Научный руководитель – к. филос. н., доц. Кузнецова М.Н.

Кафедра философии, гуманитарных наук и психологии

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования „Саратовский государственный медицинский университет имени В. И. Разумовского“ Министерства здравоохранения Российской Федерации.

Научный руководитель – к. филос. н., доц. Кузнецова М.Н.

Научный руководитель – к. филос. н., доц. Кузнецова М.Н.

Кафедра философии, гуманитарных наук и психологии

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования „Саратовский государственный медицинский университет имени В. И. Разумовского“ Министерства здравоохранения Российской Федерации.

Научный руководитель – к. филос. н., доц. Кузнецова М.Н.


Кафедра философии, гуманитарных наук и психологии

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования „Саратовский государственный медицинский университет имени В. И. Разумовского“ Министерства здравоохранения Российской Федерации.

Цель данной работы – показать тесную взаимосвязь медицины и философии в историческом аспекте и современном развитии, показать вклад и отражение философской методологии Френсиса Бэкона в медицинской практике.

Задачи:

1.     Показать историческую взаимосвязь философии и медицины как теории и практики.

2.     Проанализировать основные взгляды Ф. Бэкона на развитие медицинской науки

          Статья

Медицина в системе наук является неким проблемным полем естествознания и гуманитарных наук, в том числе философии. Последняя способствует развитию понятийного аппарата всей практической медицины. К тому же, она способствует развитию научно-мировоззренческих взглядов врача и творческого потенциала в целостной системе материальной и духовной культуры медиков. Так же стоит отметить, что философия формирует имидж самой медицины как важнейшей сферы общечеловеческой культуры. Вместе с философией медицина постигает сложнейший мир жизни человека и управляет его здоровьем. При этом медицина сама является объектом специального философского познания. Еще 5 веке до н.э. великий Гиппократ обозначил общие контуры медицины в категориях античной философии. В Новое время с философскими концепциями Ф. Бэкона, И. Канта и других мыслителей, связано оформление медицины в самостоятельную естественнонаучную и гуманитарную сферу жизнедеятельности человека.


Следует отметить, что для медицины связь с философией является средой духовного обитания и дальнейшего развития предметно-понятийного мышления. Взаимосвязь медицины и философии существовала всегда, с момента появления первых явных признаков абстрактного мышления в лечебном деле, и до сих пор является актуальной.

 Философия помогает врачам понять скрытую сущность многих предметов и явлений, посмотреть на многие вещи, совсем иначе, «под другим углом»,  формирует особое мировоззрение врача. Известный канадский патофизиолог и эндокринолог Ганс Селье утверждал, что «исследовать в медицине – это видеть то, что видят все, но думать так, как не думает никто». [1]

Такая способность – результат взаимодействия с философией, снабдившей медицину предметно-понятийным методом клинического мышления. Только совместными усилиями данные науки могли успешно развиваться, при этом человек для них является общим объектом познания. Так же, обе эти науки заинтересованы в здоровом образе жизни который есть гармоничное единство физического и духовного здоровья. Медицина и философия являются связующим звеном между культурой и жизнедеятельностью человека. Сейчас ни экономика, ни политика, ни образование, ни культура, ни спорт не способны полноценно функционировать и развиваться без медицинский и философских знаний. 


Медицинские знания, как многие другие точные сведения о бытии объективного мира, являются непреходящими общечеловеческими ценностями. Стоит заметить, что только медицинские знания и опыт врачевания напрямую воздействуют на процессы, направленные на сохранение здоровья людей, развитие здорового образа жизни целых народов, а так же каждой отдельной личности. В связи с этим, специфика медицины приобретает еще более ценное специальное гуманитарное значение, она мобилизует все потенциальные силы человека, направленные на саморазвитие и самосовершенствование. [2]

 Фрэнсис Бэкон  — всемирно известный философ, историк, политик, основатель английского материализма и современной экспериментирующей науки. Он  перенес из естествознания в философию метафизический способ мышления. Свои философские взгляды и понимание задач науки, а также основы научной индукции он сформулировал в трактате «Новый органон».[3] В этом труде Бэкон пишет о трех основных задачах медицины, которые актуальны и сейчас.  Медицина должна: сохранять здоровье, излечивать недуги, продлевать человеческую жизнь. Главными способами познания философ считал чувства, опыт, эксперимент. Он полностью отвергал схоластический способ рассуждения и призывал к отказу от прежнего слепого подчинения авторитетам.


В своем произведении  «О достоинстве и силе наук» [4] Бэкон установил перед медициной ряд  основных целей. Так например, он  считал, что нужно разработать новые методы патологической анатомии, т.к. она слабо развита. Философ говорил: «Надо бы в анатомических исследованиях тщательно наблюдать за следами болезней и результатами их, за поражениями и повреждениями, которые они вызывают во внутренних частях. Между тем этим пренебрегают». [4] Также Бэкон считал, что изучать заболевания следует непосредственно рядом с пациентом, «тщательно записывать все происходящее с больным»,[4] т.е.  вести историю болезни и на основе собранных данных писать книги и учебники по диагностике и терапии различных форм болезней. Врач  также должен изучить различия в строении органов у отдельных лиц, так как от этих различий часто зависит течение болезней, а также нужно сравнивать организм здорового человека с организмом больного.

