Средневековая культура проявилась в обработке, оформлении, облагораживании и природы (окружающей человека среды) и самого человека. Что касается природы, то она оформлялась и в крестьянском труде (природопользовании) и в труде ремесленном, создававшем своеобразную эстетику быта, в строительстве храмов, замков (и иных сооружений), насыщении их произведениями искусства.
Обработка человека касалась и его внешности, и поведения, и духовного мира. Разнообразие одеяний, причесок, украшений, развитие к концу Средневековья личной гигиены, – все это и многое другое, было моментами и цивилизующими и окультуривающими жизнь. И, тем не менее, не это дает представление о своеобразии именно культуры.
Для собственно культуры (высшего уровня) характерным стало то, что высшей ценностью жизни стал христианский Бог (вера в него), и, в то же время высокой ценностью мог оказываться сам верующий человек.
Действительно культурный человек эпохи средневековья должен был быть, во-первых, христианином, и быть неформально.


есть, он должен был по-христиански относиться к окружающему божьему миру и, особенно, к людям (даже если они не были христианами), и жить по-христиански добродетельно.
Во-вторых, независимо от того, к какому социальному слою он принадлежал, ему должно было быть свойственно рыцарское отношение к миру (реализующее рыцарский идеал), отношение Христова воина, мужественного защитника сирых и слабых, галантного кавалера, умеющего проявить чувства любви и сострадания. При этом речь не идет о святости, об аскезе (хотя и это могло быть), как о скучной добродетели или о рациональной мужественности.
Напротив, проявления и страстного аскетизма и буйства чувств могли быть яркими, переходящими грань допустимого, грань разумного (это не “мера” древних греков). Но нарушения христианских заповедей, рыцарских норм отношений вызывали столь же яркое искреннее раскаяние, сильные мучения совести.
В-третьих, в культурном средневековом человеке должен был жить и художник, поэт; пусть только в восприятии эстетических и художественных явлений. Ему должно было быть свойственно умение оценить красоту природы, поступка человека, художественную привлекательность ремесленных творений, архитектурное изящество, поэтичность литературных произведений. А чтобы, последнее стало возможным, он должен был знать языки. И не только латынь (что для культурного человека Средних веков стало, в конце концов, обязательным), но и языки искусств.
Разумеется, такой идеал не мог воплощаться в конкретных людях целиком и полностью.

к и обычно, культура в Средние века в большей мере могла реализоваться на ее специализированном уровне – в самопроявлении человека, реализации его способностей в “ролях” рыцаря, священника, монаха, ремесленника и т. д.
Подавляющее же большинство населения средневековой Европы достигало лишь низшего уровня культуры в стремлении выжить, обрести устойчивость, относительный покой в жизни, гарантию хотя бы минимального вещного и душевного благополучия. Для массы средневековых людей было характерным то, что житейские чувственные радости были чрезвычайно остры и ярки на фоне общего безрадостного существования. Поэтому особенно ценились и разные
околокультурные развлекательные формы бытия: празднества, пиры, процессии, зрелища, иногда весьма сомнительные в нравственном отношении развлечения.
В сравнении с более ранними историческими этапами, Средневековье создало и новые ценности культуры и возможности для дальнейшего роста духовного богатства. Хотя в эту же эпоху уничтожались ценности античной культуры и были порождены чудовищные антикультурные явления, подготовлено многое из того, что позже стало “работать” против культуры в Европе и за ее пределами.
Эпоха Возрождения, продолжила и то и другое, став воистину переходной.

Общая характеристика средневекового мировоззрения
Христианское мировоззрение возникает в I в. в Палестине в условиях углубляющегося кризиса рабовладельческого общества.


тичное мировоззрение уже не отвечало новому уровню общественного самосознания, в котором находят свое отражение радикальные изменения в экономической, политической, духовной жизни общества.
Первоначально христианство распространялось в географических границах Римской империи в среде еврейства, но затем наблюдается значительный приток представителей других народов. Это во многом объясняется тем, что христианство возникло как религия угнетенных, обращенная ко всем без деления на своих и чужих, варваров и эллинов и т.д. Она противопоставила развращенности, высокомерию господ и сановников римского общества, социальному, экономическому, духовному угнетению широких слоев общества проповедь внутреннего спасения от "испорченного мира", аскетизма, заботы о (мистически понятых) судьбах всего мира. "Власть имущие" организовывали жестокие гонения на первых христиан, находящихся в оппозиции к официальной идеологии. Факты преследования получили особую эмоциональную окраску в новом вероучении: гонимые за веру провозглашались святыми, а образ Иисуса Христа, распятого на кресте, становится наиболее глубоким ценностно-смысловым основанием христианской этики. В формировании понятийного аппарата христианской догматики особенно велика роль античного философского идеализма (пифагорейцы, Платон, Аристотель и другие), заметно влияние также египетской и ближневосточных культур.
В основе христианского мировоззрения лежат два постулата: творение и откровение.

