Когда семеро мудрецов изрекали свои правила поведения, им не нужно было придумывать что-то новое: все эти мысли давно были выношены народной мудростью, им оставалось лишь высказать их коротко и ярко. Когда же один из этих мудрецов, а потом его ученики стали задумываться не о законах человеческой жизни, а о законах мирового устройства, то мысль их пошла по нехоженым путям. Правила семи мудрецов были проверены веками: это была мудрость. Новые, неиспытанные домыслы никто не решался назвать мудростью: это было лишь «стремление к мудрости», «искание мудрости». И новые мыслители сами стали себя называть не «мудрецы», а «любомудры»: по-гречески — «философы».
Над первыми философами смеялись. Зачем искать неизвестное и ненадежное, когда есть известное и надежное? Зачем думать об устройстве мира, когда и устройство земной жизни приносит столько хлопот? Все с удовольствием рассказывали, как однажды Фалес Милетский вышел ночью наблюдать светила, но не посмотрел под ноги и упал в колодец, а служанка сказала ему: «Что в небе, ты видишь, а что под ногами, не видишь?»
Впрочем, учения первых философов звучали с непривычки так странно, что посмеяться было легко.
На одном конце греческого мира, в Милете, философ Фалес (тот самый, один из семи мудрецов) говорил ученикам: «Все на свете создалось из воды».


о ученик Анаксимандр не соглашался с ним: «Все на свете создалось из неопределенности». Ученик Анаксимандра Анаксимен не соглашался и с этим: «Все на свете создалось из воздуха». А в соседнем городе Эфесе Гераклит откликался по-своему: «Все на свете создалось из огня».
На другом конце греческого мира, в городе Кротоне, философ Пифагор говорил ученикам совсем непохожее: «Все на свете создалось из числа. Единица — это точка, двойка — линия, тройка — плоскость, четверка — тело. Кроме того, двойка — число женское, тройка — число мужское, пятерка — число супружества, восьмерка — число дружбы, десятка — число мудрости и совершенства. Пирамида есть знак огня, куб — земли, восьмигранник — воздуха, двенадцатигранник — воды. Семь струн на лире, семь светил на небе, каждое из них звучит, как струна, и звуки их слагаются в музыку сфер».
Странно? Странно. Но если подумать, то окажется, что мысль первых философов была удивительно разумна и последовательна.
Фалес и его ученики рассуждали так. Давайте для каждого понятия подбирать другое понятие, более широкое и общее. Что такое Фалес? Житель Милета. Что такое житель Милета? Грек. Что такое грек? Человек.

о такое человек? Живое существо. А что такое живое существо? Тут, пожалуй, и не ответишь: такого общего понятия еще нет в языке. Начнем с другого конца. Что такое вот эта штучка в перстне? Аметист. Что такое аметист? Камень. Что такое камень? Вещество. А что такое вещество? Опять нельзя дать ответа: опять мы пришли к тому самому общему понятию, которого еще нет в языке. Как же назвать это понятие, которое должно охватывать все, что есть на свете, — и человека, и камень, и траву, и ветер? «Назовем его водой», — говорил Фалес. Почему он так говорил? Можег быть, потому, что воду легче всего видеть и твердой, и жидкой, и газообразной; а может быть, потому, что он вспоминал древний миф, по которому прародителем всего, что есть на свете, был старец Океан, объемлющий весь мир. Последователи Фалеса соглашались с этим ходом мысли, но не соглашались с названием и предлагали другие. Какое же из этих названий победило? То, которое два века спустя предложил философ Аристотель. Он предложил для самого общего понятия обо всем, что есть на свете, слово «лес» — лес как строительный материал, из которого делаются любые постройки. Римляне, перенимая греческую философию, перевели это слово на свой язык: по-латыни «строительный лес» будет «материес». А отсюда пошло то слово, которым и до наших дней философы обозначают все вместе взятое, что существует на свете, — слово «материя». Вам еще не приходилось встречать это слово в таком важном значении? Не беда, еще придется.
Пифагор рассуждал иначе.

рошо, думал он, пусть человек и камень одинаково состоят из воды, огня или чего угодно, но ведь тем не менее человек и камень — это совсем не одно и то же! В чем же между ними разница? Очевидно, разница — в их внутреннем строении. А что такое строение? Это размеры и соотношение частей. А чем определяются размеры и соотношения? Числом! Стало быть, сущность любого предмета со всеми его качествами можно выразить числом: число — начало всего. Да вот и пример: кто из людей сильнее — мужчина или женщина? Мужчина. А какие из чисел сильнее — четные или нечетные? Нечетные: потому что четное можно разделить пополам, и от него ничего не останется, а нечетное нельзя разделить бесследно — от него всегда останется единица в остатке. Вот и получается, что числом женщины будет двойка, первое четное число, а числом мужчины — тройка, первое нечетное число (единица не в счет), а числом брака — пятерка, их сумма… и так далее, и так далее.
Нам незачем следить за ходом мысли первых философов во всех подробностях. Скажем одно: какого ни взять мыслителя в истории европейской мысли за две с половиной тысячи лет, взгляды его, бесконечно упрощая, всегда можно будет свести или к взглядам Фалеса, или к взглядам Пифагора: или к «материализму», или к «идеализму», как выражаются философы. Но это — уже за пределами нашей книги.

Источник: studopedia.ru

Предмет и основные проблемы философии


Термин «философия» происходит от греческих слов «philia» (любовь) и «sophia» (мудрость). По преданию, это слово впервые ввел в обиход греческий философ Пифагор, живший в 6 веке до н.э. В таком понимании философии как любви к мудрости коренится глубокий смысл. Идеал мудреца (в отличие от ученого, интеллектуала), – это образ нравственно совершенного человека, который не только ответственно строит свою собственную жизнь, но и помогает окружающим людям решать их проблемы и преодолевать житейские невзгоды. Но что же помогает мудрецу жить достойно и разумно, подчас вопреки жестокости и безумию своего исторического времени? Что ему ведомо в отличие от других людей?

Здесь и начинается собственно философская сфера: мудрец-философ ведает о вечных проблемах человеческого бытия (значимых для каждой личности во все исторические эпохи) и стремится найти на них обоснованные ответы.

С этих позиций философию можно определить как поиск ответов на вечные проблемы человеческого бытия. К таким вечным проблемам можно отнести вопрос о первоначалах бытия, о возможности достижения истины в их познании, о сущности добра, красоты и справедливости, о происхождении и назначении человека. «Кто мы? Откуда? Куда мы идем?» – такой вариант формулировок вечных проблем предложил христианский мыслитель Григорий Богослов. «Что я могу знать? Что я должен делать? На что я могу надеться?» – таковы краеугольные вопросы философии по мысли великого немецкого философа И.Канта. Центральной же проблемой, вокруг которой концентрируются все другие вечные проблемы философии, есть вопрос о смысле индивидуального существования, ибо именно знание смысла собственной жизни делает человека мудрецом – хозяином собственной судьбы и разумным участником жизни мирового целого.


При этом истинный мудрец понимает, что вечные проблемы бытия – на то и вечные, что не имеют исчерпывающих, раз и навсегда данных решений. Чем глубже и тоньше данный ответ, тем больше новых вопросов ставит он перед свободной и творческой человеческой мыслью. Стремление к мудрости, любовь к самому процессу ее обретения – пожалуй, именно это является главным делом жизни мудреца-философа, который – в отличие от самодовольного глупца – знает о своем незнании, а потому и не утрачивает воли к бесконечному совершенствованию. «Ученое незнание» – вот еще одно возможное определение философии, если воспользоваться выражением мыслителя эпохи Возрождения Николая Кузанского.

Последовательно размышляя над вечными проблемами, философ-мудрец формирует «мировоззрение». Мировоззрение есть система взглядов на мир, на человека и, самое главное, на отношение человека к миру. Отсюда не будет ошибкой дать еще одно определение философии, которое было особенно популярно у русских философов (С.Л.Франк, П.А.Флоренский и т.д.): философия есть учение о цельном мировоззрении.

В отличие от науки, религии и искусства, которые также формируют определенную систему мировоззрения, философское мировоззрение обладает рядом отличительных черт.

Место философии в духовной культуре общества


Специфика философского мировоззрения и философский способ решения вечных проблем человеческого бытия становятся очевидными при сравнении философии с наукой, религией и искусством.

