СКЕПТИЦИЗМ (греч. σκεπτικός — ищущий, рассматривающий, исследующий) — философское направление, созданное в 4 в. до н. э. Пирроном из Элиды (ок. 360—270 до н. э.). Пиррон практиковал воздержание от суждения (εποχή), “ничего не называл ни прекрасным, ни безобразным, ни справедливым, ни несправедливым и вообще полагал, что истинно ничего не существует.., ничто не есть в большей степени одно, чем другое”; “на всякое слово есть и обратное” (Диоген Лаэртий, К, 61, 74). Античные скептики доказывали, что притязания различных философских школ на абсолютную истинность неправомерны, а истинность всех знаний относительна. Представитель Второй Академии — другой линии скептицизма — Аркесилай (ок. 315—240 до н. э) выступал против учения стоиков о “согласии”, которое не гарантирует истины, и призывал к воздержанию от суждений. В Третьей (Новой) Академии Карнеад из Кирены (ок. 214—129 до н. э.) считал всякое знание недостоверным: чувства вводят нас в заблуждение, мы можем воспринимать несуществующее — галлюцинации, сны, иллюзии; обманывает и разум, неспособный разрешить апории; необходимо воздерживаться от притязаний на “абсолютную истину”, тогда как разной степени правдоподобные или “вероятностные” (έύλογον) высказывания имеют право на существование.


зднейший пирронизм представлен Энесидемом (ок. 1 в. до н. э.), сформулировавшим десять скептических “тропов” (“Пирроновы речи” (ок. 43 до н. э.), Агримой и Секстом Эмпириком (2 — начало 3 в. н. э.), автором единственных дошедших от античного скептицизма сочинений (“Три книги Пирроновых положений” и “Против ученых”). Секст восстановливает в своих правах опыт и здравый смысл, а невозмутимость (атараксия) предстает у него как результат воздержания от догматических суждений. Скептицизм возрождается в 16—17 вв. как обращение к трудам античных философов, прежде всего Секста Эмпирика, и как дальнейшее развитие их идей (“новый пирронизм”). Новоевропейский скептицизм связан прежде всего с критикой схоластических методов, догматизма, т. н. общепризнанных мнений, ориентирующихся на авторитеты (Эразм Роттердамский), с высокой оценкой опыта античного скептицизма. В трактате “Ничего не известно” (1581) французского философа и врача португальского происхождения Фр. Санчеса (1552—1632) критикуются схоластические методы, эксперимент и критика признаются единственными критериями науки, указываются основные препятствия к постижению истины — несовершенство органов чувств, отмечаются границы человеческого восприятия. Особое место занимает M Монтень, для которого философствовать — значит сомневаться.

ептическая позиция Монтеня была воспринята его другом П. Шардоном, оказавшим большое внияние на Я. Гассенда. Высоко оценивал идеи Секста Эмпирика Я. Бейль, сочетавший скептический принцип воздержания от суждений и тезисо равносильных аргументах за и против с признанием “естественного света” всеобщего разума и абсолютной истинности самоочевидных аксиом математики и логики. Бейль критически относился к системам Декарта, Спинозы, Лейбница. Сомнения в достоверности человеческого познания определили гносеологическую концепцию Д. Юма, ставшую исходным пунктом новоевропейского агностицизма (Кант, позитивизм).

Источник: dic.academic.ru

Скептицизм – философия, которая по своим принципам является противоположной догматизму. Очевидно, это направление философской науки и было создано ввиду того, что у некоторых античных ученых накопилось немало претензий к уже существующим на тот момент течениям.

Один из первых представителей скептицизма, Эмпирик, в своем философском труде пояснял, что в данном направлении, по существу, основные инструменты мышления — это сравнение данных разума и данных чувств, а также противопоставление этих данных друг другу. Скептики ставили под сомнение само качество мышления, особенно сомнение в существовании и достоверности догм — истин, которые должны приниматься как данность и не должны требовать для себя каких бы то ни было доказательств.


