Понятие «постмодернизм» (или «постмодерн») обозначает ситуацию в культурном самосознании стран Запада, сложившуюся в конце XX столетия. Дословно этот термин означает «послесовременность» (или «постсовременность»). Однако нужно иметь в виду, что само понятие «современность» («модерн») является при этом не совсем определенным. Одни обозначают им духовную ситуацию Нового времени, утвердившего безграничную веру в силу человеческого разума и написавшего на своем духовном знамени знаменитое декартовское «cogito ergo sum» («мыслю, следовательно, существую»). Другие этап «современности» связывают с эпохой Просвещения, апофеозом которой явились наука, разум и социальный прогресс.

Но в любом случае модернистское мышление характеризуют некоторые общие черты, с критикой которых и связано возникновение постмодернизма. Среди основных положений философии модерна отметим следующие:

  • Вера в мощь человеческого разума, утверждение рационализма как способа познания и основы организации общественной жизни. Вера в то, что бытие во всех его проявлениях проницаемо для мысли и укладывается в систему, обозначаемую логическими категориями и понятиями.

  • Развитие объективной науки и объективного знания. Стремление к однозначным ответам на любой вопрос. Единообразие и унификация в методах научного познания. Стремление к организации научного знания и общественной жизни из одного центра.
  • Попытка освобождения философии, науки и культуры от иррациональности (мифологии, религии, предрассудков).
  • Утверждение идеи прогресса в познании и в различных областях общественной жизни.
  • Стремление к системной организации и к централизму в социальной, экономической и политической жизни общества.
  • Провозглашение универсальных норм морали и права и стремление к выработке общих критериев и эстетических норм в искусстве.
  • В общем и целом эпоха модернизма стремилась к открытию всеобщих научных законов развития природы и общества и их использованию в деятельности человечества. Ее представителей объединяла вера в социальный и научный прогресс и установление на этой основе господства человека над природой, социальной справедливости и гуманизма.

Однако начиная со второй половины XIX века этот тип мышления и общекультурная парадигма были подвергнуты критике со стороны неклассической философии, которая и привела в конечном итоге к возникновению постмодернистского мышления. Основными представителями этой новой философской парадигмы, далеко опередившими свое время и оказавшими огромное влияние на развитие всей философии XX века, в том числе и постмодернизма, были К. Маркс, Ф. Ницше и З. Фрейд.


Истоки постмодернизма.

К. Маркс первым дал критику не только классической политической экономии, но вместе с этим и классической философии. В рамках марксистской концепции четко и определенно было заявлено об относительности всякой истины, в том числе и любого философского мировоззрения, которое всегда носит исторический и, следовательно, ограниченный характер. И никакая «абсолютная идея» не поможет избавиться от этой ограниченности. То есть диалектический тезис об относительности истины был применен к самой философии.

В области социальной философии революционный характер нового мировоззрения состоит в том, что была открыта роль экономического фактора в историческом развитии общества и человека. Оказалось, что история творится не только людьми, но и за их спинами; что в обществе помимо обладающих волей и сознанием людей действуют такие объективные, не зависящие от них экономические факторы, которые и оказывают решающее влияние на исторический процесс. Вместе с этим марксизм впервые показал, что основанные на господстве капитала рыночные отношения исключают социальную справедливость. Они основаны на эксплуатации, принуждении и алчности владельцев собственности, составляющих «элиту» общества.


Наконец, именно в рамках марксизма было впервые раскрыто господство отчуждения во всех сферах и на всех уровнях капиталистического общества, доходящего до отчуждения человека от человека и самоотчуждения личности. Было показано, что человек в этом обществе вовсе не является хозяином своей судьбы. Напротив, в условиях господства капитала он является лишь его функцией и вынужден действовать так под влиянием экономических сил, которые складываются без его участия.

Но Маркс не отбросил классическое обществознание. Напротив, он его использовал при создании собственного учения.

Ф. Ницше с его философским нигилизмом и переоценкой всех ценностей также оказал значительное влияние на возникновение постмодернистской ситуации в мировоззрении. Именно он впервые выступил за отказ от господства рационализма и от «иллюзий гуманизма». Поставив в центр своей философии «волю к власти» как вечное становление, Ницше навсегда отказался от какой-либо законченности и определенности категорий и содержания своей философии. Утверждение плюрализма и релятивизма во всех областях человеческого опыта, в том числе в познании и морали, было воспринято постмодернизмом в полном объеме. Это же относится и к утверждению Ницше о том, что мышление и язык – это лишь средства упорядочивания хаоса человеческих впечатлений и реальности, но они не могут раскрыть истинную картину мира, ибо искажают этот мир и не способны его адекватно отразить.


З. Фрейд также стоит у истоков постмодернизма. Своей теорией, объединяющей роль бессознательного в жизни человека и развитии культуры, он утверждал совершенно новый взгляд на развитие человечества и личности. В частности, история, по нему, есть результат действия не рациональных и сознательных факторов, а иррациональных и бессознательных сил. Тем самым была показана недостаточность позитивистского и рационалистического подходов к объяснению общественной и индивидуальной жизни.

Открыв роль бессознательных, архетипических факторов, психоанализ изменил само понимание бытия и реальности. Бытие – это прежде всего человеческое бытие и главное в нем не сознание, а бессознательное, занимающее основное пространство – переднюю в человеческом доме, а место сознания – это лишь небольшая прихожая.

Психоанализ оказал также большое влияние на возникновение постмодернизма через «структурный психоанализ» Леви-Стросса и Лакана.