Философия и наука

Связи между наукой и философией фундаментальны и многие крупнейшие философы были одновременно и выдающимися учеными. Достаточно вспомнить имена Пифагора и Фалеса, Декарта и Лейбница, Флоренского и Рассела. Науку и философию роднит то, что они являются сферами рациональной и доказательной духовной деятельности, ориентированными на достижение истины, которая в ее классическом понимании есть «форма согласования мысли с действительностью». Однако между ними есть по меньшей мере два серьезных различия:

1). любая наука имеет дело с фиксированной предметной областью и никогда не претендует на формулировку универсальных закономерностей бытия. Так, физика открывает законы физической реальности; химия – химической, психология – психологической. При этом законы физики весьма опосредованно связаны с психической жизнью, а законы психической жизни, в свою очередь, не работают в сфере физических взаимодействий. Философия же, в отличие от науки, выносит универсальные суждения и стремится открыть законы всего мирового целого. Более того, если какая-нибудь философская школа отказывается от такой задачи построения универсальных миросхематик, – она должна привести универсальное обоснование своего нежелания заниматься подобными проблемами;


2). наука традиционно абстрагируется от проблемы ценностей и от вынесения ценностных суждений. Она ищет истину – то, что есть в самих вещах, не обсуждая, хорошим или плохим является то, что она нашла, и есть ли во всем этом какой-то смысл. Иными словами, наука отвечает преимущественно на вопросы «почему?» «как?» и «откуда?», но предпочитает не задаваться метафизическими вопросами типа «зачем?» и «для чего?». В отличие от науки, ценностная компонента знания неустранима из философии. Она, претендуя на решение вечных проблем бытия, ориентирована не только на поиск истины, как формы согласования мысли с бытием, но также на познание и утверждение ценностей, как форм согласования бытия с человеческой мыслью. В самом деле, имея представления о добре, мы стараемся перестроить в соответствии с ними как свое собственное поведение, так и окружающие обстоятельства жизни. Зная, что в мире есть нечто прекрасное и сформировав систему соответствующих идеальных представлений, мы творим в соответствии с ней прекрасное художественное произведение, изменяем в лучшую сторону материальную действительность или устраняем безобразные вещи.

В трактовке взаимоотношений с наукой у философии есть две тупиковых крайности. Это, с одной стороны, натурфилософия, как попытка строить универсальные картины мира без опоры на данные науки, а, с другой – позитивизм, призывающий философию отказаться от обсуждения метафизической (прежде всего ценностной) проблематики и сосредоточиться исключительно на обобщении положительных фактов науки.


охождение между Сциллой натурфилософии и Харибдой позитивизма подразумевает постоянный творческий и взаимообогащающий диалог между наукой и философией: внимание конкретных наук к универсальным философским моделям и схемам объяснения и, обратно, учет философской мыслью теоретических и экспериментальных результатов, полученных в современных научных исследованиях.

Философия и религия

Как и философия, религиозное мировоззрение предлагает человеку систему ценностей – норм, идеалов и целей деятельности, в соответствии с которыми он может планировать свое поведение в мире, совершать акты оценки и самооценки. Как и философия, религия предлагает свою универсальную картину мира, в основе которой лежит акт божественного творчества. Ценностный и универсальный характер религиозного мировоззрения сближают его с философией, однако между двумя этими важнейшими сферами духовной культуры существуют принципиальные отличия. Дело в том, что религиозные идеи и ценности принимаются актом религиозной веры – сердцем, а не разумом; личным и внерациональным опытом, а не на основе рациональных аргументов, как это свойственно философии. Система религиозных ценностей носит трансцендентный, т.е. сверхчеловеческий и сверхрациональный, характер, исходя или от Бога (как в христианстве) или от его пророков (как в иудаизме и исламе), или от святых подвижников, достигших особой небесной мудрости и святости, как это характерно для многих религиозных систем Индии. Верующий может при этом и вовсе рационально не обосновывать своего мировоззрения, в то время как процедура логического обоснования своих идей обязательна для человека, претендующего на философский характер мировоззрения.


Возможна собственно религиозная философия, как свободная от догматических церковных шор, рациональная попытка построения целостного религиозного мировоззрения. Блестящие образцы подобной философии, в частности, дала отечественная философская традиция на рубеже веков (см. В.С.Соловьев, П.А.Флоренский, Н.О.Лосский, С.Л.Франк, братья С.Н и Е.Н.Трубецкие). От религиозной философии следует отличать теологию (или богословие). Последняя в ряде своих разделов может использовать язык, методы и результаты философии, однако всегда в рамках признанных церковных авторитетов и выверенных догматических определений. Раздел философии, который занимается изучением природы религиозного опыта, его места в культуре и человеческом бытии, носит название философии религии. Ясно, что философией религии может заниматься не только верующий человек, но и философ-атеист.

Взаимоотношения между философией и религией меняются от эпохи к эпохе, от культуры к культуре, варьируясь от состояния мирного сосуществования и почти что растворения друг в друге (как в раннем буддизме) до непримиримой конфронтации, как это было свойственно Европе 18 века. В настоящее время набирает силу тенденция к диалогу между философией, религией и наукой с целью формирования синтетического мировоззрения, гармонично синтезирующего современные научные факты и теоретические обобщения с проверенными веками религиозными ценностями и фундаментальными ходами систематической философской мысли.

Философия и искусство


В этот процесс общекультурного синтетического диалога органично встраивается искусство. Его многое сближает с философией. Фундаментальные философские идеи зачастую высказываются в художественной форме (изобразительной, словесной, музыкальной и т.д.), а многие значительные деятели литературы и искусства являются одновременно не менее значительными философами-мыслителями. Достаточно указать на Парменида и Тита Лукреция Кара, Ницше и Германа Гессе. Один из самых ярких примеров художественного философствования в мировой культуре – Легенда о великом инквизиторе из романа Ф.М.Достоевского Братья Карамазовы.

Однако несмотря на всю близость, между философией и искусством все же пролегает глубокая межа. Дело в том, что язык философии – это язык философских категорий и по возможности строгих доказательств. Эмоции, апелляции к личному опыту, фантазии и воображение – здесь скорее исключение, чем правило. Но без этого-то как раз не может существовать подлинное искусство. Его стихия – личностное переживание и сопереживание, исповедь и страсть, полет фантазии и эмоциональный катарсис (очищение). Язык искусства в литературе и живописи, театре и танце – это язык художественных образов, метафор и символов, принципиально исключающих строгое и однозначное понимание, что так желательно для философии. Конечно, и в философии могут существовать глубочайшие символы и образы типа знаменитой платоновской «пещеры», «статуи» Кондильяка или соловьевской «Софии». Однако они – всегда лишь исходный объект для последующей рациональной интерпретации; как бы образно-смысловой «ген» для последующего разворачивания цельного философского мировоззрения.

Таким образом, философия в чем-то схожа, а в чем-то различна со всеми другими важнейшими сферами духовной культуры (или сферами духовного творчества) человека. Это обусловливает ее «центрально-связующее» положение в духовной культуре человечества, не позволяющее этой культуре распасться в дурную множественность враждующих между собой идей, ценностей и мировоззрений. Здесь мы выходим на проблему многообразных функций, которые выполняет философия в человеческом культурном бытии.

Мировоззренческая функция

Философия не только вооружает человека цельным и рациональным мировоззрением. Это еще и школа критического, систематического и синтетического мышления. Именно философия помогает человеку трезво и критически оценивать как самого себя, так и свое социальное окружение. Она учит мыслить последовательно и непротиворечиво. При этом дух подлинного философствования – это дух синтеза и гармонии, поиска единства в многообразном и разнообразия в единстве. Ее идеал – умение пройти между абстрактных и односторонних крайностей, выискивая срединную линию, объединяющую, опосредствующую противоположности.

В этом пункте мировоззренческая функция философии напрямую сопрягается с ее методологической функцией.

Методологическая функция

Под методом в самом общем виде понимается такое знание и основанная на нем система действий, с помощью которых можно получать новое знание. Философия обладает своими особыми методами и своим особым языком.

Язык философии – это язык категорий, тех предельно общих понятий (дух – материя; необходимость – случайность; добро – зло; прекрасное – безобразное; истина – заблуждение и т.д.), на котором формулируются ее вечные предельные вопросы и на них же даются рациональные ответы. Пары философских категорий образуют предельные полярные полюса мысли, замыкающие в своем «логическом пространстве» все возможное богатство других рациональных понятий и доказательств. Базовые философские категории наполняются различным содержанием в разные исторические эпохи и выступают в роли явного или неявного смыслового фундамента различных научных дисциплин. Любая наука в любой исторический период использует категории количества и качества, причины и следствия, сущности, закона и т.д., сознательно или бессознательно заимствуя их категориальные смыслы из философии. Благодаря системе своих всеобщих категорий философия помогает наукам осмыслить и, самое главное, целенаправленно сформировать собственные философские основания, адекватные их предмету и задачам.

Одним из важнейших и древнейших методов философии является диалектический. Диалектика – это умение осмыслить предмет в его целостности и развитии, в единстве его базовых противоположных свойств и тенденций, в многообразных связях с другими предметами. Диалектика неотделима от философского диалога, от умения выслушивать и учитывать мнения как соратников, так и оппонентов. К важнейшим методам философии могут также быть отнесены метод философской рефлексии, как направленности мысли на собственные неявные основания, герменевтические методы адекватной интерпретации философских текстов и чужих смыслов, феноменологический метод исследования сознания, а также систематическое использование всего арсенала общелогических методов познания – индукции, дедукции, аналогии, формально-логического анализа терминов, логических схем и контекстов рассуждений. Напомним, что в диалогической форме написано множество философских произведений, в частности, большинство произведений великого Платона.