Поразмышляв о том, какой медицина может быть в будущем, Бэкон пишет рассказ «Новая Атлантида»[5]. В нем он повествует о путешественниках, которые случайно попадают на таинственный остров. Жители этого острова приняли чужестранцев дружелюбно, но все равно относились к ним с опаской.  Для защиты местного населения от возможного  заражения, мореплавателей исследуют на наличие эпидемических болезней.


тешественники были удивлены тому, насколько хорошо была развита у них медицина: хорошо оборудованные научно-исследовательские и лечебные учреждения. Ученые-медики проводили эксперименты над животными: изменяли размер, превращали в многоплодных или бесплодных; производили лекарственные препараты, искусственные минеральные воды и даже создавали такие питательные вещества, которыми можно было насытиться, выпив всего лишь одну каплю. Ученые этого острова удалять важные органы, при этом без них люди могли спокойно жить, также знали,  как воскрешать умерших.

Важно то, что в те далекие времена научно-исследовательских учреждений не было еще ни в одной стране.  Бэкон в «Новой Атлантиде» в простой и оригинальной форме выразил мысль о том, что для прогресса такие учреждения очень нужны. 

 В своем произведении «О достоинстве и силе наук» Ф. Бэкон затрагивает тему о неизлечимых болезнях, а также высказывается об эвтаназии. Его мысли пробудили как в 17 веке, так и в настоящее время большой интерес и многочисленные споры. Слово «эвтаназия» с греческого языка переводится как хорошая, счастливая, легкая смерть. А как же объясняет этот термин Бэкон? В первую очередь философ обращает свое внимание на понятие  «неизлечимые болезни», ведь такой диагноз, выносимый медиками без достаточных оснований, лишь показывает их равнодушие, невежество и халатность. Затем Ф.


кон пишет:  «…Я хотел бы пойти здесь немного дальше: я совершенно убежден, что долг врача состоит не только в том, чтобы восстанавливать здоровье, но и в том, чтобы облегчать страдания и мучения, причиняемые болезнями»[6]. Здесь Бэкон имеет в виду те случаи, когда спасти пациента уже невозможно, поэтому в данный момент для больного эвтаназия – это счастливый конец.  Ф. Бэкон дает еще один жизненный совет врачам: «Если бы они хотели быть верными своему долгу и чувству гуманности, они должны были бы и увеличить свои познания в медицине, и приложить (в то же время) все старания к тому, чтобы облегчить уход из жизни тому, в ком еще не угасло дыхание … Эта дисциплина должна получить развитие» [7].

По мнению Бэкона, для того чтобы достичь поставленных целей, необходимо совершенствовать врачебные знания и умения, т.к. в современной медицине «мы встречаем много повторений, но мало истинно новых открытий».[7] Такие открытия, касавшиеся «природы самого человека», могут быть получены только экспериментально. Бэкон, применяя свою философскую методологию по отношению к медицинской науке, считал, что основной необходимостью медицины является опыт, прежде всего, хирургические операции на животных такие как вивисекция или живосечение. Хоть человеческий и животный организмы и отличаются друг от друга, все же имеют общее строение и функционирование, поэтому  результаты опытов, проведенных на животных, с некоторыми замечаниями можно применить к человеку.   Функции человеческого организма, по Бэкону, можно правильно понять только с помощью экспериментов на животных. Настоящий врач должен быть хорошо подготовлен не только с теоретической стороны, но и с практической. Только практика и эксперимент могут создать правильную теорию, пусть даже процесс создания ее идет не столь быстро.


Ф. Бэкон с одной стороны резко критиковал и осуждал медицину своего времени, но с другой знал, что человек – сложная и разносторонняя система: «…непостоянство и неоднородность предмета сделали искусство медицины основанным скорее на догадках, чем на прочном знании».[8] Врачи поверхностно подходят к лечению пациентов,  т.к. не понимают насколько сложно устроен  человеческий организм, в этом и заключается  беда  современной медицины.  Многосторонность человеческого организма делают его хрупким и склонным к частым расстройствам. «Это сложное, нежное и изменчивое строение тела человека, -пишет Бэкон, — сделало из него как бы музыкальный инструмент тщательной и трудной отделки, легко теряющий свою гармонию.» [8] 

Бэкон предлагал сделать медицину частью «опытного естествознания», имея в виду не только исследования в анатомических театрах и тщательные испытания медикаментов, но и изучение тканей и органов человека.  Отмечая заслуги Парацельса в деле развития медицины,  английский мыслитель подчеркивал его упорное стремление положить в основу алхимии и медицины  наблюдение за природой и эксперимент.


