Наконец, когда все было готово, он отправился снова в обитель Святой Екатерины и представился нищим мирянином, пилигримом армянской церкви, умоляя отвести ему крошечную келью для уединенных размышлений. И просьбе его вняли. Той же, как он и рассчитывал, безлунной ночью Валленштейн прокрался в памятный ему чулан и выкрал подлинник Синайской Библии из ее хранилища.

На следующее утро оборванный армянин признался, что ему нужно еще более уединенное убежище, и сказал, что поищет пещеру у вершины горы. Греческие монахи пытались удержать его, решив, что он тронулся умом, но, увидев его непоколебимость, благословили его и вознесли молитву, дабы он нашел утешение в этом испытании духа.

Едва очутившись в пещере, Валленштейн достал припрятанные там запасы: химикалии и пачки драгоценного пергамента четвертого века. После чего упал на колени и отдался почти осязаемому, мученическому одиночеству.

Глава 3
Каир, 1840

С гиканьем исчез из виду, в точности когда часы пробили полночь, возвестив о наступлении дня рождения королевы.


Когда Стронгбоу видели в Каире в последний раз под собственным именем, в возрасте двадцати одного года, про внешность его говорили так: худой широкоплечий человек с правильными арабскими чертами лица и огромными черными усами. Зимой и летом в любую жару он носил тяжелый засаленный черный тюрбан и грубый короткий черный халат из немытой и нечесаной козьей шерсти; говорили, что это варварское одеяние подарили ему где-то в Персии, в диком горном племени. Лицо его хранило гордое, свирепое и меланхолическое выражение, а если он улыбался, казалось, что улыбка дается ему ценой болезненных усилий.

По улицам Каира, даже в лучших европейских кварталах, он ходил с тяжелой толстой дубинкой под мышкой, этаким изогнутым отполированным корнем, для самозащиты. Но гораздо более примечательной чертой был его пронзительный взгляд, направленный куда-то сквозь человека и за него.

Говорили, что спит он только два часа после полудня. Одним из его тогдашних развлечений было плавать на спине по течению реки — ночью и нагишом. Так ночью, в одиночку, он исследовал все реки Ближнего Востока и любил повторять, что ничто не может сравниться с прибытием в Багдад при звездах по медленным водам Тигра после долгих часов путешествия во тьме.

Его профессиональная деятельность, которой все еще считалась ботаника, отнимала у него около трех часов в день. Изучением и классификацией растений он занимался с восьми до половины десятого утра и с десяти тридцати до полудня, с перерывом на прогулку, купание и размышления.


Он редко общался с европейцами, а если кто-либо из них заводил речь о чем-то, не связанном с его нуждами, он либо отворачивался, либо угрожающе поднимал свою полированную изогнутую дубинку. Но он мог часами торчать на базаре среди нищих попрошаек и шарлатанов, если думал, что может услышать от них что-нибудь интересное.

Утверждали, что он почти ничего не ест, ограничиваясь лишь маленькой порцией свежего салата на закате.

Еще более воздержан он был в напитках. Об алкоголе в любом виде не могло быть и речи, равно как и бовриле, молоке, кофе, апельсиновом соке, напитках из одуванчика, настойке из солода. Но больше всего его соотечественников возмущало то, что он абсолютно не пьет чай.

В отведенное для чая время он выпивал вместо него чашку парного кобыльего молока и еще одну на рассвете.

Еще живя под своим именем, он успел обзавестись в путешествиях несколькими шрамами.

Дротик, пущенный рукой йеменского кочевника, пробил ему челюсть, разрушив четыре коренных зуба и часть нёба. С торчащим в голове дротиком Стронгбоу разогнал кочевников своей дубинкой и остаток ночи шагал к приморской деревне, где жил араб, знающий анатомию достаточно хорошо, чтобы не удалить дротик вместе с челюстью.

Араб сумел это сделать, но на щеке остался рваный шрам.