Однако скептицизм как направление философской науки отнюдь не рассматривает сомнение как основополагающий принцип — он и использует его лишь в качестве полемического оружия против сторонников догм. Философия скептицизма же исповедует такой принцип, как явление. Кроме этого, следует четко различать скептицизм обыденный (житейский), научный и философский.

В житейском плане скептицизм можно объяснить, как психологическое состояние человека, его ситуационную неуверенность, сомнение в чем-то. Человек-скептик всегда воздерживается высказывать категорические суждения.

Скептицизм научный – это четкая и последовательно выстроенная оппозиция тем ученым, которые в своих суждениях не опирались на эмпирические доказательства. В частности, это касается аксиом — теорем, не требующих доказательств.

Скептицизм в философии — это направление, последователи которого, как уже отмечалось выше, выражают сомнения в существовании достоверного знания. При умеренной же его форме скептики ограничивается лишь познанием фактов и проявляет сдержанность в отношении всех гипотез и теорий. Для них философия, в том числе и та, которой они следуют, это нечто вроде наукообразной поэзии, но никак не науки в чистом виде. Именно с этим связано знаменитое утверждение: «Философия – это не наука!»

Скептицизм в философии: как развивалось направление


История скептицизма представляет собой убыль, истощение постепенного характера. Зародилось это направление в Древней Греции, в средние века играло совсем незначительную роль, а заново возродилось в эпоху реформации (во времена восстановления греческой философии), когда скептицизм переродился в более мягкие формы новой философии, такие как субъективизм и позитивизм.

Скептицизм в философии: представители

Основателем греческой школы скептиков считается Пиррон, который, согласно некоторым мнениям, вообще учился в Индии. Кроме того, античный скептицизм в качестве ответной реакции на метафизический догматизм представлен такими философами как Аркесилай (средняя академия) и так называемыми «поздними» скептиками Агриппой, Секстом Эмпириком, Энесидемом. В частности, Энесидем в свое время указал десять тропов (принципов) скептизизма. Шесть первых – это различие людей, состояний индивида, живых существ, органов чувств, положений, мест, расстояний, явлений и их связей. Четыре последние принципа – это смешанное существование воспринимаемого объекта с другими, относительность в целом, зависимость от некоторого числа восприятий, зависимость от законов, нравов, уровня образования, религиозных и философских взглядов.

Важнейшими представителями скептицизма Средневевековья и Нового времени являются Д. Юм и М. Монтель.

Скептицизм в философии: критика

Критикой скептицизма, в частности, занимались Льюис Вон и Теодор Шик, которые писали, раз скептики так не уверены в том, что знание требует для себя уверенности, то как они могу знать, что это действительно так.


гично, что они этого знать не могут. Этот вопрос дал серьезный повод сомневаться в том утверждении скептицизма, что знание непременно требует уверенности. По законам логики, в скептицизме можно не только сомневаться, но и оспорить его в целом. Но поскольку наша реальность состоит далеко не только из логических законов (есть в нашей жизни место неразрешимым и необъяснимым парадоксам), подобную критику предпочитали выслушивать с осторожностью, ведь «не бывает абсолютных скептиков, поэтому вовсе необязательно, что скептик станет сомневаться в вещах очевидных».

Источник: autogear.ru

Античный скептицизм[править | править код]

Скептицизм возник и начал развиваться с конца IV века до н. э. В отличие от стоиков и эпикурейцев, скептики не создали своей школы, но античный скептицизм как признанное направление сохранялся несколько столетий. В отличие от других философов, которых скептики называли «догматиками» и которые что-либо утверждали, скептики занимались критикой положений других концепций, ничего не утверждая как истину.

Скептики считали своими предшественниками Гераклита и Ксенофана[3], а также указывали на софистов и младших элеатов в плане разработки методов аргументации. Античный скептицизм как реакция на метафизический догматизм представлен прежде всего Пирроном, затем средней академией (Аркесилай) и т. н. поздним скептицизмом (Энесидем, Агриппа, Секст Эмпирик).