то же время он неоднократно говорил о  необходимости тщательного изучения медикаментов, которые предлагали химики. Актуальность изучения медикаментов была связана с тем, что достижения арабских аптекарей в ятрохимии вызывали постоянное волнение врачей старой школы, иногда вполне оправданное. Врачам и аптекарям, не всегда удавалось правильно понимать арабские медицинские книги, и это приводило к страшным последствиям. [9]

По сути, в данных требованиях Бэкона можно проследить продуманную программу научной работы в медицине на несколько веков вперед, вплоть до нашего времени.

 Ф.Бэкон первым заговорил об антропологии, имеющей целью изображать человека со всеми его достоинствами и недостатками, с его светлыми и темными сторонами. Бэкон считал, что изображение человеческой «юдоли и печали» уже обладает богатой литературой, поэтому не желал ее умножать. Он говорит, что необходимо собрать все самые доблестные качества и начать науку о человеке изображением человеческого величия, приводить примеры из истории. Задачей антропологии также должно быть изучение отношения души к телу. Здесь Бэкон довольно ясно формулирует идею физиогномики, которая к концу следующего столетия получила свое развитие у Лафатера. Но Бэкон желал основать физиономику на действительных наблюдениях и фактах. Любопытным является его замечание, что склонности и страсти больше всего обнаруживаются в мимике, в подвижных частях человеческого лица, особенно рта. Это он считал невольным языком души. Взаимодействие между душой и телом Бэкон находил также в сновидениях. При этом он презирал толкователей снов, считал их шарлатанами, но старался обратить внимание на то, что известным снам отвечают определенные состояния организма.


Из описанного выше мы видим, что под «антропологией» Бэкон понимал не совсем ту науку, которую мы имеем теперь. То же самое относится к физиологии: последнюю он считает искусством, которое должно служить телесному благополучию, красоте, здоровью, силе и удовольствиям. Она состоит из медицины, косметики и эстетики.

Бэкон пытался освободить медицинскую науку от шарлатанства. Он вообще повсюду старается очистить науки от их суеверных и суетных примесей. Такова была его цель относительно астрологии, магии, физиогномики, то же самое он хотел бы сделать в отношении медицины. Она должна сохранять здоровье, исцелять болезни, продолжать жизнь; поэтому медицина распадается на диететику, патологию и макробиотику; последней, не находимой им в числе медицинских наук, он приписывает большое значение.

Заключение.

Рассмотрев сложный механизм взаимодействия двух наук — философии и медицины, можно сделать вывод, что с первых моментов зарождения медицины, данная наука пыталась найти обоснование процессов болезни, их причины, а в последствии, уже в Древней Греции зародилась взаимосвязь с философией. На протяжении веков эти науки тесно переплетаются.


Ф.Бэкон внес большой вклад в развитии медицины, он прогнозировал ее развитие и заглядывал на многие столетия вперед. Он поставил задачи, практическое решение которых могло быть только делом далекого будущего и реализацией которых занимались многие последующие поколения ученых.

Источник: medconfer.com

По сравнению с 17 веком, 18 столетие называли «золотым периодом врачебного сословия. Сформировался институт домашних врачей, что, к сожалению, затрудняло приобретение практики для молодых начинающих медиков. Значительным шагом в жизни врачебного сословия стало окончательное уничтожение различия между хирургом и врачом.
В 1735 году в Германии ввели первый новейший врачебный устав, который предполагал наличие государственных экзаменов. В системе врачебного образования были сделаны некоторые изменения. Сроки высшего образования были неограниченны. В 1731 году во Франции была создана хирургическая академия (Academie de chirurgie). Однако, несмотря на все успехи хирургии, на её представителях всё ещё продолжало лежать старое пятно их ремесла, считавшегося неблагородным. Порой им приходилось осуществлять свою деятельность в обществе жонглёров и плясунов на канате.
В учебных заведениях по акушерству также были введены экзамены. Появилось незначительное количество акушеров-мужчин.

Особое развитие получило военно-медицинское дело. Существовала сложная система субординации. Обязанности всех групп военных медиков были строго разделены. Самые младшие из них – фельдшеры – за нерадивость могли подвергаться телесному наказанию.
Что касается основных достижений медицины в 17-18 веках, то развитие прочих естественных наук, таких как биология, физика, химия, косвенно способствовали научным открытиям в области медицины. Изобретение микроскопа позволило увидеть и описать капиллярный кровоток, была открыта лимфатическая система, учёные получили понятие об оплодотворению.

Однако, наряду с научными изысканиями, в медицине прочно утвердился мистицизм. Действия лекарств тогдашние врачи были склонны объяснять самым невообразимым образом. Например, фламандский врач ван Гельмонт ставил все жизненные функции организма в зависимость от высшего жизненного начала «архея» и, по его мнению, все лекарства действуют не на организм, а «возбуждают целительные свойства в архее». Эта теория очень напоминает учение Платона о сути, определяющей жизнь, называемой "physis". К полезным изобретениям 17 века можно отнести термометр. Именно тогда появилось убеждение, что лихорадка, это не болезнь, а проявление защитных свойств организма.