орение означает сотворенность мира и человека Богом из ничего. Это понятие с философской точки зрения носит онтологический характер, отвечает на вопрос о сущности мира и причине его возникновения и развития. Природа и человек существуют в силу того, что они созданы, сотворены Богом; в этом и состоит их истинная суть. В христианстве идея единого бога (и в этом его важнейшее отличие от ислама и иудаизма) рассматривается через его внутреннюю жизнь как соотношение его трех "ипостасей": Отца (безначального начала), Сына или Логоса (смыслообразующий принцип), святого Духа ("животворящий" принцип). Учение о Троице признается большинством христианских церквей. Откровение заключает сведения о боге, изложенные в священном Писании по воле бога. Познать бога — значит познать его откровения через священный текст. С позиций философского знания откровение соответствует познавательной функции. Но знание в религиозном смысле коренным образом отличается от научного. Познание бога и его заповедей через откровение есть необходимое условие спасения человечества в целом и каждого человека. Познать бога — значит уверовать в него: не логические доказательства, а вера играет здесь основную, определяющую роль. Именно вера как особое социально-психологическое состояние, основанное на глубоком осознании необходимости спасения души и тела, определенным образом организует рационально-сознательную деятельность. Поэтому средневековая философия носила теоцентрический характер, который определял такие ее черты, как провиденциализм, креационизм, традиционализм.
В Средние века произошел отказ от рациональных методов античной философии в объяснении мира. Была создана совершенная модель мира, полностью соответствующая духу и букве христианского вероучения. Религиозное мировоззрение характеризуется следующими основными чертами:


1.символизм означает, что каждое значимое явление в природе и истории рассматривалось как проявление божественной воли. ценностный характер отношения к действительности, т.е. вся действительность рассматривается как пространственно-временная протяженность борьбы между добром и злом, богом и антихристом, как драматическая коллизия с миром, находящегося под неправой властью "князя мира сего" (сатаны).

2.откровение признается за слово Господне, что ведет к абсолютизации слова — Логоса.

Средневековое мировоззрение развивалось в противоречивом взаимодействии христианских идей и античных философских теорий. Основные догматы символ веры христианского вероучения были официально утверждены на Никейском соборе в 325 году.

Источник: studopedia.ru

Основные черты средневекового мировоззрения и науки


Важнейшей чертой средневекового мировоззрения, бесспорно, является теоцентризм – представление о Боге как единственной подлинной реальности. Вся жизнь средневекового человека была так или иначе связана с религией.

Отношение к природному миру как к вторичной, неподлинной реальности породило и иной способ его познания. Оно исходило из совершенно новых, отличных от античного познания, предпосылок.

Вся деятельность человека воспринималась в русле религиозных представлений. Противоречащее догматам церкви запрещалось специальными декретами. Основное внимание, бесспорно, уделялось познанию подлинной реальности – Бога, но такое познание было возможно только в рамках религии. Естественнонаучному познанию отводилась второстепенная роль. При этом все его выводы проходили через цензуру библейских концепций. Это усиливало элемент созерцательности в познании, настраивало его на откровенно мистический лад, что и предопределило регресс или, в лучшем случае, стагнацию научного познания.

Особенности средневекового мировоззрения и познания привели к тому, что наука в это время носила исключительно служебный характер. Она могла только иллюстрировать и детализировать истины Священного писания, познать же первоначала мира она не могла в принципе и в основном использовалась для решения чисто практических задач.

Таким образом, средневековая наука перестала соответствовать введенным нами ранее критериям научного знания. Это означало ее безусловный шаг назад по сравнению с античной наукой.


Постепенно средневековое мировоззрение начинает ограничивать и сдерживать развитие науки, которая требовала нового взгляда на мир. Новая картина мира была сформулирована в эпоху Возрождения, приобрела завершенность и стала научной после первой глобальной научной революции XVI–XVII веков.

Теоцентризм

В основе средневекового человекознания лежали религиозные (теоцентристские) о своей  сути установки о том, что Бог — начало всего сущего. Он создал мир, человека, определил нормы человеческого поведения. Первые люди (Адам и Ева), однако, согрешили перед Богом,  нарушили его запрет, захотели стать наравне с ним, чтобы самим определять, что есть добро и зло. В этом заключается первородный грех человечества, который частично искупил  Христос, но который должен искупиться и каждым человеком через раскаяние и богоугодное поведение, Средневековая философия поставила принципиальные вопросы о сущности и существовании, о Боге, человеке и Истине, смысле вечности, соотношении градов «земного» и «Божьего» (Августин, Боэций, Эриугена, Альберт Великий и др.).

На вершине средневекового интеллектуального мышления стоит Фома Аквинский.  согласно Фоме Аквинскому, «есть некоторые истины, которые превосходят сколь угодно мощный разум: например, Бог един в трех лицах. Другие истины вполне доступны разуму: например, что Бог существует, что Бог един и подобные этому». Фома Аквинский впервые ввел различие истин факта и веры, которое широко распространилось в религиозной философии.


Теоцентризм — (греч. theos — Бог), такое понимание мира, в котором источником и причиной всего сущего выступает Бог. Он центр мироздания, активное и творящее его начало. Принцип теоцентризма распространяется и на познание, где на высшую ступеньку в системе знания помещается теология; ниже ее — находящаяся на службе у теологии философия; еще ниже — различные частные и прикладные науки. Средневековая философия была неразрывно связана с христианством, поэтому общефилософские и христианские идеи тесно в ней переплетаются. Основная идея средневековой философии – теоцентризм.

