Бертран Рассел: История западной философии
Bertrand Russell: A History Of Western Philosophy

 
Книга 3: Философия Нового времени:
 
Глава II. Итальянское Возрождение

Взгляд Нового времени на мир, противоположный взгляду Средневековья на мир, зародился в Италии с движением, получившим название Возрождения. На первых порах этот взгляд на мир разделяли лишь немногие одиночки (среди которых выделялся Петрарка), но в течение XV столетия он стал свойствен значительному большинству культурных итальянцев, как мирян, так и церковников. В некоторых отношениях итальянцам Возрождения, за исключением Леонардо и некоторых других мыслителей, был чужд тот культ науки, который характеризовал наиболее значительных новаторов с XVII столетия; с этим пробелом связано и их весьма неполное освобождение от суеверия, особенно в форме астрологии.


огие из них продолжали благоговеть перед авторитетом, подобно средневековым философам, с той лишь разницей, что авторитет церкви они заменили авторитетом античности. Конечно, и это было шагом вперед по пути освобождения от авторитета церкви, ибо мыслители античности расходились во мнениях друг с другом, и требовалось индивидуальное суждение для решения того, кому из них следовать. Однако весьма немногие итальянцы XV столетия дерзнули бы придерживаться мнения, для которого нельзя было найти авторитета либо в античности, либо в учении церкви.

Для того чтобы понять Возрождение, необходимо предварительно дать краткий обзор политического положения Италии. После смерти Фридриха II, последовавшей в 1250 году, Италия в общем и целом была свободна от иностранного вмешательства, пока французский король Карл VIII не вторгся в страну в 1494 году. На территории Италии было пять значительных государств: Милан, Венеция, Флоренция, Папская область и Неаполь; кроме того, было множество мелких княжеств, которые в разных комбинациях вступали в союз с одним из более крупных государств или же покорялись тому или иному крупному государству. До 1378 года Генуя оспаривала торговое и морское могущество у Венеции, но в дальнейшем она попала под протекторат Милана.

Милан, возглавлявший оппозицию феодализму в XII и XIII столетиях, после окончательного поражения Гогенштауфенов попал под господство Висконти – талантливого рода, власть которого носила не феодальный, а плутократический характер.


сконти правили 170 лет, с 1277 по 1447 год; затем, после трехлетнего промежутка, когда было восстановлено республиканское правительство, власть захватил новый род – Сфорца, связанный с Висконти и присвоивший себе титул герцогов Миланских. С 1494 по 1535 год Милан был ареной военных действий между французами и испанцами; Сфорца вступали в союз то с одной стороной, то с другой. В течение этого периода они оказывались то в изгнании, то номинальными правителями. В конце концов в 1535 году Милан был присоединен к владениям императора Карла V.

Венецианская республика стоит несколько в стороне от итальянской политики, особенно в первые столетия своего величия. Она никогда не завоевывалась варварами и на первых порах считала себя подданной восточных императоров. Эта традиция, соединенная с тем фактом, что Венеция торговала с Востоком, обеспечивала ей независимость от Рима, которая удержалась вплоть до Тридентского собора (1545); история этого собора, написанная венецианцем Паоло Сарпи, проникнута резким антипапским духом. Мы уже знакомы с тем, как во время четвертого крестового похода Венеция настояла на завоевании Константинополя. Это способствовало росту венецианской торговли, которая в свою очередь пострадала от завоевания Константинополя турками в 1453 году. По разным причинам, частично связанным с проблемой снабжения продуктами питания, венецианцы признали необходимым в XIV и XV столетиях приобрести значительные территории на итальянском материке; это создало им врагов и в конце концов в 1509 году привело к образованию Камбрейской лиги – союза могущественных государств, который нанес поражение Венеции.


этого несчастья еще можно было бы оправиться, но не от открытия Васко да Гамой пути в Индию вокруг мыса Доброй Надежды (1497–1498). Это событие, в сочетании с усилением могущества турок, погубило Венецию, которая продолжала влачить жалкое существование, пока Наполеон не лишил ее независимости.

Конституция Венеции, первоначально носившая демократический характер, постепенно его утрачивала, и закончила после 1297 года олигархией. Основой политической власти был Большой совет, членство в котором начиная с этого времени было наследственным и ограничивалось крупнейшими родами. Исполнительная власть принадлежала Совету десяти, который избирался Большим советом. Дож, церемониальный глава государства, избирался пожизненно; номинально его власть была весьма ограниченной, но в действительности его влияние обычно оказывалось решающим. Венецианская дипломатия считалась исключительно проницательной, и донесения венецианских послов отличались значительной глубиной. Со времени Ранке историки обращались к ним как к одному из лучших источников для изучения тех событий, которые они описывают.

Флоренция была наиболее цивилизованным городом мира и главным источником Возрождения.


Флоренцией связаны почти все великие имена в литературе, а также ранние и некоторые из позднейших великих имен в искусстве; однако сейчас нас интересует не столько культура, сколько политика. В XIII веке население Флоренции состояло из трех враждовавших между собой классов: знати, богатых купцов и мелкого люда. Знать в большинстве своем принадлежала к гибеллинам, другие два класса были гвельфами. Гибеллины в конце концов потерпели поражение в 1266 году, и в XIV столетии партия мелкого люда взяла верх над богатыми купцами. Однако конфликт разрешился не установлением прочной демократии, а постепенным ростом той формы правления, которую греки назвали бы «тиранией». Род Медичи, которые в конце концов стали правителями Флоренции, начал с роли политических боссов демократического лагеря. Козимо Медичи (1389–1464), первый представитель рода, добившийся неоспоримого превосходства, все еще не занимал никакого официального положения; власть его держалась на искусном манипулировании выборами. Он был проницателен и, когда возможно, действовал лаской, когда необходимо, был беспощаден. Преемником Козимо, после короткого перерыва, стал его внук Лоренцо Великолепный, который правил с 1469 года до самой своей смерти, последовавшей в 1492 году. Оба Медичи были обязаны своим положением богатству, которое они нажили в основном торговлей, а также занятиями горным делом и в других отраслях промышленности. Они умели обогащать Флоренцию и самих себя, и под их властью город преуспевал.


Сын Лоренцо, Пьетро, был лишен достоинств своего отца, и в 1494 году его изгнали. За этим последовал четырехлетний период влияния Савонаролы, в течение которого своего рода пуританское возрождение обратило людей против веселия и роскоши, вызвало разрыв с вольнодумством и направило умы людей к благочестию, которое, как предполагали, характеризовало более простой век. Однако в конце концов, в основном по причинам политического порядка, враги Савонаролы восторжествовали, сам он был казнен, а тело его сожжено (1498). Республика, по замыслу демократическая, но в действительности плутократическая, просуществовала до 1512 года, когда была восстановлена власть Медичи. Один из сыновей Лоренцо, который еще в возрасте 14 лет стал кардиналом, в 1513 году избран папой и принял имя Льва X. Род Медичи, под титулом великих герцогов Тосканских, правил Флоренцией до 1737 года; однако тем временем Флоренция, как и остальная Италия, обеднела и утратила прежнее значение.