К предтечам скептицизма Диоген Лаэртский относит множество философов: Архилоха, Эврипида, Ксенофана, Зенона Элейского, Демокрита, Гераклита и Гиппократа, и даже упоминает Гомера, который «в высказываниях своих никогда не дает определенных догм», говоря в разных местах об одном и том же не одинаково (Diogenes Laertius. Vitae philosophorum, IX, 71-73)[4]. Цицерон же добавляет к этому списку Эмпедокла, Анаксагора, Парменида, Платона, Сократа и Метродора Хиосского, который сформулировал тезис «Мы ничего не знаем; мы не знаем [даже] того, что ничего не знаем».

Сам Цицерон не был скептиком, но «в теории познания Цицерон примыкает к Средней Академии, как к самому скромному, самому последовательному и в то же время самому изящному способу философствовать» (Виндельбанд). В своём произведении Цицерон, описывая разговор эпикурейца, стоика и скептика-академика Гая Аврелия Котты, явно симпатизирует последнему[5].

Платон также не был скептиком, но именно он первым ввёл в рассуждение понятие вероятностности мнений и знаний. В «Тимее» он неоднократно указывает, что его мнение — лишь вероятное, потому что люди не могут обладать абсолютным знанием и способны лишь на более или менее вероятные умозаключения.


этому любое исследование и рассуждение должно идти в направлении увеличения достоверности (наибольшей вероятности) (Plato. Timaeus, 44d)[6]. Кроме того, Платон указал на то, что один и тот же предмет мы можем воспринимать и оценивать по-разному, наблюдая его в разных местах и разное время (там же, 48е-50а)[7], что по сути является одним из принципов скептицизма.

В античном скептицизме можно выделить три периода[8]:

  • Старший пирронизм (III в. до н. э.): сам Пиррон и его ученик Тимон из Флиунта. Скептицизм рассматривался в первую очередь с точки зрения этики (практический скептицизм) и ставил под сомнение возможность знания как такового (радикальный скептизицм). Продвигался как наиболее полезная жизненная позиция, которую А.Ф. Лосев назвал интуитивно-релятивистической[9].
  • Академизм (III-II вв. до н. э.). Из представителей наиболее известны Аркесилай (315-240 гг.), разработавший, по классификации Лосева, интуитивно-вероятностный скептицизм, и Карнеад (214-129 гг. до н. э.) — рефлективно-вероятностный скептицизм по Лосеву. Скептицизм стал рассматриваться преимущественно в области познания, а не этики.
  • Младший пирронизм — систематизация ранних скептиков, полное переключение внимания на критическую эпистемологию. Лосев назвал этот период логически-релятивистическим скептицизмом. Главные представители: Энесидем (вероятно, I в. до н.э.), Агриппа (I в. н. э.). Логическим завершением систематизации является абсолютный скептицизм (по Лосеву) Секста Эмпирика (2-я половина II века н. э.).

Важно понимать отличие философского скептицизма от агностицизма. Эти понятия иногда неправомочно смешивают: «крайняя форма скептицизма — агностицизм»[10]. Агностицизм утверждает непознаваемость истины в философском понимании, скептицизм же не наблюдает такой возможности в настоящем и сомневается в будущем, однако не отрицает (отрицание — это также суждение). Академики по сути являлись не скептиками, а агностиками, хотя формально агностицизм появился лишь в XVI веке: Средняя и Новая Академии, которые возглавляли Аркесилай и Карнеад, отрицали возможность познания истины. Секст Эмпирик указывал на принципиальность этого момента и выделял три вида философии[11]:

  • догматики (последователи Аристотеля, стоики и эпикурейцы) утверждают, что им известна истина;
  • академики (Аркесилай, Карнеад и другие) считают, что истину познать невозможно;
  • «ищут же [истину] скептики» (ζητοῦσι δὲ οἱ σκεπτικοί).