Корни философии средних веков уходят в религии единобожия (монотеизма). В основе  христианского  монотеизма  лежат  два важнейших принципа,   чуждых религиозно-мифологическому   сознанию   и соответственно  философскому мышлению  языческого мира:  идея творения и идея откровения. Обе они тесно между собой связаны, ибо  предполагают единого личного Бога, Бог является реальностью, определяющий все сущее. Идея творения лежит в основе средневековой онтологии,  а идея откровения  составляет фундамент учения о познании. Таким образом, различия в функциях, выполняемых людьми, являются результатом не общественного разделения труда, а целевой деятельности бога.

  1. Философия и частные науки выполняют по отношению к теологии служебные функции. Выражением этого принципа является известное положение Фомы о том, что теология "не следует другим наукам как высшим по отношению к ней, но прибегает к ним как к подчиненным ей служанкам". Использование их, по его мнению, не является свидетельством несамодостаточности или слабости теологии, а, напротив, вытекает из убогости человеческого ума. Рациональное знание вторичным образом облегчает понимание известных догматов веры, приближает к познанию "первопричины" вселенной, то есть Бога;


2.  Истины теологии имеют своим источником откровение, истины науки — чувственный опыт и разум. Фома утверждает, что с точки зрения способа получения истины, знание можно разделить на 2-а вида: знания, открытые естественным светом разума, например арифметика, и знания, черпающие свои основы из откровения.

3.  Существует область некоторых объектов, общих для теологии и науки. Фома считает, что одна и та же проблема может служить предметом изучения различных наук. Но существуют определенные истины, которые нельзя доказать при помощи разума, и потому они относятся исключительно к сфере теологии. К этим истинам Аквинский относил следующие догматы веры: догмат воскрешения, историю воплощения, святую троицу, сотворение мира во времени и так далее;

4.  Положения науки не могут противоречить догматам веры. Наука должна опосредованно служить теологии, должна убеждать людей в справедливости ее принципов. Стремление познать Бога — подлинная мудрость. А знание — это лишь служанка теологии. Философия, например, опираясь на физику, должна конструировать доказательства существования Бога, задача палеонтологии состоит в подтверждении Книги бытия и так далее. В связи с эти Аквинский пишет: "Размышляю о теле, чтобы размышлять о душе, а о ней размышляю, чтобы размышлять над отдельной субстанцией, над нею же размышляю, чтобы думать о Боге".


 Золотой век схоластики пришелся на середину 13 столетия и связан с именем гения схоластики — Фомы Аквинского (1221-1274). Аквинский находил гармонию и единство между верой и знанием. По Аквинскому, вера совершенствует разум, теология совершенствует философию, философия служит теологии. «Те кто прибегает к философским аргументам в пользу Святого писания и ставит их на службу вере, не подмешивают воду к вину, они превращают воду в вино» — говорит Святой Фома. Это следует понимать так: они превращают философию в теологию так же, как Иисус превратил воду в вино на свадьбе в Кане» У Аквинского вера ведет за собой знание. «…Этот святой советовал всем людям молодым и более зрелым воспринимать Божию истину посредством веры, а затем уж стараться понять ее». В своих работах Фома Аквинский использовал учение Аристотеля. Но, речь идет не о механическом заимствовании. Фома переосмыслил Аристотеля, трансформировал его идеи для потребностей христианства. Благодаря трудам Аквинского, после папского запрета 1213 года, Аристотель получает официальное признание церкви. Более того, он на долгие годы становится наивысшим и непререкаемым авторитетом в схоластике. Такое почитание Аристотеля сохраняется в официальной доктрине и при Эразме Роттердамском.

Удар по установленной Аквинским гармонии знания и веры наносится и главой номиналистов — Уильямом Оккамом (1280-1349). Для него является очевидным вспомогательный характер знания по отношению к вере. С точки зрения Оккама владения человеческого разума и владения веры не пересекаются и будут разделены вечно. Оккам заявляет, что невозможно искать логическую и рациональную основу для того, что дано верой в Откровении. Философия у Оккама уже не является служанкой теологии. Как, впрочем, и теология у него уже является не наукой, а неким комплексом положений, связанных между собой верой.

 Определенная последовательность, в которой изложены выше позиции схоластов не означают того, что их воззрения сменяли друг друга. В эпоху Эразма в теологии находят свое место все вышеперечисленные направления схоластической мысли.

 Философия Августина

Истину Августин находит в христианстве, к которому он  переходит в 387 г. прежде всего под влиянием христианского проповедника,  миланского епископа Амвросия. Позже он был назначен пресвитером и возведен в сан епископа североафриканского города Гиппо. Здесь в 430 г. он и умер.

   В своих произведениях он подверг страстному суждению ошибочные учения,  которым сам длительное время следовал. В трактате, направленном против академиков, он осуждает скептицизм, выступает против манихейства и других  еретических учений. Помимо "Исповеди" к его главным трактатам относятся:  "О троице" ("De trinitate", 400-410), где систематизированы теологические  воззрения, и "О граде божьем" ("De civitate Dei", 412- 426). Последний  трактат считается главным произведением Августина, ибо содержит его историко — философские взгляды. В первых пяти книгах этого объемистого труда Августин указывает на то, что Рим пал по вине собственного эгоизма и  безнравственности, но не по вине христианства, как об этом говорят. В последующих пяти книгах говорится о презренном язычестве и заблуждениях прежней философии. В остальных двадцати книгах пишет о противоположности  между светской (дьявольской) державой и царством божьим, воплощением которого является церковь; борьба между ними представлена как борьба добра и зла.