Светская власть пап, обязанная своим происхождением Пипину и поддельному Константинову дару, значительно возросла в период Возрождения; однако методы, при помощи которых папы достигли этой цели, лишили папство духовного авторитета. Соборное движение, бесславным концом которого был конфликт между Базельским собором и папой Евгением IV (1431–1447), представляло наиболее благочестивые элементы в церкви; пожалуй, еще важнее было то, что оно представляло точку зрения деятелей церкви к северу от Альп.


беда пап была победой Италии и (в меньшей мере) Испании. Итальянская цивилизация второй половины XV столетия коренным образом отличалась от цивилизации северных стран, сохранявшей средневековый характер. Серьезно относясь к культуре, итальянцы были равнодушны к морали и религии; даже в глазах церковников изящный латинский стиль искупал множество грехов. Николай V (1447–1455), первый папа-гуманист, раздавал папские должности тем ученым, которых он чтил за глубокие познания, не придавая значения другим соображениям; апостолическим секретарем был назначен Лоренцо Балла, эпикуреец, тот самый человек, который доказал поддельность Константинова дара, высмеивал стиль Вульгаты и обвинил св. Августина в ереси. Эта политика покровительства гуманизму, которому отдавалось предпочтение перед благочестием или ортодоксией, продолжалась вплоть до разграбления Рима в 1527 году.

Покровительство гуманизму, хотя оно и приводило в ужас благочестивый Север, с нашей точки зрения может быть признано похвальным; но никакими доводами нельзя оправдать воинствующую политику и безнравственный образ жизни некоторых пап, помимо доводов неприкрытой державной политики. Александр VI (1492–1503) весь свой понтификат посвятил возвышению собственной личности и семьи. Он имел двух сыновей – герцога Гандиа и Чезаре Борджа, из которых явно благоволил к первому. Однако герцог был убит, возможно, собственным же братом; поэтому папе пришлось сосредоточить свое династическое честолюбие на Чезаре.


вместными усилиями они завоевали Романью и Анкону, из которых имелось в виду образовать княжество для Чезаре; но, когда папа умер, Чезаре был тяжело болен и потому не смог действовать быстро. В результате завоеванные ими территории были возвращены в патримонию св. Петра. Порочность этих двух людей вскоре стала легендарной, и трудно отделить истину от лжи в рассказах о бесчисленных убийствах, в совершении которых их обвиняли. Однако не может быть никакого сомнения, что в искусстве вероломства они превзошли все то, что к тому времени дал мир. Юлий II (1503–1513), преемник Александра VI, не мог похвастаться особым благочестием, но давал меньше поводов для скандала, чем его предшественник. Он продолжал политику расширения папских владений; как воин он имел заслуги, но не как глава христианской церкви. Естественным результатом языческой политики пап эпохи Возрождения явилась Реформация, начавшаяся при преемнике Юлия, Льве X (1513–1521).

Южная оконечность Италии была занята Неаполитанским королевством, с которым на протяжении большей части времени была соединена Сицилия. Неаполь и Сицилия были особым личным королевством императора Фридриха II; здесь он установил абсолютную монархию мусульманского типа, просвещенную, но деспотическую и лишившую всякой власти феодальную знать. После смерти Фридриха II, последовавшей в 1250 году, Неаполь и Сицилия перешли к его побочному сыну Манфреду, который, однако, унаследовал непримиримую враждебность к церкви и был изгнан французами в 1266 году.


анцузы своим поведением навлекли на себя ненависть и были перебиты во время «сицилийской вечерни» (1282); в дальнейшем королевство принадлежало Педро III Арагонскому и его наследникам. После разных перипетий, приведших к временному разделению Неаполя и Сицилии, они были вновь объединены в 1445 году под властью Альфонсо Великодушного, выдающегося патрона литературы. Начиная с 1495 года три французских короля предпринимали попытки завоевать Неаполь, но в конце концов королевство стало владением Фердинанда Арагонского (1502). Карл VIII, Людовик XII и Франциск I, короли Франции, предъявляли притязания (довольно шаткие в юридическом отношении) на Милан и Неаполь; все они вторгались в Италию, добивались временных успехов, но в конце концов были разбиты испанцами. Победа Испании и Контрреформация положили конец итальянскому Возрождению. Так как папа Климент VII был помехой на пути Контрреформации и к тому же, как происходящий из дома Медичи, был другом Франции, Карл V в 1527 году спровоцировал разграбление Рима армией, в которой преобладали протестанты. После этого папы стали религиозными, а итальянскому Возрождению пришел конец.

Державная политика в Италии была невероятно запутанной. Мелкие князьки, в большинстве тираны, обязанные своею властью самим себе, заключали союз то с одним, то с другим из более крупных государств; если они просчитывались в этой игре, их ждала смерть. Войнам не было конца, но до прихода французов в 1494 году они были почти бескровными: солдаты, будучи военными наемниками, старались свести к минимуму риск, связанный с их профессией.


и чисто итальянские войны были слабо связаны с торговыми интересами и не мешали росту богатства страны. Много времени уделялось государственным делам, но велись они неумело; вторжение французов застало страну фактически беззащитной. Французские войска навели ужас на итальянцев тем, что они и в самом деле убивали людей в сражениях. Последовавшие войны между французами и итальянцами были настоящими войнами, принесшими с собой страдания и разорение. Однако итальянские государства продолжали строить козни друг против друга, обращаясь в своих внутренних распрях за помощью к Франции или Испании, что свидетельствовало о полном отсутствии чувства национального единства. В конце концов все они потерпели крушение. Необходимо подчеркнуть, что Италия неминуемо утратила бы свое значение в результате открытия Америки и пути на Восток вокруг мыса Доброй Надежды; но крушение могло быть менее катастрофическим и оказать менее разрушительное воздействие на итальянскую цивилизацию.

Возрождение не было периодом великих достижений в области философии, но оно дало известные плоды, которые явились необходимой предпосылкой величия XVII столетия. Прежде всего Возрождение разрушило окостенелую схоластическую систему, которая превратилась в интеллектуальную смирительную рубашку. Далее, оно возродило изучение Платона и этим создало потребность в независимости мысли по крайней мере в такой степени, какая была необходима для того, чтобы сделать выбор между ним и Аристотелем.


о касается обоих этих философов, то Возрождение способствовало получению о них точного, основанного на первоисточниках представления, свободного от толкований неоплатоников и арабских комментаторов. Еще важнее было то, что Возрождение утвердило обычай видеть в умственной деятельности не размышление в монастырском уединении, целью которого является сохранение раз и навсегда установленной ортодоксии, а восхитительное общественное приключение.

Замена схоластического Аристотеля Платоном была ускорена соприкосновением с византийской ученостью. Уже на Феррарском соборе (1438), формально воссоединившем восточную и западную церкви, разгорелся спор, в котором византийцы отстаивали мнение о превосходстве Платона над Аристотелем. Большую роль в распространении платонизма в Италии сыграл Гемист Плифон – ревностный греческий платоник сомнительной ортодоксии; велики заслуги и Виссариона – грека, ставшего кардиналом. Козимо и Лоренцо Медичи были поклонниками Платона; Козимо основал, а Лоренцо продолжил деятельность Флорентийской академии, в значительной мере посвященной изучению Платона. Козимо умер, слушая один из диалогов Платона. Однако гуманисты того времени были слишком увлечены изучением античности, чтобы быть в состоянии создать что-либо оригинальное в области философии.

