3. Главные направления современной религиозной философии

В годы догматизации марксизма всякая религиозная философия в связи с воинствующим атеизмом рассматривалась как реакционная. Критики марксизма со стороны представителей этой философии не оставались в долгу и наряду с обоснованными претензиями к диалектическому и историческому материализму допускали искажения и вульгаризацию, хотя уже в те времена наметился и диалог марксизма с религиозными философами. Сейчас настало время по возможности непредвзятого изложения и оценки религиозно-философских школ.

Неотомизм – это наиболее разработанная философская доктрина католической церкви, ядро неосхоластики. Ее виднейшие представители: Э. Жильсон, Ж. Маритен, Ю. Бохеньский, Г. Веттер, К. Войтыта (папа Римский Павел) и др.

По инициативе папы в Риме создается Академия св. Фомы, в Лувене — Высший философский институт, который стал международным центром неотомизма.

Неотомизм становится теологической формой современного объективного идеализма.


ъективно-идеалистической философией признается независимый от субъекта внешний мир. Неотомизм претендует на то, что он является “третьим путем” в философии, стоящим выше идеализма и материализма. С точки зрения неотомизма быть объективно-реальным совсем не значит быть материальным, объективно существовать, значит, нечто большее, чем существовать чувственно. Именно реально-нематериальное бытие и является, по мнению неотомистов, первичным. Материя же, будучи реальной, но лишенной характера субстанции (т.е. самостоятельного бытия) , охватывается нематериальным бытием.

Как-то общее, что имеется в материальных и нематериальных предметах, бытие составляет единство мира. За конкретными же материальными и нематериальными предметами лежит “чистое бытие”, духовная основа всего — Бог. Он бытие всех вещей, но не в смысле существования, а как причина их частного бытия. Существование есть воплощение сущности в действительность, а все сущности содержатся изначально в божественном разуме как отражение его природы. Вопрос о соотношении Бога и сотворенного бытия вещей для неотомизма довольно труден. Ведь признать у них единую природу — допустить “кощунство”, если же утверждать, что их природа разная, то на основе знания об объективном мире нельзя ничего заключить о бытии Бога, доказать его существование. Решение этой проблемы неотомисты видят в существовании “аналогии” между Богом и миром конкретных предметов.

Значительное место в неотомизме занимает истолкование современных естественнонаучных теорий.


чиная с начала XX века неотомизм переходит к признанию эволюционной теории при условии ее телеологизации. Отождествляя понятие “информация” с формой вещей, с одной стороны, и с сообщением, действием цели — с другой, современные телеологи утверждают, что наука сама, оказывается, возвращается к Аристотелю и Аквинату, открыв, что организация, структура вещей есть информация. Рассуждения о всеобщих циклах регуляции, обратных связях в самом фундаменте материи определяется как “кибернетическое доказательство бытия Бога”. Неосхоласты видят в “синтропических процессах” , связанных с уменьшением энтропии, обратном течении времени при распаде элементарных частиц и в морфогенезе организмов проявление божественной целенаправленности в природе.

Сомнение в познаваемости мира, с точки зрения неотомизма, недопустимо, оно расшатывает основы философии и знания. Мы познаем не только явления, но и реальность как таковую. Однако объектом познания оказывается не сама материальная вещь, а ее имматериальная форма. В процессе ощущения внешние вещи входят в соприкосновение с душой и становятся действительными объектами познания, но уже как лишенные материи. Активность мышления есть проявление проникающего в человеческий разум “божественного света”. Этот свет мышление передает естественным путем образам “чувственных объектов”, освещая теперь уже своим “активным светом” общее и существенное.

Философия — мост, который должен, по мысли неотомистов, соединить науки с теологией. Если теология сходит с небес на землю, то философия от земного поднимается к божественному, и в конце концов придет к тем же выводам, что и теология.


В протестантстве в отличие от католицизма нет официальной философской доктрины. В начале XX в., после Первой мировой войны, возникло течение неоортодоксального протестантства как реакция на «либеральное протестантство» XIX в., отличавшегося оптимистическими взглядами на человека, на его исторические перспективы, на общественный прогресс.

Для философии неопротестантства характерна социально-этическая проблематика. Обсуждаются проблемы смысла бытия человека в его отношениях с миром и Богом. Главные представители неоортодоксализма: К. Барт, Э. Бруннер, Рейнгольд и Ричард Нибуры, П. Тиллих, Р. Бультман и др. Они претендуют на возрождение подлинного наследия Реформации.

Либеральное протестантство критикуется неоортодоксами за ничем не обоснованный оптимизм. Они не считают возможным общественный прогресс уже в силу отсутствия какого-либо его критерия. К. Барт отвергает понимание человека как автономного индивида, способного преобразовать мир и создать в конечном итоге идеальный мировой порядок.

Многие проблемы, рассматриваемые неоортодоксами по-своему, являются заимствованиями из концепций экзистенциализма, особенно из философии М. Хайдеггера. Это проблемы свободы и отчуждения, подлинного и не подлинного существования, вины, тревоги, совести.


ловеческое бытие разбивается на два вида: социально ориентированное и бытие с полной отдачей на милость Бога. Вся сфера исторического, социального бытия оказывается отчужденной отходом от Бога, выражением греховности. П. Тиллих утверждает, что любые действия людей остаются в области гражданской справедливости, моральных и правовых норм, где принципиально невозможно спасение. Человек способен к достижениям в политической организации общества, в научной деятельности, он может самосовершенствоваться и т.п., но это нисколько не приближает его к «подлинности», не уменьшает его разрыва с Богом. Тиллих считает даже, что все эти достижения только увеличивают отчуждение и греховность.

У религиозного человека всегда присутствует неустранимое чувство вины за свою ограниченность и греховность. И это чувство, по мнению неоортодоксов, побуждает к критике любых человеческих достижений. За религией закрепляется функция духовного критицизма, поскольку она является самым беспощадным критиком общества, признавая один высший потусторонний идеал, стоящий над историей. Религиозный человек постоянно в тревоге, так как, осознавая свою греховность, он в то же время не знает никаких объективных критериев правильности или неправильности своих поступков. Воля Бога абсолютно свободна и всякий раз иная в момент ее проявления. У человека нет и критерия для ее познания.