   Способ изложения материала в трудах Августина соответствует его бурному, неспокойному характеру; писал он страстно и неукротимо, резко переходил от одной позиции к другой. О нем говорили, что ни у кого из великих мыслителей  не было таких перепадов между высочайшим и низменнейшим, что среди церковных святых он был наименее святым и наиболее человеком. Его творчество не имеет монолитного характера, оно не образует единой системы, но является источником, из которого долго черпала христианская философия.

   Философия Августина возникает как симбиоз христианских и древних доктрин. Из древних античных философских доктрин главным источником для него был платонизм, который он знал по преимуществу в изложении неоплатоников.  Идеализм Платона в метафизике, абсолютизм в теории познания, признание  различия духовных принципов в структуре мира (добрая и плохая душа, существование отдельных душ), упор на иррациональные факторы духовной жизни — все это повлияло на формирование его собственных воззрений.

 Христианской основе своей философии Августин придавал большое значение. Он осуществил то, что только обозначено у его предшественников: сделал бога центром философского мышления, его мировоззрение было теоцентрическим. Из принципа, что бог первичен, вытекает и его положение о превосходстве души над телом, воли и чувств над разумом. Это первенство имеет как  метафизический, так и гносеологический и этический характер.

   Бог является высшей сущностью, только его существование вытекает из собственного естества, все остальное с необходимостью не существует. Он  единственный, существование которого независимо, все остальное существует  лишь благодаря божественной воле. Бог является причиной существования всякого сущего, всех его перемен; он не только сотворил мир, но и постоянно его сохраняет, продолжает его творить. Августин отвергает представление, согласно которому мир, будучи сотворенным однажды, развивается  дальше сам.

   Бог является также наиважнейшим предметом познания, познание же преходящих, релятивных вещей бессмысленно для абсолютного познания. Бог выступает в то же время и причиной познания, он вносит свет в человеческий дух, в человеческую мысль, помогает находить людям правду. Бог является наивысшим благом и  причиной всякого блага. Так как все существует благодаря богу, так и всякое благо происходит от бога.

   Направленность к богу для человека естественна, и единственно через соединение с ним человек может достичь счастья. Философия Августина таким образом открывает простор для теологии.

   Душу Августин понимает чисто спиритуалистиески, рассуждая в духе идей  Платона. Душа как самобытная субстанция не может быть ни телесным свойством, ни видом тела. Она не содержит в себе ничего материального, имеет лишь функцию мышления, воли, памяти, но не имеет ничего общего с биологическими функциями. От тела душа отличатся совершенством. Такое понимание существовало и в греческой философии, но у Августина впервые было сказано, что это совершенство происходит от бога, что душа близка богу и бессмертна.                                                                      

   Душу мы знаем лучше, чем тело, знание о душе является определенным, о теле же наоборот. Более того, душа, а не тело познает бога, тело же препятствует  познанию. Превосходство души над телом требует, чтобы человек заботился о  душе, подавлял чувственные наслаждения.

   Основой духовной жизни является воля, но не разум. Это утверждение основано  на том, что сущность каждой вещи проявляется в ее активности, но не в пассивности. Отсюда вытекает заключение, что человеческую сущность  характеризует не разум, который имеет пассивный характер, но действия,  активная воля. Учение Августина о первенстве воли отличается от  древнегреческого рационализма. Иррационалитическое понимание человеческого духа приходит к тому, что сущностью духа является свободная воля. Эту позицию Августин воплощал не только в психологии, но и в теологии: первенство воли относится и к божественной сущности. Его философия переходит, таким образом, от интеллектуализма и рационализма к волюнтаризму.

   Вся философия Августина сосредоточилась на боге как едином, совершенном,  абсолютном бытии, мир же имеет значение как божье творение и отблеск. Без бога ничего нельзя ни совершить, ни познать. Во всей природе ничего не может произойти без участия сверхъестественных сил. Мировоззрение Августина очень четко противостояло натурализму. Бог как единое сущее и истина является  содержанием метафизики, бог как источник познания является предметом теории познания; бог как единственное благо и прекрасное является предметом этики, бог как особа всемогущая и полная милости является главным вопросом религии.

   Бог не только бесконечное бытие, но и особа преисполненная любви. В этом  же направлении теоретизировали и неоплатоники, но бог ими понимался не как  особа. В неоплатонизме мир — эманация божественного единого, необходимый  продукт естественного процесса, у Августина же мир — акт божественной воли. У Августина проявляется тенденция к дуализму в отличие от неоплатонического монизма, основанного на идее, что бог и мир имеют один и тот же характер.

   Согласно Августину, мир как свободный акт бога является творением разумным, бог создал его на основе собственной идеи. Христианский платонизм был августинианским вариантом учения Платона об идеях, которое понималось в теологическом и персоналистическом духе. В боге сокрыт идеальный образец реального мира. Как у Платона, так и у Августина существуют два мира: идеальный — в боге и реальный — в мире и пространстве, возникший благодаря воплощению идеи в материю.

   Августин, в согласии с эллинистической философией, полагал, что целью и  смыслом человеческой жизни является счастье, которое должна определить философия. Счастья можно достигнуть в едином — в боге. Достижение  человеческого счастья предполагает прежде всего познание бога и испытание души.