Тезис академиков «все наши суждения ложны» — точно также, говоря, современным языком, является предметом веры, и ровно так же несостоятелен, как и тезис «все суждения истинны», и, кроме того, самопротиворечив: получается, что этот тезис верен, хотя все суждения заявляются ложными (Sextus Empiricus. Pyrrhoniae hypotyposes, II:9)[12].


Заметно, что взгляды младших скептиков продолжают суждения старших, а вот академический скепсис отличается введением понятия вероятности — по сути как конструктивного положительного критерия. Впрочем, вычислением вероятности академики не занимались, но при этом суждение о вероятном характере события — это не то же самое, что полный отказ от суждений. По этой причине имеются различные мнения по теме характера развития античного скептицизма.

  1. Пирронический и академический скептицизм представляют собой парадигмально разные напрвления, после Тимона имеется лакуна развития пирронизма вплоть до Энесидема. Этих взглядов придерживались Г.В.Ф.Гегель и Н.В Брюллова-Шаскольская[13].
  2. Перерыва в развитии скептицизма не существовало, академический скепсис — естественный промежуточный вариант между Пирроном и Секстом Эмпириком (Б. Рассел, А.Ф. Лосев)[14].
  3. Имелся не перерыв, но упадок изначального скептицизма, который затем вывел из тени Энесидем, при этом Академия, разумеется, пришла к своим воззрениям не без влияния Пиррона (К.Ф. Штейдлин, Э.Целлер)[15].

Аркесилай считал главной задачей критику стоицизма (но также критиковал и эпикурейцев) и обучал своих учеников смотреть на каждый тезис с разных сторон, доказывая и опровергая по очереди. Тем самым наглядно демонстрировалось отсутствие самоочевидных истин. С его точки зрения, мудрость — это свобода от заблуждений, которую можно достигнуть лишь полным отказом от суждений об истинной сущности вещей[16].

Интересный факт: имеется интерпретация некоторых свидетельств (Diog. L. IV. 33.; Sext. Emp. Pyrrh. I. 234; Euseb. Praep. Ev. XIV. 6; Cic. Acad. I. 18), находящая в Академии эзотерический платонизм. Рихтер считал, что имели место два предания: Аркесилай тайно был платоником или Академия обладала тайным учением[17]. Оба предположения сомнительны, но имеется возможное объяснение. Во-первых, концепция пробабилизма Аркесилая могла даваться ученикам не сразу, поскольку расходилась с классическим пирронизмом. Во-вторых, нет ничего удивительно в глубоком уважении к великому философу и основателю Академии. Таким образом, в людских слухах вида «в Академии есть тайное учение платонизма» нет ничего удивительного[18].

Карнеад, развивая скептицизм, отошёл от невыполнимой на практике этики и по сути «перевёл» концепцию на поле эпистемологии. Если Арексилай отвергал любое согласие с оценкой представлений, т.е. саму возможность оценки как таковую, считая такое действие несовместимым с мудростью, то Карнеад допускал условное соглашение с представлением как с достаточно вероятным, но не достоверно истинным. В своих теоретических рассуждениях он также оперировал понятием вероятности. Можно сказать, что вероятностная логика зародилась именно в Новой Академии. В отличие от более ранних скептиков, Карнеад уделял внимание не только рассудочной теории, но и вопросу применимости её к практике. Когда он разбирал тезисы стоиков, то не просто указывал на возможность доказать обратное, но и на противоречия здравому смыслу[19].

Энесидем указывает десять принципов (тропов) скептицизма: первые шесть — различие живых существ; людей; органов чувств; состояний индивида; положений, расстояний, мест; явлений по их связям; последние четыре — смешанное бытие воспринимаемого объекта с др. объектами; относительность вообще; зависимость от количества восприятий; зависимость от уровня образования, нравов, законов, философских и религиозных взглядов.

Античный скептицизм достигнул полноты развития: в дальнейшем теорию лишь дорабатывали в частностях, но принципиально новых тезисов не приводилось. Направленность же полностью ушла в эпистемологию: никто не требовал, чтобы философы практиковали безразличие ко всему в буквальном смысле слова.

