом не только и не столько в жанре критики, сколько в той сфере, которая на западе получила название Cinema Studies. Полученные знания позволяют мне рассуждать о кино не всегда так, как рассуждают о нем кинокритики, смотреть на него через другую оптику. Я бы сказал, разные оптики.

Я веду к тому, что если молодой человек хочет заниматься исследовательской деятельностью, но пока не знает, чем именно, один из возможных выходов — это получить фундаментальное гуманитарное образование. Его можно операционализировать, использовать как инструмент, который поможет в будущей деятельности. Например, в течение своей студенческой жизни я занимался философскими и социально-политическими взглядами Герцена — перевел и написал вступительное слово к одной из лучших биографий Герцена «Александр Герцен и происхождение русского социализма» Мартина Малиа, позднее издал антологию по политической теории ХХ века, а сегодня исследую массовый и культовый кинематограф — написал книгу о кино «Постыдное удовольствие: Философские и социально-политические интерпретации массового кинематографа» (она в начале 2015 года вошла в лонг-лист премии «Национальный бестселлер» — прим.). И в том и в другом случае, работая с материалом, я применял некоторую часть философских знаний.

Что делают философы

Как преподавать философию

Какие тут могут быть варианты? Философию нужно преподавать так, как это в принятых рамках высшего образования делает каждый конкретный преподаватель философии, желательно не навязывая жесткую логику и свои представления другим. Может быть, не всем следует читать лекции, сидя в шезлонге, но, наверное, это эксцентрично и это подкупает.

В целом, преподавать надо интересно. Правда, когда мы это говорим, на самом деле мы не говорим ровным счетом ничего. Потому что человек, который читает лекцию, скорее всего, думает, что он читает ее интересно, но это не означает, что так думают студенты. Главная задача — попытаться рефлексивно относиться к своей работе и пробовать взглянуть на себя со стороны, глазами студентов. Причем делать это каждый год.

Надо пробовать понять, что студенты хотят от тебя услышать и в какой момент устают. Когда им тяжело — нужно делать паузу. Некоторые в эти паузы любят рассказать историю из жизни. Наверно, это хорошо. Главное, чтобы эти истории не стали доминировать, а то, бывает, в некоторых университетах материал лекции строится на историях из жизни преподавателя и разговоров о росте тарифов ЖКХ. Так, конечно, не нужно преподавать вообще ничего. В целом же интерес должен исходить со стороны аудитории, а не со стороны преподавателя.

Школа философии ВШЭ

По своему синергетическому эффекту Школа философии ВШЭ, возможно, одна из лучших в России. Это не означает, что у нас нет недостатков, но в целом, если брать по совокупности, тут просто здорово. В других местах, где учат философии, есть отдельные привлекательные стороны, но по совокупности не всегда выглядит впечатляюще. У нас есть прекрасные специалисты по политической философии, истории философии, этике, систематической философии и т.д. То есть Школа философии выигрывает в своей целостности. Более того, сейчас после реформирования структуры факультета она даже формально стала целостной, если раньше было разделение на кафедры, теперь их упразднили — есть одна монолитная школа. Целое всегда больше частей.

Источник: www.hse.ru

Появление слова «философ»

Понятие слова «философ» связывается с Пифагором, который ввёл данный термин ещё в IV веке до н. э. Окружающие называли его мудрецом, но он не соглашался с этим, говорил: «Я не мудрец, я люблю мудрость». Здесь следует понимать значение слова «мудрец». Это человек, который познал смысл жизни, суть истины.

Тогда кто такой философ? Это человек, идущий по пути познания. Он ищет ответы на вопросы бытия, в то время как мудрец знает их. По определению Пифагора, Мудрецом может быть только Бог.

Слово «философ» встречается впервые у Гераклита, который даёт ему определение: «человек, исследующий природу вещей». Существует множество течений (школ) философии, в основе которых лежат различные видения мира, порядка вещей.

Кто такой философ? Это человек, размышляющий о сущности бытия, стремящийся распознать саму суть происходящего и принадлежащий к определённому философскому течению.

Философия и наука

Из философии образовались и выросли все современные науки. В древнегреческом городе Милет (древнегреческая колония в Малой Азии) существовала первая школа философов. Она была основана Фалесом, ученики которого впоследствии основали ионийскую философию. К ней относились древние философы Анаксимандр, Анаксимен, Архелай (учитель Сократа), Анаксагор.