В XX в. в протестантстве оформилась и так называемая радикальная, или новая теология. У ее истоков — лютеранский пастор Д. Банхоффер. Он отвергает основной тезис традиционного христианства о противоположности и несовместимости земного греховного и святого сверхестественного. Такое противопоставление искажает подлинный смысл христианства, так как Христос, будучи богочеловеком, воплощает в себе единство этих двух миров. Назначение религии — не в том, чтобы обращаться с надеждой к потустороннему миру, а в том, чтобы повернуть человека лицом к миру, в котором он живет.


В отличие от католической христианской философии, которая развивалась, не выходя за рамки теологии, исламская философия была в относительной независимости от религиозной догматики. Именно там зародилась теория двойственной истины, перешедшая затем от Аверроэса в европейскую схоластику. В исламской философии большое распространение получил взгляд, что истины, найденные разумом, не находятся в противоречии с истинами Священного Писания, если те и другие правильно понимаются. Трактовка Аллаха как безличностного Бога все больше приобретает сторонников среди богословов, стремящихся придать исламу религиозно-философский характер.

В современном исламе существует два направления: традиционное и модернистское. Там, где наиболее сильны остатки феодализма, преобладает традиционализм, выступающий против всяких новшеств и использования современной философии. Утверждается, что только Коран и Шариат могут обеспечить социальный прогресс.

Модернизм появился еще в XIX в. Наиболее известные его представители Мухамед Акбал из Индии и Мухамед Абдо из Египта, пытавшийся использовать учение Р.


карта. Картезианский дуализм соответствует стремлению модернистов установить равновесие между разумом и верой, а также «западной» и «восточной» культурами. Модернисты утверждают единство Бога и отвергают какое-либо подобие между ним и сотворенными вещами. Они подчеркивают неограниченные возможности человеческого разума, а также свободу человека и, следовательно, его ответственность за свои поступки, за добро и зло в мире. Известны попытки модернизировать ислам, используя учения экзистенциалистов и персоналистов. Но, как отмечено в Новейшей Британской энциклопедии, история современной исламской философии должна быть еще написана.

Буддизм представляет собой философское толкование основных положений религии буддизма. Так же, как христианство и ислам, буддизм является мировой религией. Он возник в VI в. до н. э. в Индии, а затем распространился на многие страны Востока и Запада. Провести какую-либо четкую линию между религиозными и философскими доктринами в буддизме труднее, чем во всех других индийских школах. Он включает в себя два учения: о природе вещей и о пути познания.

В основании учения о природе лежит концепция «драхм», «элементов», или «частиц» мира, составляющих субстанцию физического и психического миров, которые каждое мгновение вспыхивают и потухают. Каждое потухание означает появление нового вспыхивания и нового потухания. Мир является вечно изменяющимся и перерождающимся. Буддисты в основном отвергают отдельно существующую душу, или атман, вне пяти групп элементов, образующих человеческую личность.


о сознание, представления, чувства, кармические силы, т.е. силы, которые определяют следующее перерождение личности, хорошее или плохое, и материальную оболочку личности. Видимое бытие представляет собой мир иллюзорный. Истинным миром является нирвана, или «пустота». О нирване мудрец ничего не может сказать, кроме того, что она существует. В этом буддизм оказывается агностицизмом. Существует также множество сознательных духовных личностей, которые постоянно перерождаются. Основатель буддизма Будда Шакья-Муни вспоминал о сотнях своих прежних перерождений. Окончание перерождений означает слияние с нирваной.

4. Выразите свое отношение к философии постмодернизма. Дайте свою оценку высказыванию К. Маркса: «Религия опиум народа»

Я считаю, что, как и во всяком философском движении, в постмодернизме есть свои крайности. С одной стороны, он культивируется в форме малоосмысленного философского авангардизма, вполне заслуженно подвергаемого критике. Другой стороны, постмодернизм часто выступает как вполне умеренная реакция на многочисленные новации теперешней жизни. Такая чуткость, надо полагать, заслуживает поддержки. Сейчас время, когда идеология становится метафизикой, философия – идеологией, искусство – повседневностью, сама же повседневность, не желая оставаться собой, мечтает стать религиозным кредо и даже – сделать людей счастливыми.

В своем высказывании «Религия опиум народа» К. Маркс отвергает религию. он считает, что религия запутывает человека, и сколько бы человек не верил в Бога, как бы не совершенствовался, это нисколько не уменьшает его разрыва с Богом. П Тиллих утверждает, что любые действия людей остаются в области гражданской справедливости, моральных и правовых норм, где принципиально невозможно спасение.


5. Заключение

После постмодернизма уже, видимо, нельзя отрицать равноправную многозначность объективной реальности, человеческого духа и человеческого опыта. Понимание всеми этого равноправного многообразия мира создает предпосылки для его интеграции и синтеза в единую систему. И если человечество не осознает тех возможностей и импульсов, которые содержатся в этой интегративной тенденции, если оно не вырабатывает для себя объединяющих идей, то в XXI веке оно столкнется уже не с «деконструкцией», а с «деструкцией», причем не в теоретическом, а практическом «контексте».

Исторические факты свидетельствуют, что религия оказывала и на личность, и на общество двойственное влияние – как подавляющее, регрессивное, так и освобождающее, гуманное, прогрессивное. Эта двойственность присуща не только религиям мистического склада, устремленным к созданию некоего сверхчувственного единства человека и божества (например, индуизм и буддизм), но и религиям профетическим, зародившимся на Ближнем Востоке, — иудаизму, христианству и исламу. В наши дни положение в религиозной жизни характеризуется одновременным конфликтным сосуществованием разновременных парадигм в рамках различных церквей и вероисповеданий.


