СУБСТАНЦИЯ

substantia — под-лежащее, лежащее в основе — латинский перевод греческого) — то, что существует самостоятельно, само по себе, в отличие от акциденции, или свойств, существующих в другом (а именно в субстанции) и через другое. Субстанция — нечто устойчивое и постоянное, в отличие от изменчивого и преходящего; сущность (), лежащая в основе явления; неделимое, единое, постигаемое умом, в отличие от множественности чувственно воспринимаемого. В понятии субстанции находит выражение важнейший аспект бытия. В европейской мысли понятие субстанции получало разные интерпретации: оно рассматривалось как конкретный индивидуум и как единая основа всего сущего; как онтологическая реальность и как логический субъект; как духовное начало и как материальный субстрат; как неизменная, самотождественная сущность явления и как закон изменения, принцип построения ряда событий, отношение сопринадлежности множества единичных случаев.

В истории философии прослеживаются два основных подхода к трактовке понятия субстанции — монистический и плюралистический.


лософы, тяготеющие к пантеизму, допускают единую и единственную субстанцию, которая мыслится как то, что для своего существования не нуждается ни в чем другом, ибо есть причина самой себя; самостоятельность субстанции понимается здесь как абсолютная. Все существующее рассматривается как состояние, явление или атрибут этой единой субстанции. Такое воззрение представлено в античности у элеатов и стоиков, в Средние века к нему тяготеют некоторые представители крайнего реализма, в эпоху Возрождения — Дж. Бруно, в Новое время — Декарт (не вполне, впрочем, последовательно) и наиболее радикально — Спиноза; к этому пониманию субстанции близки Фихте, Гегель, Шопенгауэр, Эд. Гартман, до известной степени В. С. Соловьев. Данное понимание субстанции разделяют и представители естественнонаучного материализма 18—19 вв. — Гольбах, Дидро, Фохт, Бюхнер, Молешотт, Э. Геккель и др. Такая трактовка субстанции обусловливает понимание причинности как единообразного протекания всех мировых процессов, как неуклонной необходимости происходящего в природе, обществе и человеческой душе; тут нет места не только для случайности, но и для свободы.

Другое понимание субстанции складывается у философов плюралистической ориентации, к которым принадлежат, в частности, и те, кто исходит из принципа креационизма и учения о трансцендентности Бога. Считая субстанции самостоятельными началами, в отличие от их акциденций, философа этой ориентации признают относительный характер их самостоятельности, который определяется местом, занимаемым субстанцией в иерархии бытия.


солютной самостоятельностью обладает лишь высшая — божественная — субстанция, которая поэтому иногда именуется не субстанцией, а сверхсубстанциальным началом. Однако оттого, что тварные субстанции не обладают полной независимостью, поскольку зависят от высшей и в известной мере также от других субстанций, они не перестают быть центрами силы и деятельности, оказываясь реальными причинами того, что происходит в физическом и духовном мире. Примерно такую трактовку субстанции дают — с известными оговорками — Аристотель, Плотин, Августин, Боэций, Фома Аквинский, Лейбниц, Беркли, Больцано, Тейхмюллер, современные неотомисты, персоналисты и русские религиозные философылейбницианцы — А А. Козлов, Л. М. Лопатин, Н. О. Лосский идр.

Хотя вопрос о первоначале всего сущего ставился в античной философии с первых ее шагов, однако понятие субстанции в собственном смысле сформировалось лишь у Аристотеля. Предпосылки для этого были созданы в школе элеатов и у Платона, противопоставивших истинно сущее как единое, вечное и неизменное чувственному миру множественного, временного и изменяющегося. Истинно сущее постигается лишь умом и недоступно чувствам, предметом которых являются преходящие явления эмпирического мира. По Платону, «истинное бытие — это некие умопостигаемые и бестелесные идеи» («Софист», 246 в); Платон называет их «сущностями» (), отделенными от чувственных вещей и являющимися прообразами последних.


итикуя платоновское учение об идеях, Аристотель в «Категориях» отождествляет сущность (субстанцию) с единичным индивидуумом: первая сущность есть «вот это нечто» — «этот человек» или «эта лошадь». В отличие от всех остальных категорий, являющихся предикатами субстанции, субстанция, по Аристотелю, есть самостоятельное бытие, она «не сказывается ни о каком подлежащем и не находится ни в каком подлежащем» (Кат., 5, 2 а). С логической точки зрения субстанция есть субъект всех своих предикатов, с онтологической — субстрат (), реальный носитель свойств и предпосылка отношений. От первых сущностей Аристотель отличает вторые, к которым принадлежат не индивиды, а общие понятия — роды и виды: «так, напр., определенный человек заключается, как в виде, в человеке, а родом для этого вида является живое существо» (там же). В отличие от непредикативной первой сущности, обычно именовавшейся субстанцией, вторую, служившую предикатом первой, было принято называть чистой сущностью (essentia). Аристотель вслед за Платоном полагает, что именно субстанции, обладающие устойчивостью и самотождественностью, составляют предмет знания. А между тем субстанция как отдельный индивидуум в своей единичности не может быть познана; Аристотель вынужден признать, что предметом знания является «неделимый вид», т. е.наименее общий, ближайший к индивидуумам вид-эйдос, восходящий к платоновской идее и названный неделимым потому, что далее уже на виды не разделяется.

щность как «неделимый вид» есть суть бытия ( ), чтойность (quidditas) вещи, выражающаяся в ее определении. В случае неделимости сущего по виду речь идет о сущности-эйдосе, тождественной форме вещи как причине бытия последней; такова, напр., «душа как причина живого существа» (Метафизика, V, 8). В случае же неделимости сущего по числу (т. е. неделимости индивидуума) сущностью (субстанцией) будет составное из формы и материи; таковы все чувственные субстанции, прежде всего живые существа. Кроме составных, существуют и простые субстанции, представляющие собой чистую актуальность, или чистую форму. Высшей среди них является, по Аристотелю, вечный двигатель, чистый ум, мыслящее себя мышление, причина бытия и жизни всего сущего. Как видим, субстанция отождествляется Аристотелем не только с единичным существом, но и с формой, что породило немало проблем и трудностей в дальнейшей трактовке этого понятия.

Другой влиятельной философской школой, предложившей отличную от аристотелевской интерпретацию понятия субстанции, были стоики. Они трактуют субстанцию как субстрат (то также ) и считают первой из четырех признаваемых ими категорий. Реально существующей стоики считают единую субстанцию: это «огненный бог-логос и он же — космос» (см; Столяров А. А. Стоя и стоицизм. М., 1995, с. 104). Это начало — телесное, поскольку, согласно стоикам, существовать — значит быть телесным (стоики считали телесными и душу, и Бога). Бог-логос, отождествляемый с творческим огнем, источником и причиной всякого порождения (Sext.


v. М. К 196 sq), пронизывает весь космос, как мед — соты, и есть «природа» и «пневма» ( Spiritus), «теплое дыхание», огненный эфир (Diog. L. VII 137). Благодаря разлитому повсюду «напряжению» пневмы обеспечивается единство космоса и индивидуальное существование вещей, которые, однако, не следует мыслить как субстанции в духе Аристотеля. «Стоическая онтология — не онтология субстанций, а онтология данностей (Tatsachen)» (GraserA. Zenon von Kition. Positionen und Probleme. В.—N. Y, 1975, S. 27). В пантеистической онтологии стоиков логос и бескачественный субстрат, вещество ( Diog. L, VII 134), активное и пассивное начала мыслятся нераздельными и, т. о,, составляют единую мировую субстанцию. Близкое к стоическому понимание субстанции возрождается в пантеистических и материалистических учениях эпохи Ренессанса и Нового времени.

В Средние века трактовка субстанции опирается прежде всего на аристотелевскую и отчасти неоплатоническую традицию. Двойственность Аристотелева учения о субстанции породила два направления: понимание ее как единичного индивидуума легло в основу номинализма, к пониманию ее как эйдоса тяготел крайний реализм, представители которого исходили из реального существования общего. У истоков средневековой схоластики стоит Боэций, выступивший как посредник между античной философией и христианским богословием, а также между греческой и латинской образованностью. Боэций пытается внести терминологическую ясность в учение Аристотеля о субстанции как индивидууме и как виде.