Именно отсюда вышли истоки древнегреческих, а, следовательно, европейских наук: биология, география, физика и, как полагают многие учёные, математика. Существовавшие до них в абстракции и символизме понятия о космологии и космогонии, их представления, присутствующие в мифологии и традициях, были направлены в область научно-практического интереса. Хочется подчеркнуть один важный факт: нередко выдающиеся учёные были философами. Примером служит великий Михайло Ломоносов, которого можно отнести к первым русским философам-материалистам.

Философия и религия

Не обошла стороной философия религию, которая, как магнит, тянет к себе высшие умы данной науки. Это не мудрено, так как вопросы морали, сознания, нравственности, необъяснимой веры большей части человечества в то, что ни одному человеку в мире увидеть не удалось, являются основополагающими в любой религии, будоражат умы мыслителей различных эпох.

Со времён первых философов древней Греции до наших времён философы пытались осмыслить и понять, как освободиться от земных проблем и слиться с божественным. На вопрос: «Кто такой философ?» в Средние века давалось следующее определение: «Мыслитель, пытающийся познать мир с помощью Святого писания». Религии посвящали свои работы такие великие умы, как Аристотель, Декарт, Кант, Гегель, Фома Аквинский, Фейербах, Ницше, Вл. Соловьёв, Н. Бердяев, П. Флоренский, С. Булгаков и другие.

Особенности русской философии

Особенности философского течения, школы, впрочем, как и воззрения отдельного философа, могут зависеть от разных условий. Это место проживания, национальные особенности, общественно-политическое устройство, история и развитие страны, традиции и прочее. Большие отличия между философией европейской и восточной (китайской, индийской) наблюдаются по отношению к религии.

В историко-философском процессе видное место занимают русские философы. Считается, что эта наука в России появилась намного позднее, чем в западных странах. На неё в большей мере оказали влияние византийская и античная философии, впоследствии западноевропейская, в частности, немецкий классический тип мышления. Но одним из важнейших факторов влияния на самобытность русской формы сознания стала именно национальная особенность, специфика, традиции и история страны.

Философ как профессия

Выпускники современных вузов, получившие философское образование, занимают должности в ведущих компаниях благодаря умению нестандартно мыслить, анализировать. Это даёт им большое преимущество перед рядовыми менеджерами. Кто такой философ в современном мире? Это человек, прогнозирующий будущее развитие того или иного процесса. Его умение мыслить логически, критический анализ прошлого и настоящего, умение определять новые проблемы, нахождение форм и методов их разрешения даёт преимущество перед остальными специалистами.

Неразделимо слово «философ» и само понятие философии, имеющей несколько определений. Первое фундаментальное описание дисциплины — наука, изучающая понятие бытия, смысла жизни, места человека в мире. Второе, определяющее главную задачу философии, – определение истины.

Нужны ли философы в наши дни

Все вопросы, которые исследовали древние философы, давно уже стали отдельными науками. Нужны ли философы в наше время? Ведь окружающий нас мир, отношения человека, общества изучаются другими учёными.

Сегодняшний философ – это человек, исследующий вопросы, на которые современная наука ответа не даёт. Рассмотрим, к примеру, проблему сознания. Существует Институт мозга человека РАН, который занимается исследованием серого вещества, дает сведения о строении, составе, принципе работы. Но полученные результаты не могут даже приблизительно ответить, что такое сознание. Этот вопрос требует философского осмысления. Таких проблем масса. К примеру, проблема выживания.

Наш мир устроен по принципу силы, где выживает более сильный, ловкий, сообразительный. Природные катаклизмы, техногенные чрезвычайные ситуации, как выжить, какие качества являются главенствующими в мире — этими проблемами занимаются философы выживания.

Современные философские вопросы

Жизнь не стоит на месте. Развивается человек, его взгляды, общество и отношения. Философ может осмыслить и описать, как современное общество понимает вечные вопросы бытия, сущности человека, смысла и самой жизни в целом. Отношения человека и общества — какой философ избежал изучения этой проблемы?

На сегодня существует много сопредельных областей, где философия взаимодействует с другими науками, такими как экология, психология, лингвистика, нейрофизиология, биоэтика. Вопросы генной инженерии, клонирования актуальны как для современного общества, так и для науки, в частности, для медицины.

В политике сейчас актуальны для философов вопросы феминизма, урбанизма, миграции, прав беженцев, исследования повседневной жизни. Современная эстетика изучает даже аниме – японскую мультипликацию.

Несерьёзная, на первый взгляд, популярная тема, касающаяся детей и молодёжи, — предмет основательных исследований. Ключевая функция современной философии – изучить окружающий мир, определить проблемы человечества и предложить способы их решения.

Источник: www.syl.ru


Categories: Философ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.