Широкое распространение получили школы иатрофизиков и иатрохимиков. Последователи этих школ пытались объяснить все процессы, протекающие в организме, с точки зрения простой механики. Например, вены и артерии сравнивались с гидравлическими трубками, а сердце – с нагнетательным поршнем.
Помимо традиционного кровопускания, врачи освоили процедуру переливания крови. Правда, понятия о группах крови ещё не существовало, поэтому данная операция не всегда заканчивалась удачно.

В 18 веке врачи приходят к выводу, что душевнобольных стоит не только изолировать от общества, но и лечить. Правда, методы лечения ещё не разработаны, и психических больных лечат в основном наркотическими средствами.
Весьма важным нововведением было средство против очень распространённого в те времена сифилиса – раствор сулемы. Правда, до открытия антибиотиков оставалось ещё более 200 лет, поэтому окончательное излечение наступало далеко не всегда.
Тогда же был открыт такой важный метод исследования как пекуссия, введение которой стало толчком к использованию аускультации.

Этот метод исследования, совсем было забытый, был воскрешен Рене Леннехом, присоединившим к выслушиванию непосредственно ухом аускультацию при помощи изобретённого им стетоскопа.

Широкое распространение в Европе получило учение австрийского врача Ф. Месмера (1734—1815) о животном магнетизме. По его мнению, на человеческий организм можно воздействовать извне при помощи магнитов, и таким образом лечить болезнь. Согласно представлениям Месмера, от животного организма исходил особый флюид, воздействуя на который можно было изменять состояние организма, в т.ч. излечивать любое заболевание. Среди последователей Месмера наряду с экспериментаторами были шарлатаны, использовавшие шумную рекламу, созданную модному методу лечения. С виталистическими представлениями немецкого врача С. Ганеманна (1755—1843) о болезни как расстройстве жизненной силы связано возникновение на рубеже 18—19 вв. и развитие гомеопатии. Опытным путём он дошёл до убеждения, что все средства вначале всегда вызывают ухудшение болезненного состояния, и только потом проявляют свойственное им целебное действие. Он стал всё более и более уменьшать дозы.

В конце 18 века появилось учение о «контагии», то есть о переносе ядовитых частиц с больного человека на здорового. Это был первый шаг к развитию эпидемиологии, хотя, имея правильные предпосылки, учёные 18 века сделали неправильные выводы о том, что каждая болезнь представляет собой род самостоятельного существа, ведущего жизнь низших форм и действующего по отношению к организму в качестве паразита. Иенский профессор Штарк считал, что болезни настолько индивидуальны, что сами могут заболевать.

Ещё одно интересное учение того времени – эмпирическое лечение. Его последователи считали, что совершенно необязательно изучать болезнь, важно знать действие лекарств на организм. По их теории существуют три универсальных целебных средства – селитра, медь и железо. Соответственно, три главных страдания организма определяются как медная, селитряная и железная болезни.

Несмотря на множество медицинских теорий, практика шла своим путём; были сделаны новые открытия, которые, хотя и не имели в сущности связи с остальной медициной, зато оказали влияние на последующий ход её развития. К этим открытиям принадлежит, прежде всего, введение прививок от оспы.
Большой прогресс наблюдался также в лечении глазных болезней. Врачи научились лечить катаракту оперативным путём.

Материалистическая философия в 18 в. приобретает более выраженную атеистическую и политическую окраску. Выражением антифеодальных позиций революционной буржуазии стала идеология деятелей просвещения и французских материалистов. П. Бейль (1647—1706) в своем двухтомном «Историческом и критическом словаре» (1695—1697) высказывал обоснованные сомнения в правомерности не только «естественноисторических основ» христианства, но и его морально-этических принципов и даже брал под защиту атеистов. Французский буржуазный атеизм и социологические учения представителей старшего поколения французских просветителей (Вольтера (1694—1778), Ш. Монтескье (1689—1755), Ж.Ж. Руссо (1712—1778)] были менее последовательны и радикальны. Вместе с тем их блестящие по форме и содержанию антиклерикальные и социологические произведения, призывавшие к раскрепощению разума и свободе совести, сыграли огромную роль в развитии общественной мысли и формировании идей Великой французской революции.

Яркими представителями собственно философской мысли эпохи Просвещения во Франции были Ж. Ламетри, П. Кабанис (1757—1808), энциклопедисты Э. Кондильяк (1715—1780), Д. Дидро (1713—1784), Ж. Д’Аламбер (1717—1783), К. Гельвеций (1715—1771), П. Гольбах (1723—1789) и др.

Итогом многолетнего труда группы французских философов-материалистов и естествоиспытателей стала «Энциклопедия наук, искусств и ремесел», являющаяся не только выдающимся научным, но и крупнейшим политическим документом своего времени и сыгравшая огромную роль в развитии и распространении материалистических и атеистических идей и нового естествознания.

