Лекция 2. Первые философские учения античности.

1. Периодизация античной философии.

2. Проблема первоначала в милетской школе и у Гераклита Эфесского.

3. Учение Парменида о бытии.

1. Периодизация античной философии.

1) Зарождение. VI – V вв. до н.э.

а) Милетская школа (Фалес, Анаксимандр, Анаксимен).

Гераклит Эфесский.

Пифагореизм (Пифагор, Филолай).

Элейская школа (Парменид, Зенон).

Атомизм Левкиппа и Демокрита.

Проблемы первоначала, космоса, первое учение о бытии.


b) Софисты и Сократ. Гносеологическая, моральная и социо-политическая проблематика.

2) Период большого синтеза. Конец V – IV вв. до н.э.

Платон и Аристотель. Первые всеобъемлющие философские системы.

3) Эллинистический период. Последняя треть IV в. до н.э. – VI в. н.э. вплоть до закрытия императором Юстинианом языческих школ в 529 г.

Эпикуреизм (Эпикур, Лукреций).

Стоицизм (Зенон Китионский, Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий).

Скептицизм (Пиррон, Секст Эмпирик).

Кинизм (Диоген, Кратет).

Неоплатонизм (Плотин, Прокл).

Утверждение эллинистического канона философии: физика, логика, этика. Центральное место занимает нравственная проблематика.

2. Проблема первоначала в милетской школе и у Гераклита Эфесского.

А) Милетская школа (по названию города Милет в Малой Азии).

Представители: Фалес (624 – 546 гг. до н.э., основоположник школы); Анаксимандр (611 – 546 гг. до н.э.), Анаксимен (586 – 525 гг. до н.э.).


Сочинений не сохранилось. Известны, главным образом, по отрывкам и упоминаниям в сочинениях мыслителей позднейших времен.

Первой проблемой, поставленной на заре философии, стала проблема первоначала (архэ), каковым, как правило, считали одну из четырех стихий (огонь, воздух, вода, земля). У Фалеса первоначалом, или «физисом» – «природой» всего сущего служила вода, у Анаксимена – воздух. Не следует понимать это воздушное или водное первоначало буквально. Речь не идет о неких изначальных вещах или веществах, из которых с течением времени возникли все остальные вещи. Скорее, стихии выступают здесь символами, обозначающими онтологические принципы, нечто первичное в онтологическом смысле – т.е. не во временном порядке, а в порядке того, что наиболее адекватно представляет бытие в нашем мышлении. Проще говоря, согласно Фалесу и Анаксимену, если мы хотим познать все существующее, то прежде всего нам следует подумать о воде или воздухе. В силу скудости имеющихся у нас сведений об этих первых учениях интерпретация данных символов может быть чрезвычайно многозначной, но в общем и целом они, по-видимому, призваны выражать убежденность милетцев в подвижности и изменчивости сущего как такового. Таким образом, на вопрос «Что значит быть?» они отвечали: быть – значит двигаться, изменяться. (В античной философской традиции «движение» и «изменение» – это практически синонимы.)


Возможно, стремясь избежать излишней наглядности символов, зачастую сбивающих с толку и заставляющих думать, скорее, о вещах, нежели о принципах, Анаксимандр избрал для первоначала более абстрактное выражение, а именно: апейрон, – бесконечный и неопределенный физис из которого проистекают все вещи, нечто, лишенное как внешних границ, так и внутренних различий. Мир вещей образуется в процессе вращения апейрона вокруг своей оси, по мере которого выделяются противоположности холодного и горячего, жидкого и твердого и т.д. вплоть до рождения окружающих нас вещей со всем многообразием их конкретных качеств. Подобную дифференциацию, благодаря которой в лоне до того неразличимого внутри себя единого рождаются многообразные вещи, Анаксимандр оценивает как их прегрешение и вину перед единым. В силу этой виновности ни одна из индивидуальных вещей не вечна, все они гибнут во искупление греха, утрачивая свои качества и вновь растворяясь в неопределенном. «Там, где вещи получают свое рождение, там же находят и разрешение сообразно необходимости; взаимообразно платят дань Несправедливости по вине своей в порядке времени» (Это изречение Анаксимандра привожу по Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. С-Пб., 1997. Т. 1. С. 21.) Таково вечное чередование возникновения и гибели миров, порождаемых, поддерживаемых и управляемых вплоть до их гибели апейроном.


B) Идеи, характерные для первого этапа развития греческой философии, получили наиболее яркое выражение у Гераклита Эфесского (535 – 470 гг. до н.э.), который не принадлежал к школе Фалеса, но мысль которого развивалась вполне в том же русле.

Учение Гераклита, опять-таки, известно нам по немногим сохранившимся фрагментам его поэмы «О природе», каждый из которых однако дает богатую пищу для размышлений благодаря своей заостренной афористичности и поэтической образности. Именно из-за пристрастия Гераклита к глубокомысленной и подчас причудливой манере выражения за ним закрепилось прозвище «Темного».

В своем понимании первоначала Гераклит, пожалуй, согласен с милетцами. Именно Гераклиту традиция приписывает высказывания: «Все течет» и «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку». Еще одним символом первоначала для него выступал огонь: стихия, ни на минуту не остающаяся прежней, в пламени которой рождаются и сгорают до тла все новые и новые бесчисленные миры. Все сущее непрерывно меняется, неизменным и непреходящим остается лишь само изменение – таков принцип бытия.

Однако, данное изменение, подобное плящущим языкам пламени, отнюдь не означает, что мир погружен в хаос неупорядоченности.


я Гераклита дело обстоит ровно наоборот, поскольку главным определением первоначала он считает Логос. Логос – это одновременно и разум, и слово, т.е. артикулирующий, выражающий, проявляющий себя некоторым упорядоченным образом разум (как человек проявляет свою разумность в четкой и связной речи). Логос проявляет себя в трех формах: 1) сам мыслительный акт, познающее начало, частицей которого является каждый познающий человеческий индивид; 2) предметы познания, то к чему эта мыслительная активность прилагается; 3) результаты познания, т.е. сам мировой порядок как таковой, связующий все сообразно закону мере и числу. Здесь заявляет о себе примечательная установка мышления Гераклита, которая еще не раз сыграет важную роль в дальнейшей истории философии. В соответствии с ней не столько человек мыслит отделенные от него и противостоящие ему предметы в мире, сколько мир мыслит самого себя, посредством познавательной активности человека. Отсюда главное правило для людей – поступать в согласии с мировым разумом, жить, прислушиваясь к Логосу, а это, в свою очередь, означает следовать общему.

Осознавать единство форм Логоса как трех проявлений одного и того же начала не менее важно, чем отдавать себе отчет в их различии. Вообще все мироздание для Гераклита есть на каждом шагу обнаруживаемое единство противоположностей. Отсюда еще одно знаменитое гераклитовское определение первоначала: «Война есть отец всего, царь всего.