ловами subsistentia и subsistere мы называем: субсистенция — это то, что само не нуждается в акциденциях, чтобы существовать. А субстанция — это то, что служит подлежащим для других акциденций, без чего они не могут существовать… Т о., роды и ввды — только субсистенции, ибо роды и виды не имеют акциденций. А индивидуумы — не только субсистенции, но и субстанции, ведь они для своего бытия не нуждаются в акциденциях, но служат подлежащими для акциденций…» (Против Евтихия и Нестория. — Боэций. «Утешение философией» и другие трактаты. М., 1990, с. 173). Однако сам Боэций не всегда последовательно проводит различение между субсистенцией и субстанцией. В «Комментарии к Порфирию» он именует субстанцией самый общий род, который высказывается обо всех остальных: «…Субстанция — это наивысший род, поскольку она предшествует всем, сама же не подчинена ничему» (там же, стр. 56). Индивидуум и высший род получают, т. о., одинаковое имя.

Гильберт Порретанский (12 в.), вслед за Боэцием отличая субстанции как актуально существующие индивидуумы от субсистенций как родов и видов, исследует онтологический статус субсистенций, из которых, как он полагает, возникают субстанции. Источником чувственно познаваемых субстанций, по Гильберту, является то, что греки называли идеями, а латиняне формами. Идеи суть чистые субстанции (substanuae sincerae), поскольку свободны от материи. Существуют четыре основные чистые субстанции: огонь, воздух, вода и земля, которые не надо смешивать с соответствующими чувственно данными стихиями, ибо речь идет об их идеальных прообразах.


обще все формы составных субстанций суть лишь образы чистых и вечных субстанций — идей. Т. о., формы, как их мыслил Аристотель, у крайнего реалиста Гильберта превращаются в универсалии, существующие до вещей. Бог, по Гильберту, есть сущностное бытие (essentia), от которого все вещи получают свою сущность и бытие. Бытийность Бога есть бытие всех тварей. В отличие от Бога, в котором бытие и сущность совпадают, в тварных вещах различны их бытие (esse) и сущность (то, что есть — id quod est). Источник бытия вещи — ее идея, или чистая форма; так, телесность есть бытие тела, само же тело, существующее благодаря телесности, есть то, что есть. Гильберт дает толкование субстанции в духе платонизма, к которому в разной степени близки другие представители реализма — Бернар Шартрский, Гильом из Шампо, 1ильом из Конша и др.

Более близкое к Аристотелеву понимание субстанции защищает Фома Аквинский. Отождествляя субстанции с индивидуумами, он различает субстанциальные и акцидентальные формы: последние являются источниками качеств, тогда как первые сообщают субстанциям бытие (Summa theol.. I, q. 76 4 с). «Само бытие есть акт субстанции» (Summa contra gent., II 54). В зависимости от характера присущей ей формы субстанция занимает определенное место в иерархии тварных существ. У низших субстанций — неорганических стихий и минералов — форма есть causa formalis и составляет внешнюю определенность вещи.


следующей ступени — у растений — форма выступает как causa finaUs, конечная причина субстанции, или душа, изнутри ее формирующая. У животных форма есть causa efficiens — действующая причина, и такие субстанции не только одушевлены, но и деятельны. Наконец, НЕТ четвертой ступени форма предстает не как начало, организующее материю, но сама по себе (forma per se, forma separata). Это дух, или разумная душа. Будучи нематериальной, она не Погибает со смертью тела, ее может уничтожить лишь Творец. Фома называет эту субстанцию «самосущим». Если чувственная душа животных осуществляет свои действия через тело, то разумная имеет действия, отделенные от тела, — мышление и ведение. Все субстанции, кроме духовных, состоят из материи и формы, духовные же существа — из субстанции и бытия: субстанция в них есть потенциальное начало. «Не одно и то же состоять из материи и формы и из субстанции и бытия, хотя то и другое соотносится (в обоих случаях) как потенция и акт» (Summa contra gent., II 54).

Совсем иначе проблему субстанции рассматривают номиналисты 14 в. — Уильям Оккам, Николай из Отрекура, Петр Ломбардский и др. Они исходят из учения Аристотеля о субстанциях как единичных индивидуумах, но помещают его в новый контекст, видя верховную причину всего сущего во всемогущей божественной воле, не имеющей над собой никакой детерминации, в т. ч. и той, которую представляют идеи самого же божественного ума.


ираясь на Дунса Скота, утверждавшего, что «ничто, кроме воли, не является причиной всего того, чего хочет воля» (Oxon. Il, d.25 qu unie. n. 22), Оккам считает, что сначала Бог своей волей творит единичные вещи, а затем уже в качестве их репрезентаций возникают идеи —знаки единичных вещей в уме. Тем самьм субстанция теряет свое значение самостоятельно сущего, носителя акциденций, не имеющих бытия без субстанций. Согласно Петру Ломбардскому, Бог «может создать любую акциденцию без посредствующей субстанции только своим действием, следовательно, может создать любую акциденцию без другой и субстанцию без акциденции — своим действием» (Questiones et decisiones in quattuor libros sententiarum Petri Lombardi, Lion, 1495,1 d. 30 qu 1).

Такой аргумент устраняет трудности «пресуществления субстанций» в таинстве причастия, но вместе с тем влечет за собой радикальную перестройку прежней онтологии и теории познания. Если в схоластике от Бонавентуры до Фомы предметом познания являются субстанции как умопостигаемые реальности, то, по Оккаму, познание должно быть направлено на эмпирическую реальность единичных вещей, потому что познаются не субстанции, а лишь акциденции; таково интуитивное познание — cognitio intuitiva. T. о., намечается тенденция трактовать знание как установление связи между акциденциями, т. е. ограничить его миром эмпирических явлений, и пересматривается аристотелевский принцип онтологии и логики, гласящий, что субстанции первее отношений. Эта тенденция восторжествовала в Новое время в естествознании и философии — в английском эмпиризме, трансцендентальном идеализме Канта, в неокантианстве и позитивизме.


транение номиналистами умопостигаемых субстанций и сведение эмпирического сущего до уровня явлений неожиданно оказалось созвучным принципам стоической онтологии, рассматривавшей все вещи как фактические данности, проявления единой мировой субстанции. Номинализм тем самым подготовил почву для рецепции стоицизма, получившего новую жизнь в натурфилософии 16 в. — у Телезио, Дж. Бруно, Кампанеллы и др. Природа выступает у них как единая самодостаточная и самодовлеющая, пантеистически толкуемая динамическая система, в которой все подчинено законам необходимости. Учение Бруно о бесконечной субстанции как безличном абсолюте, являющем себя во всех вещах, предвосхищает пантеистическую трактовку субстанции у Спинозы. В 17—18 вв. полемика вокруг понятия субстанции ведется между двумя направлениями, каждое из которых, хотя и в разной степени, испытало на себе влияние и номинализма, и стоицизма, — рационализмом и эмпиризмом. Рационалистическая трактовка субстанции дана Декартом, окказионалистами, Спинозой, Лейбницем; эмпиристское ее понимание находим у Фр. Бэкона, Локка, Беркли, Юма. Декарт определяет субстанцию как вещь, которая для своего существования не нуждается ни в чем, кроме самой себя, поэтому в строгом смысле слова субстанцией можно считать лишь Бога, который «вечен, всемогущ, источник всякого блага и истины, Творец всех вещей…» (Избр. произв. М-, 1950, с. 436). Тем не менее Декарт называет субстанцией и тварные вещи, а именно те, которые «для своего существования нуждаются лишь в обычном содействии Бога» (там же, с. 448), в отличие от атрибутов и качеств, не могущих существовать без субстанции. Таковы мыслящая и телесная субстанции: первая непротяженна и неделима, вторая протяженна и делима, имеет фигуру, движение и определенное расположение частей. Неделимая субстанция — ум, или разумная душа, есть предмет метафизики, делимая субстанция — материя, или пространство, — предмет физики. Отождествляя материальную субстанцию с пространством, Декарт устраняет целевые причины и создает предпосылки для математической науки о природе — механики. Вслед за Декартом Спиноза определяет субстанцию как то, что существует в самом себе и представляется само через себя; самостоятельность субстанции мыслится Спинозой как абсолютная. Субстанция имеет атрибуты, составляющие ее сущность, и модусы — состояния субстанции (substantiae affectio), т. е. то, что существует в другом и через другое (см. Избр. произв. в 2 т., т. 1.М., 1957,с. 361). Отвергая картезианское учение о тварных субстанциях как противоречащее самому понятию субстанции, Спиноза утверждает, что «кроме Бога никакая субстанция не может ни существовать, ни быть представляема» (там же, с. 372). Субстанция бесконечна, наделена бесконечно многими атрибутами, каждый из которых выражает ее вечную сущность, однако человеческому познанию открыты лишь два из них — протяжение и мышление. Все конечные существа суть модусы субстанции. Субстанция Спинозы не есть личный трансцендентный Бог христианской религии, «В природе Бога не имеют места ни ум, ни воля» (там же, с. 378), она есть имманентная причина всех вещей, действующая, как и природа стоиков, в силу необходимости, а потому может быть названа природой. Критикуя тезис Декарта о плюрализме духовных субстанций и считая разумные души модусами божественной субстанции, Спиноза тем самым превращает их в отношения, самостоятельного бытия не имеющие; между идеями как модусами атрибута мышления и разумными душами Спиноза не делает различия: связи между теми и другими носят в равной мере необходимый характер логического следования (не случайно реальная причина у Спинозы совпадает с логическим основанием).