Материализм в медицине 18 в. нашел наиболее ясное выражение в трудах П. Кабаниса, твердо стоявшего на позициях первичности материи и утверждавшего, что все понятия образуются посредством чувства и являются результатом ощущений. Основная заслуга П. Кабаниса состоит в попытке создания общей материалистической теории медицины, опиравшейся на достижения естествознания, и доказательства научного характера медицины.

Виталистическими, по существу, были представления ятрохимиков. Немецкий врач Ф. Гоффманн (1660—1742), медицинские воззрения которого близки к представлениям ятрофизиков, развил «динамическое» учение о движении в организме (крови, пищеварительных соков и др.) как основе здоровья и о прекращении движения, закупорке как общей причине болезни. Движение, или «тонус», организма, по Ф. Гоффманну, регулировалось нематериальным нервным флюидом (эфиром), исходившим из желудочков мозга. Учение Ф. Гоффманна о «тонусе» организма, движении соков и закупорках восходит к общепатологическим представлениям Асклепиада и методической школы. Представления Ф. Гоффманна были очень популярны в Европе 18 в. и оказали влияние на формирование медицинских взглядов У. Куплена (1710—1790) и Дж. Броуна (1735—1788) в Англии и Ф. Бруссе (1772—1838) во Франции.

У. Куллен на основе открытий Т. Виллизия, физиологических работ А. Галлера и др., показавших значительную роль нервной системы в организме, и «динамического» учения Ф. Гоффманна обосновал «нервный принцип» как верховный регулятор всех жизненных процессов. Напряжение нервной системы вызывало, по У. Куллену, судорожные явления, которые могли иметь различное выражение, расслабление же нервной системы, наоборот, приводило к атонии. Терапию в соответствии с этим пониманием он делил на противосудорожную и противодействующую атонии. Ученик У. Куллена Дж. Броун развил эту систему и способствовал значительной се популяризации. В своем главном произведении «Элементы медицины» (1780) он считал возбудимость основной сущностью жизни. Здоровье Дж. Броун определял как нормальное состояние возбудимости, болезнь — как повышение или понижение возбудимости, как гиперстеническое или астеническое состояние. Последователи Дж. Броуна пользовались особым «барометром» болезней для определения нужной терапии.

С развитием учения об электричестве в 18 в. связан новый аспект использования достижений физики в биологии и медицине. В результате почти 20-летних экспериментальных исследований электрических явлений в живых тканях итальянский анатом и физиолог Л. Гальвани (1737—1798) доказал существование так называемого животного электричества и показал, что под действием электрического тока возникает сокращение мышц. Л. Гальвани и А. Вольта (1745—1827) первыми высказали мысль о роли электрических явлений в осуществлении двигательных реакций, в координации и управлении функциями организма. С исследований Л. Гальвани началась новая эпоха в физиологии: в 19—20 вв. на основе достижений электрофизиологии были изучены многие процессы жизнедеятельности, возникли и получили развитие новые высокоэффективные методы диагностики (например, электрокардиография) и лечения. Наконец, с развитием акустики генетически связано изучение клиницистами звуковых феноменов, наблюдаемых при выстукивании и прослушивании тела.

В конце 18 в. английские и французские химики во многом способствовали применению открытий в области химии в медицинской практике. Г. Дэви, испытав на себе действие закиси азота (веселящего газа), выделенного в 70-х гг. 18 в. Дж. Пристли, предложил использовать его в хирургии для обезболивания. В 19 в. были обнаружены более эффективные средства для наркоза (эфир, хлороформ), но предложение Г. Дэви проложило путь дальнейшим поискам ингаляционного наркоза.

Многие из ведущих химиков занимались проблемами медицины и были одновременно врачами. Напр., К. Бертолле (1748—1822) помимо работ по военной (применение селитры для получения пороха) и технической (беление холста) химии проводил исследования «о природе субстанции животного организма», т.е. в области, получившей позднее наименование «биологическая химия». В этой же области работал Л. Воклен (1763—1829), изучавший химический состав камней в моче и др. Ж. Шапталь исследовал минеральные воды, их химический состав и показания к применению. Л. Гитон де Морво усовершенствовал метод обеззараживания, предложил новые обеззараживающие составы. К Бертолле читал лекции по химии врачам в Париже, Ж. Шапталь — в Монпелье. Сближение химии и медицины послужило затем основой для организации при лечебных заведениях лабораторий для клинических анализов. В тесной связи с учеными-химиками в годы французской революции работал гигиенист Дж. Галле.

Прогресс в области биологии был менее значительным, чем в физике и химии. Были предприняты работы по систематике флоры и фауны, завершившиеся созданием в 1735 г. «Системы природы» К. Линнея (1707—1778).

К концу 18 в. значение механистического материализма как ведущего направления прогрессивной философской и естественнонаучной мысли резко уменьшилось. Сыграв важную роль в борьбе с религиозно-догматическим мировоззрением, во внедрении опытно-экспериментального метода познания природы и развитии ряда разделов естествознания, механистический материализм был вместе с тем односторонним мировоззренческим принципом. Многие факты, полученные естествоиспытателями в области химии, биологии, физиологии, не могли быть объяснены с позиций механистического материализма, а игнорирование идеи развития и абсолютизация законов механики приводили к метафизической картине мира.