Возрождение не было народным движением; это было движение немногочисленной группы ученых и художников, которым покровительствовали щедрые патроны, особенно Медичи и папы-гуманисты. Если бы этой помощи не было, Возрождение не могло бы достигнуть таких значительных успехов. Петрарка и Боккаччо, жившие в XIV столетии, духовно принадлежали к эпохе Возрождения, но так как в их время политические условия были другими, они оказали на современников меньшее влияние, чем гуманисты XV столетия.

Отношение ученых Возрождения к церкви трудно охарактеризовать простой формулой. Среди них были и открытые вольнодумцы, хотя даже они обычно соглашались собороваться, примиряясь с церковью, когда чувствовали приближение смерти. Большинство же возмущалось порочностью современных пап, но тем не менее они были рады идти к ним на службу. Вот что писал историк Гвиччардини в 1529 году:

«Мне более, чем кому бы то ни было, противны честолюбие, корысть и разврат священников, как потому, что каждый из этих пороков сам по себе вызывает отвращение, так и потому, что каждый из них и все они вместе меньше всего к лицу людям, причисляющим себя к избранным служителям Бога, и наконец еще потому, что эти пороки часто находятся в противоречии один другому и, следовательно, в союзе между собой могут уживаться только в совершенно особого рода субъектах. Мое служебное положение возле многих пап внушало мне всегда желание видеть их на высоте величия, так как мои собственные выгоды тесно связывались с этим величием; но если бы не последнее, я возлюбил бы Мартина Лютера, как самого себя, не для того, чтобы избавиться от обязанностей, налагаемых на нас христианским учением, как мы его привыкли понимать, но для того, чтобы увидеть когда-нибудь всю эту шайку негодяев заключенной в такие границы, чтобы они вынуждены были отказаться или от порока, или от своих привилегий»[1].

Сказано с завидной откровенностью и делает совершенно ясным, почему гуманисты не могли выступить в роли инициаторов Реформации. С другой стороны, большинство из них не видело никакой возможности компромисса между ортодоксией и вольнодумством; занять позицию, подобную лютеровской, они не могли, ибо освободились от средневековой любви к премудростям теологии. Мазуччо, описав порочность монахов, монахинь и членов нищенствующих орденов, заявляет: «Не было бы лучшего наказания для них, как если бы господь уничтожил адский огонь; тогда они не могли бы жить на чужой счет и принуждены были бы взять в руки заступ»[2]. Однако ему не приходит в голову (как пришло Лютеру), что можно отрицать существование чистилища и вместе с тем сохранить большую часть католической веры.

Богатства Рима лишь в малой степени зависели от доходов, получаемых из папских владений; в основном они представляли собой дань, извлекаемую из всего католического мира при помощи теологической системы, которая утверждала, что в руках пап находятся ключи от неба. Итальянец, который подорвал бы доверие к этой системе, рисковал бы вызвать обнищание Италии и утрату позиций Рима в Западном мире. В силу этого отрицание ортодоксии в итальянском Возрождении носило чисто интеллектуальный характер и не привело к расколу или какой-либо попытке вызвать народное антицерковное движение. Единственным, да и то не во всех отношениях, исключением был Савонарола, который духовно принадлежал Средним векам.

Большинство гуманистов сохранило те суеверные представления, которые находили поддержку в античности. Магию и ведовство могли признавать дурными, но невозможными их, во всяком случае, не считали. В 1484 году Иннокентий VIII издал буллу против ведовства, которая вызывала ужасающее преследование ведьм в Германии и других странах. Самыми ревностными поклонниками астрологии были вольнодумцы; она приобрела популярность, какой не пользовалась со времен античности. Первым результатом освобождения людей от церкви явилась не способность мыслить рационально, а их готовность принять любой античный вздор.

Столь же гибельным был и первый результат освобождения в нравственном отношении. Старые правила морали утратили всякое уважение; большинство правителей государств пришло к власти при помощи предательства и удерживало ее при помощи беспощадной жестокости. Когда кардиналы получали приглашение на обед по случаю коронации папы, из страха быть отравленными они являлись со своим собственным вином и своим собственным виночерпием[3]. Кроме Савонаролы, вряд ли можно назвать хоть одного итальянца этого периода, который рискнул бы чем-либо ради общественного блага. Зло, проистекавшее от развращенности пап, было очевидным, но против него ничего не предпринималось. Ясной была и желательность итальянского единства, но правители не могли объединиться между собой. Над страной нависла опасность чужеземного господства, но тем не менее каждый итальянский правитель готов был призвать на помощь любую чужеземную державу, даже турок, в любой распре с любым другим итальянским правителем. Я не могу представить ни одного преступления, кроме уничтожения античных рукописей, в которых не были бы часто повинны люди Возрождения.

Вне сферы нравственности Возрождение имело великие заслуги. Слава Возрождения в архитектуре, живописи и поэзии осталась немеркнущей. Возрождение породило титанов, таких как Леонардо, Микеланджело и Макиавелли. Возрождение освободило образованных людей от ограниченности средневековой культуры и, даже оставаясь рабом культа античности, раскрыло ученым глаза на то, что почтенные авторитеты почти по каждому вопросу придерживались самых разноречивых суждений. Возродив знание греческого мира, Возрождение создало духовную атмосферу, в которой вновь стало возможным соперничать с эллинскими достижениями и в которой индивидуальный гений смог обрести свободу, неведомую со времени Александра. Политические условия Возрождения благоприятствовали индивидуальному развитию, но были неустойчивы; эта неустойчивость и индивидуализм были тесно связаны между собой, как это уже было в Древней Греции. Устойчивая общественная система является необходимостью, но все до сих пор изобретенные устойчивые системы препятствовали развитию исключительных художественных или интеллектуальных дарований. Сколько убийств и анархии готовы мы снести ради великих достижений, подобных достижениям Возрождения? В прошлом – много; ныне – гораздо меньше. Решение этой проблемы до сих пор не найдено, несмотря на то что рост общественной организации делает ее все более и более значимой.

* * *
Вы читали онлайн текст из книги Бертрана Рассела: История западной философии: книга 3: Философия Нового времени.
Bertrand Russell: A History Of Western Philosophy. 

……………………………………………………………………………………………..
Фридрих Ницше и другие философы и философии: Бертран Рассел

 

Источник: nitshe.ru

В трудах Никколо Макиавелли (1467–1527 гг.) человек предстает хотя и несовершенным, лишенным от природы стремления к добру и благу, но обладающим свободой и способностью устраивать свою судьбу. С именем Макиавелли чаще всего связывают известный тезис о том, что политика вне морали. Суждения о том, что интересы государства выше моральных установок или нравственных ценностей отдельного человека, действительно можно встретить в наиболее известном произведении Макиавелли «Государь» (1513 г.). В нем автор пытается определить цели политического правления и стратегию, которой должен руководствоваться политик во имя этих целей. В ту пору Италия не являлась единым государством, на ее территории соперничали пять более или менее крупных государственных объединений, а также несколько небольших княжеств, поэтому политическая жизнь была здесь очень динамичной, лидеры состоятельных семейств боролись за власть, и наиболее ярким примером интриг и политических игр служило правление семейства Медичи.