6. Список литературы

 

1.  Философия: Учебник для вузов/Под ред. проф. В.Н. Лавриненко, проф. В.П. Ратникова. – 3 изд. – М.: 2004

2.  Ницше Ф. Сочинения: В 2 т. М.: 1990

3.  Философия: Энциклопедический словарь. – М.: 2004

4.  Философия: Справочник студента/Под ред. доцента Г.Г. Кириленко, проф. Е.В. Шевцов – М.: 2002

Источник: www.KazEdu.kz

Основные представители, направления и проблемы

Религиозная философия XX века в своих исканиях опирается на мыслительную традицию прошлого. Католические и протестантские авторы не могут обойтись без обращения к Ветхому и Новому Заветам, наследию философии патристики и средневековья. В то же время католическая мысль ориентируется на официальные решения соборов, документы церкви. Для протестантов особую роль играет наследие творцов Реформации М. Лютера и Ж. Кальвина. Характерно, что в XX веке особой популярностью пользуются учения двух христианских философов прошлого — Августина и Фомы Аквинского. Основные направления католической и протестантской философии связаны с переосмыслением их наследия применительно к новым реалиям.

Неотомизм — наиболее авторитетное течение католической философии, базирующееся на учении Фомы Аквинского, сохраняющее свои позиции и ныне.


сле опубликования в 1879 году энциклики папы Льва XIII «Этерни Патрис» («Aeterni Patris» — «Отцу вечному») он получил статус официальной философской доктрины Ватикана. К числу крупных центров, ориентированных на разработку и пропаганду «вечной философии», относятся Академия св. Фомы в Ватикане, Католический институт в Париже, Пуллахский институт (близ Мюнхена), университет Нотр-Дам (США) и другие. Ведущими представителями неотомизма являются Этьен Жильсон (1884–1978), Жак Маритен (1882–1973), Эмерих Корет (р. 1919), Карл Ранер (1904–1984) и другие. Уже в первой половине XX века наряду с тенденциями по сохранению в неприкосновенности основоположений философии Фомы Аквинского наблюдались попытки ее «обновления» путем обращения к наследию И. Канта, новейших школ западной мысли. После II Ватиканского собора (1962–1965), санкционировавшего курс католического «обновления», эти тенденции изменения облика неотомизма стали преобладающими. В рядах католических философов достаточно сильно тяготение и к возрождению наследия Августина. В данной связи пальма первенства принадлежит различным течениям неоавгустинианства: философии действия М. Блонделя, философии духа Л. Лавеля и Р. Ле Сенна и другим. Августин популярен и в кругах приверженцев тех течений католической мысли, которые делают своей центральной проблемой человеческое существование. Это отчетливо проявляется в католическом экзистенциализме Г. Марселя, а также в персонализме — направлении, ориентированном на построении личностной философии (Э. Мунье, М. Г. Недонсель, Ж. М. Доменак и другие).

Влияние августинианской традиции прослеживается и в философии Пьера Тейяра де Шардена (1881–1955), пытавшегося соединить данные науки и религиозно-мистического опыта для создания эволюционной картины развития Вселенной. Оно ощущается и в новейших философско-теологических учениях периода после соборного «обновления» (теология труда, христология снизу, теология освобождения и другие).

Наследие Августина вдохновляло во многом и творчество таких ведущих теоретиков неопротестантизма, как Карл Барт (1886–1968), Пауль Тиллих (1886–1965), Рейнхольд Нибур (1892–1971). Оно повлияло и на создание новейших версий протестантской мысли — теологии процесса и теологии «смерти Бога».

Вполне естественно, что представители этих течений пытаются по-новому взглянуть на вечные религиозно-философские проблемы, сделать их созвучными чаяниям современного человека, стремившегося обрести ценностно-мировоззренческие перспективы собственного существования в мире, где, по выражению Ф. Ницше, «Бог умер». Явление исчезновения ореола священного, своеобразная оставленность мира Богом не есть, на их взгляд, свидетельство конечного торжества атеизма. Напротив, Бог должен быть обретен вновь в опыте постижения мира человеком как надежный гарант осмысленности его существования.

В религиозной философии XX столетия отчетливо ощутим антропологический поворот — тенденция осмыслить традиционные для нее проблемы сквозь призму человеческого существования. Дело, разумеется, не в том, чтобы отказаться от принятого в религиозной мысли прошлого видения Бога в качестве творца и центра мироздания. Не отвергая такой установки, религиозная философия тяготеет к рассмотрению проблем взаимосвязи веры и разума, Бога и мира, человека и его творческой деятельности, гуманизма и религиозно-нравственных ценностей именно в свете личностного опыта, неотъемлемой частью которого, по мнению ее сторонников, является ощущение абсолютного божественного начала мироздания. Так переплетается сохранение традиционных проблем, почитание авторитетов религиозной философии и очевидное тяготение к обновленному видению мира в антропоцентрическом ключе.

Разум и вера

Взаимосвязь разума и веры всегда находилась в центре внимания религиозной философии. Трудно представить себе религиозно-философское учение, которое бы отрицало значимость откровения, непосредственного божественного озарения, путь веры. Но философия изменила бы своему назначению, если бы открыто отказалась от использования возможностей разума в пользу откровения. Поэтому всегда среди религиозных мыслителей шли дискуссии об оптимальной стратегии соединения усилий веры и разума. Еще Августин, делавший в традиции христианского платонизма акцент на важности божественного озарения в познании, полагал, что в постижении мира человек неминуемо опирается первоначально на авторитет, имеющий своим истоком веру, однако не может им ограничиться и использует далее потенциал разума. Даже средневековая философская мистика, во многом унаследовавшая от Августина понимание роли непосредственного божественного озарения в стремлении души к божественному Абсолюту, не могла полностью отказаться от разума в пользу откровения веры. В традиции христианского аристотелизма Фома Аквинский провозгласил тезис о гармонии разума и веры, в рамках которой философия и богословие призваны к сотрудничеству, но одновременно несводимы всецело друг к другу. В новейшей религиозной философии путь веры соотносится не только со стратегией философского разума, учитывается и то обстоятельство, что наука и соответствующие ей стандарты рациональности занимают особое место в жизни человека.