Аристотелевско-томистскую традицию в понимании субстанции в 17 в. продолжил Лейбниц, в полемике с Декартом и Спинозой возродивший плюралистическую метафизику. Единство, неделимость, т. е. простота, — главное определение субстанций у Лейбница, именно поэтому названных монадами. По Лейбницу, монады не воздействуют друг на друга («не имеют окон») именно в силу их единства, ибо единое, включенное в систему отношений, становится многим. Лейбниц указывает на противоречивость картезианского понятия протяженной субстанции: протяженность, пространство, будучи пассивным, бездейственным началом, есть лишь возможность, тогда как субстанция всегда означает действительность. Субстанции-монады суть целесообразно организованные единства, энтелехии, центры деятельности, жизни и силы, которые Лейбниц мыслит по аналогии с душой; деятельность монад состоит в представлении и стремлении. Число монад бесконечно, они различаются по степени ясности их представлений, начиная от высшей — Бога — через совершеннейшие среди сотворенных — разумные души — к низшим, восприятие и стремление которых носит все менее отчетливый и более бессознательный характер — таковы монады, составляющие неорганические вещества. Т. о., реальным существованием обладают лишь неделимые, а значит, нематериальные субстанции; что же касается протяженных и делимых тел, то они, по Лейбницу, не субстанции, а лишь собрания, или агрегаты монад. В малейшей части материи существует целый мир живых энтелехий, душ.

Хотя следы номиналистического влияния можно обнаружить и в новоевропейском рационализме, однако наиболее последовательно номиналистическая линия в трактовке субстанций была продолжена в английском эмпиризме — у Фр. Бэкона, Дж. Локка, Д. Юма. Не отрицая прямо существование субстанций, Локк, однако, убежден в их непознаваемости. Он исходит из тезиса, что источником всякого знания является опыт — как внешний, так и внутренний (последнему он как психологист приписывал особенно важную роль). Но в опыте даны всегда только качества и свойства вещей, но не их умопостигаемые субстанции. Идея субстанции, по Локку, есть «не что иное, как предположение о неизвестном… носителе тех качеств, которые способны вызывать в нас простые идеи и которые обыкновенно называются «акциденциями» (Избр. философ, произв. в 2т, т. 1. M., 1960, с. 301). Телесные субстанции, напр. дуб или лошадь, представляют собой только сочетание простых идей тех чувственных качеств, которые мы находим в предметах, называемых этими именами; не понимая, как эти качества могут существовать вместе, мы, по Локку, приписываем их некоторой общей основе, поддерживающему их субстрату. Аналогично обстоит дело и с духовными субстанциями, которые суть неизвестные носители таких простых идей внутреннего чувства, как мышление, стремление, сомнение и т. д. Материальная субстанция, т. о., есть субстрат простых идей, получаемых нами извне, а духовная — субстрат той деятельности, которую мы обнаруживаем внутри себя (см. там же, с. 302—303).

Декарт признавал реальность и познаваемость бесконечной субстанции и субстанций конечных — телесных и духовных. Спиноза утверждал реальное существование единственной субстанции — пантеистически понятого Бога, или природы, познание которой есть тем самым познание всех вещей, заключенных в Боге и вытекающих из его бесконечной сущности. Локк объявил субстанции непознаваемыми, тем самым лишив метафизику ее традиционного предмета и заменив ее гносеологией и психологией. Дж. Беркли углубил агностицизм Локка по отношению к материальным субстанциям, объявив их не только непознаваемыми, но и вообще несуществующими. В отличие от Локка он доказывал реальность духовных субстанций, восприятием которых конституируется материальный мир («быть — значит быть воспринимаемым»). Пользуясь термином «идеи» в том же смысле, что и Локк, т. е. подразумевая под ними чувственные качества (цвет, запах, звук и т. д.), Беркли показывает, что они существуют только для воспринимающего субъекта — духа, души, нашего Я. Только он и есть реальная субстанция. «Нет субстанции, кроме духа или того, что воспринимает… Не может быть немыслящей субстанции или немыслящего субстрата этих идей» (Соч. М., 1978, с. 174). Само понятие «материальная субстанция» Беркли, как и Лейбниц, считает самопротиворечивьм, ибо свойства, приписываемые ей — протяжение, форма, движение, — суть лишь идеи, существующие в духе — мыслящей субстанции.

Д. Юм обратил скептические аргументы против всяких субстанций, в том числе и духовных. Понятие субстанции, по Юму, возникает в нашем уме в силу субъективных, психологических причин и не имеет объективной значимости. Юм отвергает главный аргумент в пользу существования духовных субстанций, а именно убеждение в метафизическом тождестве Я. «Я никак не могу уловить свое Я как нечто существующее помимо восприятий и никак не могу подметить ничего, кроме какого-либо восприятия» (Соч. в 2т., т. 1. M., 1965, с. 366). Я, или человеческая личность, — не духовная субстанция, а «связка или пучок… различных восприятий, следующих друг за другом с непостижимой быстротой и находящихся в постоянном течении… В духе нет простоты в любой данный момент и нет тождества в различные моменты…» (там же, с. 367). Идея самотождественности души, Я как субстанции возникает, по Юму, в силу чисто психологических причин: в силу единства акта восприятия сменяющихся впечатлений. Единство этого акта мы принимаем за тождество его объекта. «Тот акт нашего воображения, при помощи которого мы воспринимаем… неизменяющийся объект, и тот, при помощи которого мы созерцаем последовательность соотносительных объектов, переживается нами почти одинаково. Это сходство и является причиной смешения и ошибки, заставляя нас заменять представление соотносительных объектов представлением тождества» (там же, с. 368). Начатое номиналистами вытеснение субстанции отношениями Юм доводит до логического конца.