   В отличие от скептиков Августин разделял представление о том, что познание  возможно. Он искал такой способ познания, который не подвержен заблуждениям,  пытался установить определенную надежную точку как исходный путь познания. Единственный способ преодоления скептицизма, по его мнению, состоит в  отбрасывании предпосылки, что чувственное познание может нас привести к истине. Стоять на позициях чувственного познания — значит укреплять скептицизм.

    Августин находит еще один пункт, подтверждающий возможность познания. В подходе скептиков к миру, в самом сомнении он видит определенность, достоверность сознания, ибо можно сомневаться во всем, но не в том, что мы сомневаемся. Это сознание сомнения при познании является непоколебимой истиной.

   Сознание человека, его душа являются устойчивым пунктом в постоянно меняющемся, неспокойном мире. Когда человек погрузится в познание своей души,  он найдет там содержание, которое не зависит от окружающего мира. Это лишь  видимость, что люди черпают свои знания из окружающего мира, в действительности они находят их в глубинах собственного духа. Сущность  теории познания Августина — априорность; творцом всех идей и понятий является бог. Человеческое познание о вечных и неизменных идеях убеждает человека, что их источником может быть лишь абсолют — вечный и надвременный, бестелесный бог. Человек не может быть творцом, он лишь воспринимает божественные идеи.

   Истину о боге не может познать разум, но вера. Вера же скорее относится к воле, чем к разуму. Подчеркивая роль чувств или сердца, Августин утверждал единство веры и познания. При этом он стремился не возвысить разум, но лишь его дополнитъ. Вера и разум взаимно дополняют друг друга: "Разумей, чтобы мог верить, верь, чтобы разуметь". Философия Августина отвергает  концепцию автономного положения науки, где разум является единственным  средством и мерой истины. Это понимание соответствует духу христианства, и на этой основе могла строиться последующая фаза — схоластика.

   Характерной чертой понимания Августином процесса познания является христианский мистицизм. Главным предметом философского исследования были бог и человеческая душа.

   Преобладание в сфере познания иррациональноволевых факторов над рационально-логическими выражает одновременно и Августиново первенство веры над разумом. Не самостоятельность человеческого разума, а откровения религиозных догматов являются авторитетом. Вера в бога — исходное человеческого познания.

   Тезис о первенстве веры над разумом не был новым в христианской философии. В отличие от предшествующих "отцов церкви", которые видели источник веры лишь в Библии, Августин

 провозгласил наивысшим авторитетным источником веры  церковь как единственную непогрешимую, последнюю инстанцию всякой истины. Это воззрение соответствовало тогдашней ситуации. Церковь в западной части Римской империи становилась идеологически и организационно сильным  централизованным институтом.

   Вклад Августина состоял также в том, что попытался обосновать первенство  веры над разумом. Все человеческое познание имеет два источника, утверждал он. Первым является опыт, чувственный контакт с вещами окружающего мира. Его границей служат рамки явления, преступить которые невозможно. Другой  источник, более богатый и значительный, заключен в приобретении знания от  других людей. Это опосредованное познание и есть вера.

   Августин смешивает веру вообще и религиозную веру, освященную авторитетом церкви. Однако вера, которая опирается на опыт, в целом совсем иная, она  имеет другую суть и характер, чем религиозная вера, исходящая из "истин" Священного писания.

   Оценка добра и зла в мире, их различение были наиболее проблематичными  в философии Августина. С одной стороны, мир как творение бога не может быть недобрым. С другой стороны, существование зла несомненно. При определении  понятия теодицеи, или защиты совершенства творения. Августин исходил из того, что зло не принадлежит природе, но является продуктом свободного  творчества. Бог создал природу доброй, но отравила ее злая воля. С этим  связан другой тезис: зло не является чем-то, что абсолютно противоположно добру, оно есть лишь недостаток добра, его релятивная ступень. Нет абсолютного зла, лишь добро абсолютно. Зло возникает там, где ничто не делается хорошо, зло — это отвращение от высших целей, это либо гордыня либо вожделенность. Гордыня проистекает из стремления обойтись без бога,  вожделенность — из страстей, направленных на преходящие вещи. Следующий аргумент теодицеи Августина состоит в том, что зло не нарушает гармонии  мира, но необходимо для нее. Наказание грешников так же не противоречит  этой гармонии, как и вознаграждение святых. Августин, таким образом, не  отрицает наличия зла в мире, однако понимает его чисто негативно, как  отсутствие добра.

   Этике Августина присуще то, что он приписывал злу другое происхождение, чем добру. Зло происходит от человека, имеет земной характер, добро же  проистекает от бога, продукт божьей милости. Человек отвечает за зло, но  не за добро.

   По поводу понятия любви Августин остро полемизировал с бриттским монахом  Пелагием. Это был спор между представителями иррационалистической и рационалистической точек зрения в вопросах христианской этики. Пелагий  исходил из античного рационализма и учил, что первородного греха не  существует. Человек рождается свободным от грехов, он сам, без помощи церкви  должен заботиться о своем блаженстве. Пелагиевский отказ от понимания  человека как слепого орудия бога представлял прямую атаку на  идеологические принципы христианской церкви.

   Августин, выступая против концепции Пелагия о необремененности человека первородным грехом, развивает учение о предопределенности. Согласно этому  учению, Адам как первый человек родился свободным и безгрешным. У него  была возможность следовать за божьей волей и достичь бессмертия. Однако люди в лице Адама, искушенного дьяволом, совершили грех. Поэтому все поколения  людей не свободны, обременены грехом и смертью, которая, по апостолу Павлу, есть возмездие за грехи. 