Политик, которым Макиавелли восхищается в «Государе», это Чезаре Борджиа, наиболее одиозная личность в истории Италии, с именем которого связаны жестокие преступления, предательства и политические махинации. Но Макиавелли оправдывает любые действия государя, если он реализует главную цель – сохранение стабильности и целостности государства.

Мудрому правителю всегда приходится, чтобы «оградить себя от врагов, заручиться друзьями, побеждать силой и обманом, внушить народу любовь и страх, солдатам – преданность и почтение, истребить тех, кто может или должен тебе вредить, перестраивать по-новому старые учреждения, быть суровым и милостливым, великодушным и щедрым, уничтожить ненадежное войско, создать новое»31. Философ не испытывает иллюзий по поводу природы человека, который видится ему неблагодарным, мстительным, склонным к предательству и ради собственности готовым поступиться любыми нравственными идеалами. Именно поэтому государь должен стремиться внушать страх подданным, а не стараться снискать их любовь. «Князь должен внушать страх таким образом, чтобы если не заслужить любовь, то избежать ненависти, потому что вполне возможно устрашить и в то же время не стать ненавистным»32. Естественно, возникает вопрос: в чем гуманизм воззрений Макиавелли? Гуманистичность его позиции можно видеть только в том, что Макиавелли предполагает в человеке, который устремлен к политической власти, огромную волю и беспредельную свободу. Ум и воля позволяют лидеру проявить доблесть и изменить предписания судьбы. «…Люди в поведении своем упрямы, то они счастливы, пока судьба в согласии с их поведением, и несчастны, когда между ними разлад. Полагаю, однако, что лучше быть смелым, чем осторожным, потому что судьба – женщина, и, если хочешь владеть ею, надо бить ее и толкать. Известно, что таким людям она чаще дает победу над собой, чем тем, кто берется за дело холодно»33. Верой в познавательные способности человека пронизаны произведения философа и поэта Джордано Бруно (1548–1600 гг.), который называл себя ноланцем, так как родился он в местечке Нола, недалеко от Неаполя.

Известна трагическая судьба этого великого мыслителя, произведения которого были запрещены, а сам он был сожжен в Риме, на площади Кампа де Фьори. В своем произведении «О причине, начале и едином» (1584 г.) Дж. Бруно описывает Вселенную с позиций пантеизма: божественная душа Вселенной пронизывает ее бесконечно, и поскольку «…дух, душа, жизнь, находится во всех вещах и сообразно известным степеням наполняет всю материю, то достоверно, что он является истинным действием и истинной формой всех вещей»34. В божественном акте творения соединяются материя и форма, и не может быть материя представлена отдельно от формы, а форма и есть мировая душа.

Несмотря на бесконечность и многообразие мира, Дж. Бруно верил в возможности человеческого разума, который должен, однако, выйти из плена схоластики и в большей мере соответствовать «истине природы». Так как природа понималась Дж. Бруно как нечто полное жизни и одушевленное, то и философы, представлялось ему, должны не только со стороны смотреть на мир, но устанавливать законы, изменять нравы и в понимании мира занимать позицию целителя, выполнять функцию врачевания.

Однако известность Дж. Бруно принесли, в первую очередь, гелиоцентрические идеи. Находясь под глубоким впечатлением от герметических рукописей, а также от астрономической концепции Николая Коперника (1473–1543 гг.), Дж. Бруно пытается представить новый образ Вселенной, в которой планеты вращаются вокруг «божественного огня» – Солнца. Как и Коперник, Дж. Бруно видел Землю лишь одной из планет Солнечной системы и настаивал на том, что существуют и другие миры, которые имеют свое солнце, и эта бесконечность Вселенной также пронизана душой, жизнью. Более того, Дж. Бруно говорил, что, возможно, в этих мирах тоже живут разумные существа.

Гелиоцентрическое понимание мира стало для Дж. Бруно основанием для написания трактатов в духе естественной магии, и его философские воззрения являлись попыткой изменить не только представление о космосе, но и само христианское вероучение в духе поклонения «божественному солнцу», что и явилось причиной осуждения и казни мыслителя.

Убежденность в магической силе учений, воплощенных в герметических рукописях, продолжала оказывать влияние на развитие философии этого времени. Примером тому может служить трактат Т. Кампанеллы «Город Солнца», о котором будет сказано ниже.

В философии Возрождения наиболее полно жанр фантастического социально-политического произведения реализовал Томас Мор (1478–1535 гг.). Его труд называется очень длинно – «Весьма полезная, а также занимательная, поистине золотая книжечка о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия» и представляет собой обсуждение путешественниками проблем государства.

Подвергая критике существующий социальный порядок, Т. Мор описывает уникальный остров Утопия. На этом острове созданы идеальные отношения, и прежде всего потому, что жители Утопии презирают золото, там нет частной собственности и денег. Множество сект и верований сосуществуют мирно, а мудрые правители делают все, чтобы объединить религии для поклонения единому богу. Главный государственный принцип – равенство, которое соблюдается в полной мере даже в быту: люди живут в одинаковых домах, одинаково скромна их одежда.

На острове существует рабство, но рабами становятся преступники, которые таким образом несут наказание, а вот смертная казнь в Утопии отменена. Главными ценностями для жителей этого государства являются здоровье, удовольствие, наслаждение, свободный труд доставляет радость, люди работают не более шести часов в день.

Томас Мор подчеркивает важность ремесленного и крестьянского труда, а также по-новому оценивает важность интеллектуального развития. Осваивать науки может каждый житель острова, для просвещения и образования людей философы устраивают специальные занятия. Мыслители и ученые, как правило, и составляют в Утопии, как это было у Платона, государственную элиту.

Образ идеального государства, созданный Т. Мором, открыл новый жанр – жанр утопий, и трактат «Город Солнца» Томмазо Кампанеллы (1568–1639 гг.) был написан под влиянием этого произведения. Философ конструирует утопию, в которой стратегия государства базируется на гелиоцентрической магии. В соответствии с учением Дж. Бруно Кампанелла верит, что развитие философии приведет к открытию причин движения планет, к овладению не только способностью понимать астрологическую предначертанность судьбы, но и избегать предопределенности или даже противостоять ей.

Утопия Кампанеллы также воплощает идеалы социально-политического устройства, в котором нашли отражение гуманистические идеи Возрождения. Базовыми ценностями, которые определили концепцию произведения в аспекте антропоцентризма, являются здоровье человека и могущество его ума, и даже общественные должности именуются как качества человека. «В Городе добродетели победили пороки, ибо названия их общественных должностей – Щедрость, Великодушие, Целомудрие, Мужество, Справедливость, Истина, Благотворительность, Благодарность, Сострадание и т. д. Вот почему у жителей Города Солнца не было разбоев, убийств, кровосмешений, блуда и вообще злоумышлений любого рода»35.