Итак, человеческой гордыне и всему мировоззрению модерна, ставившему в центр мира человека с его разумом, величием и свободой, фрейдизмом был нанесен последний «удар», в целой серии таких «ударов». Так, Н. Коперник доказал, что Земля, на которой обитает человек, не является центром Вселенной. Ч. Дарвин дал в родственники человеку обезьяну и показал, что человек лишь ступень на пути биологической эволюции, а не венец божественного творения. К. Маркс показал, что человек вынужден действовать под влиянием экономических сил, общества, а не по своей свободной воле. З. Фрейд нанес человеку «психологический удар», показав, что он не является господином даже в своем собственном доме.


Критике классической философской парадигмы и возникновению постмодернистского мышления способствовали также достижения в области естествознания. В частности, его развитие в конце XIX столетия было настолько мощным, осуществлялось такими быстрыми темпами, что не могло не способствовать утверждению релятивистского взгляда и отрицанию всех и всяческих абсолютных истин в науке. Среди важных открытий, способствующих формированию релятивистского способа мышления и релятивистской научной картины мира, следует назвать такие, как открытие делимости атома, радиоактивности, создание квантовой механики, формулировка теории относительности, утверждение концепции большого взрыва, развитие генетики, утверждение принципов универсального эволюционизма и самоорганизации и т. д. Естествознание этого периода со всей очевидностью показало несостоятельность претензий классического мышления на стабильность, постоянство, абсолютность и центризм. Напротив, оно требовало утверждения философии нестабильности, релятивизма и децентрации. Если И. Ньютон способствовал формированию модерна, то А. Эйнштейн стоит у истоков постмодернизма.

Наконец, нельзя не отметить, что постмодернистская ситуация в мышлении была подготовлена и характером социальной практики в XX веке.


рманентные локальные и мировые войны, эксплуатация, насилие и нищета; раскол мира на противостоящие лагеря, движение, союзы и т. д.; расизм и национализм; региональные и этнические конфликты; Хиросима, Нагасаки и Чернобыль – все это и многое другое показали шаткость и неопределенность человеческого бытия, отсутствие тех точек опоры, на которые можно было бы опереться в этом социальном мире. Экономическая, политическая и духовная практика явилась основательной критикой человеческого разума и показала его неспособность рационально организовать человеческое существование. Человеческое, действительно, оказалось «слишком человеческое».

В социальном плане рубежом возникновения постмодернизма можно назвать события 1968 года во Франции, когда леворадикальное движение охватило всю страну. В это время мыслящая интеллигенция почувствовала остроту социальных противоречий и отсутствие в обществе рациональности. И хотя термин «постмодернизм» употреблялся и ранее, его широкое хождение наблюдается именно с конца 60-х годов.

Становление и сущность постмодернизма.

В качестве теоретического понятия «постмодернизм» начинает употребляться лишь в 80-е годы, благодаря прежде всего работам Ж. Ф. Лиотара. Именно в это время постмодернизм приобрел свою концептуальную оформленность и самостоятельность. Если же иметь в виду его содержательную сторону, то наибольшее и самое непосредственное влияние на возникновение «ситуации постмодерна» оказало философское направление, связанное с анализом языка, которое совершенно сознательно причисляет себя к постмодернизму. Исторически становление этого стиля мышления связано с исследованиями следующих мыслителей.


Фердинанд де Соссюр (1857–1913). С его исследованиями связано зарождение структурализма – направления в познании XX в., задачей которого является выявление структуры в различных областях культуры, в том числе в языке. По его мнению, язык – это система знаков, но сами связи между словом и предметом, знаком и означаемым являются произвольными.

Людвиг Витгенштейн (1889–1951). Согласно ему задача философии состоит не в достижении истины, а в анализе логической структуры языка. Значение слов и выражений естественного языка не является каким-либо объектом, обозначаемым словом. Значение словам и выражениям языка придает только использование слов в определенном контексте (языковой игре) и в соответствии с принятыми правилами.

Мартин Хайдеггер (1889–1976) – дал экзистенциально-лингвистическую критику метафизики. Он сознательно отказался от традиционных категорий философии модерна, таких как субъект, объект, познание, дух, материя и т. д., и занялся «деструкцией» («разбором») исторических конструкций разума при помощи феноменологического метода. Истина, по нему, – это не соответствие наших представлений реальности, она укоренена в способе бытия человека. Истина есть истинное бытие, она тождественна бытию.


Мишель Фуко (1926–1984) – внес заметный вклад в разработку проблематики постструктурализма своими исследованиями в области социального конструирования знания. В европейской эпистемологии (теории познания) он выделил три «эпистемы» (познавательных поля): Возрождение, классический рационализм, современность. Если для Возрождения язык выступает как вещь среди вещей, а для классического рационализма (модернизма) – как средство выражения мысли, то в современной эпистеме язык является самостоятельной силой.

Жак Деррида – является уже ярким представителем постструктурализма и постмодернизма, который отбросил всякую возможность установить для текста какой-либо единственный и устойчивый смысл. С его именем связан способ прочтения и осмысления текстов, названный им деконструкцией, которая выступает у него основным методом анализа и критики предшествующей метафизики и модернизма. Сущность деконструкции связана с тем, что любой текст создается на основе других, уже созданных текстов. Поэтому вся культура рассматривается как совокупность текстов, с одной стороны, берущих начало в ранее созданных текстах, а с другой – генерирующих новые тексты.

Таким образом, оказывается, что культура является не чем иным, как системой текстов, которые имеют уже самодовлеющее значение, которые живут своей жизнью и выступают в качестве демиургов реальности.