Начиная с Канта, предметом философии становится не субстанция, а субъект. Переход от субстанции к субъекту совершили уже Локк и Юм, имевшие в виду психологического, т. е. эмпирического, субъекта в его индивидуальности. Кант вводит понятие трансцендентального субъекта, тем самым освобождаясь от психологизма в теории познания, но в значительной мере разделяя юмовскую критику понятия субстанции. Эмпирический мир, мир опыта, как внешнего (природа как предмет естествознания), так и внутреннего (душа как предмет эмпирической психологии), существует лишь в отношении к трансцендентальному субъекту, конструирующему этот мир с помощью априорных форм чувственности (пространства и времени) и априорных форм рассудка (категорий). Определения, приписывавшиеся материальной субстанции, — протяженность, фигура, движение — суть продукты деятельности трансцендентального субъекта. В мире природы нет места самосущему, здесь все определяется связью механических причин, т. е. другим и через другое, поскольку сам этот мир существует через отношение к Я. Кант отвергает понятие субстанции применительно также и к индивидуальной душе, рассматривая ее не как субстанцию, а как явление, конструируемое посредством внутреннего чувства. В полемике с Декартом и Беркли Кант доказывает, что индивидуальное сознание вторично по отношению к внешним предметам, поскольку функция внешнего чувства служит предпосылкой функции чувства внутреннего. Однако реликты субстанций как самостоятельных сущих, безотносительных к трансцендентальному субъекту, сохраняются у Канта в виде непознаваемых вещей в себе, аффинирующих чувственность. Недоступные теоретическому познанию, вещи в себе принадлежат к миру свободы — миру разума практического: человек как существо нравственное несет в себе те черты, которыми традиционно наделялись духовные субстанции. Кант дал логико-онтологический анализ категории субстанции, который оказал существенное влияние на трактовку этого понятия в трансцендентализме — у Фихте, Гегеля, неокантианцев. Субстанция у Канта есть категория рассудка и принадлежит к разряду динамических категорий, касающихся не предметов созерцания, как математические категории, а существования этих предметов в отношении друг к другу или рассудку. Первое из этих отношений есть присущность и самостоятельное существование (substantia et accidens). Субстанция, т. о., есть не более чем постоянство отношений: «То постоянное, лишь в отношении с которым можно определить все временные отношения явлений, есть субстанция в явлении, т. е. реальное (содержание) явления, всегда остающееся одним и тем же как субстрат всякой смены» (Соч. в 6 т., т. 3. M., 1964, с. 253). Ясно, что о субстанции можно говорить только применительно к миру опыта: она есть та форма рассудка, с помощью которой он упорядочивает временные отношения. Кант радикализирует намеченную в номинализме и английском эмпиризме тенденцию к уравниванию онтологического статуса субстанции и акциденций, приписывая отношению приоритет по сравнению с субстанцией. Будучи категорией рассудка, субстанция имеет значение — через чистые созерцания (пространство и время) — лишь для мира явлений и не существует независимо от познающего субъекта. Такая трактовка познания еще более последовательно проводится в послекантовском немецком идеализме. Элиминировав вещь в себе и превратив трансцендентального субъекта в абсолютного творца всего сущего, Фихте не оставил места для самостоятельного бытия единичных субстанций — как единичной вещи, так и единичной души. Субстанция как категория рассудка есть, по Фихте, лишь совокупность членов некоторого отношения. Шеллинг, как и Фихте, считает, что субстанции существуют только для Я, а «вопрос, как субстанции пребывают для себя, бессмыслен» (Соч. в 2 т., т. 1. M., 1987, с. 349). Будучи продуктом деятельности Я, субстанции принадлежат к феноменальному миру и сводятся к его пространственному и временному измерениям. «То, что в объекте субстанциально, обладает лишь величиной в пространстве, то, что акцидентально, — лишь величиной во времени» (там же, с. 345). Критикуя «субъективный субъект-объект» Фихте, 1егель на место абсолютного Я ставит саморазвивающуюся идею, чистое логическое понятие как единство субъективности и объективности (см. Соч., т. 1. M.—Л., 1929, с. 266). Это — абсолютная субстанция-субъект, пантеистически понятый Логос, имманентный миру и не допускающий рядом с собой никаких самостоятельных сущих, субстанции-индивидуумов.

Во 2-й пол. 19 в. в качестве реакции на немецкий идеализм выступают материалистическое учение о субстанции, с одной стороны, и различные варианты реализма, возрождающие Лейбницеву трактовку субстанции, с другой. В материализме Бюхнера, Фохта, Молешотта, так же как и у их предшественников в 18 в. — Гольбаха, Дидро и др., в качестве субстанции выдвигается единая, вечная, несотворенная материя, формой проявления которой является все многообразие вещей. Объединяя материализм Фохта с естественнонаучными представлениями своего времени, Э. Геккель сформулировал т. н. закон субстанции, в котором объединил «два высших универсальных закона различного происхождения: более старый химический закон о «сохранении материи» и физический закон о «сохранении силы», открытый сравнительно недавно» (Геккель Э. Мировые загадки. СПб., 1906, с. 109). Закон субстанции есть, по Геккелю, основной космологический закон, который доказывает единство мира и причинную связь всех явлений, «окончательно разбивая три центральные догмы метафизики: «Бог, свобода и бессмертие»…» (там же, с. 120). Силу и вещество Геккель рассматривает как нераздельные атрибуты единой субстанции, тем самым давая материалистическую интерпретацию миросозерцанию Спинозы и Гете.

Представители реализма в трактовке субстанции одинаково не приемлют как идеалистическое, так и материалистическое ее понимание. И. Ф. Гербарт рассматривает субстанции как неизменные и самотождественные начала вещей (реалы); Б. Бальцано восстанавливает самостоятельное бытие субстанций-монад, в духе Лейбница понимая его как безотносительное к познающему субъекту, но в отличие от Лейбница допуская взаимодействие монад. Ф. Брентано противопоставляет аристотелевский реализм «софисту» Гегелю, который свел субстанции к уровню просто явлений, растворив их тем самым в отношениях. Г. Тейхмюллер, отвергая кантовскую критику рациональной психологии и отстаивая тезис о бессмертии индивидуальной души, в своей персоналистической метафизике исходит из понимания Я как прототипа понятия субстанции вообще и рассматривает имматериальные субстанции-монады как реальные, деятельные начала всего сущего.

В 20 в. понятие субстанции сохраняет свое значение в неотомизме (Э. Жильсон, Ж. Маритен, А. Сертийанж, А. Демпф, И. Лотц и др.), персонализме (Р. Т. Флюэллинг, Э. Брайтмен, М. Недонсель, Э. Мунье и др.), русском неолейбницианстве (А. А. Козлов, Л. М. Лопатин, Н. О. Лосский).

Лит.: Кассирер Э. Познание и действительность. Понятие о субстанции и понятие о функции. СПб., 1912; Лопатин Л. М. Монизм и плюрализм.— «Вопросы философии и психологии», 1913, кн. 116; Heidmann К. Der Substanzbegriff von Abalard bis Spinoza. B-, 1890; Bauch B. Das Substanzproblem in der griechischen Philosophie. Halb., 1910; Jolivet R. La notion de substance. R, 1929; Hessen/. Das Substanzproblem in der Philosophie der Neuzeit. B., 1932; McCallS. E. The reality of substance. Wash., 1956; Rombach H. Substanz. System. Struktur. Freiburg-Munch., 1965.

П. П. Гайденко

Источник: Новая философская энциклопедия

Источник: terme.ru

1. Понятие субстанции

Субстанция (лат. substantia — сущность, нечто лежащее в основе), объективная реальность, рассматриваемая со стороны её внутреннего единства; материя в аспекте единства всех форм её движения; предельное основание, позволяющее сводить чувственное многообразие и изменчивость свойств к чему-то постоянному, относительно устойчивому и самостоятельно существующему. В соответствии с общей направленностью определённой философской концепции вычленяются одна Субстанция (монизм), две Субстанция (дуализм) или множество Субстанция (плюрализм). В истории философии Субстанция интерпретировалась по-разному: как субстрат, как конкретная индивидуальность, как сущностное свойство, как то, что способно к самостоятельному существованию, как основание и центр изменений предмета, как логический субъект.

Уже в античной философии вычленялись различные Субстанция, которые трактовались как материальный субстрат и первооснова изменений вещей (например, атомы Демокрита, четыре стихии Эмпедокла). Аристотель отождествлял Субстанция с первой сущностью, характеризуя её как основу, неотделимую от вещи, её индивидуальности. Наряду с онтологическими особенностями субстанции Аристотель выявляет и её логические характеристики: Субстанция как субъект, а не как предикат суждения, выразимость Субстанция в виде и роде предмета и др. Трактовка Аристотелем формы как первопричины, обусловливающей определённость предмета, послужила истоком не только различения духовной и телесной Субстанция, но и спора о так называемых субстанциальных формах, пронизывающего всю средневековую философию (см. Номинализм, Реализм).

В философии нового времени выделяются две линии анализа Субстанция. Первая из них, связанная с онтологическим пониманием Субстанция как предельного основания бытия, была начата в эмпиризме Ф. Бэкона на пути качественного описания субстанциальных форм и отождествления Субстанция с формой конкретных вещей. Этой качественной трактовке субстанции Р. Декарт противопоставлял учение о двух Субстанция: материальной (для которой характерны протяжённость и количеств. измеримость) и духовной (мыслительной).

Трудности дуализма в объяснении взаимоотношения Субстанция были преодолены Б. Спинозой на основе пантеистического. монизма: для него мышление и протяжённость — не две Субстанция, а два атрибута единой субстанции. Г. Лейбниц в своей монадологии вычленял множество простых и неделимых Субстанция, обладающих самостоятельностью, активностью и изменчивостью. Вторая линия анализа Субстанция — гносеологическое осмысление понятия Субстанция, его возможности и необходимости для научного знания. Она была начата Дж. Локком в его анализе Субстанция как одной из сложных идей и критике эмпирически-индуктивного обоснования идеи субстанции. Дж. Беркли вообще отрицал понятие материальной Субстанция, хотя и допускал существование духовной субстанции.