   Дуалистическое понимание бога и мира выступает прежде всего как противоположность между вечным и неизменным духовным бытием бога и постоянной изменчивостью и гибелью единичных вещей и явлений. Исследование этой  противоположности вело Авустина к проблематике времени. В рамках общего теологического решения этого вопроса отдельные ответы интересны и с  философской точки зрения.

   Августин отвергает взгляды тех античных философов, которые время ставили  в зависимость от движения небесных тел: ведь и они созданы богом. Согласно его  пониманию, время является мерой движения и изменений, присущих всем  "сотворенным" конкретным вещам. Перед сотворением мира время не существовало,  но оно проявляется как следствие божественного творения и одновременно с последним. Меру же изменений вещам дал бог.

   Августин попытался объяснить такие основные категории времени, как настоящее, прошлое, будущее. Ни прошлое, ни будущее не имеют действительной ориентации, она присуща лишь настоящему, посредством которого нечто может мыслиться как прошлое или будущее. Прошлое связано с человеческой памятью, будущее заключено в надежде.

   Приведение как будущего, так и прошлого к настоящему доказывает божественную, совершенную абсолютность. В боге раз и навсегда соединены  настоящее с прошлым и будущим. Августиново понимание противоположности  абсолютной вечности бога и реальной изменчивости материального и человеческого мира стало одной из основ христианского мировоззрения.

   Социально-политическая доктрина Августина основана на идее неравенства, которую он отстаивает как вечный и неизменный принцип общественной жизни. Неравенство является стороной иерархической структуры общественного организма, созданного богом. Земная иерархия — отражение иерархии небесной, "монархом" которой является бог. Пытаясь предотвратить обращение народных масс к  еретическим учениям, Августин ссылается и на христианскую идею равенства всех людей перед богом — все люди происходят от одного праотца.  

   Августин обращается и к общественно-историческому процессу. Некоторые  историки даже говорили о нем как об одном из первых "философов истории".  Стимулом его интереса к этой проблематике было разграбление "вечного города" в 410 г. готскими войсками, возглавляемыми королем Аларихом. Это событие интерпретировалось многими современниками по-разному. Одни объясняли его  как месть старых римских богов римлянам за то, что они перешли в христианство. Другие утверждали, что падение Рима возглашает конец человеческой истории, который наступает вследствие греховного перехода от первоначального  демократического христианства к государственному. Августин опровергает обе  эти интерпретации.

   В философии истории он выступает против как языческих религиозных представлений, так и нерелигиозных этических и философских концепций. Языческих богов он отвергает как бессильных демонов, порожденных поэтической фантазией. Им он противопоставляет единого и всемогущего бога.

   О философии истории у Августина можно говорить лишь условно. Он занимается "судьбами всего" человечества, руководствуясь, однако, христианскими мифологическими представлениями, опирающимися на библейские материалы. Человечество происходит от одной пары прародителей и руководится богом.  Понятие истории у Августина является провиденциалистским (провидения — — провидение).

   Августин выдвигает мысль о единстве человеческой божественной истории, которые текут в противоположных, но взаимно неразделимых сферах, содержанием которых является бой двух царств (градов) — божьего и эемного. Дуализм бога  и природы переносится, таким образом, и на общественное развитие. Божий град представляет меньшую часть человечества — это те, которые своим морально- религиозным поведением заслужили у бога спасение и милосердие; в земном граде, напротив, остаются люди самолюбивые, алчные, эгоисты, которые забывают о боге. Божий град постепенно усиливается в общественно-историческом развитии, в частности после прихода Иисуса. Главной предпосылкой  принадлежности к граду божьему служат смирение и покорность как перед богом, так и перед церковью.

   В своем изложении плана божьего предопределения Августин дает периодизацию  истории земных градов-обществ. Она основана на аналогии с шестью днями  творения, шестью развивающимися сферами человеческой жизни и шестью эпохами, которые приведены в Ветхом завете. Это по своей сути эсхатологическая концепция; идея прогресса, которая в ней содержится, — религиозно-теологическая.

   Церковь в истории занимает особое положение: она является обществом Христа, объединяет, согласно воле божьей, избранных, и вне ее нельзя обрести спасение. Церковь является зримым представителем царства божьего на земле. Светский  град и его государство также установлены богом, но они не имеют  привилегированного положения, как церковь, которая занимает высшее положение, и государство должно ей служить. Только при таких условиях возможно возникновение гармоничного общественного организма. Понимание общества у  Августина является теократическим.

   Августин заложил основы новой христианской философии. Он отбросил классический подход греков, основанный на объективизме и интеллектуализме, его подход был интроспективным, воле он приписывал первенство над разумом.  Греки склонялись к финализму и натурализму, Августин представлял бога как бесконечность, а мир — как продукт сверхъестественной силы и творение  милости. Интроспективная позиция переходит в персонализм, бог — это прежде  всего персона, сущностью которой является воля; этим самым философия Августина отворачивается от универсализма древних. Она основана на доверии к силам воли, веры, любви и милости, но ни в коем случае не к силам разума и доказательств.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 В творчестве Августина много противоречий и натяжек. Так, с одной стороны, он полагал, что истина доступна лишь индивидам, а с другой — считал ее  привилегией церкви. С одной стороны, истина имеет непосредственный характер, а с другой — она сверхъестественный дар. Безразлично Августин отнесся и к рационализму, но тем не менее конечная цель, устремленность понимались им  как связанное с разумом божественное созерцание. Он утверждал, что тело  не является злом, ибо происходит от бога, но в телесных желаниях видел  источник зла. Августин отверг манихейский дуализм добра и зла, и именно дуализм был последним словом его историософии. Различные стремления иерархического христианства, библейские и церковные мысли, религиозный и  церковный дух, рационализм и мистицизм, верность порядку и любви — все  переплеталось в его творчестве. Августин имел много последователей.