Основанием развития наук служила естественная магия, и, по сути, «Город представлял собой точное отражение мира, управляемого законами естественной магии, зависящими от звезд. Великими людьми считались те, кто наилучшим образом поняли и использовали эти законы – изобретатели, учителя нравственности, чудотворцы, религиозные вожди, – короче говоря, маги, во главе которых стоял Христос и его апостолы»36. Даже архитектура отражает у Кампанеллы стремление использовать астрологическое знание в интересах людей, а горожане потому и здоровы, что силы небесных светил и планет содействуют этому, подчиняясь научно выверенной планировке Города Солнца. Отчасти его жители – пример перспектив человечества в том случае, если люди будут во благо использовать полученные знания. На идею произведения, несомненно, повлияло «Государство» Платона, но воздействие герметических рукописей и идей Дж. Бруно значительно сильнее.

«Цель организации Города – гармония со звездами, отсюда и царящие в нем счастье, благополучие и добродетель»37. В этом произведении воплотился и типичный для философии эпохи Возрождения пантеизм. Как и Дж. Бруно, Кампанелла видит мир единым, одушевленным и объединенным с Богом.

Говоря о гуманизме философии Возрождения, нельзя не упомянуть крупнейшего французского философа Мишеля Монтеня (1533–1592 гг.). «Опыты» (1580 г.) – его основное произведение, до сих пор востребованное не только специалистами, но и широким кругом читателей. Особенность знаменитых эссе Монтеня заключается в том, что их автор сознательно занимает принципиальную антисхоластическую позицию. Несмотря на свою высокую эрудицию и прекрасное знание греческой философии и трудов римских историков, Монтень настаивает на том, что необходимо отказаться от авторитетов и соотносить знания, полученные из книг, с собственным опытом. Наиболее плодотворна в этом плане, считал он, философия, поскольку она занимает принципиально скептическую позицию и помогает человеку найти наиболее оптимальный выход в его конкретной сложной жизненной ситуации. «Существует… и истинное, и ложное, и мы обладаем способностью доискиваться, но не способностью в точности определять. Мы предпочитаем без размышления следовать установленному в мире порядку. Душе, свободной от всякой предвзятости, гораздо легче достичь спокойствия. Люди, которые судят и проверяют суждения других людей, никогда его не обретут»38. Если говорить о том, полагает Монтень, что может претендовать на абсолютную истину, то это лишь истина, которая исходит от Бога, и то, что можно постичь через откровение. А для общения с Богом необходимо отказаться от излишнего доверия старым философским школам и их авторитетам. «Бог достаточно открыл нам истину через апостолов, выбранных им из народа, из людей простых и темных, чтобы просветить нас в отношении его удивительных тайн: наша вера не есть приобретение, сделанное нами самими, она – дар щедрости другого. В делах веры слабость нашего разума больше нам помогает, чем его сила, и наша слепота ценнее нашей прозорливости»39.

«Опыты», как указывает Монтень, это результат его собственной оценки своей жизни. И он также подчеркивает, что его опыт может быть не очевиден и не убедителен для других людей. Но все-таки следовать реальным результатам, пусть даже не во всем совершенным, более мудро.

В своей жизни человек страдает от страха смерти, но и постоянно это страх «взращивает». Он думает о смерти, как о боли, думает о том, как будут жить его близкие после его кончины. Ритуалы похорон, необходимость составления завещания – все это лишь способствует развитию страха и усугубляет страдание человека. Избавиться от страха смерти сложно, но возможно. Для этого следует признать добродетельным естественное наслаждение. Монтень пишет: «Мы смотрим на смерть, нищету и страдание, как на наших злейших врагов. Но кто же не знает, что та самая смерть, которую одни зовут ужаснейшей из всех ужасных вещей, для других – единственное прибежище от тревог здешней жизни, высшее благо, источник нашей свободы, полное и окончательное освобождение от всех бедствий? И в то время, как одни в страхе и трепете ожидают ее приближения, другие видят в ней больше радости, нежели в жизни»40. То есть человек должен в большей мере принимать ценность жизни, но не от страха смерти, а от наслаждения самой жизнью. Наслаждение жизнью, однако, не есть бесцельное потворство страстям. Подлинное наслаждение и удовольствие от жизни человек получает, если он понимает, что обладает абсолютной свободой выбора, могуществом своего разума. «…Для человека нет ничего невозможного, вплоть до того, что мы способны иногда превзойти даже божество, – и это потому, что гораздо больше заслуги в том, чтобы, преодолев себя, приобрести свободу от страстей, нежели в том, чтобы быть безмятежным от природы, и особенно замечательная способность сочетать человеческую слабость с твердостью и непоколебимостью»41. И только слабость человеческой природы мешает нам пользоваться вещами в простом и естественном состоянии, сохраняя ум и здоровье.

Применительно к автору «Опытов» часто говорят о том, что его этика натуралистична, т. е. добродетель, по Монтеню, означает следование своей природе, ее естеству. Соответственно получается, что у разных людей могут быть разные представления о добре и зле, что критерием добра должен быть, по всей видимости, жизненный опыт.

Как полагал Монтень, главной задачей философии является как раз оздоровление, исцеление души (как мы видим, те же задачи ставили перед философией Дж. Бруно и Т. Кампанелла). Для того чтобы действительно врачевать душу, философия должна переосмыслить свою прежнюю роль, свой язык и манеру, с которой она обращается к людям. «Глубоко ошибаются те, кто изображает ее (философию. – Авт.) недоступною для детей, с нахмуренным челом, с большими косматыми бровями, внушающей страх. Кто напялил на нее эту лживую маску, такую тусклую и отвратительную? На деле же не сыскать ничего другого столь милого, бодрого, радостного… Философия призывает только к празднествам и веселью. Если перед вами нечто печальное и унылое – значит, философии тут нет в помине»42. И если философия повернется лицом к людям и в жанре философской беседы будет содействовать мудрому видению мира, то произойдет не только нравственная революция, но и в целом люди изменятся, ибо, подчеркивает Монтень, «душа, вместившая в себя философию, не может не заразить своим здоровьем и тело. Царящие в ней покой и довольство она не может не излучать вовне; она не может, равным образом, не переделать по своему образу и подобию нашу внешность, придав ей, соответственно, исполненную достоинства гордость, веселость и живость, выражение удовлетворенности и добродушия»43. А здоровье души неизменно повлечет за собой здоровье тела.

В «Опытах» много внимания уделяется проблеме воспитания детей, взаимоотношениям между людьми, оценке исторических событий, но и здесь автор неоднократно говорит о том, как важно своевременно вооружиться настоящим философским мировоззрением, при этом он настаивает, что изучать философию надо начинать еще с детского возраста.

Гуманистичность взглядов Монтеня очевидна, ведь он интерпретирует человека ни как абстрактную категорию, а во всей полноте его стремлений, желаний, страстей, страхов. Он видит человека целостно, как единство духовного и телесного, и верит в силу человеческого ума.