лее того, тексты приобретают самостоятельный смысл, отличный от того, который имел в виду автор. Но при этом и сам автор теряется где-то в далеком прошлом. Так что текст становится в сущности не только автономным, но и анонимным, бесхозным. Необходимо также отметить, что деконструкция как способ исследования текста связана с поиском одного текста внутри другого и встраивания одного текста в другой. При этом исследователю невозможно находиться вне текста, и всякая интерпретация и критика считается несостоятельной, если она допускает «выход» исследователя из текста.

Помимо Ж. Лиотара, М. Фуко и Ж. Дерриды видными представителями постмодернизма сегодня являются такие авторы, как Ж. Бодрийар, Ж. Делез, Ф. Гваттари и другие. Всех их объединяет стиль мышления, в рамках которого отдается предпочтение не постоянству знания, а его нестабильности; ценятся не абстрактные, а конкретные результаты опыта; утверждается, что действительность сама по себе, т. е. кантовская «вещь в себе», недоступна для нашего познания; делается акцент не на абсолютность истины, а на ее относительность. Поэтому никто не может претендовать на окончательную истину, ибо всякое понимание является человеческим истолкованием, которое не бывает окончательным. Кроме того, на него оказывают существенное влияние такие факты, как социально-классовая, этническая, расовая, родовая и т. д. принадлежность индивида.


Таким образом, мир не существует отдельно от интерпретатора и интерпретации, и представление о нем реализуется через беспрерывную цепь интерпретаций. Объект и субъект познания оказываются нераздельными. При этом объект познания мы воспринимаем таким, каким он уже дан нам в интерпретации предшествующих познающих субъектов. И любой объект познания уже изначально оказывается включенным в определенный до нас истолкованный контекст.

Кроме того, человеческое познание происходит посредством знаков и символов, которые в своем происхождении и своих смыслах и значениях обусловлены также человеческими факторами: историческими и культурными условиями, интересами, психологическими свойствами и т. д. Поэтому на объекте всегда лежит печать субъекта. Всякое познание жестко связано с субъективностью познающего, которую невозможно преодолеть в познании, но которая искажает истинный смысл, значение и характер объекта.

Итак, в философии (так же, как и в науке, искусстве, религии) эпохи постмодерна не существует и не может существовать какая-либо объективная основа, ибо нет объективной истины, той точки зрения, которая могла бы служить основанием для «истинного» мировоззрения. Отсутствие опорных пунктов и устойчивых принципов познания, размытость границ между объектом и субъектом познания, социокулътурная обособленность, историческая относительность и неопределенность любого знания – все это и характеризует «ситуацию постмодернизма» в современной культуре вообще и философии в частности. В «состоянии постмодерна» человек оказался лишенным каких-либо философских, научных, религиозных или нравственных опор и устоев и остался один на один с миром, в котором безраздельно властвует гераклитовское «panta rei».

Следует отметить, что смысл и содержание понятия «постмодернизм» у различных авторов во многом отличаются. И это вполне понятно и естественно, ибо само мышление в рамках этой парадигмы исключает какое-либо единство взглядов и постоянство мировоззренческих позиций. Постмодернизм по своей сущности и смыслу не может рассматриваться в качестве какой-либо самостоятельной и определенной философии. Постмодернизм как особая единая философская система – это contradictio in adjecto[1]. Поэтому в данном случае не употребляется термин «философия постмодернизма». Говорят о «постмодернистском мышлении», «ситуации постмодернизма в философии», «интеллектуальной ситуации постмодернизма». И это не случайно, ибо, как уже отмечалось в литературе, «то, что имеется в виду под словом «постмодерн», значительно разнится в зависимости от контекста»[2].

Однако сказанное не означает, что ситуацию постмодернизма в философии вообще нельзя охарактеризовать никаким образом. По мнению Р. Тарнаса, «в самых общих чертах постмодернистское мышление можно рассматривать как незавершенный и непостоянный набор положений, который складывается постепенно под влиянием множества разнообразнейших интеллектуальных и культурных толкований»[3]. Поэтому если, несмотря на имеющиеся в рамках постмодернизма различия, попытаться выделить этот «набор положений», т. е. его некоторые общие черты, то прежде всего, видимо, надо назвать следующие из них.

  • Плюрализм, отсутствие какого-либо единого начала и универсальных предпосылок. Ни в познании, ни в культуре, ни в человеческом мире нет никаких интегрирующих идей. Всякое единство носит «репрессивный» характер и связано с тоталитаризмом, любая форма которого должна быть отвергнута.
  • Неспособность человека познать и изменить мир и порядок вещей. Любые наши проекты преобразования действительности обречены на провал.
  • Отказ от попыток привести мир в систему, ибо он не поддается никакой систематизации и не вмещается ни в какие схемы. События всегда идут впереди теории.
  • Отказ от модернистского способа мышления посредством оппозиций и утверждение мышления вне оппозиций (вне бинаризма): субъект-объект, целое-часть, внутреннее-внешнее, центр-периферия, власть-подчинение, верх-низ, мужское-женское, научное-обыденное, высокое искусство-китч и т. д.
  • Распад субъекта как центра познания и утверждение децентрации, т. е. отрицание центра как такового.
  • Поскольку отрицается оппозиция «субъект-объект» и субъект перестает быть центром познания, то становится возможным говорить о «философствовании без субъекта», что в рамках классического философского мышления является нонсенсом.
  • Представление мира и культуры как совокупности текстов. Текст как репрезентация реальности. А поскольку ни одно истолкование текста не может претендовать на признание всеми, то и «истинного» смысла текста быть в принципе не может.
  • Отказ от понятия «прогресс» как в знании, так и в социальной жизни.