а сделала одних богами, других людьми, одних рабами, других свободными». (Гераклит. О природе. Фрагмент 53 (44).// Досократики. Доэлеатовский и элеатовский периоды. Минск, 1999. С. 296). Противоречивое единство сходящихся в сражении противников, рождение свободных и рабов, происходящее под знаком смерти на поле боя, требуют особого усилия мысли, чтобы быть понятыми. Принцип мироздания – единство противоположностей – открывается не всякому мышлению, а лишь особому мышлению философа, которое мы сегодня назвали бы диалектическим. Собственно, Гераклит и является тем, кто впервые явным образом ввел в философию диалектику как искусство соединять в одной мысли противоположные друг другу утверждения. (Хотя часто изобретателем диалектики как искусства ведения спора, постановки оппонента перед неразрешимыми противоречиями, а также искусства выведения различных следствий из некоторых предпосылок называют Зенона, ученика Парменида.) Обыденная мысль довольствуется тем, что упрямо держится за мнение, выражающее какую-либо одну сторону противоречия, или подчас вдруг переходит на противоположную сторону, полностью отрицая сегодня то, с чем соглашалась вчера. Но мало, констатировать, что вот-де, есть ночь и есть день. Дабы постичь истину, надо понять, что день и ночь суть одно, что путь вверх и вниз один и тот же, и даже добро и зло суть одно, ведь подчас для излечения врачи «всячески режут, жгут и подвергают мучениям больных». (См. там же. Фрагменты 57 (35) – 60 (69).)


Подлинное мышление, необходимое для философии, Гераклит уподоблял стрельбе из лука и игре на лире. Стрела мысли полетит, только в том случае, если соединить друг с другом противоположные мнения, подобно тому, как сближают друг с другом противоположные концы лука, натягивая тетиву. И музыка рождается не на одном из двух концов лиры, а между ними при условии, что они будут соединены туго натянутой струной. Только таким способом можно постичь первоначало, Логос или Бога, который есть «день и ночь, зима и лето, война и мир, насыщение и голод – все противоположности. Этот ум видоизменяется, как огонь, который, смешавшись с курениями, получает название по благовонию каждого из них». (Там же. Фрагмент 67 (36).)

3. Учение Парменида о бытии.

Первое учение, в котором бытие, так сказать, уже называется своим собственным именем, принадлежит основателю элейской школы (от италийского города Элеи, сейчас – Велиа) Пармениду (540 – 470 гг. до н.э.). Его сочинения также не сохранились, до нас дошли только некоторые отрывки поэмы «О природе».

По сюжету поэмы Девы Дочери Солнца увлекают Парменида в крылатой колеснице на небеса, где ему выпадает честь услышать наставления самой богини Правды. От ее лица и излагает Парменид свои основные тезисы о бытии:


во-первых, бытие едино, вечно и неизменно;

во-вторых, бытие и мысль суть одно, а также бытие и мысль суть одно и то же.

В сохранившихся фрагментах текста поэмы можно обнаружить некоторые пояснения, или, скорее, своеобразные «обоснования» данных тезисов.

Бытие едино, ибо все существующие вещи причастны ему, поскольку они существуют. Не может быть ничего, что существовало бы и в то же время было бы отделенным от бытия – своего рода максимума, объединяющего все, что существует. Если и можно говорить о пределах бытия, то это пределы за которыми ничто, которого нет:

Но, поскольку есть крайний предел, оно завершенно
Ото всюду, подобное глыбе прекруглого Шара,
От середины везде равносильное, ибо не больше,

45. Но и не меньше вот тут должно его быть, чем вон там вот.

(Таков парменидовский образ бытия как сферы, центр которой везде, а периферия нигде – наглядно не представимый, что не удивительно, ибо не стоит забывать, что бытие – не вещь.)

Бытие вечно, поскольку для того, чтобы возникнуть, оно должно сначала не быть, а для того, чтобы исчезнуть – перестать быть, но бытие – это то, что есть, не быть оно не может.


Как может «быть потом» то, что есть, как могло бы «быть в прошлом»?

20. «Было» — значит не есть, не есть, если «некогда будет».
Так угасло рожденье и без вести гибель пропала.

По тем же основаниям бытие не может изменяться, так как для изменения тоже нужно «сначала не быть» и «быть потом», что нелепо применительно к бытию.

Бытие и мысль суть одно, ибо мыслить можно только бытие, небытие мыслить нельзя. Иными словами, мысль и бытие не отделимы друг от друга, так как любая мысль имеет предмет, а мыслить о ничто невозможно:

35. Ибо без бытия о котором ее изрекают,
Мысли тебе не найти. Ибо нет и не будет другого
Сверх бытия ничего…

Пожалуй, самым трудным для понимания является тезис Парменида о тождестве мышления и бытия:

Фр.3 … Ибо мыслить — то же, что быть… ;

или в другом месте:

34. То же самое — мысль и то, о чем мысль возникает…

В каком смысле или каким образом мыслится, что мысль – то же самое, что и бытие? Косвенный ответ сохранился в тех отрывках, что мы имеем возможность прочесть:


Фр.6 …Люди, лишенные знанья,
Бродят о двух головах. Беспомощность жалкая правит
В их груди заплутавшим умом, а они в изумленьи
Мечутся, глухи и слепы равно, невнятные толпы,
Коими «быть и не быть» одним признаются и тем же
И не тем же, но все идет на попятную тотчас.

Парменид называет лишенных знания невежд людьми о двух головах. Тем самым он определяет состояние незнания, неопределенности, сомнения – вообще всякое негативное состояние мысли – как ее раздвоение. Чистая мысль – это мысль о мысли, та мысль, которая полностью вобрала в себя свой предмет, не оставила в нем непроясненных сторон, дающих повод для сомнений, и не сталкивается уже ни с чем выходящим за ее пределы, чужеродным и противостоящим ей. Словом, истинна и, если угодно, подлинна та мысль, что, избавившись от раскалывающих ее сомнений и неопределенности, стала единой. Но, ведь и бытие по сути своей едино. Значит, мысль и бытие тождественны в силу того, что их существо коренится в единстве.

При всей шокирующей для современного ума абстрактности парменидовских тезисов в них артикулируется не столь уж чуждая многим современным умам познавательная установка, по ту сторону которой даже различимо вполне определенное желание. Парменид просто извлекает свои тезисы из собственного предельно ясного понимания смысла вопроса о бытии. Спрашивая, «Что значит быть?», отправляясь на поиски бытия, мы изначально ищем, как уже не раз было сказано, некий фундамент на котором прочно смогло бы установиться здание нашего знания о мире. Мы ищем самую первую основу для всех дальнейших наших суждений. И, видимо, мы хотим (по крайней мере этого хотел Парменид), чтобы почва не ушла вдруг у нас из под ног, хотим вечного, неподвижного и единого, не имеющего дыр, трещин и швов основания. Значит, какие бы определения бытия мы не пытались давать в дальнейшем, прежде всего это должны быть определения чего-то единого, вечного и неизменного, ибо этого мы с самого начала и искали под именем бытия. Таков первый урок парменидовских тезисов. И он стал главным уроком для типа философского мышления, господствовавшего вплоть до конца XIX века. Правда не все философы его признавали. Некоторые из них, похоже, даже не испытывали того же желания, что владело Парменидом. Но сложилось так (может быть, вполне закономерно), что на протяжении большей части истории философии эти иные мыслители оставались в маргинальном меньшинстве (о них, безусловно, еще будет идти речь в дальнейшем).

Второй же урок при всей его кажущейся банальности тем не менее ведет к отнюдь не банальным вопросам и размышлениям. Состоит он в указании на то, что подлинное мышление должно быть неотрывно связано с тем, что существует, всячески сторонясь путей, обращенных в сторону не-сущего. Из этого как будто само собой разумеющегося требования обращать свою мысль к тому, что есть, к существенному, и позитивному, а не к негативному и иллюзорному М. Хайдеггер выводит интересный критерий подлинности мысли. (Я в очередной раз позволяю себе сослаться на Хайдеггера, поскольку он, как никто другой, уделял особое внимание данному периоду истории философии и в особенности – Пармениду. Но это не значит, что все темы я и впредь буду комментировать сквозь призму хайдеггеровских сочинений, как если бы нигде более нельзя было найти иных достойных внимания интерпретаций.) Хайдеггер пишет: «Роль противника – это не роль мышления, ибо мышление мыслит только тогда, когда оно идет за тем, что говорит в пользу дела». (Хайдеггер М. Что зовется мышлением? М., 2006. С. 93.) Т.е. для Хайдеггера, как и для Парменида, мыслит тот, кто прежде всего утверждает и для кого отрицание, опровержение и развенчание чего бы то ни было оказываются лишь следствиями осуществляемого им утверждения. (Как в этом случае быть с ценностью «критичного мышления» ­– неплохая тема для дальнейших раздумий. Тут, похоже, не все так просто.)