Д. Юм, отвергая существование как материальной, так и духовной Субстанция, видел в идее Субстанция лишь гипотетическую ассоциацию восприятий в некоторую целостность, присущую обыденному, а не научному знанию. И. Кант, развивая гносеологический анализ понятия Субстанция, указывал на необходимость этого понятия для научно-теоретического объяснения явлений. Категория Субстанция, по Канту, — «… условие возможности всякого синтетического единства восприятий, то есть опыта…». В отличие от недиалектического понимания Субстанция как неизменного, вещественного субстрата, Кант рассматривал Субстанция как нечто, внутренне изменчивое. Этот подход был развит Г. Гегелем, который выделял внутреннюю противоречивость Субстанция, её саморазвитие. Однако диалектическая трактовка Субстанция как субъекта, развёртывающего своё содержание, не была последовательно осуществлена Гегелем, ибо для него Субстанция — ступень развития «идеи», а не бытия. Для современной буржуазной философии характерно негативное отношение к категории Субстанция и её роли в познании, что в известной мере связано с усилением в науке внимания к изучению систем, связей и отношений. Вместе с тем в современном естествознании сохраняется тенденция поиска единой Субстанция («первоматерии»). В различных течениях неопозитивизма понятие Субстанция рассматривается как рудимент обыденного сознания, проникшего в науку, как неоправданный способ удвоения мира и натурализации восприятий.

С одной стороны, критика понятия Субстанция смыкается с критикой материализма, а с другой — с отрицанием понятия причинности и причинного объяснения, с попытками заменить их описанием (П. Дюгем) или «функциональным отношением» (Э. Кассирер). В ряде направлений современной буржуазной философии (экзистенциализме, философии обыденного языка) понятие Субстанция рассматривается как исходный принцип натуралистической метафизики, а его возникновение объясняется специфической структурой европейских языков, для которых характерно противопоставление субъекта и предиката суждения. Наряду с этой линией истолкования понятия Субстанция существует ряд направлений, которые сохраняют традиционную трактовку Субстанция (неотомизм, неореализм). Некоторые идеалистические течения буржуазной философии 20 в. стремятся выявить Субстанция культуры и человеческого существования — ценности в неокантианстве, жизнедеятельность в философии жизни и др.

Диалектико-материалистическое учение о Субстанция было развито К. Марксом в его анализе капиталистического производства и форм стоимости (в «Капитале» абстрактный труд рассматривается как Субстанция меновой и др. форм стоимости). С точки зрения диалектического материализма, категория Субстанция — одна из универсально-логических характеристик материи как активной причины своих собственных изменений, форма причинного объяснения объективного мира. В противоположность феноменалистскому (см. Феноменализм) отрицанию категории Субстанция марксизм подчёркивает её необходимость для научно-теоретического анализа действительности. Именно это требование выдвигал В. И. Ленин: «С одной стороны, надо углубить познание материи до познания (до понятия) субстанции, чтобы найти причины явлений. С другой стороны, действительное познание причины есть углубление познания от внешности явлений к субстанции».

Задача современной теории познания — продолжить лучшие классические традиции, связанные с развитием учения о двух дополняющих друг друга субстанциях: первичной (материальной, объективной) и вторичной (духовной, ментальной). В XX в. понятие первосубстанции и психической (вторичной) субстанции использовали такие признанные в мире ученые, как В. Гейзенберг и 3. Фрейд. В категории первичной субстанции происходит не снятие противоположности между материей и сознанием, как полагают некоторые исследователи, а устранение противопоставления материи движению. Ибо объективный мир есть не только единство и противоположность материи и сознания, но также единство и противоположность материи и движения. Выявление полярности материи и сознания в качестве основного вопроса есть предпосылка для построения системы гносеологии. Само же изложение этой системы начинается с» понятия первичной субстанции как единого основания материи и движения.

При этом выглядит алогичной попытка включить в категорию материальной субстанции совершено противоположные ей понятия сознания, психики или мышления, что приводит к искусственному снятию их противоположности, объявляемой «относительной». Из этого делается, далее, вывод, что «в категории субстанции само мышление (сознание) выступает как один из ее атрибутов…».

Теории первичной и вторичной субстанций представляют две неотъемлемые стороны целостной теории познания. Взаимосвязь этих двух атрибутов реальности адекватно отражается диалектикой абсолютного и относительного. Отличительным признаком первичной субстанции выступает ее абсолютность, специфическим признаком вторичной субстанции является, напротив, относительность. 

Абсолютность первичной субстанции выражается в безусловном, самостоятельном, независимом существовании. Признание относительного характера вторичной субстанции означает, что она, в отличие от материи, не может существовать сама по себе, а только на основе и в неразрывной связи с нею.

Абсолютность первосубстанции раскрывается в свойствах несотворимости и неуничтожимости материи и движения. Последнее может быть лишь передано. Естественнонаучным доказательством принципа несотворимости и неуничтожимости движения выступают законы сохранения и превращения энергии. Некоторые моменты относительности первосубстанции обусловлены возможностью целесообразного, сознательного воздействия на нее со стороны вторичной субстанции (социальной формы движения материи). Вторичная субстанция есть реальность относительная, ее бытие, движение и развитие невозможны сами по себе, вне связи с материальными процессами.

Это и понятно, если учесть, что психика и сознание возникают и существуют лишь в рамках высших форм движения материи и представляют собой субъективно-идеальное отражение действительности. Вместе с тем в границах этой общей относительности присутствуют моменты абсолютного, ибо всякое истинное познание природы есть познание вечного и бесконечного, в силу чего оно по существу абсолютно. По своему содержанию первичная субстанция есть движущаяся материя (материальное движение), вторичная субстанция -это любые идеально-субъективные процессы, присущие сознанию и психике животного и человека.

Первичная и вторичная субстанции естественным образом дополняют друг друга. Это дополнение выражается в непосредственной связи духовно-психических процессов с материально-физиологическими, способностью тела влиять на ход духовно-психических актов. «Отношение души к телу, как выражаемого содержания к выражающей форме, — пишет С.А. Левицкий, — обыкновенно затемняется моторными реакциями… Но особенно в минуты, когда над нами не довлеют интересы непосредственного действия, в минуты вдохновения, задумчивости, экстаза наше тело становится как бы видимым символом нашего духовного состояния. Тогда вся наша фигура отражает наше душевное состояние, причем ярче всего оно просвечивает в выражении лица. За выражением души в пространстве мы тогда прозреваем внепространственную… сущность души». В свою очередь, телесное здоровье живого существа оказывает непосредственное влияние на эффективность психических и душевных актов.

Прямое взаимовлияние первичной и вторичной субстанций обусловлено именно тем, что душа и тело не являются двумя разнородными образованиями, между которыми установлены отношения психофизиологического параллелизма. Подлинная симметрия взаимосвязи первичной и вторичной субстанций заключается, следовательно, не в их параллельном и независимом существовании, а в их непосредственном воздействии друг на друга. Учеными установлено эмпирически обратное влияние психически-идеальных образов (декодированных сигналов) на нейрофизиологические структуры.

Непосредственным полем соприкосновения двух субстанций выступают биотическая и общественная формы движения материи. Реальными носителями психического оказываются нервные процессы, представляющие собой такой специфический вид физиологического, на основе которого базируются отражательные психические явления. Следовательно, отражательная сущность нервных механизмов внутренне противоречива. Со стороны физиологического она материальна, объективна, в психическом плане — субъективна, идеалы. То же самое необходимо сказать и применительно к актам сознания. Нервно-физиологической основой последнего выступает головной мозг. По своей сущности деятельность мозга, как механизма отражения, связана с тем, что это отражение одновременно выступает и как материальное, и как идеальное, но в разных отношениях.

Для обозначения общей основы всего существующего в философии выработаны 2 категории: субстрата и субстанция.

Субстрат – это, то из чего все сделано. Более высокую степень общности отражает понятие «субстанция» — это первооснова всего существующего, внутреннего единства многообразия конкретных вещей, явлений и процессов, посредством, которого они существуют. Учение, принимающее за основу всего существующего одно начало, называется монизмом. Монизму противостоят дуализм, рисующий картину мироздания, опираясь на какие-либо два равноценных начала.

2. Понятие бытия

Для раскрытия содержания философской категории «бытие» можно выделить ряд положений:

  • окружающий мир, предметы, явления реально существуют; он (окружающий мир) есть;
  • окружающий мир развивается, имеет внутреннюю причину, источник движения в самом себе;
  • природа, общество, человек, мысли, идеи равно существуют; различные по способам и формам своего существования, они прежде всего благодаря своему существованию, образуют целостное единство бесконечного непреходящего мира, т. е. они существуют;
  • материя и дух – единые, но в тоже время противоположные сущности, реально существуют; и материя, и дух есть. Данные положения обобщаются понятием «субстанции» — самостоятельной сущности, которая для своего существования не нуждается ни в чем, кроме самой себя.