Таким образом, для постмодернизма не может быть и речи о какой-то истине или прогрессе. Все относительно. Наше знание – это результат исторически обусловленной языковой и социальной практики. Эти языковые структуры не связаны с какой-либо независимой реальностью, а социальная практика всегда ограничена локальными формами бытия. Разум человека не может претендовать не только на истинность, но и универсальность. Замена реальности текстом снимает проблемы первичности-вторичности, объективности-субъективности, а вместе с этим и вопрос об «объективности» истины и «объективности» бытия. В постмодерне другие точки отсчета, контексты и ассоциации. Здесь речь идет не об объективной реальности и ее отражении в сознании, а о текстах, которые имеют отношение только к другим текстам, которые в свою очередь… и так до бесконечности. Происходит «языковая игра», игра «означающих». Существует плюрализм человеческих «истин», который «разоблачает» обыденное представление о силе нашего разума, якобы способного все больше и больше постигать какую-либо первоначальную реальность.

Характерная черта постмодернизма – негативизм, «апофеоз беспочвенности» (Л. Шестов). Все, что до пост- модернизма считалось устоявшимся, надежным и определенным: человек, разум, философия, культура, наука, прогресс, – все было объявлено несостоятельным и неопределенным, все превратилось в слова, рассуждения и тексты, которые можно интерпретировать, понимать и «деконструировать», но на которые нельзя опереться в человеческом познании, существовании и деятельности.

Важная черта «ситуации постмодерна» в том, что он принципиально не может существовать как какое-либо целостное и общее мировоззрение или философия. Ибо, согласно ему самому, «хаосу жизни» нельзя навязывать никакую теорию. Так как в основе этой мыслительной парадигмы лежит утверждение плюралистичности, локальности, временности (темпоральности) и децентрации бытия, то постмодернизм выступает разрушителем всех и всяческих философских и мировоззренческих течений, школ и направлений. Пессимизм, отчаяние и недоверие к действительности – также характерные черты этого мышления.

И тут мы сталкиваемся с весьма парадоксальной ситуацией, когда теория разрушает и отрицает саму себя, исходя из собственных постулатов. Действительно, с одной стороны, постмодернизм претендует на определенный концептуальный смысл, на утверждение своих заслуг перед классическими концепциями (теориями модерна). Чувство превосходства постмодерна над последними вытекает прежде всего из осознания того, что человек бессилен объяснить мир, что человеческий разум (в том числе и его собственный) не способен добраться до сути вещей и не может претендовать на «истину». Но, с другой стороны, постмодернизм тем самым отрицает и самого себя, свою собственную «истинность» и лишает других доверия к своим собственным рассуждениям, словам и текстам.

Представители постмодерна, таким образом, загоняют себя в логическую ловушку, которую они сами себе устроили: они пытаются оспорить эпистемологическую способность разума, обращаясь для этого к самому разуму. Проблема, следовательно, состоит в том, как можно при помощи логики и разума доказать «неспособность разума» к доказательству, к познанию вообще.

Итак, в «сухом остатке» от постмодернизма остается лишь критическое сознание, которое вместе с тем является и самокритическим сознанием. И это последнее само по себе уже обнадеживает и вызывает оптимизм. Ибо, применив «деконструкцию» к самому себе, постмодернизм необходимо должен будет признать историческую относительность и преходящее значение своих собственных «истин», утверждений и текстов и охарактеризовать себя как один из возможных «локально-темпоральных-децентрированных-антитоталитарных» и т. д. взглядов. И это совсем не означает, что завтра не появится новая философская парадигма, ибо место для нее уже расчищено, благодаря в том числе и постмодернизму. И в этом, возможно, заключается его самое большое значение в истории философской мысли.

Вместе с тем следует отметить, что постмодернизм способствовал утверждению не только критического мышления, но и социальной критики западно-европейской истории и общества. Многие, в том числе представители научного сообщества, были вовлечены в «деконструкцию» традиционного восхваления капитализма.

После постмодернизма уже, видимо, нельзя отрицать равноправную многозначность объективной реальности, человеческого духа и человеческого опыта. Понимание всеми этого равноправного многообразия мира создает предпосылки для его интеграции и синтеза в единую систему. И если человечество не осознает тех возможностей и импульсов, которые содержатся в этой интегративной тенденции, если оно не вырабатывает для себя объединяющих идей, то в XXI веке оно столкнется уже не с «деконструкцией», а с «деструкцией», причем не в теоретическом, а практическом «контексте».

[1] Противоречие в определении, например, «круглый квадрат», «горячий снег», «сухая вода», «незанимающийся студент».

[2] Тарнас Р. История западного мышления. М.: КРОН-ПРЕСС. 1995. С. 335.

[3] Тарнас Р. История западного мышления. М.: КРОН-ПРЕСС, 1995. С. 335. В связи со сказанным следует отметить, что в качестве синонима термина «постмодернизм» иногда употребляют термин «постструктурализм» (реже «неоструктурализм»). На наш взгляд, их следует различать. Постструктурализм – это хотя и наиболее радикальная, но все-таки одна из составных частей постмодернизма, не исчерпывающая все его содержание. Кроме того, возникновение постструктурализма связано с критикой структурализма, а постмодернизм, как было показано выше, имеет своими предпосылками критику классической философии.

Источник: www.SocioNauki.ru

Что есть «постмодерн»?

Современная реальность в философии характеризуется как постмодерн (или постмодернизм). Постмодерн есть наша современная эпоха, пришедшая на смену «модерну» (модерн – значит «новый»; Новая история сменилась Новейшей). Если в эпоху Нового времени (модерна) для многих философов была характерна вера в разум, прогресс и силу человека, то в эпоху постмодерна наступает разочарования в этих прежних ценностях.