Однако, по иронии судьбы, самым знаменитым из учеников Парменида стал Зенон (510 (480) – 430 гг. до н.э.), который, если верить Платону, составил сорок различных апорий – рассуждений приводящих к неразрешимым противоречиям, так что «его слушателям одно и то же представляется подобным и неподобным, единым и множественным, покоящимся и несущимся». (Платон. Федр. 261 d) Так Зенон пытался отстоять учение своего предшественника методом от противного, доказывая, что не существует ни пустоты, ни множественности вещей, ни движения. Тем самым он отдал все свои силы размышлению именно о негативном, всякий раз демонстрируя оппонентам элеатов, что пустота, движение и множественность являются чем-то немыслимым, а значит – ничем. Стратегия всех сохранившихся апорий Зенона состоит в том, чтобы показать, как, обращаясь к пустоте, множественности и движению, мысль не может завершиться либо прийти к какому-нибудь однозначному суждению. Она убегает в дурную бесконечность постулирования все новых и новых вложенных друг в друга пустот, деления отрезка до бесконечности и т.п. либо она вынуждена разрываться между двумя противоречивыми выводами, вытекающими из идей множественности и движения. (О содержании самих апорий: против пустоты, против множественности вещей, дихотомии, Ахиллес и черепаха, летящая стрела и стадий, – см. Асмус В.Ф. Античная философия. Гл. II, 2, раздел «Зенон из Элеи и его апории». Обсудим на семинаре.)

Итак, философия элеатов удовлятворяет потребность в едином и незыблемом онтологическом фундаменте для всех наших суждений о мире, однако ценой этого приобретения становится отказ ото всех наших обыденных представлений, которые в свете идеи о едином и неподвижном бытии мы должны объявить иллюзорными. Так что, едва достигнув основания, мы по сути теряем права на все то, для чего мы это основание искали. Но можно ли еще каким-то образом прикоснуться к единому в основе, не закрывая при этом глаза на «поверхностное» многообразие мира вокруг нас? Решение данной задачи предложили Левкипп и Демокрит в учении об атомах и пустоте. Об этом на семинаре.

Источник: gigabaza.ru


Здесь можно найти учебные материалы, которые помогут вам в написании курсовых работ, дипломов, контрольных работ и рефератов. Так же вы мажете самостоятельно повысить уникальность своей работы для прохождения проверки на плагиат всего за несколько минут.

ЛИЧНЫЙ КАБИНЕТ 

 

Здравствуйте гость!

 

Логин:

Пароль:

 

Запомнить

 

 

Забыли пароль? Регистрация

Предлагаем нашим посетителям воспользоваться бесплатным программным обеспечением «StudentHelp», которое позволит вам всего за несколько минут, выполнить повышение оригинальности любого файла в формате MS Word. После такого повышения оригинальности, ваша работа легко пройдете проверку в системах антиплагиат вуз, antiplagiat.ru, РУКОНТЕКСТ, etxt.ru. Программа «StudentHelp» работает по уникальной технологии так, что на внешний вид, файл с повышенной оригинальностью не отличается от исходного.


Наименование:


контрольная работа Античная философия. Милетская школа о первоначалах

Информация:

Тип работы: контрольная работа. Добавлен: 10.07.2012. Год: 2011. Страниц: 6. Уникальность по antiplagiat.ru: < 30%

Описание (план):

Философия милетской школы проблема первоначала Содержание.
 
 

     Введение.
       Европейская и значительная часть современной  мировой цивилизации прямо или  косвенно является продуктом древнегреческой  культуры, важнейшей частью которой является философия.
    Абсолютно все ученые-философы отмечают, что первый период развития античной философии был периодом натурфилософии. Своеобразной чертой античной философии была связь ее учений с учениями о природе, из которых впоследствии развились самостоятельные науки: астрономия, физика, биология. В 6 и 5 вв. до н.э. философия еще не существовала отдельно от познания природы, а знание о природе – отдельно от философии. Космологическое умозрение 7 и 6 столетий поднимает вопрос о последнем основании вещей. Таким образом появляется понятие мирового единства, которое противостоит множеству явлений и через которое пытаются объяснить связь этого множества и многообразия, а также закономерность, проявляющуюся прежде всего в самых общих космических процессах, в смене дня и ночи, в движении звезд.
  Простейшая  форма есть понятие единого мирового вещества, из которого в вечном движении происходят вещи и в которое они  опять превращаются.  

 

     1. Милетская школа о первоначалах.
    Фалес из Милета (ок. 625—547 до н.э.) — родоначальник европейской науки и философии; кроме того, он математик, астроном и политической.
    Фалес произвел буквально переворот в  мировоззрении, выдвинув идею субстанции — первоосновы всего, обобщив все многообразие в единосущее и усмотрев начало всего во влаге: ведь она пронизывает собой все. Он попытался найти физическое начало без посредства мифов. Вода как естественное начало оказывается носителем всех изменений и превращений, чем была дана «отставка» олимпийским, т.е. языческим, богам, в конечном счете мифологическому мышлению, и продолжен путь к естественному объяснению природы. В чем же еще состоит гениальность отца европейской философии? Ему впервые пришла мысль о единстве мироздания. Эта идея, однажды родившись, никогда уже не умирала: она сообщалась его ученикам и ученикам его учеников… Фалес, как и его преемники, стоял на точке зрения гилозоизма1 — воззрения, по которому жизнь — имманентное свойство материи, сущее — само по себе движущееся, а вместе с тем и одушевленное. Фалес полагал, что душа разлита во всем сущем.
    Преемник  Фалеса Анаксимандр (ок. 610 — после 540 до н.э.) первым возвысился до оригинальной идеи бесконечности миров. За первооснову сущего он принял апейрон — неопределенную и беспредельную субстанцию: ее части изменяются, целое же остается неизменным. Это бесконечное начало характеризуется как божественное, созидательно-движущее начало: оно недоступно чувственному восприятию, но постижимо разумом. Поскольку это начало бесконечно, оно неистощимо в своих возможностях образования конкретных реальностей. Это вечно живой источник новообразований: в нем все находится в неопределенном состоянии, как реальная возможность. Все существующее как бы рассыпано в виде крохотных долек. Так малые крупицы золота образуют целые слитки, а частички земли — ее конкретные массивы.
    Третий  представитель Милетской школы  — Анаксимен (ок. 585—525 до н.э.). Он полагал, что первоначалом всего является воздух, мысля его как бесконечное и видя в нем легкость изменяемости и превращаемости вещей. Согласно Анаксимену, все вещи возникли из воздуха и представляют собой его модификации, образующиеся путем его сгущения и разряжения. Итак, милетцы осуществили прорыв своими воззрениями, в которых однозначно был поставлен вопрос: «Из чего все?» Ответы у них разные, но именно они положили начало собственно философскому подходу к вопросу происхождения сущего: к идее субстанции, т.е. к первооснове, к сущности всех вещей и явлений мироздания. 