Т. о., бытие – это реально существующая, стабильная, самостоятельная, объективная, вечная, бесконечная субстанция, которая включает в себя все сущее.

В истории философии преобладает монистический подход, но существует две основные формы монизма: идеалистический монизм в виде религиозной или светской разновидности; материалистический монизм (материя первооснова мира).

В Новое время возник ряд мощных философских направлений, прежде всего рационализм и эмпиризм, отодвинувших проблему бытия на второй план. Приоритет стал отдаваться мышлению, что породило значительное число конкретных философских систем и концепций. Здесь следует отметить позицию Гегеля, который писал: «Для мысли не может быть ничего более малозначащего по своему содержанию, чем бытие».

Во второй половине XIX — первой половине XX веков борьба с концепциями бытия продолжилась и даже усилилась. Большинство философов вместо этой категории вводят такие понятия, как «материя», «жизнь», «дух», и т. п. Позитивисты пытались поставить на место онтологии (и метафизики) конкретные науки, неокантианцы заменяли их либо теорией науки, либо теорией ценностей. Э. Гуссерль, например, считал изначальной категорией чистое сознание, в котором коренятся все другие элементы бытия. При этом основные возражения против понятия «бытие» сводились к следующему:

1) эта категория неконкретна и не характеризует признаков свойств вещей;

2) эта категория может быть исчерпывающе заменена такими понятиями, как «существование», «сущее», «субстанция» и т.п.

Почему в каждую переломную эпоху проблема бытия приобретает важное значение, и что оно может дать современному миру? Рассмотрим сначала доводы, направленные на отрицание проблемы бытия или на его трансформацию.

  1. Многие философы на протяжении трех последних веков утверждали, что «бытие» — понятие неконкретное, а поэтому для современной науки вредное. Представители точных наук утверждают, что время таких понятий, как «бытие», «сущее», «субстанция», «существование», «качество», «мера», «природа», «материя», ушло. В начале двадцатого века и на значительном его протяжении часто звучало, что философия больше не нужна и что наука в ближайшем будущем сможет объяснить все наиболее сложные вопросы, связанные с человеком и обществом. Однако конец ХХ столетия принес совершенно иные концепции и тенденции, возродив интерес к религиям, иррациональному, мистическому.
  2. Считается, что «бытие» вполне может быть заменено такими категориями, как «существование», «сущее» и т.п.
  3. В последнее время наиболее модная тенденция — замена бытия не-бытием, как более глубоким уровнем устройства Вселенной.

В новое время появляется понятие субстанции — нечто единое, которое порождает многообразие вещей и явлений и куда все возвращается после разрушения. Субстанция бывает материальной (протяженность) и идеальной (мышление). В соответствии с общей направленностью определенной философской концепции вычленяются одна (монизм), две (дуализм) или множество (плюрализм). Если основой всего мыслится одна субстанция, которая порождает другую, то такая позиция называется монизмом, который бывает материалистическим и идеалистическим.

Дуализм — две субстанции существуют независимо друг от друга и извечно (Декарт). Плюрализм — субстанций множество, они независимы друг от друга, но из их сцепления, комбинаций появляются вещи, предметы, структура сознания. В истории философии субстанция интерпретировалась по-разному: как субстрат, как конкретная индивидуальность, как сущностное свойство, как то, что способно к самостоятельному существованию, как основание и центр изменений предмета, как логический субъект.

Понятие материи, его мировоззренческое и методологическое значение. Материя (по Ленину) — философская категория для обозначения объективной реальности, которые дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них. Здесь выделено 2 основных признака:

1) материя существует независимо от сознания;

2) копируется, фотографируется, отображается ощущениями. Таким образом, это определение предстает как сжатая формулировка материалистического решения основного вопроса философии. Материя — это бесконечное множество всех существующих в мире объектов и систем, субстрат любых свойств, связей, отношений и форм движения. Материя включает в себя не только все непосредственно наблюдаемые объекты и тела природы, но и все те, которые в принципе могут быть познаны в будущем на основе совершенствования средств наблюдения и эксперимента. Весь окружающий нас мир представляет собой движущуюся материю в ее бесконечно разнообразных формах и проявлениях, со всеми ее свойствами, связями и отношениями.

В материалистической философии материя определяется как субстанция всех вещей и явлений в мире. Диалектический материализм признает субстанциальнойть материи, но только во вполне определенном смысле: в плане материалистического решения основного вопроса философии и раскрытия природы различных свойст и форм движения тел.

Именно материя является субстанцией всех реально существующих в мире свойств, связей и форм движения, конечной основой всех духовных явлений. Никакое свойство и форма движения не могут существовать сами по себе, они всегда присущи определенным материальным образованиям, которые являются их субстратом. Для прогресса научного знания и опровержения различных идеалистических концепций важно выявление того материального субстрата, который лежит в основе исследуемых в данный момент явлений, свойств и форм движения объективного мира. Диалектико-материалистическое понимание материи имеет важное значение не только для естествознания, но и для общественных наук. Оно является предпосылкой для последовательной разработки материалистического понимания истории, позволяет рассмотреть общественную жизнь как функционирование сложной материальной системы — человеческого общества, которая включает в качестве своего неотъемлемого аспекта духовные процессы.

Список литературы

  1. История философии: Запад — Россия — Восток. Кн. 2. С. 154-184, 206-219.
  2. Локк Дж. Сочинения в 3-х тт. Т. 1. М., 1985. С. 91-135, 154-181, 231-255, 459-477.
  3. Новая философская энциклопедия. — В 4 т. — Т. 1. — М.: Мысль, 2000. — 721 с.
  4. Орынбеков М. Субстанция. Проблема субстанции в философии и науке, А.-А., 1975. – 386с.
  5. Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Кн. 3. СПб., 1996. С. 301-398.
  6. Филатов Т. В. Введение в технологию философствования. — Самара, 1996. — 244 с.

Источник: help-stud.ru

 

Идея субстанции (лат. substantia — сущность, нечто, лежащее в основе) возникает фактически с началом философствования, где она становится одной из ключевых категорий мышления. Это понятие ввели для обозначения общей основы всего существующего. Наряду с понятием субстанции существует близкое к нему понятие субстрата (лат. substratum — основа, букв. — подстилка) как того, из чего всё сделано. Понятие субстрат можно сблизить с понятием материи ("то, из чего", как обозначал "материю" Аристотель). Субстанция же представляет более высокую степень общности. Субстанция означает первооснову всего существующего, внутреннего единства многообразия конкретных вещей, событий, явлений, процессов, посредством которых и через которые она существует.

В соответствии с общей направленностью определенных философских концепции вычленяются одна субстанция (монизм; субстанцией здесь может быть как материя — вода, огонь, атомы — у Фалеса, Гераклита, Демокрита, так и идеи, числа, дух — у Платона, Пифагора), две субстанции (дуализм; напр., у Декарта — субстанция мыслящая и субстанция протяжённая, материальная) или множество субстанций (плюрализм; Лейбниц, У. Джемс, К. Поппер).

Уже в античной философии вычленялись различные субстанции., которые трактовались как материальный субстрат и первооснова изменений вещей (напр., атомы Демокрита, четыре стихии — вода, воздух, огонь, земля — Эмпедокла).

Аристотель отождествлял субстанцию с первой сущностью, характеризуя её как основу, неотделимую от вещи, её индивидуальности ("чтойность" вещи, "что она из себя представляет"). Трактовка Аристотелем формы как первопричины, обусловливающей определённость предмета, послужила истоком не только различения духовной и телесной субстанций, но и спора о т. н. субстанциальных формах, пронизывающего всю средневековую философию (спор номиналистов и реалистов о реальном или номинальном существовании общих идей, понятий; о субстанциональности общего, идеального).

В философии Нового времени выделяются две линии анализа субстанции. Первая, связанная с онтологическим пониманием субстанции как предельного основания бытия, была начата в эмпиризме Ф. Бэкона на пути качественного описания субстанциальных форм и отождествления субстанции с формой конкретных вещей. Этой качественной трактовке субстанции Декарт противопоставлял учение о двух субстанциях: материальной (для которой характерны протяжённость и количественная измеримость) и духовной (мыслительной).

Противоречия дуализма в объяснении взаимоотношения субстанции были преодолены Спинозой на основе пантеистического монизма: для него мышление и протяженность — не две субстанции, а два атрибута (свойства) единой субстанции.