Источник: filosofedu.ru

Важнейшей особенностью средневековой культуры является осо­бая роль христианского вероучения и христианской церкви. В ус­ловиях всеобщего упадка культуры сразу после разрушения Рим­ской империи только церковь в течение многих веков оставалась единственным социальным институтом, общим для всех стран, пле­мен и государств Европы. Церковь была господствующим политиче­ским институтом, но еще более значительно было то влияние, кото­рое церковь оказывала непосредственно на сознание населения. В условиях тяжелой и скудной жизни, на фоне крайне ограниченных и чаще всего малодостоверных знаний о мире христианство предлага­ло людям стройную систему знаний о мире, о его устройстве, о дейст­вующих в нем силах и законах. Добавим к этому эмоциональную при­тягательность христианства с его теплотой, общечеловеческой зна­чимой проповедью любви и всем понятными нормами, социального общежития ( автор проповеди Декалог), с романтической приподнятостью и экстатичностью сюжета об искупительной жертве, наконец, с утверждением о равенстве всех без исключения людей в самой высшей инстанции, чтобы хотя бы приблизительно оценить вклад христианства в миро­воззрение, в картину мира средневековых европейцев.

Эта картина мира, целиком определившая менталитет веру­ющих селян и горожан, основывалась главным образом на образах и толкованиях Библии. Исследователи отмечают, что в Средние ве­ка исходным пунктом объяснения мира было полное, безусловное противопоставление Бога и природы, Неба и Земли, души и тела.

Вся история средневековой культуры — это история борь­бы церкви и государства, стремления к уподоблению церк­ви (папства) государству и реализации его божественных целей. Возвышение государственности было необходимо не только светской власти, но и церкви как доказательство ре­альности мощи христианства для строительства града Божь­его на Земле. Главным орудием возвышения церкви стало рыцарство, что позволяет выделить рыцарскую культуру как явление средневековой жизни. Ярким проявлением этих при­тязаний церкви явились крестовые походы — попытка мечом объединить и расширить христианский мир под властью пап­ства, которая основывалась на раздробленности феодальной Европы, когда именно церковь была скрепляющей христианс­кий мир силой, опорой в борьбе с мусульманским Востоком. Идеи европейской империи и папства вырастают из одного корня — из идеи религиозно-общественного единства всего мира. Но реализация идеи двух Градов встречает неразреши­мые трудности: религиозное вынуждено воспринимать в себя мирское, отвергая его принципиально, а мирское преобража­ется в религиозное, противопоставляя его себе как идеал. Спа­сение «в миру» становится все менее реальным, и религиозная мысль от попытки воплотить град Божий на Земле все более обращается к советам Христа о спасении на небе. Эти настрое­ния усиливаются и становлением национальной церкви, отри­цающей практику вселенского папства. С укреплением нацио­нальных государств господство религиозного понимания жиз­ни все более начинает сменяться «мирским». На смену веко­вым попыткам создать религиозное единство мира в его преоб­ражении приходят века поисков единства мирского, чтобы че­рез него уже осознать преображаемое, воплощаемое в нем вы­сокое религиозное единство, и, тем самым, все же приблизить­ся к вратам града Божьего. Трагическое величие средневеко­вой духовной культуры состоит в неосуществимом стремлении к всеобъемлющему синтезу Бога и человека, что не получает­ся ни на Земле, ни на Небе.

С XIV в. начинается победоносный путь мирской, прежде всего — городской жизни, в которой зреют торгово-промышленные отношения, разлагающие стрем­ление к религиозно-синтетическому освоению всего мира, ро­ждающие настроения самостоятельности, отдельности, ин­дивидуализма, заземленности жизни человека.

Это остро ставит проблему отношения знания и веры, кото­рая активно обсуждается богословами и философами. Именно философия стала средством, которое очень своеобразно «огра­ничивало» христианскую религию изнутри. Действительные взаимоотношения между философией и религией, а также пред­ставления о них у духовной элиты общества очень серьезно определяли жизнь средневековой культуры в целом.

Принципиальные решения этой проблемы были выработа­ны еще в первые века христианства апологетами и отцами цер­кви. На латинском Западе очень рельефно выступают две вза­имоисключающие точки зрения. Один из крупнейших запад­ных апологетов Квинт Тертуллиан еще в конце II в. настой­чиво и бескомпромиссно проводил мысль, что вера исключает разум и не нуждается в нем; вера в Христа и человеческое разумение несовместимы. Поэтому, чтобы прийти к Богу и при­нять христианское вероучение, не нужна никакая философская ученость — достаточно одного простодушия. Значительно бо­лее сбалансированную точку зрения выработал крупнейший христианский мыслитель Аврелий Августин (354—430), вы­двинув и всесторонне обосновав мысль, что “вера и разум — это лишь два различных вида деятельности одного рода мышле­ния.”12 Поэтому они не исключают, а дополняют друг друга. Ра­зум есть мышление с пониманием, а вера — мышление с одобрением (или «согласное понимание»). Отсюда вывод, что вера дает разуму истины, которые он должен затем прояснить. А в проясненные истины человек крепче верит. Правда, рели­гиозные истины человек не может в принципе прояснить до конца. Однако он должен любить божественную мудрость и стремиться понять ее. Поэтому в земном существовании отно­сительной мудрости человеку доступна только любовь (стрем­ление) к ней — философия.