Эта ограниченность и непоследовательность механистического материализма, а также сохранившееся влияние идеалистической философии, которая во многих областях естествознания продолжала занимать ведущие позиции, послужили причиной того, что попытки создания теоретических обобщений в медицине 18 в. нередко реализовывались на основе идеалистических представлений. Господствовавшая в Новое время в биологии и медицине эмпирическая логика механицизма закономерно приводила исследователей либо к чисто механистическим, либо к виталистическим объяснениям проблем физиологии и патологии.

Несмотря на работы У. Гарвея (1578—1657), обосновавшего принцип «яйцо есть общее первоначало для всех животных», и М. Мальпиги (1628—1694), подтвердившего правильность основных выводов У. Гарвея, в биологии 17—18 вв. господствовала теория преформизма. Преформистские идеи, которые в 18 в. развивали А. Галлер и Ш. Бонне, были подвергнуты обстоятельной критике Ж. Ламетри и К. Вольфом (1733—1794). В своих работах «Теории зарождения» и «Об образовании кишечника у цыпленка» К. Вольф развил учение о новообразовании частей и органов организма из бесструктурной массы, содержащейся в яйце, положил начало учению о зародышевых листках. Однако лишь в 19 в. теория эпигенеза получила широкое признание: в обосновании ее большую роль сыграли работы русских ученых К.М. Бэра (1792—1876) и X.И. Пандера (1794—1865).

В конце 18 в. в биологии началась разработка идей исторического развития органического мира. Некоторые биологи выступили с критикой теории самозарождения и неизменности видов, появились первые работы по сравнительной анатомии. Ж. Бюффон (1707—1788) выдвинул понятие «естественная история» и идеи о единстве организации живых существ, о «непрерывной иерархии от самого низшего растения до самого высокоорганизованного животного», изменяемости форм под влиянием внешних условий. Однако лишь в начале 19 в. Ж. Ламарком (1744—1829) была сформулирована первая целостная эволюционная теория.

Одновременно были проведены основополагающие исследования в области болезней сердца. В. Геберден (1710—1801) дал классическое описание основных признаков грудной жабы (стенокардии) и выделил ее как клиническую форму (1768). Э. Дженнер и другой ученик Дж. Гунтера К. Парри установили патогенетическую роль поражения коронарных артерий в развитии грудной жабы. Так были заложены основы учения об ишемической бодри и сердца. В конце 18 в. Д. Питкерн обнаружил, что лица, перенесшие острый суставный ревматизм, чаще страдали поражениями сердца, и ввел название «сердечный ревматизм».

Во Франции и Италии среди многочисленных разрозненных клинических и анатомических описаний поражений сердца выделяются работы Р. Вьессана (1641—1715), который в конце 17 — начале 18 в. указал на особенности пульса при недостаточности клапанов аорты и признаки застоя крови в легких при митральном стенозе; Дж. Ланчизи (1654—1720), выяснившего значение набухания шейных вен как симптома сердечной недостаточности и сифилиса как причины аневризмы аорты (первая треть 18 в.). При этом было установлено, что даже значительные анатомические изменения сердца и сосудов могут быть совместимы с жизнью. В 1749 г. вышел первый учебник анатомии, физиологии и патологии сердца, написанный французским врачом Ж. Сенаком (1693—1770), но и он не дал целостного освещения проблемы болезней сердца. В силу разрозненности накопленных научных данных отсутствовали условия для обобщающего труда; такой труд был создан Ж. Корвизаром в 19 в.

К сожалению, в этот период во всех областях медицины были совершенно забыты два важных достижения древних времён: асептика и наркоз. Поэтому, несмотря на прекрасно выполненные операции, огромное число больных гибло от «госпитальной инфекции». Точно так же ничего не известно о каких-либо попытках вызывать у больных потерю чувствительности посредством усыпляющих средств. Часто смерть больных наступала прямо на операционном столе в результате болевого шока.
Но, несмотря на эти значительные недостатки, медицина далеко шагнула вперёд и стала важной частью жизни каждого человека, улучшая условия существования и продолжительность жизни

Успехи хирургии, основа которых была заложена в 19 в. работами А. Паре, нашли отражение в изменении образования, научной подготовки и положения хирургов. Взамен прежнего, восходившего к традициям средних веков ремесленно-цехового обучения в Париже была начата подготовка хирургов в школе при братстве св. Козьмы, а затем было создано (1731) высшее учебное заведение — Хирургическая академия. В 1743 г. Хирургическая академия была приравнена в правах к медицинскому факультету университета. Хирургическая академия и ее филиалы оказались центром образования новых медицинских школ.