В философии неотомизма гармония разума и веры обосновывается прежде всего в свете теории ступеней познания, предложенной Фомой Аквинским. Следуя его учению, Маритен и другие сторонники «вечной философии» утверждают, что на первой ступени познавательной активности человека мы обнаруживаем естествознание и философию природы. Наука, интерпретируемая ими в духе позитивизма как простая сумма эмпирического знания, нуждается в дополнении мировоззренческой картиной религиозной философии природы. На второй ступени познания помещается математика, имеющая своим предметом чистое количество. Венчает иерархию видов знания третья ступень, на которой располагается религиозная метафизика — первофилософия томистского образца. Она питается теологией, пересекаясь с нею по предметной области, но несводима к ней. Сама же теология разделяется на рациональную теологию, ищущую рациональные пути познания Бога, и мистическую теологию откровения, питаемую верой. Получается, что в финальной инстанции источник веры необходим философии, хотя она и решает собственные проблемы своими особыми средствами, являясь совершенно независимой по отношению к науке. Многие неотомисты сегодня используют более современные интерпретации динамики развития науки, опираясь, например, на учение постпозитивизма, но иерархические представления о строении знания и его гармонии с источником веры остаются незыблемыми.

Различные религиозно-философские учения, следующие стратегии августинианства, как правило, уделяют большее внимание описанию рациональными средствами внутреннего религиозного опыта субъекта, подчеркивая его полярность различным формам научно-теоретического подхода к миру. В этом отношении показательны, например, католический экзистенциализм Марселя, подчеркивающего изначальную «сопричастность» человека божественной «тайне бытия», или неопротестантское учение Тиллиха, воспроизводящее опыт «финальной озабоченности» личности перед ликом Абсолюта. Оба мыслителя избирают опыт веры как изначальный пункт собственных философских построений, ибо он, на их взгляд, способен придать осмысленность конечному человеческому существованию, насытить «жажду бессмертия», надежду на которое питает в глубине души каждый.

Еще одной важной тенденцией понимания взаимосвязи разума и веры является попытка соединить непосредственный опыт мистического озарения с данными науки, связать их воедино. В католической философии она представлена прежде всего в учении Тейяра де Шардена, который рисует картину эволюции космического целого от неорганического состояния к человеку, синтезируя данные науки и веры. В протестантском варианте во многом схожая попытка присутствует в работах Ш. М. Огдена, П. Гамильтона, Дж. Кобба и других представителей теологии процесса. В обоих случаях мы имеем дело со своеобразной эволюционной философией природы религиозного типа.

Бог и мир

Бог и мир как его творение — «вечная» тема, как и столетия назад привлекающая религиозных философов. Относясь к разряду классических, она тем не менее побуждает религиозных теоретиков к интенсивным исканиям, подчас рождающим нетрадиционные варианты видения взаимосвязи абсолютного начала всего существующего и его творения. В решении этой проблемы мы встречаемся как с классическими теистическими учениями, провозглашающими радикальную противоположность божественного творца и его творения, так и с пантеистическими философскими концепциями, утверждающими тождество Бога и мира.

Среди католических философов позиции теизма последовательно отстаивают прежде всего представители неотомизма. Обнаруживая приверженность креационистскому миропониманию (то есть учению о творении), неотомисты утверждают, что в основе всего существующего лежит тотальность чистого божественного бытия, порождающего многообразие творения. Божественное бытие, по их мнению, невыразимо при помощи категорий и запечатлевается лишь специфическими надкатегориальными определениями — трансценденталиями, к числу которых относятся основные его «лики» — единство, истина, благо и красота. Сопричастный Богу сотворенный мир природы и культуры также изначально наделяется ценностным измерением.

Неотомистская первофилософия — метафизика — содержит подробное рассмотрение взаимосвязи Бога и сотворенного бытия. В Боге, согласно ее основоположениям, имеет место тождество его сущности и существования. В сфере сотворенного бытия сущности предшествует существование, даруемое свыше, что дает основание ряду представителей неотомизма говорить о своеобразном «экзистенциализме» Фомы Аквинского, который полагал, что в разуме творца присутствуют сущностные образцы — формы вещей. Наследуя этот тезис, неотомисты говорят о том, что Бог, созидающий мир из ничего, изливает в него полноту собственного существования и одновременно строит его сообразно с определенными сущностными образцами. Такая интерпретация связи божественного бытия и царства творения, предпринятая еще Жильсоном и Маритеном, становится сегодня общепринятой в неотомизме, служит средством обновления представлений о творении.

Многообразие сотворенного бытия интерпретируется в неотомизме при помощи идеи гилеморфизма: каждое конкретное образование — субстанция — рассматривается как состоящее из материи и духовной формы. Материя предстает в философии неотомизма пассивным началом, возможностью, требующей для своей актуализации наличия формы. Иерархическая упорядоченность — важнейшая черта картины сотворенного бытия, рисуемой неотомизмом. Первоматерия, неорганическая природа, мир растений и животных, человек и царство «чистых духов», ангелов — важнейшие ступени иерархии творения. Ориентируясь на данные современной науки, К. Ранер и другие представители неотомизма сочетают постулат о творении мира из ничего с эволюционистскими представлениями.

Неотомизм провозглашает существование аналогии Бога и его творения: творец противоположен миру, но его создание позволяет в некоторой степени судить и о нем самом. Принцип аналогии бытия служит опорой пяти традиционных доказательств бытия Бога, предложенных Фомой Аквинским. Как известно, первое доказательство исходит из существования божественного источника всякого движения. Второе предполагает за существованием цепи причин наличие божественной первопричины мироздания. Третье доказательство базируется на признании божественной необходимости, которая просматривается за мирскими случайностями. Согласно четвертому доказательству, вещи различаются по своему совершенству, что предполагает представленность наивысшей степени совершенства в Боге. И наконец, пятое доказательство предполагает присутствие над иерархией целей мира высшей божественной цели. Сегодня весьма популярны и доказательства, опирающиеся на экзистенциальный опыт личности, на идею неискоренимой сопряженности человека с Абсолютом. Они встречаются уже в философии Маритена, а в последующем и у большинства теоретиков, реформирующих неотомизм в антропологическом ключе.

Своеобразную альтернативу томистским представлениям о взаимосвязи Бога и мира составляет пантеистическая концепция эволюции Вселенной и человечества католического философа и ученого П. Тейяра де Шардена. До II Ватиканского собора его идеи встречали ожесточенную критику со стороны официальных представителей католической церкви. Затем они получили широкое распространение как соответствующие духу католического «обновления».