Подводя итог, укажем основные особенности философии эпохи Возрождения. Во-первых, это пантеизм – обожествление мира, природы, всех сущностей и проявлений ее с позиции христианского монотеизма. Во-вторых, это антропоцентризм, ведь предметом рассуждений мыслителей XIV–XVI вв. всегда является человек, его природа, здоровье, душа, разум. Антропоцентризм философов эпохи Возрождения гуманистичен, и это третья особенность философии указанного периода. Гуманизм предполагает видеть человека целью, а не средством исторического развития. Человек, понятый с гуманистических позиций, оказывается способным изменить свою судьбу, преодолеть страх смерти, болезни, а сила разума открывает перед ним неограниченные горизонты.

Источник: kartaslov.ru

Истоки философской мысли эпохи Возрождения

Каждому ещё со школы известно, что мыслители эпохи Возрождения вдохновлялись классической античной философией. Это действительно так. Франческо Петрарка, которого вполне заслуженно называют самым первым гуманистом, обратил внимание на то, что языческие авторы излагают в своих работах простые и доступные каждому истины: стремление к чистоте помыслов, единение с природой, познание бога и мира через самого себя. Петрарка сопоставлял идеи античных философов с тем, что видел вокруг себя: злоупотреблениями служителей церкви и схоластикой, губительно сказывавшейся на состоянии науки. Последователи Петрарки также стали искать истину в работах древних мыслителей. Конечно, идеи Аристотеля и Платона были известны образованным европейцам и в эпоху Средневековья. Но отличительной чертой философии Возрождения является понимание исторического контекста, в котором создавались те или иные концепции. Гуманисты не слепо копировали идеи античных авторов, а стремились разобраться в том, почему эти идеи были ценны для античного мира и что из них можно использовать и в более позднюю эпоху.

Однако идеи, захватившие умы европейской интеллигенции, не исчерпывались концепциями одних только классических философов. Большую роль в становлении философии Возрождения сыграл герметизм – эзотерическое учение: сплав астрологии, натурфилософии, алхимии и магии. Это учение возникло во II-III веках н. э. в Римской империи и должно было стать неким противовесом быстро распространявшемуся в этот период христианству.

Но, несмотря на определённые заимствования, очень многие идеи, возникшие в эпоху Возрождения, носили оригинальный характер. Во многом это связано с политическими изменениями, которые переживала в это время Европа. Всё чаще звучала критика в адрес католической церкви: как со стороны светских государей, не желавших делить свою власть с клириками, так и со стороны простого народа, уставшего от огромных налогов в пользу церкви. Была и третья категория недовольных: пока ещё слабо оформленная и немногочисленная европейская интеллигенция, из которой потом выйдут первые гуманисты. В Средневековье наиболее учёными и грамотными людьми были священники и монахи, но в Возрождение учёность перестала быть привилегией духовенства. С XIV века в Европе стали появляться светские учёные и мыслители. Этих людей не устраивал диктат церкви в духовной и повседневной жизни человека.

Переживали трансформацию и общественные отношения. Росла роль местного самоуправления, складывались предпосылки для формирования развитого гражданского общества. Гуманизм, секуляризм и критический научный подход были именно тем, в чём нуждалось европейское общество в эту эпоху.

Периодизация развития философии эпохи Возрождения

Первый этап: гуманистический (середина XIV — первая половина XV веков)

Петрарка открыл для европейцев новые стороны учения античных авторов, и у него нашлось немало последователей. Однако гуманизм Петрарки был излишне спиритуалистическим и абстрактным. Более поздние авторы сделали гуманизм социально-политическим учением, облекая его в конкретные формы. Глубокую работу над древними текстами провёл Колюччо Салютати – создатель первой во Флоренции кафедры греческого языка. Итогом исследования Салютати стало новое понимание христианства. Салютати решительно отвергал идею о том, что созерцательная жизнь отшельника может привести человека к богу. По его мнению, лишь активный волевой человек, не чуждающийся проблем земного мира и приносящий пользу своим близким и Отечеству, способен достичь совершенства и вечной жизни. Эта мысль стала отправной точкой для гуманистов, которые возвели человека в центр вселенной, в отличие от средневековых схоластов, смотревших на человека как на безмолвное орудие в руках божьих.

Примат гражданско-политических идей над метафизическими также отстаивали такие видные гуманисты как:

  • Леонардо Бруни,
  • Поджо Браччолини,
  • Леон Баттиста Альберти.

Нужно заметить, что гуманисты, в отличие от схоластов, не только предавались возвышенным рассуждениям и вели философские дискуссии, но и много занимались науками и общественной деятельностью. Так, например, Салютати и Браччолини были секретарями Флорентийской республики; Бруни – флорентийским канцлером; а Альберти – художником и геометром.

Одной из ключевых фигур первого периода развития философии Возрождения стал Лоренцо Валла, пересмотревший идеи Эпикура и создавший собственное учение – неоэпикуреизм. Валла категорически осуждал аскетизм монахов и восхвалял наслаждение, которое, по его мнению, могло быть не только плотским, но и духовным. По сути, Валла поставил точку в построении гуманистического учения, сделав его зрелым и завершённым.

Второй этап: неоплатонический (вторая половина XV – первая половина XVI веков)

На стыке неоплатонизма, герметизма и Каббалы

Идеи Платона нашли живой отклик у гуманистов, однако, нужно отметить, что платонизм вошёл в эпоху Возрождения не в чистом виде, а с многовековыми напластованиями посторонних идей. Платон не оставил после себя каких-либо сочинений. Все его концепции дошли до наших дней в изложении его учеников, которые, безусловно, могли где-то исказить, пусть даже и неумышленно, его оригинальные идеи. Позже понятия, выработанные Платоном, использовались самыми разными авторами, которые часто понимали их по-своему. Но если в наши дни историческая наука располагает необходимыми приёмами и методами для того, чтобы максимально очистить изначальный смысл текста от более поздних примесей, то гуманистам в этом плане пришлось намного сложнее. Они не сумели провести границу между идеями Платона и его учеников, с одной стороны, и различными христианскими и магико-теургическими учениями, заигрывавшими с некоторыми понятиями платонизма, с другой. Поэтому неоплатонизм XV века представлял собой сложный сплав множества часто противоречащих друг другу идей.

Одним из самых значимых философов этого периода стал Николай Кузанский. Философию Кузанского нельзя отнести к гуманистическим теориям, вроде тех, что излагали Салютати и Валла, но в то же время это были идеи, резко отличающиеся от схоластики. Поэтому историки считают, что этот автор положил начало нового этапа развития философии Возрождения.

Кузанский учил, что бог есть истина, но познать его невозможно. Чем больше человек познаёт, тем больше он убеждается в собственном незнании. Большую роль в становлении Кузанского как мыслителя сыграла математика, поэтому, даже предпринимая попытку описания божества, он использовал математические аналогии. Любопытно, что Кузанский писал о том, что уместнее описывать Бога не через понятия «троицы» и «святого духа», а — через такие определения как «максимум», «равенство», «бесконечность» и «единство». При этом Кузанский подчёркивал, что познание в высших его формах может осуществляться только через рассудок; чувства и воображение же являются низшими способами познания. Интерес Кузанского к природе как олицетворению бога позже был развит натурфилософами и положен ими в основу нового подхода к изучению мира.