Прогностическая функция философии

Особую методологическую функцию в культуре играют ключевые идеи философов, порой намного опережающих свое время. Здесь методологическая функция тесно смыкается с прогностической функцией философии. Так, идеи Платона о геометрическом строении материи (диалог Тимей) предвосхитили открытие Кеплера и Галилея, в ХХ веке отголосок этих идей звучит в творчестве физиков Гейзенберга и Паули. Идеи неевклидового строения пространства были впервые высказаны Николаем Кузанским; интуиция о принципиальной связи электрических и магнитных явлений – немецким философом Шеллингом, и т.п. Идея древней китайской философии об универсальном характере связей противоположных сил инь и ян нашла свое отражение в знаменитом «принципе дополнительности» Нильса Бора, легшего в основу квантово-механической картины мира. Идеи Циолковского о ракетном освоении пространства во многом стимулировались космическими идеями русского мыслителя Н.Ф.Федорова.

Способность забегать вперед и порождать дерзкие гипотезы делает философию столь привлекательной для науки, особенно когда последняя попадает в ситуацию методологического и мировоззренческого кризиса и ощущает дефицит свежих идей (именно такой была ситуация на рубеже 19–20 вв. во времена кризиса ньютоновской классической механики).

Синтетическая функция

философии заключается в установлении взаимосвязей между сферами духовного творчества человека. Быть может, именно эта функция выходит сегодня на первый план в исторической ситуации, когда, с одной стороны, явно обнаруживаются синтетические тенденции в современной науке и культуре, а, с другой – налицо нарастающее противостояние между различными религиозными конфессиями и культурными мирами, между богатым Севером и нищим Югом, между Востоком и Западом.

Происхождение и развитие философии

Философия, как попытка обрести рациональное и цельное мировоззрение, зарождается приблизительно в одно и то же время (7–6 вв. до н.э.) в Китае, Индии и Греции. Она приходит на смену мифу как первичной синкретической форме мировоззрения в новых исторических условиях, когда: развивается металлургия и, соответственно, повышается эффективность всех видов деятельности (от ведения военных операций до сельского хозяйства и охоты);

в обществе появляется элитарный слой людей, свободных от материального производства и посвящающих себя исключительно управленческой и духовной деятельности; в этот период расширяются торговые связи между различными странами и регионами Земли и, соответственно, духовные контакты между народами. Мир замкнутых племенных мифологических комплексов и лишенных рационального обоснования магических культов перестает удовлетворять мировоззренческие запросы человека. Он открывает для себя другие народы и другие системы верований. Развитие государственных образований, в том числе и с демократическим политическим устройством (как это было свойственно античным греческим полисам), предъявляет новые требования как к личным качествам человека (необходимость ясно излагать и публично аргументировать свою позицию), так и к характеру законотворческой деятельности, ибо развитие письменного права требует непротиворечивости, последовательности и систематичности в мышлении, а также рациональной организации письменных источников права. Эволюция научного знания (астрономии, агротехники, математики, медицины, географии) приходит в противоречие с мифологическим комплексом идей.

В этих условиях и возникает философия как особая сфера духовной культуры, призванная дать целостное (в отличие от частных научных знаний) и рационально обоснованное (в отличие от мифа) мировоззрение.

Следует, правда, иметь в виду, что возникновение философии на Западе (в Греции) и на Востоке (Китай и Индия) имели известную специфику. Разрыв с мифологической мировоззренческой пуповиной никогда не был на Востоке столь радикальным как в Европе. Скорее можно говорить о естественной кристаллизации религиозно-философских систем (конфуцианства и даосизма в Китае; веданты в Индии) внутри традиционных систем восточных верований, где идет постоянное возвращение (правда, рациональное и систематическое, облаченное в категориальный язык философии) к классическим мифологическим, «осевым» как иногда говорят, текстам и темам. Так, в Китае на протяжении многих веков незыблемым оставался авторитет древнего Пятиканония во главе со знаменитой И цзин (китайской классической Книгой Перемен). В Индии такими осевыми текстами до сих пор являются Веды и Бхагавадгита.

В силу такого глубочайшего традиционализма, особого внимания к интуиции и созерцанию в философском творчестве, а также почитания Учителя – конфликт между философией и религией на Востоке был практически невозможен. Смертный приговор Сократу за оскорбление греческих богов – это нечто совершенно немыслимое для восточной культурной традиции. С другой стороны, европейской философской мысли, начиная с Древней Греции, свойственна гораздо большая связь с наукой и опора на ее позитивные результаты. Если на Востоке великие философы – это чаще всего еще и крупнейшие религиозные деятели-реформаторы (Лао цзы и Конфуций в Китае; Нагарджуна и Шанкарачарья, Вивекананда и Шри Ауробиндо – в Индии), то на Западе, напротив, это по преимуществу выдающиеся ученые.

КОНФУЦИЙ. Портрет на шелке. IGDA

Вместе с тем, характер первых философских систем на Востоке и на Западе весьма схож (упор на проблематику бытия, а не познания; внимание к логической аргументации своих идей; понимание человека как части живого Космоса – космоцентризм), равно как и логика их последующего развития.

Во-первых, существует единая направленность развития философии: от первоначально недифференцированного состояния ко все большей специализации и дифференциации философского знания; от философии как творчества отдельных мудрецов – к формированию профессионального философского сообщества; от спорадического и случайного занятия философией «для души» – к ее преподаванию в школах и университетах в качестве обязательной учебной дисциплины.

Во-вторых, философия исторически развивается и дифференцируется под непосредственным влиянием развивающейся культурной среды. Она всегда является «дочерью» своей эпохи, отражая ее базовые ценности, идейные веяния и пристрастия. Более того, она способна выражать дух своего времени в наиболее конденсированной и четкой форме. По текстам великих философов мы реконструируем образ мышления и «картины мира» древних греков и средневековых людей, деятелей европейского Просвещения или, например, индийского духовного Ренессанса последней четверти ХIХ – начала ХХ века. Недаром великий представитель немецкого классического идеализма Гегель определял философию как духовное самосознание своей эпохи.

В-третьих, несмотря на все возрастающее историческое, национальное, профессиональное и личностное разнообразие мировой философии, на появление все новых и новых мировоззренческих и методологических философских проблем, о которых подчас и задумываться не могли философы прежних эпох (ясно, что проблемы философии техники не могли занимать преимущественное положение в философии Древней Греции; а понятие «виртуальной реальности» не могло быть сформулировано даже в середине прошлого века, ибо для это необходимо было возникновение компьютерных технологий), – в ней всегда сохраняется неизменный проблемный стержень, придающий ей и историческое (диахроническое), и культурно-пространственное (синхроническое) единство и преемственность. Такой единый стержень как раз и образуют «вечные» проблемы человеческого бытия, устойчивые относительно всех исторических перемен и лишь получающие своеобразную постановку и решение в зависимости от нового социокультурного контекста. Отсюда становится понятной огромная роль, которую играет история философии для современных философских исканий. В сочинениях великих философов прежних времен даны глубокие образцы постановки и решения основополагающих философских проблем, новое видение и прочтение этих проблем невозможно без обращения к их трудам. История философии хранит единство философского знания и обеспечивает общий высокий уровень философской культуры. Более того, мы не можем быть уверены, что сегодня понимаем мир в его предельных основах и целях лучше и адекватнее, нежели Платон и Гераклит, Сенека и Пико делла Мирандола, Спиноза и Кант, В.С.Соловьев и С.Н.Булгаков. Мысль гениев живет поверх житейской суеты, политических и национальных симпатий, их устами «сказывается вечность и беспредельность».

Структура философского знания

С самого своего возникновения в философии наличествует некое прочное центральное ядро, как бы сердце философии, которое, вслед за учениками Аристотеля, можно назвать метафизикой (буквально то, что «идет после физики»). Метафизика в ее традиционном понимании является учением о первоосновах сущего. Ее еще иногда называют «теоретической» философией, тем самым противополагая практическим ее разделам, о которых речь пойдет ниже. О составе философской метафизики до сих пор ведутся споры. Наиболее распространенной точкой зрения является трактовка метафизики, как состоящей из трех, тесно друг с другом связанных, частей: онтологии (учения о бытии), гносеологии (теории познания) и аксиологии (всеобщей теории ценностей). В отличие от традиционного – в марксистском понимании метафизика (как учение о неизменных началах бытия) противопоставлялась диалектике (как учению об универсальности процессов развития).