Вплавь пересекая Красное море заполночь, он заболел лихорадкой, язык его покрылся язвами, и он целый месяц не мог говорить.


Под Аденом, после тайной прогулки по священным улицам Медины и Мекки в арабских одеждах (он был лишь вторым европейцем, которому это удалось), он снова заболел лихорадкой, от которой лечился опиумом. Находясь в бессознательном состоянии, он чуть не истек кровью от забот местной знахарки, которая, тщательно выбрив, облепила ему пах огромной массой пиявок.

* * *

Нёбо, язык, пах — Стронгбоу скоро покрылся паутиной шрамов, полученных в ходе безостановочных странствий. Но не эти левантийские раны определили его будущую судьбу на Ближнем Востоке. Гораздо большую роль сыграли неожиданные беседы в Тимбукту о любви и хадже, а вскоре после этого и сама любовь — в Персии.

В Триполи он впервые узнал о человеке по прозвищу Белый Монах Сахары, бывшем сельском священнике из Нормандии, который несколько лет пробыл неприметным служителем белого духовенства, пока однажды вечером, пролежав слишком долго на земле под пальмой, не решил, что христианскую заповедь возлюбить ближнего следует понимать буквально. Покинув свой орден и отправившись на юг, он в конце концов через всю пустыню пришел в Тимбукту.

Там отец Якуба, как стал называть себя священник-расстрига, прославился на всю пустыню своим нечестивым еретическим учением о том, что любовь должна быть всеобъемлющей и включать сексуальные отношения множества людей одновременно: семьи и незнакомые люди, целые селения должны совокупляться, где бы им ни случилось встретиться.


Когда множество тел плотно прижаты, проповедовал Белый Монах, нет места самолюбию. Соединяются альфа и омега, приход и уход, торжествует дух, и все души получают святое причастие. Так что Богу угодно, чтобы как можно больше людей занимались любовью день и ночь.

Особенно важно, учил Белый Монах, чтобы никто не чувствовал себя одиноким, взирая на проходящих мимо людей в жаркий день. И люди, группами проходящие мимо, не должны смотреть на постороннего отчужденно. Они должны соединиться сейчас же во имя любви к Господу.

Несмотря на то что Тимбукту был городом исключительно мусульманским, христианская проповедь отца Якубы с самого начала пользовалась успехом, возможно по причине удаленности самого города, а может быть, потому, что многие из его жителей были выходцами из деревень, привыкшими, что каждый встречный — знакомый.

Во всяком случае, отец Якуба стал быстро обрастать восторженными почитателями любого возраста и цвета кожи (от смуглых до иссиня-черных), которые со временем народили кучу детей, и вскоре его полигамная община составляла половину населения Тимбукту, который тогда мог сравниться по числу жителей с самыми большими городами Центральной Африки и Средиземноморья.

* * *

Стронгбоу услышал эту историю как-то вечером в арабской кофейне и был немедленно очарован. К полуночи он уже вышел из Триполи и брел по пустыне на юг древним карфагенским торговым путем, ведущим через Мизду и Мурзук к озеру Чад, с лупой в руке — на случай, если заметит при луне какое-нибудь редкое растение. Преодолев тысячу триста миль, он остановился у озера Чад, дал отдых ногам, подержав их в воде на закате и на рассвете, а потом повернул на запад в Тимбукту, до которого еще оставалось тысяча двести миль.


Будучи шестым или седьмым европейцем, появившимся в этих местах со времен Римской Империи, Стронгбоу рассчитывал привлечь хоть какой-то интерес. Но к его удивлению, на него никто не обращал внимания: очевидно, в таком захолустье все происходящее воспринимали невозмутимо. Подавив разочарование, Стронгбоу взял этот факт на заметку и принялся расспрашивать, как найти Белого Монаха.

Ответы он получал какие-то бестолковые. Мужчина показал рукой назад и вперед, женщина — вправо и влево. Устав, он сел на пыльную площадь, держа в руках цветы, собранные утром в пустыне.