 

2. Пифагорейская философия числа.
    Пифагор (VI в. до н.э.), был тоже озабочен проблемой: «Из чего все?», но решал ее иначе, чем милетцы. «Все есть число» — вот его исходная позиция. Он, первый назвавший философию этим именем, трудился не в одиночку, а в организованной им школе, куда, кстати, входили и женщины2. Именно в числах пифагорейцы усматривали свойства и отношения, присущие различным гармоническим сочетаниям сущего. Пифагорейцы видели в числе и математических отношениях объяснения скрытого смысла явлений, законов природы. Они изучали зависимость характера звучания музыкальных инструментов от длины струн; искали простые числовые отношения в геометрии и астрономии. Пифагор успешно разрабатывал различного рода математические доказательства, что способствовало развитию принципов точного рационального типа мышления. Культура такого типа мышления развивается до сей поры. Пифагорейцы одними из первых тонко осмыслили значимость числа не только в конкретно-научном, но и в философском мышлении. Важно подчеркнуть, что пифагорейцы хоть и абсолютизировали числа, достигли немалых успехов в своих поисках гармонии, удивительно красивой количественной согласованности, которая пронизывает все сущее, прежде всего явления Космоса.
    Гармония  Вселенной обусловлена мерой  и числом, математической пропорциональностью.
    Пифагор учил, что душа бессмертна. Ему принадлежит идея перевоплощения душ. Он считал, что все происходящее в мире снова и снова повторяется через определенные периоды времени, а души умерших через какое-то время вселяются в других, животворя их телесность. 

 

3. Диалектика Гераклита Эфесского.
    Великим диалектиком античного мира является Гераклит из Эфеса (ок. 530—470 до н.э.). Все существующее, по Гераклиту, постоянно переходит из одного состояния в другое. Ему принадлежат знаменитые слова: «Все течет!», «В одну и ту же реку нельзя войти дважды», «В мире нет ничего неподвижного: холодное теплеет, теплое холодеет, влажное высыхает, сухое увлажняется». Возникновение и исчезновение, жизнь и смерть, рождение и гибель — бытие и небытие — связаны между собой, переходя друг в друга.
    Получается, что ничего нет, все лишь становится. Согласно воззрениям Гераклита, переход явления из одного состояния в другое совершается через борьбу противоположностей, которую он называл вечным всеобщим Логосом, т.е. единым, общим для всего существования законом: не мне, но Логосу внимая, мудро признать, что все — едино. По Гераклиту, огонь и Логос «эквивалентны»: «огонь разумен и является причиной управления всем», а то, что «всем управляет через все», он считает разумом. Гераклит учит, что мир, единый из всего, не создан никем из богов и никем из людей, а был, есть и будет вечно живым огнем, закономерно воспламеняющимся и закономерно угасающим. Огонь — образ вечного движения. Но это совсем не значит, что Гераклит на место воды и воздуха поставил огонь. Дело гораздо тоньше. Правда, у Гераклита Космос — это вечно полыхающий огонь, но это живой огонь. Он тождествен божеству. Гилозоистический пантеизм3 обретает у него наиболее совершенное выражение.
    Огонь как душа Космоса предполагает разумность и божественность. А ведь разум обладает властной силой управления всем сущим: он все направляет и всему дает форму. Разум, т.е. Логос, правит всем через все. При этом объективная ценность человеческого разума определяется степенью его адекватности Логосу, Т.е. общему миропорядку. Гераклита считают ярким представителем религиозного движения своего века. Он разделял идею бессмертия души, считая смерть рождением души для новой жизни.
 

4. Элейская школа: проблема бытия и движения.
    Гераклит  подчеркнул одну сторону противоречия бытия — изменение вещей, текучесть сущего. Подвергая критике гераклитовское учение, Ксенофан, а особенно Парменид и Зенон обратили внимание на другую сторону — на устойчивость, сохранение вещей. Если Гераклит утверждал, что все изменяется, то Парменид — прямо противоположное: ничто не изменяется. Замечательно по силе обобщения утверждение Парменида: «Ничто не может стать чем-нибудь и нечто не может превратиться в ничто».
    Ксенофан из Колофона (ок. 565—473 до н.э.)
    Он  выступал против антропоморфических элементов  в религии: он высмеивал богов в человеческом виде. Он считал, что бог ни телом, ни духом не походит на смертных. Ксенофан высказал ряд оригинальных для своего времени мыслей, например о происхождении Земли, полагая, что она появилась из моря. В качестве аргументов он ссылался на то, что в отдалении от моря (в горах) находят раковины, а на камнях — отпечатки рыб и растений.
    Философские воззрения Ксенофана особо значимы  для нас потому, что он стоял во главе монотеистов и во главе скептиков. Именно из его уст вырвался крик отчаяния: ничего нельзя знать достоверно! Нерешительность его тонкого ума посеяла семена скептицизма, которые прорастают на ниве всей последующей истории философии. Впервые именно Ксенофан осуществил разделение видов знания, сформулировав проблему соотношения «знания по мнению» и «знания по истине». Показания чувств дают не истинное знание, а лишь мнение, видимость: «над всем царит мнение», «людям не истина, а лишь мнение доступно», утверждает мыслитель.
    Ксенофан, обуреваемый сомнениями, не был удовлетворен  взглядами Фалеса и Пифагора на бытие. Ксенофан полагал, что есть лишь одно Бытие во многих видах и это одно — Бог. Под Единым Богом Ксенофан вовсе не разумел личного Бога, отдельного от мира: Бог неотделим от мира, который суть лишь его проявление. Ксенофана можно назвать монотеистом пантеистического толка.
    Парменид (конец VII—VI в. до н.э.) — философ и политический деятель, центральная фигура Элейской школы4.
    Он  разграничивает (вслед за Ксенофаном) истину, основанную на рациональном познании, и мнение, основанное на чувственных восприятиях, которые знакомят нас лишь с видимостью вещей, но не дают знания их истинной сущности. Философию он разделил на философию истины и философию мнения, назвав критерием истины разум, в чувствах же, говорил он, точности нет: не доверяйте чувственным восприятиям, не вращайте бесцельно глазами, не слушайте ушами, в которых раздается только шум, и не болтайте праздно языком, но разумом исследуйте высказанные доказательства.
    Центральной идеей Парменида является бытие, соотношение мышления и бытия. Мышление всегда относится к чему-то, ибо без сущего, о котором оно высказывается, мы не найдем мысли. Попробуйте помыслить ни о чем! И вы убедитесь, что это невозможно. Ничего нет и ничего не будет, кроме сущего, да и нет сущего, где было бы пусто от сущего. Бытие не возникло: оно непреходяще. Гениальна идея Парменида о том, что нет и не может быть пустого пространства и времени вне изменяющегося бытия. Сущее Парменид считал лишенным изменчивости и многообразия. Парменид тем самым создал непроходимую пропасть между миром, как он дан нам в восприятии, полным движения, и миром единого и неподвижного бытия, открывающегося мышлению. Возникла драматическая ситуация в развитии познания: одни расплавляли мир в потоке воды и полыхании огня, а другие как бы кристаллизовали его в неподвижном камне. Ценна такая идея Парменида: только бытие есть, небытия нет. Лишь у «пустоголового племени» бытие и небытие признаются тождественными. Небытие невозможно ни познать, ни высказать: мыслимо только сущее. Нельзя отыскать мысль без бытия: мысль без бытия — ничто.
    Нужно отметить глубокую мудрость этой идеи. И в самом деле: попробуйте помыслить то, чего нет, т.е. небытие. У вас ничего не получится. Ваша мысль будет метаться в поисках небытия, при этом каждый раз как бы «хватая» нечто сущее. Небытие не доступно ни чувствам, ни мыслям. Тут у Парменида выявляется исключительно глубокая идея о предметной отнесенности мысли; эта фундаментальная идея остается непоколебимой в веках. Любопытна мысль Парменида, считавшего, что Вселенная не имеет недостатков. Характеризуя сущее в его цельности, он говорит: сущее не может быть «ни чуточку больше, ни чуточку меньше». Стало быть, нет и пустого пространства: все наполняется бытием. Эта мысль полностью верна — в духе А. Эйнштейна.
    Особо подчеркнем, что Парменид увязывал духовный мир человека с такими детерминантами, как положение человека и уровень его телесной организации: высшая степень организации дает и высшую степень мышления. А телесность и духовность совпадают в мироздании в Боге.
    Зенон Элейский (ок. 490—430 до н.э.) — философ и политический деятель, любимый ученик и последователь Парменида5. Он развивал логику как диалектику. Обратимся к наиболее известному опровержению возможности движения — знаменитым апориям Зенона, которого Аристотель назвал изобретателем диалектики. Апории чрезвычайно глубоки и вызывают интерес по сей день.
    Внутренние  противоречия понятия о движении ярко выявляются в знаменитой апории «Ахиллес», где анализируется положение, при котором быстроногий Ахиллес никогда не может догнать черепахи. Почему? Всякий раз, при всей скорости своего бега и при всей малости разделяющего их пространства, как только он ступит на место, которое перед тем занимала черепаха, она несколько продвинется вперед. Как бы ни уменьшалось пространство между ними, оно ведь бесконечно в своей делимости на промежутки, и их надобно все пройти, а для этого необходимо бесконечное время. И Зенон, и мы прекрасно знаем, что не только Ахиллес быстроногий, но и любой хромоногий тут же догонит черепаху. Но для философа вопрос ставился не в плоскости эмпирического существования движения, а в плане мыслимости его противоречивости в системе понятий, в диалектике его соотношения с пространством и временем.
    Апории  Зенона связаны с диалектикой  дробного и непрерывного в движении (а также самом пространстве-времени).
    Если  считать, что «время» измеряется количеством отрезков, то заключение справедливо. Обычно, однако, указывают, что Зенону просто не было знакомо понятие суммы бесконечного ряда, иначе он увидел бы, что бесконечное число слагаемых дает все же конечный путь, который Ахиллес, двигаясь с постоянной скоростью, без сомнения, преодолеет за надлежащее (конечное) время.
    Таким образом, элеатам не удалось доказать, что движения нет. Они своими тонкими рассуждениями показали то, что едва ли кто из их современников осмысливал, — что такое движение? Сами они в своих размышлениях поднялись на высокий уровень философских поисков тайны движения. Однако они не смогли разорвать путы исторической ограниченности развития философских воззрений. Нужны были какие-то особые ходы мысли. Эти ходы нащупывали основоположники атомизма.
     