Онтология

представляет собой раздел метафизики, нацеленный на выявление всеобщих закономерностей бытия как такового, неважно, о какой конкретно разновидности бытия идет речь – природной, культурно-символической, духовной или личностно-экзистенциальной. Любая онтология – признает ли она исходным материальное, идеальное или какое-то другое бытие – всегда пытается выявить всеобщие структуры и закономерности развития вещей и процессов как таковых (или самой по себе объектности любого рода), оставляя в стороне вопросы о закономерностях их познания и о ценностном отношении к ним со стороны познающего субъекта.

Аксиология

Аксиология, напротив, представляет собой такой раздел метафизики, который направлен на выявление всеобщих ценностных оснований бытия человека (субъекта), его практической деятельности и поведения. Аксиологию интересует не бытие как таковое и не законы его познания (хотя и это ей может быть интересно), а прежде всего человеческое отношение к бытию и та система ценностных представлений (о красоте, благе, справедливости и т.д.), в соответствии с которыми это отношение формируется и развивается.

Теория познания

образует своеобразное посредствующее звено между онтологией и аксиологией. Ее интересует взаимодействие между познающим субъектом и познаваемым объектом. В отличие от онтологии, которая ищет закономерности самого бытия, и общей аксиологии, которую интересует его ценностное человеческое измерение, гносеологию занимают следующие вопросы: «как приобретается знание о бытии любого объекта?» и «как оно с ним соотносится?».

Если попытаться в более краткой и образной форме выразить взаимоотношения между тремя разделами метафизики, то онтология может быть понята как философское учение об истинных основаниях бытия; гносеология – как учение об основаниях бытия истины; а общую аксиологию можно трактовать как учение о бытии истинных ценностей.

Приведем простейший пример для иллюстрации различия в этих метафизических ракурсах видения предмета. Предположим, мы созерцаем березу, растущую на берегу реки. Если мы задаемся вопросами о причинах возникновения березы, о соотношении случайного и необходимого в ее бытии, о ее конструктивных функциях в рамках окружающего ландшафта, то в данном случае наше видение березы будет онтологическим. Мы оказываемся здесь центрированными на закономерностях существования березы как таковой. Если же мы интересуемся проблемами типа: «А каково соотношение чувственного и рационального в нашем постижении березы?» или «Доступна ли нам в актах восприятия сущность березы самой по себе?», – то в этом случае наш ракурс исследования предмета будет теоретико-познавательным.

Но, глядя на березу, можно отнестись к ней с аксиологических (ценностных) позиций, абстрагируясь равно и от онтологического, и от гносеологического ракурсов ее видения. Береза на берегу реки может выступить для нас символом: чистоты, России и т.п. Впрочем, можно отнестись к той же березе и сугубо эстетически, просто наслаждаясь ее красотой. Наконец, человеческое ценностное отношение к березе может быть совершенно утилитарным, если прозаически прикидывать, сколько из нее может получиться дров.

Ясно, что жесткие границы между тремя разделами метафизики можно провести лишь в абстракции, все разделы метафизики наличествуют в философии с самого ее начала. Тем не менее первоначально оформляется онтология (в рамках европейской традиции – уже у древних греков); позднее, начиная с 16–17 вв., начинается бурное развитие гносеологии (сам термин появился в середине 19 в.). В современной философии аксиология является, пожалуй, ведущим разделом метафизики, оказывая активное воздействие и на онтологическую, и на гносеологическую проблематику.

Постепенно, по мере развития человеческой культуры, науки и техники внутри философии формируются другие разделы, чаще всего в прямой зависимости от предметных областей, на которые она направляет свое внимание. Направленность философии на сферу социальных отношений и закономерностей исторического процесса ведет к возникновению социальной философии; правовых отношений и правового сознания – к появлению философии права. Потребность философского осмысления закономерностей религиозного опыта приводит к созданию философии религии; научный и технический прогресс привели к формированию столь бурно развивающихся сегодня отраслей философского знания как философия науки (или эпистемология) и философия техники. Сегодня можно также говорить о таких сложившихся разделах философии как философия языка, философская антропология (философское учение о человеке), философия культуры, философия хозяйства и т.д.

В целом же, процесс дифференциации (разделения) философского знания пока явно преобладает над процессами интеграции, учитывая общую тенденцию развития культуры. Однако на протяжении всего ХХ столетия, особенно начиная с его второй половины, стала отчетливо проявляться и противоположная – синтетическая – тенденция, связанная с возвращением к фундаментальной метафизической проблематике и фундаментальным ходам философской мысли, выработанным в истории.

Источник: www.krugosvet.ru

Классическая философия бытия

Осн. во­прос клас­сич. фи­ло­со­фии – это во­прос о том, чтó есть, чтó по­ис­ти­не су­ще­ст­ву­ет. У пер­вых фи­ло­со­фов это во­прос о «на­ча­ле» (ар­хе) при­ро­ды, в ка­че­ст­ве ка­ко­во­го при­ни­ма­ют­ся разл. ма­те­ри­аль­ные эле­мен­ты – «во­да», «воз­дух» и др. (ио­ний­ская Ф.), «чис­ло» в пи­фа­го­ре­из­ме. Ис­ход­ным мо­ти­вом фи­ло­соф­ст­во­ва­ния яв­ля­ет­ся удив­ле­ние, вы­зван­ное не­дос­та­точ­ным зна­ни­ем (Ари­сто­тель).

Осн. оп­по­зи­ция до­со­кра­тов­ской Ф. – про­ти­во­пос­тав­ле­ние мыс­ли­мо­го ис­тин­но­го бы­тия, не­из­мен­но­го и не­под­виж­но­го (Пар­ме­нид с его те­зи­сом о то­ж­де­ст­ве мыш­ле­ния и бы­тия) и об­ман­чи­во­го из­мен­чи­во­го ми­ра, на­блю­дае­мо­го че­ло­ве­ком. Вы­ска­зан­ный Ге­рак­ли­том про­ти­во­по­лож­ный те­зис о по­сто­ян­ной под­виж­но­сти су­ще­го (кос­мос как «веч­но жи­вой огонь, мер­но воз­го­раю­щий­ся, мер­но уга­саю­щий») вклю­ча­ет­ся в позд­ней­ших тео­ри­ях в бо­лее диф­фе­рен­ци­ро­ван­ное уче­ние о бы­тии. Осн. фи­лос. кон­цеп­ции ан­тич­но­сти – Пла­то­на, Ари­сто­те­ля, Пло­ти­на – идут пу­тём при­зна­ния ие­рар­хии уров­ней бы­тия и, со­от­вет­ст­вен­но, разл. уров­ней их по­зна­вае­мо­сти: на бо­лее низ­ких уров­нях этой ие­рар­хии, дос­туп­ных чув­ст­вен­но­му вос­при­ятию че­ло­ве­ка, су­ще­ст­ву­ет так­же под­виж­ный мир Ге­рак­ли­та, ко­то­рый, од­на­ко, яв­ля­ет­ся сфе­рой «мне­ния», а не зна­ния. Зна­ние то­го, что не­что су­ще­ст­ву­ет (бы­тие – εἶναι), оз­на­ча­ет так­же по­зна­ние то­го, что оно со­бой пред­став­ля­ет (сущ­ность – οὐσία ). Та­ки­ми сущ­но­стя­ми у Пла­то­на яв­ля­ют­ся идеи (эй­до­сы), ко­то­рые вме­сте с чис­ла­ми об­ра­зу­ют са­мо­сто­ят. ре­ги­он бы­тия, со­зер­цать ко­то­рый стре­мит­ся фи­ло­соф, а так­же лю­бая че­ло­ве­че­ская ду­ша, стре­мя­щая­ся к бла­гу.

Кон­цеп­ция «бла­га», или Еди­но­го, как не­по­зна­вае­мо­го ис­точ­ни­ка вся­ко­го бы­тия, на­ме­чен­ная Пла­то­ном и раз­ви­тая Пло­ти­ном в уче­нии об экс­та­тич. опы­те слия­ния с не­вы­ра­зи­мым «бо­же­ст­вен­ным» пер­во­на­ча­лом, ока­за­ла су­ще­ст­вен­ное влия­ние на апо­фа­ти­че­ское бо­го­сло­вие в хри­сти­ан­ст­ве и ис­ла­ме и яви­лась ис­точ­ни­ком мис­тич. уче­ний на всём про­тя­же­нии ев­роп. фи­лос. тра­ди­ции (Я. Бё­ме, кон­цеп­ция позд­не­го Ф. В. Шел­лин­га и др.). Сход­ные ин­туи­ции от­но­си­тель­но па­ра­док­саль­ной при­ро­ды еди­но­го на­ча­ла ми­ра при­сут­ст­ву­ют и в др. ре­лиг.-фи­лос. тра­ди­ци­ях, в ча­ст­но­сти в ин­ду­из­ме.