Тейяр де Шарден попытался создать религиозно-философское учение, синтезирующее данные науки и религиозного опыта для раскрытия картины эволюции Вселенной, приведшей к появлению человека. Появление человека, наделенного духовностью, сложным миром сознания, он рассматривал как запланированный свыше итог эволюции космического целого. В пантеистическом учении Тейяра Бог растворен в мире, наделяя его «радиальной энергией», ведущей к нарастанию сложности материальных явлений. Объяснение возрастающей степени совершенства материальных образований, находящей наивысшее средоточие в человеке, который обладает сознанием и самосознанием, католический философ усматривает в «законе сложности сознания». Этот закон гласит, что в процессе космогенеза наблюдается постоянно возрастающая концентрация психического — «радиальной энергии», как естественной формы нисходящей на мир божественной благодати. Процесс эволюции, по Тейяру, устремлен к своему регулятору и финальной цели — «точке Омега». Этот пункт символизирует собою Христа, сопричастного мирозданию, направляющему эволюцию космоса и одновременно трансцендентного ему. Эволюция Вселенной разделяется Тейяром на стадии «преджизни», «жизни», «мысли» и «сверхжизни». На этапе «мысли» появляется человек, сгущающий в себе психическую энергию, творящий «ноосферу» — сферу мысли, придающий миру личностное измерение. «Сверхжизнь» знаменует собой постоянное единение душ после завершения истории в космическом Христе.

Хотя в среде протестантских философов XX века был непререкаем авторитет К. Барта, призвавшего увидеть несоизмеримость трансцендентного Бога и его творения, большинство философов этой ориентации все же склоняется к пантеизму как наиболее приемлемой для себя позиции. В данной связи, например, показательна позиция такого классика неопротестантизма, как П. Тиллих. Желая избежать обвинений в пантеизме, он характеризует свое понимание этой проблемы как «панентеизм», подразумевающий существование Бога за пределами творения и одновременно в нем. На деле такой подход — своеобразный скрытый вариант пантеизма, ибо все сотворенное бытие, «жизнь», согласно Тиллиху, сопричастны в своем становлении божественному духу. Именно присутствие божественного духа в целостности «жизни» задает ее постоянную самоинтеграцию, самопроизводство и самопревосхождение. Борьба позитивных и негативных тенденций развития составляет содержание эволюции космического целого, находящей свою кульминацию в появлении человека.

Антрополого-пантеистический вариант протестантской теологии «смерти Бога» разработан в сочинениях Т. Альтицера, Г. Ваханяна, П. ван Бурена, Г. Кокса и других. Говоря об утрате традиционных христианских верований в современной культуре, эти авторы полагают, что Бог продолжает жить в самом человеке, его историческом творчестве. Другая весьма популярная версия современных протестантских воззрений — теология процесса имеет космологически-пантеистический характер и во многом созвучна учению Тейяра де Шардена. П. Гамильтон, Дж. Кобб и другие ее представители говорят о космической эволюции «жизни» как порождаемой постоянным присутствием Бога в мире. Становление «жизни» рисуется в теологии процесса как ее порыв ко все большей степени свободы, находящий свою кульминацию в появлении человека.

Трансформация представлений религиозных мыслителей XX столетия о взаимосвязи Бога и мира свидетельствует об их желании найти ее образ, соответствующий чаяниям человека, сложившейся социально-культурной ситуации. Эти же обстоятельства рождают потребность в новом видении человека как творца культуры.

Человек как творец культуры

Поиск обновленного образа человека как творца культуры — характерная черта новейшей религиозной философии. В отличие от античного видения человека, христианская традиция усматривала в нем уникальную личность, сотворенную по образу и подобию Божию и потому обладающую способностью свободного волеизъявления, однако это совсем не означало внимания к возможностям индивида как создателя мира культуры. Осознание надприродности культуры — достояние мысли Нового времени. Обращение к этой проблеме религиозных авторов обусловлено их желанием показать, что божественное начало неискоренимо присутствует во внутреннем мире человека, питая его культурное творчество.

В христианской философии, как уже отмечалось, устойчиво конкурируют два подхода к специфике человеческого существования — августинианский и томистский. Понимание человека в русле христианского платонизма как души, использующей тело, является основополагающим для философии Августина. В ней человек предстает существом, обретающим смысл своего существования в созерцании божественного Абсолюта, сопричастным вечности и одновременно распростертым во времени. Рассуждая об озарении души божественным светом, Августин оригинально поставил проблему взаимосвязи веры и знания, авторитета и разума. Утверждая примат воли над разумом, Августин усматривал в свободном выборе человека возможность появления зла. Исходящая от Бога благодать виделась ему спасающей избранных, помогающей им идти по пути добродетели.

В учении Фомы Аквинского, переосмыслившего наследие Аристотеля в духе христианства, человек предстает как сложная субстанция, состоящая из двух простых — души и тела. При этом именно душа как форма тела делает человека личностью. Категория «индивидуальность» используется в томистской традиции для характеристики любых вещных образований, субстанций, возникающих из единения духовной формы и материи. В отличие от учения Августина о божественном озарении души Фома Аквинский нацеливает человека на постижение форм реально существующих вещей, которые изначально присутствуют в разуме Бога и должны стать достоянием интеллекта в виде понятий путем обработки эмпирического материала чувственности. Он утверждает, что интеллект первичен по отношению к волевым решениям человека. Финальной целью человеческого существования, по Фоме Аквинскому, является созерцание божественного Абсолюта, и на этом пути личность должна обрести совокупность интеллектуальных, нравственных и теологических добродетелей.

Переосмысленное августинианское понимание человека представлено в католическом варианте в философии духа, учении Блонделя, персонализме, экзистенциализме Марселя и многообразных философско-теологических концепциях периода «обновления». Интересен подход к пониманию человека как творца культуры, предложенный в экзистенциальной философии Марселя.