Разум не всесилен. Более того, разум может порождать страшные вещи (атомная бомба, например).

Прогресс также не несет в себе исключительного блага, что видно на примере истории XX века (мировые войны и др. проблемы).

В Средние века центром мировоззрения был Бог, в Новое время – человек, в эпоху Постмодерна – уже и не Бог и не человек. Современные люди сами решают, во что верить и верить ли вообще. Общество и человек как будто сами конструируют для себя свою реальность (так в эпоху постмодерна формируется такое философское направление как конструктивизм).

Поэтому постмодерн не представляет из себя какой-то единой цельной философской системы. Он представляет из себя скорее некую «разочарованность» в предыдущих ценностях. Наиболее яркие представители постмодерна: М. Фуко, Ж. Бодрийяр, Ж. Деррида и др.

Основные идеи постмодернизма

Важной составляющей философии постмодернизма являются конструктивизм и эпистемологический (познавательный) релятивизм. Это означает наличие в философии постмодернизма следующих ключевых «установок»:

  • Так называемый реальный мир по сути иллюзорен.
  • Истина не может быть познана и объяснена однозначно. Она многогранна.
  • Внешний мир не дан нам изначально. Мы сами конструируем его в той или иной степени.
  • Из предыдущего утверждения исходит также и тот вывод, что «конструкций» реальности может быть неограниченное количество и все они равноправны между собой, нет более реальной, более истинной, более объективной конструкции
  • А следовательно и человек не познает мир, а всего лишь интерпретирует его.

Интересно отметить, что подобный нигилизм постмодернизма чем-то напоминает восточную философию, дзен-буддизм, например. На Востоке еще за 1000 лет до постмодернистов провозглашался подобный релятивизм и неоднозначность истины. Однако, если Запад оказался «разочарованным», то Восток наоборот – по истине наслаждается идеей многогранности и непостижимости истины в словах.

Источник: zen.yandex.ru

Социальные измерения постмодерна

Эпоха постмодерна отмечает собой последние три десятилетия прошлого века. Несмотря на пока что узкие хронологические рамки, значение этих перемен в жизни западного общества трудно переоценить. С социально-философской точки зрения общество постмодерна – это, прежде всего, постиндустриальное, информационное общество (за информацию борьба идет, как за освоение территорий, подчеркивает Лиотар, что приводит к новым политическим стратегиям), с высоким уровнем потребления и преобладанием сферы услуг над сферой производства товаров. В качестве своих морально-политических оснований это общество считает справедливость[36].

Концепт постмодерна описан Ж.-Ф. Лиотаром (1924–1996) в 1979 г. в его книге «Состояние постмодерна», где он заявил о конце великого рассказа (нарратива) модерности (принцип «заката нарраций»). Нужен другой рассказ. Культура традиционного общества и общества модерна была эпохой больших метанарративов, таких как Просвещение с его идеалом разума, гегелевская идеалистическая философия, прогресс и знание как сила, они лежали в основе организации жизни и сознания общества[37]. Новое состояние – в постмодерне – характеризуется дискурсивным плюрализмом. По выражению Лиотара, консенсус стал устаревшей ценностью и вызывает подозрение[38]. Но справедливость к таковым не относится, значит надо идти к идее и практике справедливости, которая не была бы привязана к консенсусу. Лиотар писал, что политически вопрос в постмодерне – информационном обществе – ставится так: кто будет знать? Государство или еще кто-то? Знание и власть есть две стороны одного вопроса по Лиотару. В эпоху информатики вопрос о знании становится вопросом об управлении. Знать природу современного знания означает знать общество, в котором оно находится. Принцип классовой борьбы утратил свою радикальность и исчерпал себя. Постмодернистское сознание не мыслит противоположностями. Знание в постмодерне может выступать как образование или как культура. Нормальный ответ исследователя на запрос таков: «Нужно посмотреть. Расскажите о своем случае».[39]

Постмодерн игнорирует модерн и его каноны. Постмодерн не признает значение и даже само существование традиции в культуре. Ни одна религия, культура, философия не может претендовать на ведущее положение (принцип «мертвой руки» – владения без права передачи по наследству). Постмодерн допускает в качестве традиции только отказ от традиции, превращая коллаж в универсальный принцип построения культуры. Все идеологические течения разоблачены как ложное сознание, поэтому постмодерн можно описать в терминах секуляризации, то есть лишения общественных институтов религиозного содержания. Таким образом, постмодерн – это современное культурное состояние, эпоха, а постмодернизм – это его теоретическое осмысление средствами философии.

Онтология

Популярные сегодня течения постмодернизма трудно отнести к философии в ее традиционном понимании – как учении о сущем в природе, обществе, мышлении. Джанни Ваттимо понимает под философией постмодернизма герменевтику с широкими прожилками прагматизма. Иначе говоря, посмодернизм сложился как антионтологическая тенденция в современной философии, которая отрицает наличие в мире абсолютных онтологических структур, будь то материя, бытие или мир идеальных сущностей и тем более Бог. Классическая онтология от Парменида до Декарта и Гегеля называется здесь «метафизикой присутствия», которую стремятся превзойти и отбросить.