В ие­рар­хич. струк­ту­ре бы­тия у Ари­сто­те­ля раз­ли­ча­ет­ся «вто­рая фи­ло­со­фия» («фи­зи­ка», т. е. уче­ние о при­ро­де) и «пер­вая фи­ло­со­фия», позд­нее на­зван­ная ме­та­фи­зи­кой («сле­дую­щая за фи­зи­кой»). Пред­мет её изу­че­ния – «пер­вые на­ча­ла и при­чи­ны», она же яв­ля­ет­ся «нау­кой о бо­же­ст­вен­ном», или тео­ло­гией. У стои­ков за­кре­п­ля­ет­ся де­ле­ние Ф. на ло­ги­ку, фи­зи­ку и эти­ку.

Бы­тие и зна­ние это­го бы­тия в клас­сич. Ф. со­от­не­се­ны друг с дру­гом, ка­ж­до­му уров­ню бы­тия со­от­вет­ст­ву­ет осо­бый тип по­зна­ния. Пла­тон и Ари­сто­тель сфор­му­ли­ро­ва­ли 2 осн. ме­то­да, ко­то­рые, ес­ли вос­поль­зо­вать­ся совр. тер­ми­но­ло­ги­ей, мож­но на­звать ап­ри­ор­ным, не за­ви­си­мым от эм­пи­рич. опы­та, и апо­сте­ри­ор­ным, опи­раю­щим­ся на та­кой опыт. Ап­ри­ор­ный ос­но­вы­ва­ет­ся на до­пу­ще­нии, что зна­ние о выс­ших уров­нях бы­тия (иде­ях) не мо­гут быть по­лу­че­ны на ос­но­ва­нии зна­ния низ­ших уров­ней бы­тия, оно пред­по­ла­га­ет от­стра­не­ние от чувст­вен­но­го опы­та и об­ра­ще­ние внутрь се­бя (пла­то­нов­ский анам­не­сис, «при­по­ми­на­ние», воз­мож­ное в си­лу пред­су­ще­ст­во­ва­ния ду­ши). В апо­сте­ри­ор­ном ме­то­де Ари­сто­те­ля по­зна­ние на­чи­на­ет­ся с «пер­во­го для нас», т. е. еди­нич­но­го, дан­но­го в чувст­вен­ном вос­при­ятии, и на ос­но­ве опы­та про­дви­га­ет­ся к «пер­во­му по при­ро­де», т. е. к об­щим и не­об­хо­ди­мым пер­вым на­ча­лам и при­чи­нам. Ме­то­дом та­ко­го пе­ре­хо­да яв­ля­ет­ся «на­ве­де­ние» (ин­дук­ция); др. ме­тод, раз­ра­бо­тан­ный Ари­сто­те­лем, – ме­тод сил­ло­ги­стич. до­ка­за­тель­ст­ва, или ло­ги­ки (см. Сил­ло­ги­сти­ка).

Для тра­ди­ции пла­то­низ­ма Ф. как тео­ре­тич. зна­ние не­от­де­ли­мо от её прак­тич. ро­ли и в ка­че­ст­ве пу­ти при­го­тов­ле­ния к смер­ти, рас­смат­ри­вае­мой как ос­во­бо­ж­де­ние бес­смерт­ной ду­ши, и при ре­ше­нии за­дач управ­ле­ния жиз­нью го­су­дар­ст­ва. По­ле­ми­ка Пла­то­на с со­фис­та­ми по­ло­жи­ла на­ча­ло мно­го­ве­ко­вой дис­кус­сии о ре­ля­ти­виз­ме, яв­ляю­щей­ся од­ной из сквоз­ных тем в Ф. вплоть до 21 в. У Ари­сто­те­ля фи­лос. зна­ние не рас­про­стра­ня­ет­ся на об­ласть че­ло­ве­че­ско­го по­ве­де­ния, це­лью эти­ки яв­ля­ет­ся «не по­зна­ние, а по­ступ­ки». Пла­то­нов­ско­му идеа­лу вла­сти фи­ло­со­фа – об­ла­да­те­ля ис­тин­но­го зна­ния – про­ти­во­по­став­ля­ет­ся идея управ­ле­ния го­су­дар­ст­вом на ос­но­ве ра­зум­но­го здра­во­го смыс­ла.

С по­яв­ле­ни­ем хри­сти­ан­ст­ва, а за­тем и ис­ла­ма про­бле­ма­ти­ка ан­тич­ной клас­сич. Ф. бы­ла пе­ре­ос­мыс­ле­на бо­го­сло­ви­ем, со­хра­нив её ба­зо­вую чер­ту – пред­став­ле­ние об ие­рар­хич. струк­ту­ре бы­тия и по­зна­ния. В от­ли­чие от бо­го­сло­вия, ко­то­рое фор­му­ли­ру­ет сверх­ра­зум­ные ис­ти­ны От­кро­ве­ния, со­став­ляю­щие пред­мет ве­ры, Ф. рас­кры­ва­ет дос­туп­ные ра­зу­му пред­став­ле­ния об Аб­со­лю­те как о сущ­но­сти, пер­во­при­чи­не и це­ли всех ве­щей (этот тип ре­лиг. Ф., со­от­вет­ст­вую­щий ари­сто­те­лев­ской «пер­вой» Ф., в эпо­ху схо­ла­сти­ки по­лу­чил назв. «ес­те­ст­вен­ной тео­ло­гии»). В спо­ре об он­то­ло­гич. ста­ту­се об­щих по­ня­тий – уни­вер­са­лий, про­хо­дя­щем че­рез всю ис­то­рию ср.-век. Ф., сфор­ми­ро­ва­лись 3 на­прав­ле­ния в ре­ше­нии этой про­бле­мы – реа­лизм, но­ми­на­лизм и кон­цеп­туа­лизм, про­дол­жаю­щие об­су­ж­дать­ся в фи­лос. дис­кус­си­ях вплоть до 21 в. (в ча­ст­но­сти, в фи­лос. обос­но­ва­нии ма­те­ма­ти­ки). Про­ти­во­по­лож­ность ап­ри­ор­но­го и апо­сте­ри­ор­но­го под­хо­да к по­зна­нию про­яви­лась в вы­бо­ре стра­те­гий до­ка­за­тель­ст­ва бы­тия Бо­га: пред­поч­те­ние он­то­ло­гич. до­ка­за­тель­ст­ва у по­сле­до­ва­те­лей Пла­то­на (Ав­гу­стин, Ан­сельм Кен­тер­бе­рий­ский), кос­мо­ло­гич. или др. ти­пов до­ка­за­тельств, от­тал­ки­ваю­щих­ся от сфе­ры опы­та, – у по­сле­до­ва­те­лей Ари­сто­те­ля (Фо­ма Ак­вин­ский и др.).

Зна­чит. роль в фор­ми­ро­ва­нии зап. ср.-век. Ф. сыг­ра­ли ка­фед­раль­ные и мо­на­стыр­ские шко­лы (шартр­ская шко­ла, сен-вик­тор­ская шко­ла и др.). Об­ра­зо­ва­тель­ный ка­нон Ф., сло­жив­ший­ся в ан­тич­ных фи­лос. шко­лах («семь сво­бод­ных ис­кусств»), вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся с 11 в. в ин­сти­ту­цио­наль­ных рам­ках уни­вер­си­те­та, где в 12–13 вв. пре­по­да­ва­ли круп­ней­шие фи­ло­со­фы Сред­не­ве­ко­вья. Од­на­ко на­чи­ная с 14 в. зна­че­ние уни­вер­си­те­та как цен­тра фи­лос. жиз­ни по­сте­пен­но сни­жа­ет­ся, и осн. ин­сти­ту­цио­наль­ной фор­мой су­ще­ст­во­ва­ния Ф. в эпо­ху Воз­ро­ж­де­ния и ран­не­го Но­во­го вре­ме­ни яв­ля­ет­ся сис­те­ма па­тро­на­жа, а её во­пло­ще­ни­ем – фи­гу­ра «гу­ма­ни­ста» (Ж. Ле Гофф) – учё­но­го, ищу­ще­го со­стоя­тель­но­го по­кро­ви­те­ля и за­ня­то­го нау­кой ча­ст­ным об­ра­зом.