Одновременно с хирургией быстро развивалось тесно связанное с ней акушерство. Этому способствовало то обстоятельство, что начиная с 17 в. родовспоможением стали заниматься наряду с повивальными бабками врачи-акушеры. На рубеже 17—18 вв. Г. Девентер (1651—1724) разработал учение о костном тазе. Тогда же появился труд французского акушера Ф. Морисо «О болезнях беременных и рожениц» (1668), переведенный на ряд языков. На рубеже 18—19 вв. выделялась деятельность его соотечественника Ж. Боделока (1746—1810), с именем которого связаны не только дальнейшее развитие учения об акушерском тазе, но и важнейшая для родовспоможения организационная мера — выведение родильных отделений из общих больниц в специальные родильные дома. В акушерстве при тяжёлых родах впервые были применены родовспомогательные щипцы. Из того, что и это важное изобретение, прежде всего, получило распространение во Франции, видно, что эта страна играла одну из ведущих ролей в европейской медицине.

Источник: studopedia.ru

Введение

 

Философия и медицина одинаково древние по своему происхождению феномены культуры; их тесная связь проявляется в близости предметов исследования (изучение человека, его личности и влияния общества на личность), сходстве целей и задач, единстве методологии, ценностной ориентации. Несмотря на разные направления деятельности и разные пути поиска истины (медицина выбирает на заре своего существования путь практического действия, философия – путь теоретического обобщения и рефлексии), обе они решают одну и ту же проблему – проблему выживания человечества на Земле, проблему самоопределения человека как природного и культурного существа. В этом вопросе философия и медицина не могут не объединить свои усилия, поскольку порознь они лишены цельности – философия удаляется от эмпирии, «витает в облаках», медицина же, погружаясь в исследование организма, забывает о личности, «утопает» в деталях и частностях.

На всем протяжении истории культуры идеи объединения философского и медицинского знания ради постижения тайны жизни и тайны человека претворялись в трудах самых известных философов, медиков, естествоиспытателей. В результате чего сложилась особая отрасль знания – философия медицины, которая призвана обобщить имеющиеся практические знания о человеке как биологическом и социальном, материальном и духовном существе и найти адекватные пути адаптации человека к окружающим условиям жизни.

Цель данной работы – изучить сущность философии медицины и понятие антропоцентризма как мировоззренческого и методологического принципа медицины.

 

Сущность философии медицины

 

Связь философии и медицины

 

Основной вопрос философии есть совокупность четырех главных философских проблем – психофизиологической, онтологической, гносеологической, аксеолого-праксеологической, и в этих четырех главных философских проблемах и охватываются основные аспекты природы человека. Все они в одинаковой степени значимы, но в зависимости от цели исследования и теоретического рассмотрения какой-то из них становится главным, подчиняя себе другие. В медицинской сфере главной из вышеназванных философских проблем становится психофизиологическая, рассматривающая человека как индивида. В качестве философской основы теории медицины следует рассматривать концепцию природы человека, которая базируется на современном диалектико-материалистическом решении психофизиологической проблемы и которая включает в качестве логического ядра положение о социально-биологическом единстве человека. В современной философии психофизиологическая проблема перерастает в теорию личности, точнее, в проблему соотношения личности и организма, охватывая, таким образом, всю наличную сумму знаний о человеке как биологическом, психологическом, социальном феномене, и представляет собой интеграцию различных подходов к пониманию человека. Интегративный характер теории личности делает ее не только одним из звеньев взаимодействия медицины и философии, но и одним из фокусов антропологического синтеза многообразных исследований.[4; с.17]

 

 

Влияние философии просвещения на развитие клинической медицины

 

Рисунок 1 – Взаимосвязь медицин и философии [3; с. 29]

Одной из сфер наиболее активного сотрудничества медицины и фило- софии сегодня является биоэтика. В наши дни биоэтика интенсивно развива- ется как наука. Одним из свидетельств того, что проблемы биоэтики приоб- ретают все большую значимость, становится введение ее в качестве само- стоятельной учебной дисциплины в высшее медицинское образование. Здесь мы коснемся самых общих вопросов биоэтики, без чего картина взаимодей- ствия философии и медицины осталась бы неполной. В то же время, развер- нутое изложение этих вопросов, учитывая наличие особой дисциплины био- этики, изучаемой на первом курсе медицинского факультета, представляется нецелесообразным. [2; с. 46]

 

Философия медицины и ее историческое развитие

 

Философия и медицина одинаково древние по своему происхождению феномены культуры; их тесная связь проявляется в близости предметов исследования (изучение человека, его личности и влияния общества на личность), сходстве целей и задач, единстве методологии, ценностной ориентации. Несмотря на разные направления деятельности и разные пути поиска истины (медицина выбирает на заре своего существования путь практического действия, философия – путь теоретического обобщения и рефлексии), обе они решают одну и ту же проблему – проблему выживания человечества на Земле, проблему самоопределения человека как природного и культурного существа. В этом вопросе философия и медицина не могут не объединить свои усилия, поскольку порознь они лишены цельности – философия удаляется от эмпирии, «витает в облаках», медицина же, погружаясь в исследование организма, забывает о личности, «утопает» в деталях и частностях. [4; с. 83]

На всем протяжении истории культуры идеи объединения философского и медицинского знания ради постижения тайны жизни и тайны человека претворялись в трудах самых известных философов, медиков, естествоиспытателей. В результате чего сложилась особая отрасль знания – философия медицины, которая призвана обобщить имеющиеся практические знания о человеке как биологическом и социальном, материальном и духовном существе и найти адекватные пути адаптации человека к окружающим условиям жизни.