 

5. Эмпедокл и Анаксагор об элементах бытия.
    Эмпедокл (ок. 490 — ок. 430 до н.э.), оказал воздействие на всю направленность научного и философского мышления. Нельзя переоценить его вклад в развитие естественных наук. Он трактовал воздух как особую субстанцию. Опираясь на наблюдение, он доказал, что, если сосуд погружать кверху дном в воду, она в него не проникает. Ему принадлежит тонкое наблюдение факта центробежной силы: если вращать ; чашу с водой, привязанную на конце веревки, вода не выльется.
    Он  знал, что растения имеют пол. Проявляя острый интерес к царству живого, Эмпедокл выдвинул гипотезу эволюции растений и животных, а также принцип выживания наиболее приспособленных (биологи от него ведут идею адаптации).
    Он  говорил, что Луна светит отраженным светом, что для распространения света требуется определенное время, но оно так мало, что мы его не замечаем. Ему было ведомо (как и другим), что солнечное затмение вызывается прохождением Луны между Солнцем и Землей.
      Существенны его заслуги в  медицине: с него в европейской  культуре начинается ее история.  Как и многие другие, он писал стихами.
    В своей трактовке бытия Эмпедокл берет исходным пунктом тезис  Парменида, состоящий в том, что в собственном смысле не может быть ни возникновения, ни гибели. Вместе с тем, стремясь объяснить факт кажущегося возникновения и исчезновения, Эмпедокл находит это объяснение в смешении первоначальных элементов — «корней» всего сущего — и распадении этой смеси. Исходным элементам свойственны предикаты не возникших, непреходящих и неизменных: они — вечное бытие, а из пространственного движения, вследствие которого они смешиваются в различных отношениях, должны быть объяснены и многообразие, и смена от дельных объектов.   Таким образом Эмпедокл дошёл до понимания того, что все сущее как-то, из чего-то и во что-то организовалось, произошло, а не от века пребывает в раз и навсегда данном состоянии. Чтобы парменидовское понятие бытия стало более приемлемым для объяснения природы, Эмпедокл развил идею элемента (хотя сам термин, видимо, им не употреблялся) как вещества, которое, будучи в себе однородно, испускает качественно неизмененные и только меняющиеся состояния движения и механические деления, а это — уже путь к атомистике. В качестве первоначал сущего Эмпедокл исходил из признания четырех стихий: земли, огня, воздуха и воды (само число элементов произвольно, и взяты они у предшествующих натурфилософов).
    Процесс смешения Эмпедокл мыслил как проникновение частиц одного в поры другого, а распадение — как выхождение из этих пор. Относительно качественных различий вещей он рассуждал лишь в общих чертах: они происходят от различной меры, в какой имеется в вещах смешение всех или лишь нескольких элементов. Но в качестве чисто неизменного бытия элементы не могут двигаться и нуждаются в том, чтобы приводиться в движение. Естественно возникает потребность найти причину движения, т.е. движущую силу. На этом пути Эмпедокл отступает от гилозоизма милетских философов. У него впервые сила и вещество обособляются и мыслятся как самостоятельные мировые потенции. Будучи поэтом и философом, Эмпедокл ввел в виде этих сил не собственно научные понятия, а логически-поэтические силы-образы — Любовь и Вражду6. Они мыслились как самостоятельные сущностные силы, перемежающиеся в своем преобладании: некогда был Золотой век— царила Любовь, люди поклонялись Афродите. И всюду, где царствуют согласие и гармония, там властвует Любовь. Значит, по Эмпедоклу, все изменения в мире подчинены не какой-либо цели, а Случайности и Необходимости. Развитие происходит циклами — по кругу сменяются четыре состояния мира: беспредельное господство Любви и полное объединение всех элементов (Эмпедокл назвал это состояние шаром и характеризовал его как единое, или Бог); процесс постепенного разложения смеси усиливающимся преобладанием Вражды; абсолютное разобщение всех четырех элементов вследствие господства Вражды; процесс постепенного образования новой смеси вследствие все повышающегося преобладания Любви. В состоянии Вражды в пространстве носятся головы без шеи, руки без плеч, глаза без лбов, волосы, внутренние Органы движутся сами по себе. Но вот вторгается сила Любви, и все стремится к слиянности:
    В процессе смешения в порыве Любви  получались и уродливые существа: с лицом и грудью, обращенными в разные стороны, с туловищем быка и лицом мужчины и т.п., образовывались гермафродиты и прочие несообразности. По Эмпедоклу, все уродливые формы, как ошибки природы, не могли приспособиться и гибли; выживали лишь целесообразно организованные существа.
    В воззрениях на познание Эмпедокл во многом примыкает к элеатам: как и  они, он жалуется на несовершенство чувств и в ' вопросах истины доверяет только разуму — частью человеческому, а частью — божественному. Но разум заменяется чувственными впечатлениями. По Эмпедоклу, разум растет у людей в соответствии с познанием мира, и человек может созерцать Бога только силой разума. Говоря о мнении, он допускает в нем лишь долю правды. Эмпедокл выдвинул такой, ставший знаменитым, принцип истинного познания: «Подобное познается подобным». В "своих религиозных исканиях и трактовке души Эмпедокл опирался на идею Пифагора о бессмертии и переселении душ.
    Анаксагор (ок. 500—428 до н.э.) первый ученый-профессионал, целиком посвятивший себя науке. Анаксагор испытывал сильное влияние принципа всеобщей текучести сущего. Но этому принципу противостояло убеждение, что сущее вечно и неуничтожимо. При этом оба эти принципа совмещаются. Анаксагор так излагал свои воззрения: греки ошибаются, думая, будто что-нибудь имеет начало или конец, ничто не зарождается и не разрушается, ибо все есть скопление и выделение прежде существовавших вещей. Поэтому все, что образуется, можно назвать смешением—разделением. Значит, не было акта творения, а было и есть только устроение. Таким образом, если ничто не может произойти из ничего, то все предметы могут быть только сочетаниями уже существующих начал. То, что при этом вступает в соединение или претерпевает отделение, именуется семенами или (что одно и то же) гомеомериями. (Это нечто, подобное современному пониманию химических элементов.)
    В противоположность Пармениду и  Фалесу, учившим, что «все есть едино», Анаксагор утверждал: «Все есть многое»; но масса стихий сама по себе хаотическая. Что сочетает элементы? Какая сила из неисчислимого множества стихий-зародышей устраивает всеобъемлющую гармоническую систему? Эта сила, говорил Анаксагор, есть Разум (Нус) — сила, движущая Вселенной. Он был последователем Анаксимена и впервые к материи присоединил разум, начав свое сочинение (а оно написано исполненным величия слогом) так: «Все вещи были вперемешку, затем пришел Разум и их упорядочил»7. Поэтому Анаксагора прозвали Разумом.
    Разум, как понимал его Анаксагор, не есть нравственный Разум, а всеведущая и движущая сила, приводящая стихии в определенное устройство.
    По  словам Аристотеля, Анаксагор —  «первый трезвый мыслитель»: если он не прямо высказал, что Вселенная есть Ум, «одействотворяющийся» вечным процессом, то он тонко понял, что это самодвижущаяся душа. Цель движения — «исполнять все благое, заключенное в душе». Заметим: такая цель не есть что-то постороннее мысли. Мы привыкли обыкновенно ставить цель с одной стороны, а достигающего — с другой. Но ведь взятая во всеобщем ее понимании, сама цель заключена в достигающем, им одействотворяется. Осуществление предмета находится под влиянием его целесообразности: исполнилось то, что было, или развивается то, что содержится. В целесообразном движении результат пребывает в начале, т.е. он есть исполнение предшествующего. Таким началом Анаксагор принял Разум как Закон и положил его в основу бытия. Его Нус, заключающий в возможности все благое, Ум, самосохраняющийся в своем развитии, имеющий в себе меру, — торжественно воцаряется над бытием и управляет движением. Ставя началом всеобщее, Ум внутри самого сущего, Анаксагор полагает миродержавную цель как скрытую мысль всемирного процесса8.
    Анаксагор впервые отделил невещественное начало мысли, или Ума, от материи. В  этом заключается новое слово  этого мыслителя. Он понял, что материя как таковая не объясняет явлений движения, мышления и целесообразности во вселенском миропорядке: эти феномены не выводимы из непроницаемости, косности, протяженности, т.е. чисто материальных свойств вещества. Анаксагор различал материальное и нематериальное начала сущего и Определял последнее по аналогии с разумным духом человека. Таким образом, впервые введено понятие универсального начала. Однако Анаксагор не называл это начало Логосом. В его системе философских воззрений оно играет роль исключительно причинно-силового начала — мирового двигателя. Он пришел к этому взгляду из осмысления явлений природы, а не на основе анализа логических процессов.
 