Новоевропейская философия сознания

Осн. во­прос Ф. соз­на­ния: «Что я мо­гу знать?» (И. Кант). Воз­ник­но­ве­ние Ф. соз­на­ния свя­за­но с пе­ре­хо­дом ев­роп. об­ще­ст­ва к ци­ви­ли­за­ции мо­дер­на, центр. фи­гу­рой ко­то­ро­го ста­но­вит­ся ин­ди­вид, ав­то­ном­ная че­ло­ве­че­ская лич­ность. Ре­фор­ма­ция и ре­лиг. кон­флик­ты по­ста­ви­ли под со­мне­ние воз­мож­ность дос­ти­же­ния об­ще­го пред­став­ле­ния о ми­ре на ос­но­ве ре­лиг. ав­то­ри­те­та. Но­вое ес­те­ст­во­зна­ние пер­во­на­чаль­но вы­сту­па­ет как аль­тер­на­тив­ный путь бо­го­по­зна­ния, опи­раю­щий­ся не на спор­ные тол­ко­ва­ния не­од­но­знач­ных свя­щен­ных тек­стов, а на при­ро­ду – кни­гу, на­пи­сан­ную са­мим Бо­гом и со­дер­жа­щую не­дву­смыс­лен­ную ис­ти­ну. Пред­став­ле­ние о един­ст­ве при­ро­ды, соз­дан­ной ра­зум­ным Твор­цом, при­во­дит к от­ка­зу от клас­сич. мо­де­ли ка­чествен­ной ие­рар­хии бы­тия. Ста­но­вит­ся воз­мож­ным опи­са­ние го­мо­ген­ной при­ро­ды еди­ным язы­ком ма­те­ма­ти­ки (Г. Га­ли­лей), в ча­ст­но­сти гео­мет­рии (Р. Де­карт), по об­раз­цу ко­то­рой (more geometrico) стро­ят­ся фи­лос. сис­те­ма Б. Спи­но­зы и по­ли­тич. фи­ло­со­фия Т. Гоб­бса.

Ис­ход­ным мо­ти­вом фи­ло­соф­ст­во­ва­ния яв­ля­ет­ся со­мне­ние в воз­мож­но­сти не­по­средств. по­зна­ния бы­тия. Идя пу­тём пре­дель­ной ра­ди­ка­ли­за­ции со­мне­ния, Р. Де­карт об­ре­та­ет ис­ход­ный до­сто­вер­ный прин­цип в са­мом ак­те мыс­ля­ще­го су­ще­ст­ва – «cogito ergo sum» («мыс­лю, сле­до­ва­тель­но, су­ще­ст­вую»). Дос­ти­же­ние «яс­но­сти и от­чёт­ли­во­сти» зна­ния ста­но­вит­ся пер­вым пра­ви­лом ана­ли­ти­че­ски-син­те­тич. ме­то­да Де­кар­та. Прав­да, он ещё про­дол­жа­ет опи­рать­ся на клас­сич. мо­дель вы­ве­де­ния Ф. из не­со­мнен­но­го и ис­тин­но­го на­ча­ла: «Вся фи­ло­со­фия по­доб­на де­ре­ву, кор­ни ко­то­ро­го – ме­та­фи­зи­ка, ствол – фи­зи­ка, а вет­ви, ис­хо­дя­щие от это­го ство­ла,– все про­чие нау­ки…» (Пер­во­на­ча­ла фи­ло­со­фии // Декарт Р. Соч. М., 1989. Т. 1. С. 309). Эта мо­дель по­строе­ния Ф. со­хра­ня­ет своё зна­че­ние вплоть до Г. В. Ф. Ге­ге­ля, хо­тя и раз­ли­ча­ет­ся спо­со­бом ве­де­ния до­ка­за­тельств – гео­мет­рич. ак­сио­ма­ти­ка (Б. Спи­но­за), де­дук­ция ка­те­го­рий (И. Г. Фих­те), диа­лек­тич. ло­ги­ка (Ге­гель). Уже в спо­ре пред­ста­ви­те­лей кар­те­зи­ан­ст­ва и сто­рон­ни­ков И. Нью­то­на эта мо­дель сис­те­ма­тич. по­строе­ния зна­ния вхо­дит в про­ти­во­ре­чие с тен­ден­ция­ми но­во­ев­ро­пей­ской нау­ки, от­ка­зы­ваю­щей­ся от обос­но­ва­ния сво­их по­ло­же­ний пер­вы­ми на­ча­ла­ми и при­чи­на­ми. Смысл те­зи­са Нью­то­на «ги­по­тез я не из­мыш­ляю» за­клю­ча­ет­ся в са­мо­ог­ра­ни­че­нии нау­ки ус­та­нов­ле­ни­ем функ­цио­наль­но-ма­те­ма­тич. от­но­ше­ний ме­ж­ду на­блю­дае­мы­ми яв­ле­ния­ми при­ро­ды – тен­ден­ция, за­кре­пив­шая­ся за­тем в по­зи­ти­виз­ме и при­вед­шая в ко­неч­ном счё­те к от­ка­зу от по­строе­ния все­объ­ем­лю­щих фи­лос. сис­тем.

Клас­сич. про­бле­ма­ти­ка уров­ней бы­тия за­ме­ня­ет­ся в Ф. соз­на­ния про­бле­ма­ти­кой сте­пе­ней дос­то­вер­но­сти по­зна­ния и его гра­ниц, ис­сле­до­ва­ние ко­то­рых на­хо­дит­ся в цен­тре фи­ло­со­фии И. Кан­та (в нео­кан­ти­ан­ст­ве за ним за­кре­п­ля­ет­ся тер­мин «тео­рия по­зна­ния»). Ис­хо­дя из кар­те­зи­ан­ско­го прин­ци­па «co­gito» при­ви­ле­ги­ро­ван­ной об­ла­стью дос­то­вер­но­го по­зна­ния вы­сту­па­ет об­ласть са­мо­го соз­на­ния, а осн. дис­кус­сии ме­ж­ду пред­ста­ви­те­ля­ми ра­цио­на­лиз­ма и эм­пи­риз­ма свя­за­ны с про­бле­мой про­ис­хо­ж­де­ния со­дер­жа­ния на­ше­го соз­на­ния и со­от­вет­ст­вия это­го со­дер­жа­ния внеш­не­му ми­ру. Так, ес­ли для Дж. Лок­ка аде­к­ват­ны­ми яв­ля­ют­ся толь­ко не­ко­то­рые пред­став­ле­ния на­ше­го соз­на­ния («пер­вич­ные ка­че­ст­ва»), то для Дж. Берк­ли всё, что су­ще­ст­ву­ет, су­ще­ст­ву­ет лишь по­столь­ку, по­сколь­ку пред­став­ле­но в на­шем соз­на­нии («быть, зна­чит быть вос­при­ни­мае­мым»). В уче­нии об ап­ри­ор­ных фор­мах чув­ст­вен­но­сти и мыш­ле­ния как ус­ло­вии воз­мож­но­го опы­та Кант ог­ра­ни­чи­ва­ет объ­ек­тив­ную зна­чи­мость на­уч. по­зна­ния об­ла­стью это­го опы­та, во­про­сы ме­та­фи­зи­ки, вы­хо­дя­щие за его пре­де­лы (о бес­смер­тии ду­ши, сво­бо­де во­ли, про­ис­хо­ж­де­нии ми­ра в це­лом, су­ще­ст­во­ва­нии Бо­га), не мо­гут по­лу­чить на­уч. от­ве­та. Кант явил­ся ос­но­во­по­лож­ни­ком кон­ст­рук­ти­ви­ст­ской мо­де­ли на­уч. по­зна­ния: хо­тя мир и су­ще­ст­ву­ет не­за­ви­си­мо от нас, мы по­зна­ём его лишь в той ме­ре, в ка­кой он кон­ст­руи­ру­ет­ся по­знаю­щим субъ­ек­том.

Ес­ли в клас­сич. Ф. ис­точ­ни­ком един­ст­ва и по­зна­вае­мо­сти пред­ме­та яв­ля­ет­ся не­за­ви­си­мый он­то­ло­гич. прин­цип – «фор­ма» (см. Фор­ма и ма­те­рия), идея, Еди­ное, то в Ф. соз­на­ния та­ким ис­точ­ни­ком ста­но­вит­ся «я», субъ­ек­тив­ность, оп­ре­де­лён­ная Р. Де­кар­том в ка­че­ст­ве наи­бо­лее дос­то­вер­но­го су­ще­го. Субъ­ек­ти­ва­ция ис­точ­ни­ка един­ст­ва по­лу­ча­ет сис­те­ма­тич. за­вер­ше­ние в фи­ло­со­фии Кан­та, где на­ря­ду с эм­пи­ри­че­ским «я», дан­ным в опы­те са­мо­соз­на­ния, вво­дит­ся так­же по­ня­тие транс­цен­ден­таль­но­го «я», «бла­го­да­ря ко­то­ро­му всё дан­ное в со­зер­ца­нии мно­го­об­раз­ное объ­е­ди­ня­ет­ся в по­ня­тие об объ­ек­те». При этом, в от­ли­чие от эм­пи­ри­че­ско­го «я», транс­цен­ден­таль­ное «я» не мо­жет быть по­зна­но в к.-л. со­дер­жа­тель­ных оп­ре­де­ле­ни­ях, раз­де­ляя та­ким об­ра­зом не­ко­то­рые па­ра­док­саль­ные осо­бен­но­сти Еди­но­го в клас­сич. фи­ло­со­фии.