Со смертью Тимона скептицизм как «живое» направление в философии прерывается на долгий срок: ученики по каким-то неизвестным нам причинам не продолжили его дело. Возможно, кто-либо и занимался темой в частном порядке, но сведений об этом не имеется.

Античный скептицизм — это не только ряд известных скептиков, но и общая направленность древнегреческой философии того времени. Конечно, речь идёт об отдельных элементах, но, в отличие от классической эллинистической философии, становится заметным некий экзистенциальный поворот от имманентности включения в социум к индивидуальному существованию[20]. А.Ф. Лосев считает, что античный скептицизм — это «весьма сильная струя, пронизывающая всю древнейшую натурфилософию, несмотря на весь её принципиальный и для нас вполне несомненный объективизм»[21].

Скептицизм в средневековой философии и философии Нового Времени[править | править код]

Скептицизм вновь возник в XVI—XVII веках благодаря возрождению интереса к сочинениям античных скептиков и получил дальнейшее развитие («новый пирронизм»), в последующем приводит к появлению новоевропейского агностицизма. В этот период скептицизм, связанный с критическим отношением к догматизму в любой сфере, стал синонимом свободомыслия[2][22].

Важнейшие представители:

  • Ф. Санчес
  • М. Монтень
  • П. Бейль
  • Д. Юм

Плодотворность скептицизма[править | править код]

Скептицизм, как ни странно на поверхностный взгляд, весьма плодотворен для познания. Стандартная ситуация по отношению к некоей проблеме такова: мы с каждым шагом формально понимаем всё больше, но при этом вольно или невольно согласовываем всё с уже наработанными решениями, продолжая выработавшуюся традицию. В результате мысль тормозится, уходит в вариации уже давно известного, упорядочивает познанное. С одной стороны — это пик познания, но в рамках некоей парадигмы, которой уже не хватает, как говорил Аристотель, живого импульса, с которого и начинается мысль — удивления. Мышление становится сложным упражнением, но утрачивает стремление к познанию, склоняясь к позиции «почти все найдено, ему уже, в сущности, ничего не нужно», то есть вере. Однако никакой результат познания не должен приниматься за окончательный, в этом-то и помогает скепсис, ставя под сомнение любые факты, выводы и результаты. Именно скептический подход позволяет сохранять постоянную потребность в дальнейшем познании, сохраняя свободу поиска — даже в тех областях, в которых якобы «всё давно известно».

Скептицизм с психологической точки зрения часто не понятен тем, кто привык лишь верить. Но скептику важен не конечный результат, а процесс: да, истина, вероятнее всего, непостижима; но это не точно — поэтому надо вести себя так, будто бы она постижима, то есть всё лучше познавать действительность[23], отвергая «простые решения» и воспринимая всё как проблему, которую надо решить[24], и двигаясь по её поводу вглубь знания. Скептик, не веря в истину, ищет её, тем самым создавая самую тщательно проверенную философию[25].

«Человек должен верить, что непостижимое постижимо: иначе он не стал бы исследовать». — Иоганн Вольфганг фон Гёте[26]

Требуется понимать: методология скептицизма приложима и к нему самому. Скептик никогда не скажет, что скептицизм точно верен и является единственным правильным способом мышления. Он просто будет показывать несостоятельность любого другого подхода, а именно — наличие бездоказательных утверждений. Возможно, скептический подход в гносеологии опровержим; но пока ещё никому не удалось корректно указать на наличие в нём ошибочности.

«Тем самым достигается несвязанность духа никакой определенной позицией и его стояние как бы вне мира, в невовлеченности в дела и движения последнего. В этом извлечении себя из порядка мирового бытия заключается важнейший момент скепсиса» — С.В. Пролеев[27].