В ХХ веке создается новый философский словарь, в котором ведущее положение занимают термины «текст» и «дискурс» (дискурсивная практика). Вместо разграничения мира на объективную реальность физического и идеальное бытие сознания, принятого в классической философии, весь мир предстал теперь в виде текстов, которые можно интерпретировать, актуализировать и вновь переписывать по своему усмотрению. Критике подвергается весь категориальный аппарат классической философии, состоящий из парных категорий сознания и бытия, субъекта и объекта, внутреннего и внешнего, означаемого и означающего, содержания и формы. Эти «бинарные оппозиции» подвергаются разрушению в концепциях «смерти человека», «смерти Бога» и «смерти автора». «Абсолютного субъекта (субъекта познания в кантовском и гегелевском смысле) уже не существует, говорит Мишель Фуко, существует субъекты дискурса, желания, экономического процесса». Предпосылки «смерти субъекта» были уже в неклассической философии: в «философии жизни» субъектом становится иррациональная воля к жизни, творческий поток, становление.
В структурализме, который переносил естественнонаучные методы в гуманитарное знание, субъект заменяли безличными структурами текста. Формирование нового понимания субъект-объектных отношений завершилось тем, что идеалом мышления в постмодернизме становится бессубъектность, деперсонализированность. Категории субъекта, рефлексии, интенциональности (направленности мышления на объект) вытесняются из философии.

В постмодернистской онтологии – а, скорее, антионтологии, вещи обретают бытие только внутри лингвистических горизонтов, которые не являются вечными структурами разума, но исторически определенными событиями. Из такого отношения между языком и бытием вытекает определение мышления в герменевтических, а не эпистемологических терминах: мышление есть, скорее, интерпретация, а не научное знание. Такие категории, как бытие, единое, целое, абсолютное, разум, истина разрушены в постмодернистской философии. Джанни Ваттимо определяет бытие в этом новом его видении как «ослабленное» бытие, так и мышление у него «ослаблено» относительно отсутствующего абсолютного основания. «Ослабленная» онтология постмодернизма призвана заменить метафизику классической философии более близким к обыденному познанию содержанием и смыслом. Онтология постмодерна означает разрыв с Парменидом, со своим греческим отцом, как говорит Жак Деррида. Деррида ставит вопрос о смерти философии: умерла ли философия вчера, вместе с Гегелем, Марксом, Ницше или Хайдеггером – или, должно быть, всё ещё бредёт к смыслу своей смерти[40].

В то же время Деррида считает, что Хайдеггер и Гуссерль не разрушили полностью традиционную метафизику, на что претендовали, а остались внутри греческой онтологии. Нужно убить греческого отца, говорит Деррида, который все еще удерживает нас под властью своего закона. Для этого нужно выйти к опыту другого. Отношение с другим как с собеседником – это отношение с неким сущим, которое предшествует любой онтологии. И Деррида, и Левинас говорят, что метафизическая трансцендентность есть желание[41], что нет ничего более антигегелевского, чем это желание.

Антигегельянство – необходимое условие философии постмодернизма. Постмодернисты хотят произвести деконструкцию самого наследия средствами его категорий. Метод этот Деррида описывает так: сохранить, выявляя их пределы, все эти старые понятия – в качестве орудий, которые могут ещё послужить. Пока их используют для того, чтобы разрушить старинный механизм, частью которого они являются[42]. Постмодернисты более радикально подходят к метафизике, чем их предшественники Ницше и Хайдеггер. Они ещё пользовались, как говорит Деррида, понятиями, унаследованными от метафизики, «но каждое конкретное заимствование привносит за собой всю метафизику. Что и позволяет этим разрушителям разрушать друг друга. Хайдеггеру, например, рассматривать Ницше… в качестве последнего метафизика, последнего «платоника»[43]. Историю метафизики постмодернисты считают онтотеологией, указывая этим понятием на трансцендентный характер её категорий, который они и намереваются искоренить.

Так, например, для искоренения понятия бытия постмодернистами Ж. Делезом и Ф. Гваттари было предложено понятие ризомы. Ризома – это корневище, переплетающиеся ответвления корня и клубней. Ризома означает принципиально нелинейный способ организации целого (например, текста). Ризома означает разрушение установки на обнаружение центра структуры, которого уже нет. Ризома – это альтернатива замкнутым и статичным линейным структурам, которые предполагают жесткую осевую ориентацию. Ризома не линейна, не завершена, ее сравнивают с картой, которая открыта и имеет множество выходов. Ризома означает бесструктурную организацию текста. Если классическая рациональная метафизика и материализм ассоциировались с Евклидовой геометрией объективного пространства, а релятивистская физика с геометрией Лобачевского и пространственно-временным континуумом, то антионтологическая тенденция в современной философии измыслила для себя новый пространственный образ – корневища-ризомы, который означает принципиальное отсутствие материи, объекта, бытия и вообще всякой реальности означаемого. Ризома – это также пространственная модель человеческого мышления и истории[44].

Эпистемология

Постмодернистская эпистемология связана с деконструкцией. Деконструкция разрушает представление о познании как процессе отражения. Автор концепции деконструкции Жак Деррида (1930–2004) – сторонник гносеологического нигилизма, он отрицает любые критерии истины, в том числе очевидность. Деконструкция как стратегия по отношению к тексту включает в себя одновременно разрушительное и созидающее начала. Деконструкция исходит из того, что исследователю принципиально невозможно оказаться вне текста. Объектом деконструкции является метафизика в тексте, которая обусловлена действием принципа центрации – такого положения, когда одна из сторон отношения ставится в центре смыслового поля, а другая оттесняется на его периферию. Так, в тексте выделяются маргинальные мотивы, которые «репрессируются» основным содержанием. Цель деконструкции – высвободить эти силы и направить их против логоцентризма классической метафизики (такое положение в классической философской метафизике, когда бессознательное не учитывается, а сознание берётся в его логической рациональной форме).