В прак­тич. фи­ло­со­фии Кан­та, при­зван­ной от­ве­тить на во­про­сы «Что я дол­жен де­лать?» и «На что я мо­гу на­де­ять­ся?», фор­му­ли­ру­ет­ся стан­дарт­ное для совр. куль­ту­ры по­ни­ма­ние взаи­мо­от­но­ше­ния нау­ки, мо­ра­ли и ре­ли­гии: мо­раль­ные и ре­лиг. убе­ж­де­ния че­ло­ве­ка не вхо­дят в сфе­ру ком­пе­тен­ции нау­ки, и хо­тя для Кан­та, как и для Ари­сто­те­ля, во­про­сы мо­ра­ли яв­ля­ют­ся сфе­рой ра­цио­наль­но­го об­су­ж­де­ния и ар­гу­мен­та­ции, но эта ра­цио­наль­ность не сов­па­да­ет с на­уч­но-тео­ре­ти­че­ской.

В по­сле­дую­щей нем. клас­сич. Ф., сни­маю­щей ряд ог­ра­ни­че­ний кан­тов­ской Ф., в соз­на­нии субъ­ек­та об­на­ру­жи­ва­ет­ся мо­мент Аб­со­лю­та, что от­кры­ва­ет воз­мож­ность для по­строе­ния сис­тем, пре­тен­дую­щих на аб­со­лют­ное зна­ние и вы­ра­же­ние его в фор­ме за­кон­чен­ной сис­те­мы.

Сфор­му­ли­ро­ван­ная Р. Де­кар­том пси­хо­фи­зи­че­ская про­бле­ма взаи­мо­от­но­ше­ния ду­ши и те­ла по­лу­чи­ла мно­го­об­раз­ное ис­тол­ко­ва­ние вплоть до разл. вер­сий в совр. дис­кус­си­ях, опи­раю­щих­ся, в ча­ст­но­сти, на ис­сле­до­ва­ния в ней­ро­нау­ке (см. Фи­ло­со­фия соз­на­ния).

Ф. соз­на­ния по­лу­чи­ла но­вый им­пульс в нач. 20 в. в фе­но­ме­но­ло­гии Э. Гус­сер­ля, вос­при­няв­ше­го по­ня­тие Ф. Брен­та­но об ин­тен­цио­наль­но­сти («на­прав­лен­но­сти на пред­мет») как ба­зо­вой струк­ту­ре соз­на­ния и сде­лав­ше­го пред­ме­том ис­сле­до­ва­ния смы­сло­вые струк­ту­ры со­з­на­ния, кон­сти­ту­тив­ные для на­ше­го вос­при­ятия ми­ра и об­ла­даю­щие сущ­но­ст­но-все­об­щим ха­рак­те­ром.

Из­ме­не­ние ин­сти­ту­цио­наль­но­го по­ло­же­ния но­во­ев­ро­пей­ской Ф., пер­во­на­чаль­но фор­ми­ро­вав­шей­ся в рам­ках сис­те­мы па­тро­на­жа (фи­ло­соф при про­све­щён­ном мо­нар­хе), тес­но свя­за­но с фор­ми­ро­ва­ни­ем ин­сти­ту­та ака­де­мии на­ук, со­зда­вае­мо­го в 17–18 вв., в т. ч. фи­ло­со­фа­ми (Г. В. Лейб­ниц) в ка­че­ст­ве аль­тер­на­ти­вы уни­вер­си­те­ту, вос­при­ни­мав­ше­му­ся про­све­ти­тель­ской кри­ти­кой как ус­та­рев­ший ср.-век. ин­сти­тут (это от­но­ше­ние на­хо­дит своё вы­ра­же­ние и в Рос­сии – ака­де­мия на­ук по­яв­ля­ет­ся здесь рань­ше уни­вер­си­те­та). Од­на­ко ре­фор­мы 18 в. при­ве­ли к по­сте­пен­ной ло­ка­ли­за­ции Ф. в рам­ках уни­вер­си­те­тов (шко­ла Х. фон Воль­фа, И. Кант). В ре­зуль­та­те ра­ди­каль­но­го пре­об­ра­зо­ва­ния уни­вер­си­те­тов во Фран­ции и Гер­ма­нии на ру­бе­же 18–19 вв. ака­де­мии на­ук уже в 19 в. ут­ра­чи­ва­ют своё зна­че­ние (ис­клю­че­ние со­став­ля­ют Фран­ция и Рос­сия). Наи­бо­лее про­дук­тив­ной ока­за­лась мо­дель «ис­сле­до­ва­тель­ско­го уни­вер­си­те­та», прин­ци­пы ко­то­рой бы­ли сфор­му­ли­ро­ва­ны К. В. фон Гум­больд­том на ос­но­ве ра­бот И. Г. Фих­те, Ф. Шлей­ер­махе­ра и др. Пер­во­на­чаль­но фи­лос. ф-т но­во­го ун-та вклю­чал в се­бя всю со­во­куп­ность на­уч. зна­ния, к кон. 19 в. на­чи­на­ет­ся вы­де­ле­ние и ин­сти­ту­цио­наль­ное обо­соб­ле­ние са­мо­стоят. на­уч. дис­ци­п­лин. На­ря­ду с про­фес­сио­наль­ной Ф., су­ще­ст­ву­ют так­же мно­го­образ­ные фор­мы по­пу­ляр­ной Ф., ад­ре­со­ван­ной ши­ро­кой пуб­ли­ке и вы­ра­жаю­щей­ся, в ча­ст­но­сти, в лит. фор­ме.

Ана­ли­ти­че­ская фи­ло­со­фия язы­ка. Ана­ли­ти­че­ская фи­ло­со­фия яв­ля­ет­ся фун­да­мен­том ши­ро­ко­мас­штаб­но­го «лин­гвис­тич. по­во­ро­та» в гу­ма­ни­тар­ных нау­ках 20 в. Осн. её во­прос: «Что я мо­гу по­нять и вы­ра­зить в язы­ке?», ис­ход­ный мо­тив – не­по­ни­ма­ние. Ана­ли­тич. Ф. про­грамм­ным об­ра­зом про­ти­во­пос­тав­ля­ет се­бя Ф. соз­на­ния: не соз­на­ние, а язык вы­сту­па­ет здесь ме­диу­мом фи­лос. про­бле­ма­ти­ки имен­но в си­лу его из­на­чаль­ной ин­тер­субъ­ек­тив­ной зна­чи­мо­сти, в от­ли­чие от «при­ват­но­го» ин­трос­пек­тив­но­го опы­та соз­на­ния. Ана­ли­тич. Ф. стре­мит­ся к дос­ти­же­нию яс­но­сти и от­чёт­ли­во­сти, но уже не пред­став­ле­ний соз­на­ния, а пред­ло­же­ний язы­ка как кор­ре­ля­та мыс­лей: «Цель фи­ло­со­фии – ло­ги­че­ское про­яс­не­ние мыс­лей» (Л. Вит­ген­штейн), при этом мно­гие фи­лос. про­бле­мы рас­смат­ри­ва­ют­ся как язы­ко­вые ошиб­ки. Про­бле­ма­ти­ка гра­ниц по­зна­ния пе­ре­фор­му­ли­ру­ет­ся как про­бле­ма ос­мыс­лен­но­го, дос­туп­но­го по­ни­ма­нию вы­ра­же­ния мыс­ли: ес­ли в фи­ло­со­фии Кан­та гра­ни­цы по­зна­ния ог­ра­ни­чи­ва­лись сфе­рой воз­мож­но­го опы­та, то в фи­ло­со­фии Вит­ген­штей­на – гра­ни­ца­ми язы­ка: «Гра­ни­цы мое­го язы­ка оз­на­ча­ют гра­ни­цы мое­го ми­ра», то, что не мо­жет быть ос­мыс­лен­но вы­ра­же­но в язы­ке, «о том сле­ду­ет мол­чать».

Позд­нее ана­ли­тич. Ф. язы­ка воз­вра­ща­ет­ся к об­су­ж­де­нию про­бле­ма­ти­ки бы­тия (он­то­ло­гии), а так­же Ф. соз­на­ния в пол­ном объ­ё­ме, вклю­чая од­ну из её центр. тем – пси­хо­фи­зич. про­бле­му (mind-body problem), пе­ре­фор­му­ли­руя её как во­прос со­из­ме­ри­мо­сти язы­ка ней­ро­фи­зио­ло­гии и др. на­уч. под­хо­дов и язы­ка «мен­таль­ных пре­ди­ка­тов», ис­поль­зуе­мых для опи­са­ния пси­хо­ло­гич. со­стоя­ний соз­на­ния от пер­во­го ли­ца.