За неимением другого занятия, стал рассматривать их через лупу.

Симпатичные, произнес чей-то вкрадчивый голос.

Через свое увеличительное стекло Стронгбоу увидел говорившего: пожилой карлик-араб. Малютка смотрел на него с улыбкой. Неожиданно на площади появились пятьдесят или шестьдесят ребятишек и тут же принялись играть.

Я английский ботаник, сказал Стронгбоу.

Тогда ты здесь новичок и тебе, должно быть, одиноко.

В данный момент я просто устал.

Ну, тогда, может, поиграешь с детишками? Это всегда помогает.

С помощью лупы Стронгбоу увеличил старичка до нормальных размеров.


Послушай, человечек, я только что прошел две с половиной тысячи миль, чтобы встретиться с каким-то Белым Монахом Сахары, вот добрался, а теперь не могу его найти. Надеюсь, теперь ты понимаешь, что я совсем не расположен играть с детишками.

L’appetite vient en mangeant, сказал карлик.

Стронгбоу уронил свою лупу, цветы посыпались из рук, а старичок-крохотуля лукаво покачал головой.

Тебе что, не сказали, что я карлик преклонного возраста?

Нет.

Так тебе представлялся совсем другой человек?

Да.

Гномик рассмеялся.

Ну, конечно, ты еще очень молод. Не желаешь зайти ко мне отведать бананового пивка?

Стронгбоу улыбнулся.

Где же твой дом, отче? Никто не смог мне указать.

Да говорили они тебе, говорили, но ты, должно быть, слишком устал в пути. В этой части города каждый дом — мой.

Источник: dom-knig.com

Каждое утро я здороваюсь с невидимым призраком. Там где Он обитает, всегда необычная энергетика и ощущение потусторонних сил. Проходя мимо руин, невольно оглядываешься и «желаешь хорошего дня» одинокому призраку «Белого монаха».

Даже под водой, когда ныряешь в этом месте, замечаешь чьи то взгляды и тени…

 «Белый монах» — известная легенда Севастополя. Это призрак, которого время от времени видят ночью на территории городища Херсонес — светящаяся белым человеческая фигура в длиннополой одежде с капюшоном. Чаще всего «монаха» видят в районе колокола, монастырских купален, а также — в здании археологического музея. Как правило, призрак безобиден, однако не проходит и года, чтобы в море, рядом с местом его появления, кто-то не утонул — и это, несмотря на мелководье.


Одним из весьма известных севастопольских призраков является «белый монах», обитающий на территории нынешнего музея-заповедника Херсонес, где в ХIХ – начале XX века располагался херсонесский Владимирский монастырь. Разговоров о нем ходит много, но конкретных фактов при этом весьма и весьма мало. Появляется «белый монах» исключительно ночью и большей частью в районе знаменитого Херсонесского туманного колокола и старых монастырских купален. «Белым» его прозвали за одежду, хотя монаху приличней было бы ходить все же в черном. Но у привидений свои пристрастия. «Белый монах» часто пугает влюбленных и ночных купальщиков, но вообще он достаточно миролюбив. Хотя один момент, связанный с ним, все же несколько настораживает. Дело в том, что участок каменистого пляжа, примыкающий к бывшей монастырской купальне, пользуется у местных жителей дурной славой. Не проходит года, чтобы там кто-нибудь не утонул, и это несмотря на мелководье! Но виноват ли в этом гуляющий по берегу «белый монах», неизвестно. Только один человек знает правду и ежедневно здоровается с ним.