Облик неоплатонизма XV века в корне изменили работы Марсилио Фичино – священника, мага и переводчика. В 1462-1463 годах Фичино перевёл «Герметический корпус», «Комментарии к Зороастру» и «Гимны Орфея», которые, как он думал, были первоисточником платонических идей (на самом деле эти работы появились через несколько веков после смерти Платона), и именно с лёгкой руки Фичино изложенные там магико-теургические концепции стали неотъемлемой частью культуры Возрождения. Фичино причудливо сплёл традиционное христианство с платонизмом, магией и эзотерическими учениями. Он считал, что и античная, и христианская традиции восходят к одному и тому же источнику – божественному откровению – Логосу. Люди же, в силу своего несовершенства, вместо того, чтобы объединиться, стали создавать различные культы для того, чтобы следовать этой истине. Фичино считал, что рано или поздно люди придут к пониманию того, что им нужна единая религия. Магия и астрология были для Фичино логическими и неотъемлемыми частями религии: небесные сферы оказывали влияние на земные объекты, а ритуалы практиковались и в стенах традиционной церкви. Фичино следовал неоплатоническому утверждению об одухотворённости всех вещей и природы и полагал, что специфические обряды с некоторыми предметами могут воздёйствовать на тонкие материи.

Схожие с Фичино идеи высказывал и такой известный представитель Возрождения как Джованни Пико делла Мирандола. Пико плотно интересовался Каббалой – возникшим в Средневековье на базе иудаизма мистическим учением. Пико делла Мирандола, как и многие его современники, верил, что корни Каббалы уходят в глубокую древность – во времена библейских пророков. Его работы, посвящённые Каббале и Аристотелю, обогатили и разнообразили философскую мысль Возрождения. Однако главной заслугой мыслителя современные учёные считают создание его «Речи о достоинстве человека» (1496). Это была настоящая программа гуманизма, в которой Пико, вопреки средневековой традиции, уподоблял человека ангелам.

Философия реформаторов

К началу XVI века стали оформляться философские концепции иного рода. На фоне дискуссий о магических практиках и Каббале стали выделяться мыслители, говорившие о более материальных и конкретных вещах. Итальянские мыслители стремились порвать с традицией и создать собственную «научную» религию. Но за пределами Италии гуманизм, напротив, ставился на службу церкви. Теологи и философы искали пути исправления церкви в духе идеалов новой эпохи, но, вовсе не порывая с традиционными представлениями о вере. К числу таких реформаторов относились:

  • Эразм Роттердамский;
  • Мартин Лютер;
  • Ульрих Цвингли;
  • Жан Кальвин и многие другие.

Эразм Роттердамский заложил первые кирпичи в основание протестантизма. Хотя позже он не стал поддерживать Мартина Лютера и порывать с католической церковью, именно его идеи стали началом Реформации. Эразм призывал очистить христианскую веру от бесполезных схоластических споров и вернуться к простоте евангельской истины. Параллельно он клеймил пап, прелатов и рядовых священнослужителей за их порочность и неграмотность. При этом Эразма Роттердамского можно с уверенностью назвать настоящим гуманистом. Он полагал, что человек обладает массой положительных качеств – волей, стремлением к самосовершенствованию, интеллектом и нравственными установками. Всё это, по мнению Эразма, обуславливалось божественным началом в человеке.

Мартин Лютер действовал намного решительнее Эразма. Если второй только тонко намекал на имеющиеся проблемы, то первый их открыто обличал. Он пошёл дальше Эразма, объявив Священное Писание единственным источником божественной мудрости, полностью лишив, тем самым, авторитета многочисленные теологические сочинения Средневековья. Лютер считал философию бесполезным занятием, проистекающим из людского высокомерия. Каста священнослужителей, по его мнению, узурпировала право на трактовку Священного Писания, но на самом деле проповедником мог стать абсолютно любой человек. Итогом смелых, порой даже дерзких, высказываний и действий Лютера, как всем известно, стали: религиозный раскол, возникновение новой ветви христианства – протестантизма — и Крестьянская война в Германии (1524-1526).

Политические дискуссии в эпоху Возрождения

Особое место в истории Возрождения занимает флорентиец Никколо Макиавелли, который в отличие от своих соотечественников и немецких богословов, интересовался, в первую очередь, не религией, а политикой. Именно творчество Макиавелли сделало политику особой сферой общественной жизни, отделённой от этики и религии. Макиавелли смотрел на мир и человеческую природу достаточно пессимистично. Его уже ни в коей мере нельзя назвать гуманистом. Во многом это объяснялось непростой политической ситуацией, сложившейся в Италии на рубеже XV-XVI веков. Макиавелли полагал, что благо Отечества должно стоять превыше всего и ради него можно пойти на измену или обман. В отличие от своих предшественников, Макиавелли не верил в добрую природу человека, по его мнению, люди больше склонны к злу, а, следовательно, монарх не может полагаться на добродетели своих подданных и не должен бояться быть жестоким.

Противоположных взглядов на общественное устройство и политику придерживался англичанин Томас Мор, создавший в 1515 году работу под названием «Утопия». «Утопия» содержала основные принципы и направления государственной политики, которые Мор считал наилучшими. Современный человек мог бы назвать взгляды Мора коммунистическими. Мыслитель считал, что в идеальном государстве не должно быть частной собственности, все граждане должны быть равны и заниматься только тем трудом, который им по душе. Мор изобразил идеальный мир, где каждый стремился к гармонии с собой и окружающими.

Третий этап: натурфилософский (вторая половина XVI века – первая половина XVII века)

Третий этап развития философской мысли эпохи Возрождения был связан с попытками познать природу и выработать систему единых научных законов, по которым развивается всё сущее. На данном этапе были выработаны основные способы научного познания мира, возникли основы многих современных наук. Мыслители этого периода заложили фундамент для философии Нового Времени с присущими ей – научным подходом, скептицизмом и рационализмом.

С одной стороны, науки постепенно очищаются от примесей — религии, магии, герметизма, неоплатонизма – и автономизируются. С другой, научное знание выходит за пределы кабинета учёного: для полноценных исследований нужны институты, лаборатории, библиотеки, международные контакты и финансовые вливания меценатов. По мере того, как всё больше и больше людей начинаются соприкасаться с научной работой (пускай не в качестве исследователей, но как спонсоры, помощники, поставщики необходимых материалов, издатели, арендаторы), научная мысль начинает оказывать влияние на сознание всего европейского общества. Дополнительным толчком к развитию наук этого времени стало усложнение ремесла. Конкретные, общественно полезные знания появлялись в мастерских специалистов (навигаторов, инженеров, архитекторов, художников, гидравликов). Нарождающийся ещё слабый и малозаметный капитализм нуждался в таких профессионалах и всячески поощрял их работы.