В даль­ней­шем раз­ви­тии ана­ли­тич. Ф. – у позд­не­го Л. Вит­ген­штей­на – про­ис­хо­дит пе­ре­ход от нор­ма­тив­ной кри­ти­ки язы­ка к ана­ли­зу фак­ти­че­ских спо­со­бов его упот­реб­ле­ния, к прак­ти­ке по­все­днев­но­го язы­ка (со­от­вет­ст­вую­щий по­во­рот к «жиз­нен­но­му ми­ру» име­ет ме­сто в фе­но­ме­но­ло­гии). Разл. фор­мы ана­ли­за язы­ка и его мо­де­ли, а так­же изу­че­ние фак­тич. прак­тик ис­поль­зо­ва­ния язы­ка – стан­дарт­ный ме­то­до­ло­гич. эле­мент всех со­ци­аль­но-гу­ма­ни­тар­ных на­прав­ле­ний совр. на­уч. ис­сле­до­ва­ний.

Современная философия: основные направления и дисциплины

До нач. 19 в. Ф. со­хра­ня­ла свою роль ин­тег­ри­рую­щей сис­те­мы зна­ния, вклю­чаю­щей пре­дель­ное обос­но­ва­ние прин­ци­пов, воз­мож­но­стей и гра­ниц на­уч. по­зна­ния. Од­на­ко бы­ст­рый про­цесс раз­ви­тия на­ук, не тре­бую­щих боль­ше тео­ре­тич. ле­ги­ти­ма­ции со сто­ро­ны Ф., спе­циа­ли­за­ция на­уч. зна­ния и ин­сти­ту­цио­наль­ное обо­соб­ле­ние ум­но­жаю­щих­ся на­уч. дис­ци­п­лин сде­ла­ло не­об­хо­ди­мым за­но­во вы­страи­вать от­но­ше­ния Ф. с нау­ка­ми, гра­ни­цы, ме­то­ды и по­ня­тий­ный ап­па­рат ко­то­рых ста­но­вит­ся пред­ме­том ана­ли­за та­ко­го на­прав­ле­ния, как фи­ло­со­фия нау­ки, раз­ра­ба­ты­вав­шая­ся в рам­ках по­зи­ти­виз­ма, нео­кан­ти­ан­ст­ва, нео­по­зи­ти­виз­ма и др. под­хо­дов. Из пер­во­на­чаль­но­го сис­те­ма­тич. един­ст­ва в ка­че­ст­ве са­мо­стоят. фи­лос. дис­ци­п­лин и на­прав­ле­ний обо­соб­ля­ют­ся: с кон. 18 в. эс­те­ти­ка, Ф. пра­ва, в 19–20 вв. со­ци­аль­ная Ф., фи­лос. гер­ме­нев­ти­ка – пер­во­на­чаль­но в ка­че­ст­ве про­грам­мы ис­то­рич. ис­сле­до­ва­ний куль­ту­ры и обос­но­ва­ния спе­ци­фич. ме­то­дов гу­ма­ни­тар­но­го зна­ния («по­ни­ма­ние»), в от­ли­чие от ес­те­ст­вен­но-на­уч. под­хо­дов («объ­яс­не­ние»), фи­ло­со­фия тех­ни­ки, в 20 в. – фи­ло­со­фия куль­ту­ры, фи­ло­соф­ская ан­тро­по­ло­гия, Ф. ма­те­ма­ти­ки, Ф. об­ра­зо­ва­ния и др. С кон. 19 в. про­ис­хо­дит су­ще­ст­вен­ное об­нов­ле­ние ре­лиг. фи­ло­со­фии (разл. на­прав­ле­ния не­ос­хо­ла­сти­ки, рус. ре­лиг. Ф.).

В по­стме­та­фи­зич. пе­ри­од цен­тром фи­лос. раз­мыш­ле­ний ста­но­вит­ся че­ло­ве­че­ское бы­тие (фи­ло­со­фия жиз­ни, эк­зи­стен­циа­лизм и др.). В «фи­ло­со­фии по­до­зре­ния» (П. Ри­кёр) – у К. Мар­к­са, Ф. Ниц­ше, З. Фрей­да – под­вер­га­ет­ся со­мне­нию са­мо­оче­вид­ный ха­рак­тер субъ­ек­та для са­мо­го се­бя, его соз­на­ние рас­смат­ри­ва­ет­ся как про­из­вод­ное от со­ци­аль­ных струк­тур или бес­соз­на­тель­но­го.

История философии как специальная дисциплина

В 18–19 вв. Ф. об­ра­ща­ет­ся к собств. ис­то­рии как од­но­му из осн. пред­ме­тов ис­сле­до­ва­ния. Мно­го­том­ные тру­ды И. Я. Бру­ке­ра («Крат­кие во­про­сы из фи­ло­соф­ской ис­то­рии», т. 1–7, 1731–36, и др.) по­ло­жи­ли на­ча­ло ста­нов­ле­нию ис­то­рии Ф. как спец. дис­ци­п­ли­ны, вклю­чаю­щей – в разл. опы­тах её из­ло­же­ния – собств. «тео­рию и ме­то­до­ло­гию» (В. Г. Тен­не­ман, 1798), «срав­ни­тель­ную ис­то­рию фи­лос. сис­тем» (Ж. М. Де­же­ран­до, 1804), «ис­то­рию ис­то­рии фи­ло­со­фии» (Ф. А. Ка­рус, 1809). Ге­гель соз­дал сис­те­ма­тич. кон­цеп­цию ис­то­ри­ко-фи­лос. про­цес­са как по­сту­пат. дви­же­ния мыс­ли, со­хра­няю­щей прой­ден­ные сту­пе­ни в со­ста­ве бо­лее раз­ви­то­го кон­крет­но­го це­ло­го. Соз­да­ют­ся фун­дам. ис­то­рии Ф. в тру­дах И. Э. Эрд­ма­на (1805–92), К. Фи­ше­ра, Ф. Ибер­ве­га и др., фор­му­ли­ру­ют­ся ме­то­до­ло­гич. прин­ци­пы ис­то­ри­ко-фи­лос. ис­сле­до­ва­ний (Э. Цел­лер). Идея «фи­ло­со­фии фи­ло­со­фии», вы­ска­зан­ная Ф. Шле­ге­лем и за­тем В. Диль­те­ем, по­лу­чи­ла реа­ли­за­цию в мно­го­числ. ти­по­ло­ги­ях фи­лос. сис­тем и уче­ний. Ха­рак­тер­но, что мно­гие сис­те­ма­тич. на­прав­ле­ния 19–20 вв. раз­ви­ва­ют­ся под де­ви­зом «на­зад к» – Пла­то­ну и Ари­сто­те­лю (Ф. А. Трен­де­лен­бург), Фо­ме Ак­вин­ско­му (не­ото­мизм), Кан­ту (нео­кан­ти­ан­ст­во), Ге­ге­лю (нео­ге­гель­ян­ст­во) и т. д. В 20 в. ис­то­рич. ас­пект яв­ля­ет­ся кон­сти­ту­тив­ным для боль­шин­ст­ва фи­лос. кон­цеп­ций, а ис­то­рия Ф. обо­га­ща­ет­ся но­вы­ми ме­то­да­ми – гер­ме­нев­тич. под­хо­дом, ис­то­рич. се­ман­ти­кой, ис­то­ри­ей про­блем и по­ня­тий («Ис­то­ри­че­ский сло­варь фи­ло­со­фии» И. Рит­те­ра в 13 т., 1971–2007). Ме­то­до­ло­гия ис­то­рии Ф. – по­ми­мо учеб­ной док­со­гра­фии – вклю­ча­ет 2 осн. ти­па: сис­те­ма­тич. об­су­ж­де­ние про­блем не­за­ви­си­мо от их ис­то­рич. воз­ник­но­ве­ния и бы­то­ва­ния и ис­сле­до­ва­ние их с учё­том ис­то­рич. кон­тек­ста. Фор­ми­ру­ют­ся та­кие спец. ис­сле­до­ва­тель­ские про­грам­мы, как со­цио­ло­гия фи­лос. зна­ния, ин­сти­ту­цио­наль­ная ис­то­рия Ф. и др.

По ме­ре раз­ви­тия меж­куль­тур­ных кон­так­тов на­чи­ная с 19 в. про­ис­хо­дит по­сте­пен­ное ос­мыс­ле­ние фи­лос. тра­ди­ций, имев­ших ме­сто в не­ев­ропей­ских ци­ви­ли­за­ци­ях – ин­дий­ской, ки­тай­ской и др. Они оформ­ля­ют­ся как в хо­де ре­цеп­ции и взаи­мо­дей­ст­вия с ев­роп. тра­ди­ци­ей Ф., так и пу­тём рет­ро­спек­тив­но­го вы­де­ле­ния фи­лос. про­бле­ма­ти­ки из ре­ли­ги­оз­но­го и ми­ро­воз­зрен­ч. на­сле­дия этих куль­тур. В этой свя­зи в нач. 20 в. по­яв­ля­ет­ся фи­лос. ком­па­ра­ти­ви­сти­ка («Срав­ни­тель­ная фи­ло­со­фия» П. Мас­сон-Ур­се­ля, 1923, и др.).

Источник: bigenc.ru


Categories: Философия

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.