Человек — это единство духа и тела, «воплощенное бытие». Одновременно Марсель констатирует «сопричастность» личности тотальности божественного бытия, данной через «озарение». Такое понимание личности исходит из того, что ее нельзя рассматривать как вещь среди иных вещей, предполагает первенство человеческого существования по отношению к наличным обстоятельствам (в свете «тайны» бытия). Марсель развенчивает неподлинные формы человеческого существования, рожденные забвением собственного предназначения. Противопоставляя «бытие» и «обладание», он приписывает первому способу существования озаренность «божественной истиной», в то время как второе видится ему деградацией устремлений личности в погоне за мирскими благами. Человеческое бытие немыслимо вне общения с другими людьми, вне «коммуникации». «Неподлинность» межчеловеческих отношений представляется Марселю не продуктом социальных обстоятельств, а результатом забвения религиозно-нравственного измерения существования личности. Источник творческой активности человека, «подлинности» его бытия — в постоянном самопревосхождении, ведущем к Богу, то есть трансценденции. Именно это стремление к Абсолюту оказывается, согласно Марселю, побудительной силой культурного творчества, верности подлинным ценностям и беспредельного обогащения традиции.

В стремлении человека к Абсолюту усматривают истоки культурного творчества и протестантские теоретики, следующие августинианской традиции. Такую его интерпретацию мы обнаруживаем у Нибура, Тиллиха, сторонников теологии «смерти Бога» и иных направлений протестантской мысли. Так, Тиллих утверждает присутствие Бога в каждом акте созидания культуры. Его формулу, гласящую, что «религия есть субстанция культуры, а культура — форма религии», разделяют многие протестантские авторы.

Уже в построениях таких теоретиков неотомизма, как Маритен и Жильсон, присутствует тенденция рассматривать человека как творца культуры. Маритен связывает культуру с самосовершенствованием субъекта, то есть раскрытием внутренних ресурсов человеческой природы. Культура выглядит естественным итогом работы разума и совершенствования добродетелей человека. Эта тенденция находит свое продолжение в работах философов, ориентирующихся на синтез томизма с экзистенциализмом, немецкой философской антропологией и иными направлениями западной философии.

Усилия неотомистских теоретиков нашли свое выражение в создании образа человека, который активно созидает культурно-исторический мир, побуждаемый к этому божественным творцом универсума. Отправляясь в своих построениях от анализа специфики человеческого существования, они отнюдь не отреклись от традиционных установок христианского мировоззрения. Они движутся к ним радикально иным способом: сама динамика внутреннего мира субъекта, созидающего культуру и историю, с их точки зрения, призвана привести к божественному абсолюту. Личность изначально немыслима вне связи с Богом. Такой подход позволяет синтезировать томистский и августинианский подходы к анализу человеческого существования. Особенно ярко эта тенденция проявилась в получивших широкую популярность и официальное признание католической церкви трудах Ранера.

Поворот религиозной философии к рассмотрению человека как творца культуры оказался действенной стратегией ее обновления. В мире, утратившем измерение присутствия Бога, религиозные авторы попытались обрести его вновь в самой потребности человека к постоянному изменению, культурному творчеству. Потенциальная неисчерпаемость, открытость и незавершенность культурного творчества стали аргументом в пользу его тяготения к абсолютным ценностным основаниям, к Богу.

«Два града»

Человек, сообразно с религиозным видением его исторической миссии, является мирянином и одновременно членом церковного сообщества — гражданином «града земного» и «града Божия». Тема взаимосвязи «двух градов» в свете божественного предначертания — провиденциального плана истории и ее предполагаемого конца — эсхатологического финала всегда находилась в фокусе мыслительных усилий религиозных теоретиков. Если для Августина, жившего в эпоху крушения Римской империи, борьба погрязшего во грехе и обреченного «града земного» с «градом Божиим» выглядит непримиримой, то Фома Аквин-ский, творивший в эпоху расцвета средневековых городов, образования и культуры, верил в то, что «два града» могут мирно уживаться друг с другом. Сторонники новейшей религиозной философии тоже неминуемо задаются вопросом о том, как должны они представлять соотношение «двух градов», взаимосвязи священной и мирской истории в свете задачи разрешения существующих социокультурных противоречий на основе ценностей веры.

Во многом симптоматическое для религиозной философии XX века видение взаимосвязи «двух градов» предложил патриарх неотомизма Маритен. Общество представляется ему совокупностью личностей и одновременно «сверхличностью». Если в своем индивидуальном культурном творчестве личность стремится к божественному благу, то общество устремлено к общему благу. Маритен полагал, что в истории можно обнаружить внутреннюю цель, направляющую усилия людей. Она заключается в покорении природы и завоевании автономии для человека, в прогрессе знания, искусства и морали, в проявлении всех возможностей человеческой природы. Он утверждал, что мирской и священный смыслы истории дополняют друг друга, хотя последний никогда не будет разгадан человеком. Человек, по Маритену, всеми своими деяниями демонстрирует нерасторжимое единство и сотрудничество «двух градов».

Всемирную историю, считал Маритен, следует рассматривать в ракурсе синтеза христианства и гуманизма. Отмечая, что уже в античности обнаружились религиозные основания европейского гуманизма, связь человека и Бога, он провозгласил христианский гуманизм средневековья предпосылкой для всестороннего развития личности. Новое время, отмеченное союзом науки и техники, использованием их достижений для цели капиталистического обогащения и утратой религиозных ценностей, находит свою кульминацию в «бездуховной цивилизации» XX столетия, в которой Бог «окончательно умер». Духовное обновление культуры Маритен связывает с воплощением в жизнь выдвигаемого им идеала «интегрального гуманизма», который и предполагает христианско-гуманистическое преображение ценностей культуры. В политическом плане Маритен связывал с ним надежды на утверждение христианской демократии. Его воззрения во многом подготовили идейную платформу католического «обновления», восторжествовавшую после II Ватиканского собора.

В отличие от сторонников неотомизма представители философии духа, философии действия, персоналисты, Тейяр де Шарден, Марсель говорили о полном взаимопереплетении священной и мирской истории, нерасторжимом единении «двух градов». Эти идеи всецело приняты «христологией снизу» — теологией труда, теологией освобождения и иными концепциями. Они послужили обоснованием необходимости критического отношения к политическим реалиям, активной борьбы с социальной несправедливостью и попранием прав человека.