Мишель Фуко (1926–1984) выделяет в истории познания структуры – эпистемы, которые определяют познание в ту или иную историческую эпоху.
В каждую историческую эпоху существуют также определенные соотношения между словами и вещами. В европейской культуре, таким образом, есть три эпистемы: 1) эпохи Возрождения XVI век, 2) классического рационализма XVII-XVIII веков, 3) современной, на рубеже XVIII–XIX веков. Если в первой эпистеме слова и вещи тождественны и непосредственно соотносимы друг с другом, то во второй они уже соотносятся опосредованно, через отношение тождества и различия, язык здесь является представителем мышления. Каждая из этих синхронических систем – эпистем – связывает в единую цепь различные научные дисциплины, например, во второй классической эпистеме это были естественная история, всеобщая грамматика и экономический анализ. В современной эпистеме роль главных категорий играют время и история. Мысль Фуко заключается в том, что развитие западноевропейской мысли нельзя представлять как кумулятивный линейный процесс, а в нём существуют со времени Возрождения два разрыва, способствующих появлению новых эпистем. Фуко предлагает поэтому сравнивать даже далеко отстоящие друг от друга науки, существующие в одну историческую эпоху, для выявления их общей структуры. Фуко не рассматривает причины появления и умирания каждой эпистемы. Как и все структуралисты, он отдаёт предпочтение структуре, а не истории. Принципиальное новое качество современной эпистемы в том, что в центре стоит человек, труд, жизнь. Познание мира осуществляет конкретный человек с исторически обусловленными потребностями, телесной организацией и языком. Науку сегодня нельзя трактовать как социальный институт.

Сегодня наука выступает как особый тип дискурса, особые социальные практики и сеть властных отношений. В современной эпистеме возникли нетрадиционные формы организации познания: жизнь, труд и язык превратились в новые категории бытия и задали условия человеческого опыта. Это привело к формированию представления о человеке как о единстве трансцендентального и эмпирического. Современный субъект – это историческая и культурная реальность, которая может изменяться. Для Фуко современная наука – это не только поиск истины, но и поиск власти. Это средство дисциплинировать человека, навязать ему внешние нормы, которые постепенно станут регулировать его мысли и чувства.

Постмодернисты восприняли критику в адрес науки от предшествующих им философских течений. Точное знание, систематическое овладение миром, научно-технический прогресс рассматривается как господство научного разума, а наука – это идеология и инструмент власти. Научное знание теряет статус объективности и становится выражением воли к власти над природой и человеком. Истины и ценности науки не могут иметь объективного и общеобязательного характера. Поиск истины в науке – это поиск власти. В постмодернизме стираются различия между научным и обыденным сознанием.

Этика постмодерна

Согласно постмодернизму, онтология предполагает метафизику. Плану онтологии предшествует план этики, следовательно, этика есть метафизика. «Мораль – не ветвь философии, а первичная философия», – говорит Деррида.[45] Французский социолог постмодерна Жиль Липовецкий утверждает, что в сердце европейцев сегодня трепещет всего одно слово, и это слово – этика. Этика конституирует весь мир человека. Альдо Гаргани связывает постмодернизм с концепцией этической ценности таким образом, что это понятие разрушается до основания. Ситуацию с ценностью он сравнивает с ситуацией в природе: ценность устанавливается, как дерево, и достигается, как природа. Желать означает делать. Это действие находится перед нами в качестве природного объекта и как таковое не соответствует понятию добра и зла, прекрасного и безобразного. Таким образом, человек постмодерна – имморалист, он по ту сторону добра и зла.

По мнению Джанни Ваттимо, человек, который живет в секуляризованном мире, где техника обусловливает его историю, становится законченным нигилистом: на место логики ставится риторика, на место этики – эстетика.

З. Бауман связывает современную этику с либеральным государством и осуществляемым им принципом справедливости, который родился из милосердия. «Этика не является производным от государства, моральная власть не проистекает из государственных полномочий по изданию законов и претворению их в жизнь. Она предшествует государству, выступая единственным источником легитимности государства и высшим судьей этой легитимности. Можно утверждать, что государство оправдано лишь как движущее средство или инструмент этики»[46]. В то же время развитие наших моральных качеств отстает от последствий иных действий человека. Эти новые возможности (связанные прежде всего с могуществом науки) порождают потребность в новой этике, что в то же время ограничивает вмешательство этического фактора в научный рост. Бауман формулирует новый – второй — категорический императив: «Действуй так, чтобы последствия твоих действий были совместимы с непрерывным поддержанием подлинно человеческой жизни»[47]. Примечательно, что философия постмодернизма принимает кантианскую веру в силу разума, благодаря которому любой человек может принять эти императивы и следовать им на осно-вании велений лишь одного разума. От этического закона к моральному поступку – этот путь лежит через повеление разума. Опасность для такой этики кроется в том, что государство теряет свои властные полномочия в результате глобализации, теряет экономические рычаги продвижения этических принципов справедливости. Однако утрата государством своей традиционной роли и всевластие транснациональных корпораций делают этику малоприемлемой для новой элиты, Бауман находит для этого положения этики выражение «этика в осаде». Интеллектуалы играют в современном обществе гораздо менее значительную роль, чем прежде, а значит не остаётся надежды на морально или этически ориентированную политику.

Эстетика постмодернизма

В обществе постмодерна культура становится главным действующим лицом истории и определяющим фактором рынка благодаря средствам массовой информации. В культуре господствует культура образа. В культурном и эстетическом отношении постмодернизм представляет собой освоение опыта художественного авангарда. В отличие от авангарда постмодернизм все же стирает грань между высоким искусством и китчем (китч, по определению Питера Козловски, это «нетворческое перенимание и банализация, удешевление и принижение определенного эстетико-социального замысла и программы при одновременной претензии на высокое искусство»[48]). Постмодернизм принимает от авангарда переход от произведения искусства к его конструкции, от искусства как деятельности к деятельности по поводу искусства.