Одним из первых представителем новой философии стал Леонардо да Винчи. Хотя он творил в конце XV – начале XVI веков, что не укладывается в хронологические рамки третьего этапа развития возрожденческой мысли, взгляды Леонардо можно с полной уверенностью назвать натурфилософскими. Леонардо, как и его предшественники, верил в существование души и одухотворённость всего сущего. Но при этом мир для него имел механистическое строение. Леонардо стремился к точному пониманию вещей, очищенному от мистицизма и спиритуализма. Он был одним из тех, кто попытался соединить в своих исследованиях идеальные математические модели и эмпирическое познание. Практический подход к изучению мира позволил Леонардо не только делать некие философские выводы, но и заложить основы некоторых наук: геологии, механики, анатомии, физиологии и геометрии.

К сожалению, работам Леонардо не хватало систематизированности. Хотя в его трудах были изложены интересные и оригинальные идеи, они так и не стали достоянием широкой общественности. Наиболее крупные представители философской мысли первой половины XVI века, вроде Джордано Бруно, обычно высказывали идеи, выросшие из Каббалы и других магико-теургических учений. Поэтому полноценная научная революция началась уже после смерти Леонардо да Винчи и была связана с именами других учёных. Начало этому процессу положил Николай Коперник, опубликовавший в 1543 году свою работу «Об обращении небесных тел». Завершением же научной революции считают 1687 год, когда вышел труд Исаака Ньютона «Математические начала натуральной философии».

Научная революция была начата астрономами:

  • Николаем Коперником;
  • Иоганном Кеплером;
  • Тихо Браге.

Им удаётся разрушить прежний образ мира, созданный Аристотелем и Птолемеем, и заложить новый, вполне современный, где Солнце занимает центральное положение и существуют орбиты, по которым движутся планеты. Эти открытия не только изменили представления физиков и астрономов о космосе, но и постепенно преобразовали весь жизненный уклад общества. Ведь если Земля – не центр Вселенной, возможно, существуют люди на иных планетах. Причём, люди, обладающие иной культурой и взглядами.

Важную роль в дальнейшем развитии науки Нового Времени сыграл Галилео Галилей. Именно он ввёл в науку такой способ познания как эксперимент. По мнению Галилея, мир можно было полностью познать с помощью разума, механики и математики, ведь у каждого явления есть свои вполне осязаемые причины, никак не связанные с фантастическими представлениями. Учёный строго осуждал любой догматизм, он считал, что человек должен верить исключительно фактам и доказательствам. Только после знакомства с ними исследователю стоило обращаться к теоретическим построениям и интерпретациям увиденного.

Исааку Ньютону предстояло завершить научную революцию, начатую его предшественниками, и полностью оформить классическую физику. Он сумел объединить в единое учение идеи Коперника, Браге, Декарта, Галилея и других. Ньютон видел мир как великий механизм. Все части этого механизма двигались согласно трём физическим законам. В отличие от учёных Средневековья и первых этапов Возрождения, Ньютон ставил перед собой задачу понять не суть вещей, а их функции.

Впрочем, больших успехов в это время сумели добиться не только физики, астрономы и математики, но и представители других наук. Идея механицизма активно использовалась анатомами (например, Уильямом Гарвеем, открывшим кровообращение), биологами (к примеру, Франческо Реди, выступившим против теории самозарождения) и многими другими.

В XVII веке эпоха Возрождения с её мистицизмом, стремлением к прекрасному и огромным творческим потенциалом стала постепенно уступать место Новому Времени. Натурфилософы проделали необходимую работу: подготовили общество к великим переменам – появлению промышленности, следующим научным открытиям, а также к социальным и политическим преобразованиям.

Источник: MirItaly.ru

Философская мысль итальянского Возрождения охватывает два с половиной века, начиная от Франческо Петрарки к Джордано Бруно. ее нельзя рассматривать как этап расписания средневековой схоластики. Ренессансная философия противостоит системе схоластического знания. Речь идет не о полемику этих двух типов философских систем: философская система Возрождения строится на других принципах, она возникает, растет и развивается независимо от схоластической традиции.

В эволюции философской мысли итальянского Возрождения ученые выделяют три характерные этапы:

1) гуманистический, или антропоцентричный, который противопоставляет схоластическом теоцентризмові интерес к человеку в ее отношениях с миром и Богом (середина XIV — середина XV ст.);

2) неоплатонический, связанный с постановкой широких онтологических проблем (последняя треть XV — первая треть XVI в.);

3) натурфілософський (XVI — начало XVII вв.)1.

Это разделение весьма условно и имеет не столько хронологический, сколько типологический характер. Представителей гуманистической традиции можно встретить и в середине XVI в. Однако гуманистический этап философии достигает кульминации в творчестве Лоренцо Валли и Джанноццо Манатті, продолжатели их идей не дают уже ничего существенно нового. Так же влияние идей Платоновской академии ощутимый в итальянской философии вплоть до Бруно и Кампанеллы, но собственно неоплатонический период, определивший дальнейшее развитие философской мысли, иссяк творчеством флорентийских неоплатоников.

Натурфилософия Возрождения осуществила прорыв к опытного знания, сформулировала требование непосредственного изучения действительности. Она порвала с формалогічни-мы построениями средневекового аристотелизма и пыталась создать новую картину мира на основе интуитивного постижения законов природы. Отстаивая автономию природных законов, она создала учение о обожаемый космос, обожаемую материю. Пантеизм, который составлял главный смысл натурфилософских систем итальянского Возрождения, был высшей формой оправдания мира и приводил к учения о живой космос, наполненный внутренних сил, который должен был в самом себе достаточные основания для основания своего бытия, движения и развития.

Несмотря на усвоение античного философского наследия, ренессансную философию нельзя рассматривать в рамках традиционных направлений античной философской мысли. В философских системах эпохи Возрождения можно видеть странное сочетание самых разнообразных тенденций, вплоть до специфического сочетания схоластического арістотелізму с возрожденными гуманистами стоїцизмом в Помпонацці, епікуреїзму и платонизма в Марчело Паліндженіо и в Джордано Бруно. Граница проходила между теологией и схоластикой, с одной стороны, и философией, которая противостояла теологическим схемам Средневековья, — с другой.

Философия Возрождения возникала вне философской традиции Средневековья, вне профессиональной философией университетов и монашеских орденов. Гуманисты возродили философию — в ее новом, по сравнению со схоластикой, понимании. Гуманизм сделал философию достоянием новых общественных слоев. Новая философская культура стала развиваться вне рамок собственно философии. Новый интеллигент — индивидуалист, он существовал вне корпорацией; так же учение, которое он пропагандировал, отрывалось от генеалогического древа.

Появление новых форм для произведений философского содержания означала, что философия с предмета специального университетского преподавания превратилась в свободное размышление о проблемах бытия. Полемика вокруг языка означала нечто большее, чем борьбу за восстановление чистоты классической латыни: происходила смена языка культуры. Отказ гуманистов от языка схоластики свидетельствовала о принципиально новый подход к содержанию и метода философствования. Гуманисты возвращали философии язык общей литературной культуры, а саму философию включали до общего потока латинской словесности. Восстанавливался связь философии с поэзией, историографии, ораторским красноречием.

Источник: banauka.ru


Categories: Философия

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.