Идеи единства «двух градов» прослеживаются уже в сочинениях таких представителей протестантской философии, как Нибур и Тиллих. Для Тиллиха, например, история предстает одновременно священной и мирской в одной и той же серии событий. «Град Божий» понимается им как отличный от церковного сообщества, хотя и представленный в совокупности христианских церквей. Он находит свое воплощение в духовном единстве людей, осознавших свою сопричастность божественной первооснове мироздания. Понятно, что в такой трактовке «два града» пребывают в нерасторжимом единении. История, смысловым центром которой Тиллиху видится явление Христа, тяготеет к интеграции человечества, хотя ей не дано реализоваться. Рассуждая о причинах кризиса гуманистической культуры, теоретики новейших версий протестантской мысли по существу разделяют установки Тиллиха. Так, с точки зрения видных теоретиков теологии «смерти Бога» Ваханяна и Кокса, сама библейская вера, воплощенная в деяниях людей, привела к ренессансному гуманизму, триумфу науки и техники, всем последующим достижениям цивилизации. Критика итогов эволюции гуманистической культуры ведет протестантских авторов к тезису о постоянном присутствии божественного начала во внутреннем мире каждого человеческого существа. Именно на этой основе они надеются реставрировать утраченное средневековое единство религии, науки, искусства и морали.

Диалог «двух градов» понимается религиозными философами как средство внесения высших религиозных ценностей в культуру современности, ибо именно в вере они видят универсальную панацею от трагического разлада сфер научно-технического разума, искусства и морали, порожденного Новым временем. Признавая фундаментальную осмысленность мирской истории, наличие в ней внутренней цели, связанной с совершенствованием человечества, его культуры, религиозные философы подчеркивают значимость земных деяний личности. Они рисуют образ человека, сопричастного божественному предначертанию, гражданина «двух градов», вдохновляемого свыше в своих земных свершениях. Лейтмотивом их философских построений является стремление преодолеть социокультурные противоречия путем поиска универсальных ценностных ориентиров развития человечества.

Следующая глава >

Источник: fil.wikireading.ru

    Русская идея и ее современное звучание.

Русская религиозная философия как самостоятельное явление духовной жизни сложилась в середине ХIХ века. Философские построения представителей этого направления имеют религиозное содержание, однако связь философии с религией основой принимает рациональный характер. Религиозная традиция в истории развития философской мысли в России была самой богатой и значительной в идейном отношении. Глубокий социально-политический кризис второй половины ХIХ века заставил мыслителей обратиться к теме о роли Церкви в жизни государства, о значении христианских ценностей в формировании общественного идеала. Перед религиозными мыслителями встала задача формировании целостного мировоззрения, в котором философский, религиозный, политический, социальный, культурный аспекты должны были образовать единую систему.

Русская религиозная философия в своем развитии прошла несколько этапов:

  1. начало этого направления философии в России связывают с именами славянофилов А.С. Хомякова и И.В. Киреевского;
  2. период формирования русской религиозной философии как системы в трудах В. С. Соловьева;
  3. религиозно-философский ренессанс начала ХХ в., который связан с именами С.Н. Булгакова, Н.А. Бердяева, Е. Н. и С. Н. Трубецких, Н.О. Лосского, С.Л. Франка, П.А. Флоренского и других философов;
  4. период эмиграции, где закончили свою творческую деятельность большинство религиозных философов начала ХХ века.

Центральной идеей русской религиозной философии выступает идея всеединства, которая стала основанием для формирования целого философского направления – метафизики всеединства. философия всеединства оформилась в последней четверти ХIХ века Ее основоположником является В.С. Соловьев (1853 – 1900), который в своем философском труде «Кризис западной философии (против позитивистов)» наметил основную проблематику концепции всеединства.

Идея всеединства имеет ряд взаимосвязанных аспектов. В онтологическом аспекте всеединство представляет собой единство всего мира, Космоса, а также единство Бога и сотворенного им мира. Мировой процесс, по Соловьеву, — это процесс «собирания Вселенной», восхождения к всеединству.

В гносеологическом плане данная категория означает неразрывную связь религиозного, философского и научного познания, выражающуюся в системе «цельного знания». Каждый из этих видов познания выполняет свою функцию, ни один из них не может сам по себе давать истинного знания. Научное познание дает фактические сведения о природном мире. Философия – умозрительное знание, оно связано с воображением и дает возможность обобщения. Религиозное познание основано на вере, его цель – придать знанию нравственный смысл.

в социально-политическом аспекте принцип всеединства реализуется в идее свободной теократии, или цельного общества, — совершенного общественного устройства, в котором Церковь выступает в свободном внутреннем союзе с политическими и экономическими организациями.

В аксиологическом, нравственном аспекте всеединство проявляется в единстве абсолютных ценностей истины, добра и красоты. Нравственная оценка всех дел человеческих всегда была главной для Соловьева. В книге «Оправдание добра» он говорит о том, что любая область человеческой деятельности должна основываться на морали, что общественному прогрессу должен соответствовать прогресс нравственный.

Важнейший аспект концепции всеединства Соловьева — антропологический. Человек олицетворяет единство материального и духовного. В мировом процессе человек – не безличный элемент, он обладает творческими способностями, участвует в достижении миром гармонии. Человек – духовный центр мироздания, его великая миссия – соединение мира, от низших его ступеней до высших, с Богом. Выполняя эту миссию, человечество переходит в свое высшее состояние – оно становится Богочеловечеством. В антропологическом плане всеединство есть всечеловечество как свободное единство всех людей и всех дел человеческих и приобщение его к Богочеловечеству как величайшему христианскому идеалу.

В учении Соловьева намечены пути к достижению всеединства, начиная с осознания внутренней целостности природы и заканчивая становлением идеального Богочеловечества. По В.С. Соловьеву, всеединство предполагает теснейшую связь и постоянное взаимодействие духовного бытия и материальной природы. Формой соединения материальной природы и божественного, духовного начала является «истинное человечество». В.С. Соловьев рассматривает человечество не в метафорическом, а в реальном, эмпирическом смысле. Философ считает, что отрицание реальности этого целого невозможно в той же мере, в какой невозможно отрицание реальности племенных, национальных, классовых групп. Причем это единство будет истинным только при условии, что «единое существует не за счет всех или в ущерб им, а в пользу всех».