Лейбниц в своей монадологии вычленял множество простых и неделимых субстанций (монад), обладающих самостоятельностью, активностью и изменчивостью.

Вторая линия анализа субстанции — гносеологическое осмысление понятия субстанции (т.е. с точки зрения теории познания), его возможности и необходимости для научного знания. Она была начата Локком в его анализе субстанции как одной из сложных идей и критике эмпирически-индуктивного обоснования идеи субстанции (т.е. получения ее на основе опыта). Беркли вообще отрицал понятие материальной субстанции, допуская лишь существование духовной субстанции.

Юм, отвергая существование как материальной, так и духовной субстанций, видел в идее субстанции лишь гипотетическую ассоциацию (связь) восприятий в некоторую целостность, присущую обыденному, а не научному знанию.

Гегелем выделял внутреннюю противоречивость субстанции, её саморазвитие. Однако диалектическая трактовка субстанции как субъекта, развёртывающего свое содержание, не была последовательно осуществлена Гегелем, ибо для него субстанция — ступень развития "идеи", а не бытия.

Для современной западной философии характерно негативное отношение к категории субстанции и её роли в познании. В различных течениях неопозитивизма понятие субстанции рассматривается как свойство обыденного сознания, проникшего в науку, как неоправданный способ удвоения мира и натурализации восприятии. С одной стороны, критика понятия субстанции смыкается с критикой материализма (материи нет, есть только набор ощущений и восприятий), а с другой — с отрицанием понятия причинности и причинного объяснения, с попытками заменить их описанием (Дюэм) иди "функциональным отношением" (Кассирер).

В лингвистической философии (Витгенштейн) понятие субстанции рассматривается как исходный принцип натуралистической метафизики, а его возникновение объясняется специфической структурой европейских языков, для которых характерно противопоставление субъекта и предиката суждения (того, о чем говорят, и того, что говорят об этом; противопоставление подлежащего и сказуемого).

Диалектико-материалистическое учение о субстанции было развито К. Марксом. С т. зр. диалектического материализма категория субстанции — одна из универсально-логических характеристик материи как активной причины её изменений, форма причинного объяснения объективного мира.

 

7. Понятие "материя" в философии

 

Попытки дать в философии определение материи (лат. materia-вещество) исходили из необходимости решения проблемы объективной, всеобщей основы, субстанции отдельно бесконечно многообразных предметов окружающего нас мира, природы.

В древней философии (Древние Индия, Китай, Греция) в основе определения материи лежало понятие материала (первоматерии), из которого "вылеплены" все вещи. В античной философии первые попытки определить такое понятие осуществлялись путем наивного отождествления материи со стихиями, с водой (Фалес) или воздухом (Анаксимен). Анаксимандр понял, что нельзя одно из существующих веществ принять за материю как таковую. Он перенес бытие первовещества в бесконечное прошлое, выделив гипотетическое, логически первоначальное вещество (апейрон, букв. с греч. бесконечное) с единственным качеством — быть первовеществом. Гераклит избрал первовеществом огонь и как материал, и как силу, источник непрерывного изменения. Диалектическая натурфилософия (философия природы) Гераклита была одной из первых форм решения проблемы единства материи и как "материала" и как источника движения.

Демокрит разрешал трудности проблемы единства материи и движения, сформулированные элеатами (в первую очередь Парменидом: бытие едино, неподвижно; кроме бытия ничего нет; движения тоже нет, т.к не в чем двигаться, нет пустоты, незаполненности), в своей системе атомизма. Существуют, по Демокриту, два вида материи-атомы и пустота. Атомы (букв. с греч. (далее) неделимое) — материал тел, пустота — пространство для движения тел. При помощи атомистической гипотезы объясняется возможность "построения" бесконечно многообразных сочетаний из первоначальных однокачественных элементов. Однако решение Демокрита раскрывало лишь возможность предметного многообразия, составленного из неделимых, тождественных атомов. Вопрос о действительном превращении вещей, о динамическом стимуле, двигателе этих бесчисленных сочетаний оставался открытым.

Согласно Аристотелю, материя — это только всеобщая возможность предметного многообразия ("то, из чего", возможность без каких либо положительных, физических качеств). Действительность вещественного многообразия, его стимул и цель — это форма (идея), как самодовлеющее активное начало. Иными словами, идеальный образ, проект (идея) вещи оказался целевым импульсом, конечной причиной движения, превращения, становления вещей в их конкретности и неповторимости. Глине оказался необходим гончар — демиург, бог. Сформулированный Аристотелем дуализм материи — как пассивного, страдательного начала и духа как начала активности, творчества, надолго определил решение проблемы материи в философии. В средние века аристотелевская дуалистическая концепция, преобразованная сообразно религиозным учениям христианства и мусульманства, заняла господствующее положение.

В механистическом материализме Нового времени в основе определения материи лежит уже не понятие материала, а понятие основных, первичных, неизменных свойств, общих для всех материальных предметов. В субстанциальный (лат. substantia — нечто, лежащее в основе), материальный фундамент вещей входит ряд механических свойств: протяженность, непроницаемость, фигура, тяжесть, перемещение. Эти свойства не есть для материализма 17 в. умозрительные допущения, но определяются строго геометрически и физически. Однако остается проблема, что является субстратом, носителем этих всеобщих свойств. Чаще всего таким носителем признаются неделимые атомы.

Декарт в своей теории субстанций снимает вопрос о носителе первичных свойств, вообще отождествляя материю с единственным ее свойством — протяженностью: "… Природа материи, то есть тела, рассматриваемого вообще, состоит не в том, что оно — вещь твердая, весомая, окрашенная или каким либо иным образом возбуждающая наши чувства, но лишь в том, что оно есть — субстанция протяженная в длину, ширину и глубину".

И для античных материалистов, и для механистов поиски материального субстрата всего конкретного характеризуются тремя общими чертами. Во первых, материя противопоставляется отдельным вещам, как нечто неизменное — изменчивому. Во вторых, в основе определения лежит критерий объективности: первичны, определяют материю те свойства, признаки, которые лежат вне нас, существуют независимо от нас. В третьих, материальная субстанция обнаруживается путем нахождения общего первовещества или общего первопризнака, одинакового для всех отдельных материальных предметов. В результате такого "выделения" материальной основы внутри каждого предмета он распадается на две "половины" (материя и форма; первичные и вторичные качества); но эти выделенные "половины" уже не могут объяснить единый конкретный предмет.

В философии Бруно и далее Спинозы выступает новое определение материи. Как субстанция материя — это мир в целом (по отношению к отдельному предмету), т.е. материя равна природе. ". Сущность вселенной едина в бесконечном и в любой вещи, взятой как член его. Благодаря этому вселенная и любая ее часть фактически едины в отношении субстанции" (Бруно). Все вещи определены к действию внешней причиной, и только Природа как целое — причина самой себя, causa sui (Спиноза).

В эпоху Просвещения (18 век) Гольбах в Дидро пытались связать концепции "материи — природы" и "материи — совокупности механических свойств". Для Гольбаха единая, бесконечная природа Вселенной выступает в отдельном предмете как его особая природа — сгусток механических качеств протяжения, подвижности, делимости, твердости, тяжести, силы инерции. При этом Гольбах и Дидро обнаруживают понимание важнейшего недостатка всех предшествующих определений материи. Материя — это как раз то, что отражается в наших ощущениях, но с добавкой: то, что вызывает эти ощущения.

Для Дидро, как затем и для Фейербаха, становится вполне ясным, что коль скоро нельзя все свойства материи свести к механическим, а все формы движения — к механическому движению, значит, понятие материи — это абстрактная категория, отвлекающая от всех материальных предметов их всеобщие свойства и качества или всеобщие особенности законов их развития. Но тогда встает вопрос: что первоначально — единство в мысли (чистое бытие абсолютной идеи) или материальное единство предметов?

Признание материи за всеобщее начало вещей, за нечто субстанционально-общее в вещах — это лишь одна сторона определения материи. Абсолютизировать эту сторону — означает отождествить абстрактное понятие о материи с самой материальной действительностью.

В марксистской философии (Маркс, Энгельс, Ленин) полагают, что понятие материи может быть определено только в пределах основного вопроса философии (о первичности бытия или сознания, материи или идеи), т.е. через противопоставление материи — сознанию (материализма — идеализму). Ленинское определение материи по своей форме имеет теоретико-познавательный характер (со стороны познания субъектом объекта): "Материя есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них". Здесь материя определяется через отражение в сознании, по-видимому, исходя из того, что единственным относительно отличным от материи качеством является сознание. Отражаясь в сознании, предмет существует дважды: как объективный предмет мысли и как мысль о предмете. Энгельс определяет материю сходным образом: "Мы отвлекаемся. от качественных различий вещей, когда объединяем их, как телесно существующие, под понятием материи" ("Диалектика природы").