6. Атомизм Демокрита и Эпикура.
    Атомизм проявился как движение античной мысли к философской унификации первооснов бытия, эта гипотеза, развитая Левкиппом (V в. до н.э.) и особенно Демокритом (ок. 470 или 460 до н.э.).
    Первоначала других античных мыслителей Демокрит и его последователи сводили к атомам. И вода, и воздух, и земля, и огонь состоят из большого количества атомов, различающихся по своей качественной специфике, но по отдельности чувственно не воспринимаемых. Атомисты рассматривали мир как единое целое, состоящее из бесчисленного множества мельчайших неделимых частичек — атомов, движущихся в пустоте. В самом понятии атома (неделимый) высвечивается его элеатское происхождение. Атомы, согласно Демокриту, неделимы вследствие своей абсолютной плотности, отсутствия в них пустых промежутков и исключительной малости. Атомы и пустота — единственная реальность. Атомы вечно носятся в беспредельной пустоте, не имеющей ни верха, ни низа, ни конца, ни края, сталкиваясь, сцепляясь и разъединяясь. Соединения атомов образуют все многообразие природы. Атомы обладают силой самодвижения: такова их извечная природа. Атомы складываются в различные конфигурации, которые мы воспринимаем в качестве отдельных вещей, различность же структур этих конфигураций, т.е. качественное разнообразие мира, зависит от разных типов взаимодействий между атомами. Так была создана существующая более двух тысячелетий дискретная картина мира, в котором бытие мыслится состоящим из мельчайших и обособленных (дискретных) частичек вещества, а отношения между этими частичками (т.е. принцип взаимодействия) считается не самим бытием, а лишь свойством атомов.
    Неделимые физические демокритовские атомы наделялись многими геометрическими свойствами тел видимого мира, например изогнутостью, «крючкова-тостю» и т.д. (Как уже упоминалось, душу составляли круглые атомы.) Амеры же (по Демокриту), или «элементы» (по Эпикуру), являясь частями атомов, обладают свойствами, отличными от свойств атомов. Так, если атомам присуща тяжесть, то амеры лишены ее. Неучет этого кажущегося противоречия привел к Неточному толкованию учения Демокрита. Гравитация представлялась не как свойство материи, а как следствие движения амеров. В таком случае атом как совокупность амеров и окруженный амерами же может испытывать притяжение со стороны других атомов благодаря импульсам энергии, передаваемым амерами, при этом по-разному, в зависимости от того, с какой стороны находятся другие атомы, что и создает эффект взаимного притяжения. Таким образом, гравитация мыслилась как свойство, присущее комплексу, а не его частям.
    Преодоление трудностей древней атомистики было бы возможным только вместе с введением в античную науку элементов дифференциального и интегрального исчислений. Демокрит разработал научный метод познания, основанный на опыте, наблюдении и теоретическом обобщении фактического материала. Ощущения, считал он, представляют хотя и недостаточный, но необходимый источник и основу познания. Свидетельства об окружающем нас мире, которые дают ощущения, дополняются и исправляются тонкой работой ума.
    Согласно  Демокриту, душа человека состоит из мельчайших, круглых, огнеподобных, постоянно мятущихся атомов; обладая внутренней энергичностью,  она является причиной движения живых существ. Он первым высказал идею проективной объективации  субъективного образа:  от вещи  отделяются  тончайшие «пленки» (поверхности), втекающие в глаза, уши и т.д. Иначе говоря, от предметов истекают своего рода флюиды, которые, попадая в наше тело через органы чувств, порождают у нас ощущения, восприятия, т.е. образы, которые мы чувствуем не в нас, а там, где находится воспринимаемый предмет: иначе ведь мы тянулись бы ложкой не в тарелку, скажем, с супом, а в свои глаза. При этом визуальный образ формируется истечением, исходящим из глаз, и из того, что видимо. (Специально изучая этот вопрос (силу взгляда), должен сказать: это чрезвычайно тонкое прозрение гения.)
и т.д……………..