Еще одна важная часть учения Соловьева, имеющая прямую связь с учением о всеединстве – софиология. СофияБожественная Премудрость и «вечная женственность», «лучезарное и небесное существо». София – это высшее, надприродное начало, исходящее от Бога и являющееся посредником между Богом и человеком. Это божественная норма мира. София – это деятельное начало, особая энергия. Основные дефиниции Софии – Добро, Истина, Красота, главные принципы софийности – гармония, закономерность, сообразность. Движение мира к осуществлению всеединства возможно только на основе принципов софийности. София — она олицетворяет единство духовного и материального, судеб Неба и Земли и позволяет понять и почувствовать красоту единого мира.

Н.А. Бердяев (1874 – 1948) – видный русский мыслитель 1-й половины ХХ в., крупнейший представитель религиозного экзистенциализма («философии существования»). Как экзистенциалист, он различает понятия «бытие» и «существование». Бытием обладает материальный, предметный мир. Подлинным существованием обладает лишь духовное – субъекты. В сфере духовной жизни производятся оценки, творятся ценности, выводится смысл явлений. Бытие есть лишь смысл, который ему придает субъект. Цель философии – не в отражении действительности, а в улавливании ее смысла. 

Бердяев говорил о существовании трех видов времени: космическое – представляет собой круговорот, историческое – линия, протянутая из прошлого в будущее, экзистенциальное – символизируется точкой, говорящей о движении духа вглубь, к свободе, которая первичнее не только бытия, но и Бога.

Понятие Бога у Бердяева больше философское, чем религиозное. Бог сотворил мир и человека, но не имеет власти над ними. Бог – это высший дух, это экзистенция. Бог не является чем-то внешним по отношению к личности, не существует вне личности, он сам своеобразная личность. Единственное доказательство существования Бога – это обладание человеком духовностью.

Экзистенциализм Бердяева является персоналистическим, т.к. под термином «дух» он понимает духов-личностей (божественную и человеческую). Каждый дух представляет собой деятельную единицу, несет в себе свободу и творчество. Духи-субъекты первичны по отношению к объектам, которые зависят от того смысла, которым его наделяет субъект. В этом Бердяев стоит на позициях субъективного идеализма.

Человек принадлежит двум мирам: божественному – миру духа и свободы и природному – миру материи и необходимости. Поэтому человек противоречив, он соединяет в себе высокое и низкое, в нем борются Бог и мир.

Человек, по Бердяеву, представляет собой сложное единство личности и индивида. Индивид – существо биологическое, подчиненное природной и общественной необходимости. Личность – явление духовное, ее суть – свобода и творчество. Бердяев не признавал положения о приоритете рода над индивидом, общества и государства над личностью. «Человеческая личность – единственная, неповторимая, независимая – есть верховная ценность». Однако личность существует только в общении с другими людьми.

Государство, власть, социальные нормы подавляют свободу человека. Люди начинают считать целью своей жизни технику, экономику и др. и перестают задумываться над смыслом жизни. Смысл истории – спасение человечества, возврат его к богу. Он негативно оценивал социальные революции; социалистическую революцию в россии рассматривал как способ порабощения человека, рождающий новые формы социальной несправедливости. Бердяев говорил о необходимости «революции духа», означающей творческое преображение мира. Человек достигнет внутренней свободы и примет другую систему ценностей, в которой духовность займет высшее место. Наступит богочеловеческое царство. В этом заключается смысл историософии бердяева.

В контексте русской религиозной философии сформировалось значительное для русской философии в целом идейное течение, в основе которого понятие «русская идея». Под русской идеей принято понимать комплекс проблем и представлений, связанных с определением исторической роли России в составе мирового целого, особенностями российской истории, русской культуры, народного характера и менталитета. Русская идея выступает как система философских, социологических, социально-психологических, этических, религиозных и других взглядов и представлений, выражающих особенности национального самосознания русской нации.

Русская идея имеет глубокие корни в древнейшей истории общественной мысли России. Ее истоки восходят к «Слову о законе и благодати» митрополита иллариона, в котором впервые был поставлен вопрос об историческом предназначении Руси. свое законченное, признанное классическим выражение она обрела в творчестве мыслителей второй половины ХIХ – начала ХХ веков. Сам термин «русская идея» был предложен Ф.М. Достоевским, систематизатором русской идеи как концепции выступил В.С. Соловьев (лекция «Русская идея», Париж, 1888 г.). В трактовке В.С. Соловьева и его последователей, национальная идея призвана выражать «функцию, которая возложена на ту или другую нацию» в общей жизни человечества.

В содержании русской идеи национальная индивидуальность не означает исключительности, а, напротив, свидетельствует о ценности, значимости каждого отдельного народа для человечества в целом. Формирование национальной идеи должно вести не к антагонизму народов, а к их движению в согласии с другими народами к свободному единству – об этом писали Ф.М. Достоевский, В.С. Соловьев, Е.Н. Трубецкой, Н.А. Бердяев. Поэтому русскую идею нельзя рассматривать в отрыве от другой центральной составляющей русской философии – концепции всеединства. Доминирующий мотив данных идей с позиций религиозно-философской – признание общечеловеческого значения христианской нравственности, призванной стать духовной основой объединения народов мира в единое целое, способствовать общечеловеческому прогрессу.

В условиях духовного кризиса современного общества, появления глобальных проблем, требующих для своего решения объединения усилий всех наций и государств, русская идея приобрела новое, современное звучание. Русская идея отличается универсальностью, многоплановостью содержания, она направлена на поиск путей развития – именно это обусловило обращение к ней как к теоретической основе преобразований во всех сферах общественной жизни. Русская идея может способствовать сплочению, единению русского народа и всего мирового сообщества на основе духовно-нравственных принципов, сложившихся в русской православной культуре.

 

 

Источник: shpora.me


Categories: Философия

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.