Важный аспект скептицизма, который обычно упускают из вида. В современности под скептицизмом гораздо чаще понимают скептицизм «от науки», отрицание необоснованных гипотез, борьбу с лженаукой и т. п. Однако философский скептицизм не только ничего не утверждает, но и не отрицает. Скептик подходит к анализу концепций без предубеждений вида «это не принято» или «это против общепринятой в науке точки зрения», поэтому видит неправоту (не отрицая возможности и правоты) в любой идее. Поэтому скептический подход может позволить обнаружить не только недостатки доказательности некоей идеи, но и несостоятельность критики этой идеи со стороны приверженцев устоявшихся мнений[20]. Томас Кун в своём труде «Структура научных революций» описывал сложность смены парадигмы для большинства учёных, которые мыслят всегда «изнутри» таковых — скептицизм же смотрит всегда «снаружи».

Д.А. Гусев считает скептицизм наивысшей степенью реализма как дискурса[28]. Всего он рассматривает три ступени реализма.

  1. Наивный реализм: мир является точно таким, каким его воспринимают люди. Недостаток: т.н. «здравый смысл» не имеет обоснований и часто подводит, по сути такое восприятие — упрощение при недостаточном развитии мышления, навыков абстрагирования и систематизации.
  2. Научный реализм: понимание мира строится согласно научной методологии, формулируются теории и модели, гораздо более глубокие, чем внешняя видимая форма явлений. Недостаток: многие положения считаются правильными лишь в силу давней привычки, создавая иллюзию понимания. См. по теме Т. Куна. Более того, сложность современных научных проблем приводит к тому, что физический смысл научных концепций подменяется на вычисляемость. Возможность применить что-либо в практических целях создаёт иллюзию понимания феномена. Так, один и тот же объект не может быть одновременно частицей и волной; но т.н. «корпускулярно-волновой дуализм» известен со школы и мало кто понимает, что это значит: мы вообще не знаем, что такое «элементарные частицы» на самом деле. Физики В.И. Григорьев и Г.Я. Мякишев в книге «Силы в природе»[29], выдержавшей много переизданий, приводят наглядную аналогию с каменщиком, который отлично возводит стены, но при этом не имеет никакого представления ни о внутреннем устройстве кирпичей, ни о том, откуда они вообще у него имеются.
  3. Философский реализм — высшая ступень реализма, классическое восприятие философии как любви к мудрости. Такое восприятие соответствует именно скептицизму, который помогает не скатываться в догматизм и отличать модели действительности, которыми мы оперируем, от реальности (бытия).

Значение скептицизма заключается не только в критике догматизма. Человек эпохи античности по сути не отделял себя от общества, автоматом следуя общественным установкам. Скептицизм же разрушает опору на общепринятое, обосновывая право на собственные суждения, индивидуальное психическое бытие. Мир ко времени появления скептицизма стал уже сложен и не понятен для большинства, и человек утратил иллюзию всепонимания; однако одновременно он и избавился и от диктата мира. Традиционное восприятие предначертанной судьбы внезапно устарело: личность отделилась от мира, выделила себя из него и обрела опору в себе самой[27].

Критика скептицизма[править | править код]

Скептик говорит, что знание требует уверенности. Но как он может об этом знать? Об этом пишут Теодор Шик и Льюис Вон: «Если скептики не уверены, что знание требует уверенности, они не могут знать, что это так». Это даёт серьёзное основание сомневаться в утверждении, что знание требует уверенности. Согласно законам логики, опираясь на это высказывание, можно сомневаться в скептицизме и оспорить скептицизм в целом. Однако реальность не состоит исключительно из законов логики[30] (в которой существуют неразрешимые парадоксы, сводящие все вышесказанное на нет), поэтому к подобной критике необходимо относиться осторожно.