Источник: www.webkursovik.ru

Было изобретено лекарство от ликантропии. Создали его Северус Снейп и Лили Поттер. Ремус смог полностью излечиться и стал преподавать в школе ЗОТИ.

Трелони так и не сделала своего пророчества. В Хоге не ведут прорицания.

Вместо Бинса поставили нормального учителя, плюс добавили изучение традиций.

В Хоге открыли новый дополнительный курс – техномагию

Появилось довольно много магических изобретений, основанных на маггловских. Создано магическое телевидение, кинотеатры в косом переулке и маленький в Хоге. Волшебные телевизоры, плееры

В Хоге учатся восемь лет, как в Шармбатоне.

 

Дети Сириуса и Марго: старший сын Рэй, дочки-близняшки (младше на год) Ирия и Соляриса, младший сын Джеймс (младше Рэя на пять лет).

Дети Джеймса и Лили: Гарри и дочка Алиса, младше на год. Сын Карлус, младше на пять лет.

Дети Фрэнка и Алисы: Невилл, Лили (на три года младше)

Упоминается сын Снейпа, Коналл

Так же упоминаются дети Регулуса: Кассиопея (старшая дочь, младше Рэя на год) и Поллукс (младше Касси на три года).

О характерах.

Гарри намного смелее, чем в каноне, хотя и довольно рассудительный. Благодаря матери неплохо разбирается в зельях, но особого чутья у него нет. Отлично разбирается в ЗОТИ. С трансфигурацией – не гениально, но отец всё же обучал его анимагии. К моменту действий фика обращаться ещё не может (аниформа — олень?) Отличный игрок в квиддич.

Алиса– вся в отца, озорная, прям шило в одном месте. Хорошо играет в квиддич. Профи в заклинаниях. Отлично ладит с животными. Хочет работать с драконами, когда вырастет.

Тёмно-каштановые волосы, немного вьются. Стрижена коротко, волосы собирает в хвостик.Глаза болотно-зелёные

Карлус – тоже шалопай, профи в зельях и заклинаниях. Очень весёлый.

Тёмно-рыжий, в маму. Кареглазый.

Невилл – мужественный и стойкий духом. Упорный, относительно спокойный. Отличный зоолог и герболог. С трансфигурацией – не очень, но благодаря друзьям научился обращаться (аниформа – медведь. На момент действий фика ещё не обращается)

Рэй. Ловелас и сорвиголова. В квиддиче так же неплох. С трансфигурацией – отлично, обращаться научился раньше Гарри (аниформа – как у отца, чёрный пёс. К моменту действий практически научился превращаться по своему желанию). От матери взял склонность к артефактологии. Знает французский.

Вьющиеся волосы. В остальном внешне – вылитый отец.

Ирия и Соляриса. Соляриса – мечтательная, как и мать, имеет страсть к рисованию. Имеет определённый талант в трансфигурации. Ирия более собранная, отлично шарит в рунах и нумерологии.

Обе девочки – Когтевранки.

Волосы у обеих тёмно-каштановые, немного волнистые. У Ирии серые глаза, у Солярисы – синие и брови более угловатые.

Джеймс. Гриффиндорец. Упрямый. Трансфигурацию не любит. Обожает летать.

Похож на мать, только глаза серые, отцовские.

Коналл. Великолепно разбирается в зельях. Замкнут и язвителен. Себе на уме. Слизеринец.

Черноволосый, с немного резкими чертами лица, но не унаследовал от отца крючковатый нос и чёрные глаза. Как ни странно, явственно-голубоглазый.

Кассиопея.Хотя и ведёт себя, как аристократка, с родными всё же мягкая. Так как Регулус и Сириус неплохо общались и после школы, знает своих двоюродных братьев и сестер, хотя не питает к ним особой приязни, в общем-то, из-за Рэя, считая того взбалтмошенным и шумным.

Интересуется Нумерологией. Когтевранка.

Похожа на отца, но, как и мать, худая и высокая.

Поллукс. Великолепный дуэлянт. Очень похож на отца. Слизеринец

 

ПРОБЛЕМА «ПЕРВОНАЧАЛА» У МИЛЕТСКИХ ФИЛОСОФОВ

ФАЛЕС из Милета (ок. 625-547 до н.э.) — родоначальник европейской науки и философии; кроме того, он математик, астроном и политический деятель, пользовавшийся большим уважением сограждан. Фалес происходил из знатного финикийского рода. Он много путешествовал, а свои знания старался применять на практике. Он — автор многих технических усовершенствований, осуществил измерения памятников, пирамид и храмов в Египте.

Фалес произвел буквально переворот в мировоззрении, выдвинув идею субстанции — первоосновы всего, обобщив все многообразие в единосущее и усмотрев начало всего во влаге: ведь она пронизывает собой все. Влага и в самом деле вездесущая стихия: все происходит из воды и в воду же обращается. Вода как естественное начало оказывается носителем всех изменений и превращений. Это же и в самом деле гениальная идея сохранения. Хотя идея Фалеса о "первосущности" представляется нам сейчас наивной, но с исторической точки зрения она чрезвычайно важна: в положении "все из воды" была дана "отставка" олимпийским, т.е. языческим, богам, в конечном счете мифологическому мышлению.

Гилозоизм (от греч. hyle — вещество, материя и zoe — жизнь) философское воззрение, согласно которому всей материи присуще свойство живого и прежде всего чувствительность, способность к ощущению, восприятию.

Преемник Фалеса АНАКСИМАНДР(ок. 610 — после 540 до н.э.) первым возвысился до оригинальной идеи бесконечности миров. За первооснову сущего он принял апейрон — неопределенную и беспредельную субстанцию: ее части изменяются, целое же остается неизменным. Это бесконечное начало характеризуется как божественное, созидательно-движущее начало: оно недоступно чувственному восприятию, но постижимо разумом.Поскольку это начало бесконечно, оно неистощимо в своих возможностях образования конкретных реальностей. Это вечно живой источник новообразований: в нем все находится в неопределенном состоянии, как реальная возможность. Все существующее как бы рассыпано в виде крохотных долек. Так малые крупицы золота образуют целые слитки, а частички земли — ее конкретные массивы.

Третий представитель Милетской школы — АНАКСИМЕН (ок. 585-525 до н.э.). Он полагал, что первоначалом всего является воздух, мысля его как бесконечное и видя в нем легкость изменяемости и превращаемости вещей. Согласно Анаксимену, все вещи возникли из воздуха и представляют собой его модификации, образующиеся путем его сгущения и разряжения. Чтобы адекватно оценить эти, как кажется сейчас, "наивные" идеи милетцев, напомним, что великий И. Кант в совсем иной период истории науки (после И. Ньютона!) утверждал, что планеты и все космические тела берут свое начало из бесконечной газообразной массы.

Итак, милетцы осуществили прорыв своими воззрениями, в которых однозначно был поставлен вопрос: "Из чего все?" Ответы у них разные, но именно они положили начало собственно философскому подходу к вопросу происхождения сущего: к идее субстанции, т.е. к первооснове, к сущности всех вещей и явлений мироздания.