Недоброй славой пользуется в Севастополе и мыс Херсонес, поистине зловещее место. Именно здесь, на скалах херсонесского мыса, в июле 1942 года немцы добивали последних защитников города. Сколько было здесь убито людей, не скажет сегодня уже никто, но ясно, что их было очень и очень много. В мае 1944 года уже наши войска добивали здесь же остатки фашистской группировки в Крыму. Даже днем здесь чувствуешь себя как-то тревожно, словно все время невидимый наблюдатель следит за каждым твоим шагом. Один из моих знакомых, имевший здесь дачу, не мог в ней оставаться на ночь и был, в конце концов, вынужден продать ее за бесценок, так как желающих купить ее просто не было.
«Почти каждую ночь я слышал крики о помощи, стоны и предсмертные хрипы! – рассказывал он мне. – Выхожу на улицу – вроде бы никого нет, зайду в дом, все повторяется снова».
Его сосед по даче (тоже вскоре продавший почти за смешные деньги свой участок) неоднократно видел в вечерних сумерках призрачные человеческие фигуры в районе печально знаменитой 35-й батареи, где находился последний опорный пункт обороны города. Эти фигуры целыми десятками появлялись из развалин батареи и уходили в сторону моря. Существовали и существуют призраки и на кораблях Черноморского флота, базирующихся в Севастополе. Так противолодочный крейсер «Москва» имел своего персонального призрака, жившего в концевом коридоре под вертолетным ангаром и на протяжении многих лет пугавшего своими душераздирающими стонами весь экипаж.
                                                        


                                                                                                             Легенда

В природе призраков еще очень много неясного и таинственного: откуда и когда они появляются, куда и как исчезают? Однако в точности известно, что все они тесно связаны с нашей историей, с ее самыми трагическими и печальными страницами. И как знать, может быть, придет время и, изучив природу приведений, мы сможем открыть для себя многие, ранее неизвестные страницы минувшего, а, изучив их, лучше понять наше нынешнее время и самих себя.

Легенда сохранена византийским писателем Константином Багрянородным.
Было время, когда цветущим, многолюдным Херсонесом управлял первый архонт Ламах. Был он очень богат, имел много золота и серебра, скота и земли.