В современной философии, с одной стороны, имеют место тенденции отказаться от употребления общего термина "материя" как метафизического, пустого по содержанию (как отказалась от него естественная наука, заменив его понятием вещества, силы, энергии, частицы) — в позитивизме, так и стремление трактовать это понятие с точки зрения многообразных форм проявления, движения материи (физической, химической, биологической, социальной) — в диалектическом материализме.

 

8. Понятие "дух" в философии

 

Дух — совокупность и средоточие всех функций сознания, возникающих как отражение действительности, но сконцентрированных в единой индивидуальности, как орудие сознательной ориентации в действительности для воздействия на нее и в конце концов для ее переделывания. С точки зрения материализма, натурализма — дух возникает только как явление вторичное в сравнении с действительностью, воздействуя на нее и через общественную практику переделывая ее, без чего невозможна и ее история, либо с точки зрения идеализма, спиритуализма — предшествует действительности, порождая ее различными образами.

Первые представления о духе появились в первобытном обществе. Предметы и явления природы воспринимались человеком как живые и одушевленные силы — духи (или души), которые то ли прямо тождественны с вещами (фетишизм, от франц. fetiche — идол, талисман), то ли отделяются от них в той или иной мере (анимизм, от лат. animus — дух, душа; вера в духов, отдельных от вещей, населяющих мир). На этой стадии нет еще расчленения представлений о духе (душе) и теле.

С зарождением рабовладельческой формации погибает универсальное могущество мифологического мышления, поскольку человек, освободившийся теперь от родовых авторитетов, пытается действовать на собственный страх и риск и начинает отказываться от столь наивного переноса общественных отношений на весь мир. Для обозначения понятия духа греки пользовались терминами, выражающими постепенный отход от ранних представлений о всеобщей одухотворённости окружающих вещей и мира. Главным из этих терминов является нус, который буквально значит "ум" (у Платона и Аристотеля). Здесь сказалась характерная особенность греческой науки и философии: главным предметом для греческих мыслителей всегда оставался материальный, объективно существующий космос и присущие ему всегда наглядно данные закономерности. Нус (ум) тоже является перводвигателем космоса, адекватно мыслит сам себя, изливаясь своими энергиями в темную и бесформенную материю, сам будучи "формой форм" и "мышлением мышления" (т.е. самосознающим мышлением). Другим термином для выражения понятий дух был у греков логос, т.е. слово-смысл и слово-разум (слово и мысль одновременно). Стоики (Хрисипп) отождествляли логос (как и Гераклит) с огнем, трактовали его (как и Аристотель) энергийно, истекающим из космического нуса. Наконец, может быть наименее интеллектуалистическим термином для обозначения понятия духа был у греков термин "пневма" (у римлян spiritus), который, как и в русском языке, связан с функциями дыхания живого существа (дух — дыхание — воз-дух). В ранних натурфилософских школах эта пневма пока еще обозначает либо "воздух" (Анаксимен, Анаксимандр, Демокрит), либо "ветер" (Фалес, Эмпедокл), либо "дуновение" (Демокрит), или "дыхание" (Эмпедокл). Окончательную систематическую обработку это античное понятие духа получило у неоплатоников (Плотин), которые соединили вышеперечисленные понятия: нус, логос и пневму. Чем является нус — логос — пневма для всего космоса, стало свойственно также и каждой отдельной душе, т.е. дух везде является здесь тоже умом, активно созерцающим самого себя, но в то же время и активно действующим во вне, "чистым" и "беспримесным" мышлением, "самодовлеющим" и "божественным".

Полной противоположностью этой античной концепции духа является средневековое христианское учение о духе, который у средневековых философов так же объективен, чист от всего материального, полон творческих энергий и божествен, но который, кроме того, и в этом его специфика, является и личностью, личным абсолютом со своим определенным именем и со своей определенной, неповторимой судьбой в космосе, со своей т. н. священной историей. Теперь абсолютный личностный дух творит мир (из ничего) только однажды в вечности, и судьба этого мира неповторима. Дух ("Дух святой") является животворящей функцией самого абсолюта, в отличие от его многих других таких же личностных функций. Средневековая христианская концепция духа есть монотеизм (единоначалие, единобожие, единодушие).

Новое время, начиная с эпохи Возрождения (с 14 века), богато разнообразными теориями духа. На первый план выходят здесь не античный космический дух, но и не средневековая надмировая личность (бог), а углубление в человеческое "Я", когда либо сам человеческий субъект, либо та или другая его способность начинала мыслиться как подлинно духовное начало. Индивидуализм, субъективизм и психологизм пускаются теперь в ход для конструкции самого понятия духа. Декартовское "мыслю — следовательно, существую" ярко свидетельствует о том, что человеческое мышление стало теперь рассматриваться как факт более достоверный и убедительный, чем объективное бытие.

У материалистов Нового времени трактовка духа — интеллектуалистическая. Так, Спиноза пользовался для понятия духа латинским термином mens (ум), что означает и дух, и душу, и ум. Для Спинозы дух равнозначен мышлению, дух есть качество, присущее человеку от природы (единое с материей). Возможности всякой вещи проявляются как природная "сила (мощь) " этой вещи и дух проявляет себя в познании ее (истины).

Кант уже открыто говорит, что дух есть только наша субъективная идея, могущая быть предметом веры, но никак не научной философии. Он везде есть для Канта только непознаваемая вещь в себе, действующая в человеке только в виде априорного (доопытного) принципа.

Философия духа у Гегеля наполняет дух идеей саморазвития, эволюции (дух — абсолютная идея, воплощающаяся в природе и истории). Дух у Гегеля диалектически (противоречиво) проходит стадии субъективного, индивидуального человеческого духа (антропология, феноменология и психология духа), объективного духа — духа народного, общественного (право, моральность, нравственность) и завершается абсолютным духом с его тремя воплощениями в искусстве, религии и философии.

В целом в истории развития понятия "духа" в философии нового времени и в современной философии можно выделить такие крайние точки зрения (исходящие из того, что первично в развитии природы и общества):

материализм (вульгарный) (Фохт, Молешотт, Бюхнер), преувеличивавший чувственные ощущения, так что ничего не оставалось, кроме физической материи, из которой дух появлялся на манер какого-то физического же истечения или испарения;Ø

спиритуализм (от лат. spiritus — дух), преувеличивавший либо человеческие представления (Гербарт), либо волю или аффекты (Шопенгауэр, Вундт), либо инстинкты (Фрейд), область человеческой психики (Бергсон), либо бессознательное (Э. Гартман) или подсознательное, либо личность как некую субстанцию (Лотце, Л. Лопатин) — все это было аналогами понятию "дух", первичному, стоявшему в начале всего.Ø

В современной западной философии еще до сих пор не умирают ни материальные духи древности (теософия и спиритизм), ни личностный абсолют средневековья (у богословов христианской и др. религий, в неотомизме), ни кантовский субъективизм (в неокантианстве Г. Когена, Кассирера). С другой стороны, Гуссерль (феноменология) и неопозитивизм (Карнап, Рассел) вообще аннулировали проблему духа как философскую проблему и заменили ее той или иной совокупностью условных категорий ("чувственных данных", сознанием), лишенных единой субстанции и реального существования, что явилось уже отрицанием вообще всего европейского философского учения о духе.

Марксистско-ленинская концепция духа, общественного сознания базируется на иных, диалектико-материалистических основах: материя первична, а дух, сознание, вторично. Дух есть свойственная человеку функция отражения материальной действительности, т.е. характерная особенность той ступени развития последней, на которой она приходит к самосознанию.

Понятие "духа" в философии иногда сближалось с понятием "души", но их разделение происходило чаще всего на том основании, что дух — это интеллектуальное, разумное начало (ум, сознание), а душа — психологическое, чувственное, эмоциональное начало. "Дух" также рассматривался как высшая часть "души" (у Аристотеля наряду с "рациональной, умной душой", есть и такие ее части, как "животная душа" — чувственная, эмоциональная и "растительная душа" — природные инстинкты, потребности — голод, половой инстинкт). В христианской философии выделяли дух (ум), душу (чувства, психика) и тело (материя) — универсальные части как человека, так и природы (мира).

 

Источник: helpiks.org


Categories: Философия

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.