ЭЛЕАТЫ

Элейская школа: Ксенофан, Парменид, Зенон

Гераклит подчеркнул одну сторону противоречия бытия — изменение вещей, текучесть сущего. Подвергая критике гераклитов-ское учение, Ксенофан, а особенно Парменид и Зенон обратили внимание на другую сторону — на устойчивость, сохранение вещей. Принято считать, что греки вообще не были склонны к умеренности ни в своих теориях, ни в своей жизни. Если Гераклит утверждал, что все изменяется, то Парменид — прямо противоположное: ничто не изменяется. Замечательно по силе обобщения утверждение Парменида: "Ничто не может стать чем-нибудь и нечто не может превратиться в ничто".

Рассмотрим воззрения Ксенофана именно в этом контексте потому, что Парменид — центральная фигура этой школы — ученик Ксенофана. Его учение и по времени, и по существу предшествует учению Гераклита, а учение последнего предшествует учению Парменида.

КСЕНОФАН из Колофона (ок. 565-473 до н.э.) — столь же философ, сколь и поэт — изложил свое учение стихами.

Он выступал против антропоморфических элементов в религии: он высмеивал богов в человеческом виде и жестоко бичевал поэтов, которые приписывают небожителям желания и грехи человека. Он считал, что бог ни телом, ни духом не походит на смертных. Высказывая свою мысль в одной из сатир, он ссылался на эфиопов, изображающих своих богов плосконосыми, и на фракиян, которые дают богам своим голубые глаза и грубые очертания [1].

Ксенофан высказал ряд оригинальных для своего времени мыслей, например о происхождении Земли, полагая, что она появилась из моря. В качестве аргументов он ссылался на то, что в отдалении от моря (в горах) находят раковины, а на камнях — отпечатки рыб и растений. (Это уже не мифология, а строгая логика научного порядка.)

Философские воззрения Ксенофана особо значимы для нас потому, что он стоял во главе монотеистов и во главе скептиков. Именно из его уст вырвался крик отчаяния: ничего нельзя знать достоверно! Секст Эмпирик приводит такие слова Ксенофана: "Ясно никто не постиг ничего и никто не постигнет!" Нерешительность его тонкого ума посеяла семена скептицизма, которые прорастают на ниве всей последующей истории философии.

Впервые именно Ксенофан осуществил разделение видов знания, сформулировав проблему соотношения "знания по мнению" и " знания по истине ".Показания чувств дают не истинное знание, а лишь мнение, видимость: "над всем царит мнение", "людям не истина, а лишь мнение доступно", утверждает мыслитель.

Под Единым Богом Ксенофан вовсе не разумел личного Бога, отдельного от мира: Бог неотделим от мира, который суть лишь его проявление. Ксенофан полагал, что есть лишь одно Бытие во многих видах и это одно — Бог. Ксенофана можно назвать монотеистом пантеистического толка.

ПАРМЕНИД (конец VII-VI в. до н.э.) — философ и политический деятель, центральная фигура Элейской школы.

Как было принято тогда, Парменид написал поэму "О природе" , где образно представлен путь познания в виде аллегорического описания путешествия юноши к богине, открывающей ему истину. В первых же стихах поэмы Парменид провозглашает главенствующую роль разума в познании и подсобную роль чувств. Он разграничивает (вслед за Ксенофаном) истину, основанную на рациональном познании, и мнение, основанное на чувственных восприятиях, которые знакомят нас лишь с видимостью вещей, но не дают знания их истинной сущности. Философию он разделил на философию истины и философию мнения, назвав критерием истины разум, в чувствах же, говорил он, точности нет: не доверяйте чувственным восприятиям, не вращайте бесцельно глазами, не слушайте ушами, в которых раздается только шум, и не болтайте праздно языком, но разумом исследуйте высказанные доказательства.

Центральной идеей Парменида является бытие, соотношение мышления и бытия. Мышление всегда относится к чему-то, ибо без сущего, о котором оно высказывается, мы не найдем мысли. Попробуйте помыслить ни о чем! И вы убедитесь, что это невозможно. Ничего нет и ничего не будет, кроме сущего, да и нет сущего, где было бы пусто от сущего. Бытие не возникло: оно непреходяще. Гениальна идея Парменида о том, что нет и не может быть пустого пространства и времени вне изменяющегося бытия. Сущее Парменид считал лишенным изменчивости и многообразия. Парменид тем самым создал непроходимую пропасть между миром, как он дан нам в восприятии, полным движения, и миром единого и неподвижного бытия, открывающегося мышлению. Ценна такая идея Парменида: только бытие есть, небытия нет. Лишь у "пустоголового племени" бытие и небытие признаются тождественными. Небытие невозможно ни познать, ни высказать: мыслимо только сущее. Нельзя отыскать мысль без бытия: мысль без бытия — ничто.

Любопытна мысль Парменида, считавшего, что Вселенная не имеет недостатков. Характеризуя сущее в его цельности, он говорит: сущее не может быть "ни чуточку больше, ни чуточку меньше". Стало быть, нет и пустого пространства: все наполняется бытием.

ЗЕНОН Элейский (ок. 490-430 до н.э.) — философ и политический деятель, любимый ученик и последователь Парменида. Он развивал логику как диалектику. Обратимся к наиболее известному опровержению возможности движения — знаменитым апориям Зенона, которого Аристотель назвал изобретателем диалектики.

Философия милетской школы проблема первоначала

Внутренние противоречия понятия о движении ярко выявляются в знаменитой апории "Ахиллес", где анализируется положение, при котором быстроногий Ахиллес никогда не может догнать черепахи. Почему? Всякий раз, при всей скорости своего бега и при всей малости разделяющего их пространства, как только он ступит на место, которое перед тем занимала черепаха, она несколько продвинется вперед. Как бы ни уменьшалось пространство между ними, оно ведь бесконечно в своей делимости на промежутки, и их надобно все пройти, а для этого необходимо бесконечное время. И Зенон, и мы прекрасно знаем, что не только Ахиллес быстроногий, но и любой хромоногий тут же догонит черепаху.

Аналогично, в апории "Стрела" Зенон доказывает, что, двигаясь, стрела в каждый данный момент времени занимает данное место пространства. Так как каждое мгновение неделимо (это что-то вроде точки во времени), то в его пределах стрела не может изменить своего положения. А если она неподвижна в каждую данную единицу времени, она неподвижна и в данный промежуток его. Движущееся тело не движется ни в том месте, которое оно занимает, ни в том, которое оно не занимает. Поскольку время состоит из отдельных моментов, постольку движение стрелы должно складываться из суммы состояний покоя. Это также делает невозможным движение. Поскольку стрела в каждом пункте своего пути занимает вполне определенное место, равное своему объему, а движение невозможно, если тело занимает равное себе место (для движения предмет нуждается в пространстве, большем себя), то в каждом месте тело покоится. Словом, из того соображения, что стрела постоянно находится в определенных, но неразличимых "здесь" и "теперь", вытекает, что положения стрелы также неразличимы: она покоится.

Апории Зенона связаны с диалектикой дробного и непрерывного в движении (а также самом пространстве-времени).

Если считать, что "время" измеряется количеством отрезков, то заключение справедливо. Зенон и не думал отрицать движение как чувственную достоверность, его заслуга состоит в том, что он в своих апориях вскрывает противоречивость движения, ставит проблему выражения движения в логике понятий

Источник: studopedia.info


Categories: Философия

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.