Надо понимать, что скептицизм — это не отрицание любого опыта и мышления, а именно что воздержание от оценки. Указание на вероятность ошибочности опыта и необоснованность «истин» — не самоцель, а отрицание догматизма, отвержение попыток навязать чуждые суждения и правила. При этом скептицизм — единственный в своём роде — имеет внутренний «предохранитель» и для восприятия как истины себя самого. Даже радикальный скептицизм не эквивалентен нигилизму, который именно что всё отрицает. Скептик сохраняет возможность следовать в жизни своим правилам, иметь своё мнение — но при этом не впадая в веру в очередную «универсальную истину». Не принимая ничего на веру, скептик может обосновать, почему предпочитает на практике что-либо; даже если это сводится к «просто нравится», присутствует понимание этого факта, а не стандартное восприятие «как же иначе».

«Единственное, на чем настаивает скепсис: вверяя чему-либо себя не думай, будто вверяешь себя природе вещей, истине или благу. Твое доверие движимо твоей волей, и не ищи за этим другого основания. Твоей воли — достаточно, ибо большего ты все равно не найдешь» (С.В. Пролеев).[27]

Применение скептицизма (как сомнения) к самому скептицизму не опровергает его, а лишь оставляет его истинность либо ложность открытым вопросом. Сами критики скептицизма и релятивизма признают «радикальный скептицизм» Юма логически неопровержимым[31]. При этом критики скептицизма указывают на то, что «молчание», в котором для скептиков заключается мудрость, возникает не от глубоких познаний, а от бессилия в раскрытии тайн бытия[32]. Поэтому появление и развитие скептицизма считается характерной чертой заката античной философии и культуры.

Критика скептицизма, как правило, критикует лишь своё неверное представление о таковом. Скептицизм ничего не утверждает и не отрицает, он сомневается. Даже современный научный скептицизм, корректно понимаемый, не отрицает необоснованные антинаучные концепции, но указывает на отсутствие доказательств. Отрицание чего-либо — суждение наравне с утверждением. Скептицизм же избегает суждений.

Вторая стандартная ошибка критиков: если скептицизм ничего не утверждает и не отвергает, то он не имеет смысла. На это ответил ещё Секст Эмпирик[33]:

Обо всех скептических выражениях следует заранее признать то, что мы вовсе не утверждаем, что они правильны, ибо говорим, что они могут быть опровергнуты сами собою, будучи описаны вместе с теми вещами, о которых они говорят, подобно тому как очистительные лекарства не только избавляют тело от соков, но вместе с ними выгоняются и сами.

Проводит он и сравнение с огнём, который, уничтожая нечто, существует лишь до окончания этого процесса, а потом исчезает сам (Sextus Empiricus. Adversus mathematicos, VIII, 480)[34].

В философском скептицизме, как считают некоторые философы[35], всё же наличествует догма: не может же человек не иметь вообще никакого мнения ни по какому поводу.

Однако скептик может иметь недогматическое мнение. Впервые «слабая» интерпретация скептицизма выдвинута М. Фреде в 1979 году[36] и обсуждена в 1984[37]: следует различать собственно догму, утверждение или позицию (taking a position в оригинале) и точку зрения (having a view), которая не обязательно является догматичной. Мнение по различным поводам формируется пассивно, независимо от нашего желания — от него зависит лишь проработанность. Скептический подход указывает на недоказуемость любых суждений в эпистемологическом смысле; скептицизм — не мировоззрение, а метод.

Эту позицию дополняет К. Фогт, указывая на отличие используемых скептиками терминов «δόγμα» (догма) и «δόξα»[38]. Докса в то время понималась философами как неисправимо неполное знание: просто мнение, недостаточно обоснованное. Таким образом, скептики полностью избегают догмы, но могут обладать доксой по разным поводам, не настаивая на истинности такого мнения — в быту. Проблема Буриданова осла — абстрактная, теоретическая; на практике выбор будет сделан, хотя и не по строго рациональной причине.

Литература[править | править код]

  • В. П. Лега. Секст Эмпирик: Скептицизм как образ жизни // Mathesis. Из истории античной науки и философии. М., 1991, с. 210—219
  • Юрий Семёнов «Идеологическая мода в науке и скептицизм»

Источник: ru.wikipedia.org


Categories: Философия

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.