Это отождествление Августином знания божественных ис­тин при земном существовании человека с философией по­служило основанием для развития мощного течения средневе­ковой философии — схоластики — греч. «учёный, школьный» — систематическая средневековая философия, сконцентрированная вокруг университетов и представляющая собой синтез христианского (католического) богословия и логики Аристотеля. Его представители (Северин Боэций, Иоанн Скот Эриугена, Альберт Великий, Пьер Абе­ляр, Давид Динанский, Роджер Бэкон, Фома Аквинский) от­стаивали мысль, что разум необходим или желателен для веры, а философия или тождественна религии (Эриугена), или необ­ходима для нее (Боэций, Абеляр), или весьма полезна (Аль­берт Великий, Фома Аквинский).

Серьезная попытка примирить веру с разумом через онто­логическое доказательство бытия Бога была сделана в XI в. епископом Ансельмом Кентерберийским. Чуть позже поднять роль разума в обосновании религиозных догм («понимаю, что­бы верить») стремился Пьер Абеляр. Наконец, в XIII в. Фома Аквинский соглашается, что возможно частичное обоснова­ние веры с помощью разума.

Идею «двух истин» впервые сформулировал Сигер Брабантский. Он пытался доказать, что философия дает свою исти­ну, которая говорит о мире и добывается с помощью естес­твенного человеческого разума. А у религии — своя истина о Боге, и получена она людьми через откровение. Поэтому рели­гиозные и философские истины не следует сопоставлять. Хотя Фома Аквинский попытался оспорить это учение и проявил незаурядный талант, доказывая зависимость философии от ре­лигии, все же в течение XIII и XIV вв. теория «двух истин» усиленно развивалась и к середине XIV в. приобрела широчай­шую популярность. Причем восторжествовала самая радикаль­ная ее форма, которую выдвинул Уильям Оккам. Он обосновал мысль, что “между верой и разумом, философией и рели­гией нет и не может быть в принципе ничего общего.” А поэ­тому они полностью независимы друг от друга и не должны контролировать друг друга. Дальнейшая история духовной культуры показала, что не религия была очищена от притязаний разума и философии, а, наоборот, разум был освобожден, чтобы стать “самоправным, неподзаконным, самодостаточным”. А будучи таковым, он вско­рости разработал совершенно безрелигиозную и больше того — антирелигиозную философию. По этому поводу в отношении средневековой культуры может быть высказано интересное пред­положение: та самая духовная элита, которая распространяла христианство и его ценности, создала культурные предпосылки для последующей борьбы с христианством и формирования ате­истической культуры. Одна из главных таких предпосылок — культивирование в качестве высшей ценности естественного человеческого разума.

 

Средневековый европеец был, безусловно, глубоко религиозным человеком. В его сознании мир виделся как своеобразная арена противоборства сил небесных и адских, добра и зла. При этом сознание людей было глубоко магическим, все были абсолютно уве­рены в возможности чудес и воспринимали все, о чем сообщала Биб­лия, буквально. По удачному выражению С. Аверинцева, Библию читали и слушали в средние века примерно так, как мы сегодня чи­таем свежие газеты.

Средневековый европеец, включая и высшие слои общества, вплоть до королей и императоров, был неграмотен. Ужасающе низ­ким был уровень грамотности и образованности даже духовенства в приходах. Лишь к концу XV века церковь осознала необходимость иметь образованные кадры, принялась открывать духовные семина­рии и т.п. Уровень же образования прихожан был вообще минималь­ным. Масса мирян слушала полуграмотных священников. При этом сама Библия была для рядовых мирян запретна, ее тексты счита­лись слишком сложными и недоступными для непосредственного восприятия простых прихожан. Толковать ее дозволялось только священнослужителям. Однако и их образованность и грамотность была в массе, как сказано, очень невысока. Массовая средневековая культура — это культура бескнижная, «догутенбергова». Она опи­ралась не на печатное слово, а на изустные проповеди и увещевания. Она существовала через сознание безграмотного человека. Это была культура молитв, сказок, мифов, волшебных заклятий.

Христианская церковь в средние века была совершенно равнодушна к греческой и вообще к языческой науке и философии. Главная проблема, которую старались решить отцы церкви, заключалась в том, чтобы освоить знания «язычников», определив при этом границы между разумом и верой. Христианство было вынуждено соперничать с разумом язычников, таких, как эллинис­ты, римляне, с иудейской ученостью. Но в этом соперничестве оно должно было строго оставаться на библейской основе. Можно здесь вспомнить, что многие отцы церкви имели образование в области классической философии, по существу своему не христианское. Отцы церкви прекрасно осознавали, что содержащееся в работах языческих философов множество рациональных и мистических систем сильно затруднит развитие традиционного христианского мышления и сознания.

Источник: helpiks.org


Categories: Мир

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.