м его — большое квадратное здание — выходил на несколько улиц. В городской стене Ламах имел даже отдельные ворота, чтобы многочисленные его стада, возвращаясь с пастбищ, не шли через город, а попадали прямо в загоны, примыкавшие к дому. 
Гикия была единственной дочерью Ламаха. В Херсонесе, славящимся своими риторами и мудрецами, она получила прекрасное образование. Среди девушек города она выделялась красотой и умом. Как истая херсонесистка, Гикия горячо любила свой знаменитый город, раскинувшийся на берегу беспокойного Понта, и мечтала сделать для него что-нибудь выдающееся.
В те времена соседним Боспорским царством правил царь Асандр. Не давали ему покоя богатства Херсонеса. Пытался он силой захватить город, да потерпел поражение. Тогда решил Асандр хитростью овладеть городом. Знал он, что у Ламаха есть дочь, и предложил своего сына ей в мужья. Надеялся он, что после смерти Ламаха власть над Херсонесом перейдет к роду первого архонта и от Гикии попадет в руки его сына. Царь посвятил сына в свой замысел, и тот согласился действовать так, как задумал отец. 
Херсонеситы разрешили Ламаху брак Гикии с сыном Асандра. Но они поставили условием, чтобы после свадьбы муж Гикии никогда не покидал Херсонеса для свидания с отцом; если он посмеет это сделать, будет казнен. Боспорцы приняли это условие, и сын Асандра, приехав в Херсонес, женился на Гикии. 
Пламенно и искренне полюбила Гикия своего мужа. Он казался скромным человеком, преданным гражданином Херсонеса, не скупящимся на добрые дела.
Через два года умер Ламах. На совете именитых граждан было решено поставить во главе управления городом не сына Асандра, зятя Ламаха, а другого видного херсонесита, Зифа, сына Зифова. Рухнули планы мужа Гикии. Но он не отказался от своей мечты и лишь ждал удобного случая, чтобы осуществить свой замысел.
В первую годовщину смерти отца Гикия пожелала почтить его память и с разрешения совета города устроила поминки. Она пригласила к себе многих граждан города и раздавала им хлеб, вино, масло, мясо, рыбу — все, чем были полны кладовые ее обширного дома. Все благодарили Гикию за хорошее сердце.
Городские власти разрешили Гикии так отмечать ежегодно годовщину смерти отца.
Одно из таких празднеств и решил использовать муж Гикии для выполнения своего коварного плана. Он послал преданного раба в Пантикапей к отцу с известием, что нашел путь завладеть Херсонесом. 
Отец стал присылать сыну морем через определенные промежутки времени по десять или двенадцать отважных юношей, кроме гребцов, как бы для того, чтобы доставить ему и Гикии подарки. Лодки боспорян входили в бухту Символов, а сын Асандра посылал туда лошадей, на которых привозил в город и подарки и боспорских юношей. Через несколько дней гости якобы должны были уезжать к лодкам. Их отъезд муж Гикии приурочивал к позднему вечеру, когда совсем стемнеет. Отойдя на некоторое расстояние от города, боспорцы, сворачивали с дороги и, достигнув берега, на лодках возвращались к тропам, по которым шли стада Ламаха к его отдельным воротам в городской стене Херсонеса. Тут их снова впускали в город и прятали в подвалах дома Гикии. А гребцы в лодках в это время отчаливали из бухты и уходили в сторону Боспора, создавая видимость, будто никто в Херсонесе не остался. 
Сын Асандра посвятил в заговор трех рабов, вывезенных их Боспора. Один из них, якобы проводив боспорских юношей до бухты, возвращался в Херсонес и заявлял городской страже, что все уехали; другой провожал боспорян до берега и усаживал в лодки; третий провожал до ворот в городской стене и вводил в дом Ламаха. Эти же рабы доставляли спрятанным пищу и воду. 
Все это делалось скрытно. Сама Гикия не подозревала, что творится у нее в доме. 
Боспорский царевич избрал третью годовщину смерти Ламаха для выполнения своего замысла. За два года он тайно собрал около двухсот боспорских воинов. Сын Асандра рассчитывал, что в день памяти архонта все херсонеситы будут допоздна веселиться, изрядно опьянеют; когда они улягутся спать, он выведет спрятанных заговорщиков и совершит свое злое дело. Флот его отца к этому времени был готов к нападению на Херсонес. 
Случайное происшествие раскрыло заговор. 
Одна из любимых служанок Гикии провинилась перед ней и в наказание была заперта в комнате, находившейся над подвалом, где были собраны боспорские воины. Служанка в одиночестве пряла лен и нечаянно уронила пряслице, которое покатилось к стене и попало в глубокую щель. Чтобы достать его, девушка приподняла кирпич пола и сквозь отверстие заметила в подземелье вооруженных людей. 
Осторожно опустив кирпич на место, служанка позвала одну из своих подружек и послала к госпоже, прося прийти к ней, так как она хочет сообщить что-то важное. Гикия пришла, к счастью, не взяв с собой никого из домашних. Служанка пала к ее ногам и рассказала все.