Симбиоз философских и медицинских идей представляет собой древневосточная мудрость, заключенная в египетской книге мертвых, индийских ведах, в учении китайских даосов (учение о бессмертии), а так же в трудах врачей – философов Востока (например, Авиценна). Основой восточной философии медицины всегда оставался принцип системности в изучении микро- и макрокосма, особенностью — рассмотрение человеческого организма как самодостаточной сущности, в которой неразрывно связаны дух и тело; болезни тела здесь рассматриваются, прежде всего как болезни духа, соответственно лечение болезни – это прежде всего восстановление душевного равновесия и духовного здоровья. В Древней Греции – колыбели философского знания – философия и медицина так же тесно сотрудничают и взаимообогащаются. Их объединяет стремление разобраться в человеческой психике, попытка ответить на вопрос, что есть человек, какова (личная и общественная) ценность человеческого здоровья, является ли человек существом биологическим или социальным (эти вопросы рассматриваются в работах таких знаменитых древнегреческих врачей и философов как Эмпедокл, Аристотель, Гиппократ и др.) [4; с. 84]

В средневековой европейской традиции философские и медицинские исследования продолжают взаимопересекаться. Активно развивается новая отрасль знания, находящаяся на стыке философии, медицины и естественно-научных исследований (прежде всего химии), включающая так же элементы ворожбы и колдовства, – алхимия. Несмотря на нереальные цели (поиски эликсира жизни или философского камня), алхимия сыграла положительную роль как в изучении человеческого существа (Дж. Фракасто), так и в разработке некоторых приемов лабораторной техники, особенно необходимой развивающейся практической медицине (например, перегонка, возгонка и др.). Европейские врачи-философы эпохи Средневековья (Ф.Рабле, Р.Бэкон, Парацельс, и др.) предвосхитили многие последующие медицинские открытия и разработки, приемы лечения болезней; они так же изучали воздействие общества (социального статуса личности) на развитие патологических процессов в организме. Преодолевая и пересматривая многие основы древней медицины и философии человека, средневековые ученые, естествоиспытатели способствовали внедрению химических препаратов в медицину, а так же заложили основы теории адаптации человека в окружающей среде. [4; с. 84]

Соотношение философии и медицины в эпоху Нового Времени диктуется интересом к человеку, его новыми интерпретациями. Так, в философии французского материализма (идеи врачей Локка, Ламетри) человек понимается как машина, действующая по аналогии с макрокосмом (по законам классической механики Ньютона). В философии 19 века осмысляются проблемы человека как социального существа, проблемы влияния психики на развитие патологических процессов в человеческом организме. Идеи 19 века (Фрейд, гештальтпсихология и т.д.) послужили возникновению в начале ХХ века психосоматической медицины, опиравшейся в лечении человека на взаимосвязанность психических соматических и даже социальных процессов, сопровождающих развитие человека.

Философия медицины как особая отрасль научного знания особенно популярной становится в ХХ веке, когда появляется огромное количество исследовательских программ, находящихся на стыке философии и медицины: разрабатываются практики и техники лечения, самооздоровления, самосовершенствования с учетом внутренних возможностей организма, резервов человеческого духа, а также наследуемых структур психики (например, архетипы коллективного бессознательного К.Г.Юнга).

Современная философия медицины развивается по нескольким направлениям, руководствуясь различными принципами, методологическими основаниями и философскими установками. Основные проблемы, которые встали сегодня во главу угла философии медицины, – здоровье личности и здоровье нации, здоровый образ жизни, влияние общества и природной среды на патологические изменения в человеческом организме, проблемы человеческой духовности как основы психического и физического здоровья человека, социальные причины «болезней века», этика взаимоотношений врача и пациента, эстетические основы современной медицины (искусство как метод лечения, цветовая и звуковая терапия, красота и гармония как способ восстановления равновесия организма и мн. другие.) Среди большого числа замечательных философов и медиков ХХ столетия, стремившихся объединить философскую и медицинскую проблематику с целью решить насущные проблемы человечества можно назвать австрийского врача и философа З.Фрейда, швейцарского психиатра и культуролога К.Г.Юнга, немецко-французского врача и философа А.Швейцера, нем философа, врача по образованию К.Ясперса, рус. ученых Ф.Углова, Н.Амосова, М.Норбекова, Г.Селье и др.[4; с. 85]

Таким образом, философия и медицина на протяжении многих веков своего развития взаимообогащают друг друга, взаимопересекаются; как самостоятельная отрасль знания философия медицины особенно актуальной и разработанной становится в ХХ веке, анализируя и перерабатывая лучшие идеи своих «прародителей» – великих философов и медиков древности.

 

Источник: megaobuchalka.ru


Categories: Философия

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.