Сегодня оригинальное произведение уже невозможно, оно осуществляется как набор цитат и коллаж. Пока же все прогнозы будущего состояния общества сводятся к тому, что и науку, и технику заменит искусство, которое одно будет сочетать в себе достоинства этих двух феноменов, но и противостоять им по существу, общество будет состоять из художников, станет обществом–произведением искусства, искусство проникнет во все области культуры и общественной жизни.

Контрольные вопросы

1. Как соотносится эпоха постмодерна с другими историческими эпохами (новое, новейшее время, современность, постсовременность)?

2. Какое состояние общественного сознания скрывается под термином «бездомный ум»?

3. Что такое рефлексивность? Какое она имеет отношение к кризису современной личности эпохи постмодерна?

4. Какие основания есть у социальной философии, чтобы приписывать обществу будущего такие характеристики, как культивирование творчества, свободы и досуга?

5. Как сегодня понимается общественный прогресс в социальной философии постмодерна?

6. Охарактеризуйте постмодернизм как антионтологическое направление в философии. Как размываются понятия субъекта и объекта в так называемой «ослабленной» онтологии?

7. Что такое ризома?

8. Что такое логоцентризм?

9. Что такое эпистема для Мишеля Фуко?

10.Почему наука имеет властные полномочия, как она их использует?

11.Как понимается истина в философии постмодернизма?

12.Какие этические тенденции развивает философия постмодернизма? Как, по мнению постмодернистов, соотносятся государство и мораль? Почему этика оказалась сегодня «в осаде»?

13.Почему философы-постмодернисты критикуют фрейдизм?

14.Что такое коллаж? Почему оригинальное произведение искусства уже невозможно в наше время?

15.Что такое постмодернистский классицизм?

16.Как философия постмодернизма относится к классической философии? Что такое принцип заката метанарраций?

17.Можно ли понимать философию постмодернизма как очередную попытку секуляризации классической философии?

Список рекомендуемой литературы

1. Бауман З. Индивидуализированное общество. – М.: Логос, 2002.

2. Бек У. Что такое глобализация? – М., 2004.

3. Витгенштейн Л. Логико-философский трактат. – М., 1958.

4. Всемирная энциклопедия. Философия. – М.: Минск, 2001.

5. Гайденко П.П. Прорыв к трансцендентному. – М.: Республика, 1997.

6. Избранные труды по методологии науки. – М., 1986.

7. Камю А. Миф о сизифе. Эссе об абсурде // Сумерки богов. – М.: Изд-во политической литературы, 1990.

8. Камю А. Посторонний // А. Камю. Избранное. – М.: Правда, 1990.

9. Козловски П. Культура постмодерна. – М.: Республика, 1997.

10. Кун Т. Структура научных революций. – М.: Прогресс, 1975.

11. Лакатос И. Фальсификация и методология научно-исследовательских программ. – М., 1995.

12. Ницше // Новая философская энциклопедия. В 4-х тт. – Т. 4. – М.: Мысль, 2001.

13. Ницше Ф. Антихрист // Ф. Ницше. Соч. В 2-х тт. – Т. 2. – М.: Мысль, 1990.

14. Ницше Ф. Злая мудрость // Ницше Ф. Соч.: В 2 т.: Т. 1. – М.: Мысль, 1990.

15. Ницше Ф. По ту сторону добра и зла // Ф. Ницше Соч.: В 2 т.: Т. 2. – М.: Мысль, 1990.

16. Ницше Ф. Так говорил Заратустра // Ф. Ницше Соч.: В 2 т. – Т. 2. – М., Мысль, 1990.

17. Новая философская энциклопедия: В 4 т. // Иррационализм. Рационализм. Шопенгауэр. – М.: Мысль, 2001.

18. Поппер К. Логика и рост научного познания. – М.: Прогресс, 1983.

19. Психоанализ // Новая философская энциклопедия: В 4 т.: Т. 3. – М. Мысль, 2001. – С. 13.

20. Реале Дж. Западная философия от истоков до наших дней / Дж. Реале, Д. Антисери. – СПб.: ТОО ТК «Петрополис», 1997. – Т. 4. – Ч. 8, гл. 11.

21. Сартр Ж.П. Экзистенциализм – это гуманизм // Сумерки богов. – М.: Изд-во политической литературы, 1990.

22. Сартр Ж.П. Стена // Ж. П. Сартр Стена: Избр. произведения. – М.: Изд-во политической литературы, 1992.

23. Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А.Философия науки и техники. – М., 1996.

24. Фрейд З. // Новая философская энциклопедия: В 4 т.: Т. 4. – М. Мысль, 2001.

25. Фрейд З. Будущее одной иллюзии // Сумерки богов. – М., 1989.

26. Фрейд З. Недовольство культурой // З. Фрейд. Художник и фантазирование. – М., 1999.

27. Фрейд Ф. Введение в психоанализ. – М., Наука, 1989.

28. Фрейд Ф. Я и Оно. // З. Фрейд. Психология бессознательного. – М., Просвещение, 1989.

29. Хайдеггер М. Время и бытие. – М.: Республика, 1993.

30. Шестов Л. Добро в учении Фридриха Ницше и графа Толстого // Вопросы философии. – 1990. – № 7.

31. Шопенгауэр А. Избранные произведения. – М.: Просвещение, 1993.

32. Шопенгауэр А. Мир как воля и представление //А. Шопенгауэр. Собр. соч.: В 5 т. : Т. 1. – М.: Московский клуб, 1992.

Источник: helpiks.org


Categories: Философия

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.