Гикия сразу поняла, что замышляется в ее доме. Она превыше всего ставила интересы своего народа, поэтому, ни минуты не колеблясь, приняла решение уничтожить врагов, в том числе и своего мужа, который оказался изменником. 
Двум родственникам Гикия поручила собрать лучших людей города. Одно условие поставила она. Они должны были поклясться, что за свое сообщение, если его признают важным, она будет похоронена в черте города. 
Собравшиеся граждане поклялись исполнить это условие. Тогда удовлетворенная Гикия сказала: 
— Я открою вам тайну. Муж мой, от отца своего унаследовавший ненависть к нашему городу, тайно привел в дом много вооруженных боспорян. Как я догадываюсь, они намереваются в день памяти моего отца напасть на нас, сжечь дома и всех истребить.
Херсонеситы слушали Гикию, оцепенев от ужаса. 
— Скоро подойдет этот день, — продолжала Гикия. 
— Он должен быть проведен как обычно. Вы получите все, чем я обещала угощать вас. Приходите в мой дом и веселитесь, чтобы враги ничего не заподозрили. Все, что вы будете получать употребляйте умеренно, поминайте моего отца, пляшите на улицах, однако об опасности не забывайте. Дома у каждого должны быть припасены хворост факелы. И когда я знаком покажу, что надо кончать пир, вы спокойно разойдетесь по домам. Я раньше обыкновенного велю закрыть ворота. А вы тотчас высылайте слуг с хворостом и факелами, пусть они обкладывают весь мой дом, все входы и выходы. Чтобы дерево быстрей загорелось, велите обливать его маслом. Тогда я выйду, и вы зажжете хворост, а затем окружите дом и будете следить, чтобы из него никто не ушел живым. Теперь идите и приготовьте все, о чем я говорила. И не забывайте о своей клятве…
Как было условленно, в день памяти Ламаха население города целый день веселилось на улицах. Гикия щедро раздавала вино на пиру в своем ломе, часто угощала своего мужа, сама же воздерживалась, как и ее рабыни: она приказывала наливать себе воду в чашу пурпурного цвета, где вода казалась вином. 
Когда наступил вечер и граждане, как бы утомясь, разошлись по домам, Гикия стала звать мужа отдыхать. Он охотно согласился, так как со своей стороны старался не возбудить в ней никаких подозрений. Она велела закрыть ворота и все выходы и принести ей, как обычно, ключи. И тотчас тайно приказала надежным служанкам выносить из дома одежду, золото, различные драгоценности. 
Дождавшись, пока все в доме упокоились, и, видя, что уснул опьяневший муж, Гикия вышла из спальни и заперла за собой дверь, позвала служанок и вместе с ними оставила двор. На улице она сказала, чтобы подожгли дом со всех сторон.
Огонь быстро охватил все здание. Боспорские воины пытались спасаться, но их тут же убивали. Они все до единого были истреблены.
Вот так Гикия избавила родной Херсонес от смертельной опасности, грозившей со стороны Боспорского царства. 
Благодарные граждане вскоре поставили в честь Гикии на главной площади две статуи. Одна изображала ее, сообщающей херсонеситам о заговоре мужа, д  ругая — вооруженной, мстящей заговорщикам. На постаментах были высечены надписи, гласившие, что сделала Гикия для города. 
Когда Гикия напомнила про обещание похоронить ее в черте города и попросила повторить клятву, среди правителей раздались возражения: некрополь у херсонеситов был далеко вне стен города, вблизи своих жилищ они никого не хоронили. Горожане предложили вместо этого восстановить уничтоженный дом Гикии за счет общественных средств. Гикия не уступала и настояла на своем: ей снова пообещали, что ее желание будет выполнено. 
Через несколько лет мудрая Гикия задумала испытать, будут ли граждане верны своей клятве. Она сговорилась со своими рабынями, чтобы те разнесли по городу слух о внезапной кончине их госпожи. 
Печаль охватила население Херсонеса. Народ толпился у дома всеми любимой героини. Ее рабыни и близкие приготовляли тело «умершей» Гикии к похоронному обряду. 
Старейшины после совещания все же не решились, несмотря на клятву, нарушить древний обычай греков и постановили вынести Гикию за город и там похоронить. 
Когда похоронная процессия остановилась у раскрытой могилы, Гикия поднялась из саркофага и стала горько упрекать граждан в обмане и нарушении клятвы.
Пристыженные старейшины в третий раз поклялись выполнить ее желание. Еще раз при жизни Гикии ей позволили избрать внутри Города место для погребения и отметили его медным позолоченным бюстом. 
И тот, кто хотел испытать чувство восхищения прекрасным, всякий раз смахивал пыль с памятника Гикии и читал на нем надпись о смелом ее подв
иге.

 

Каждый год Белый Монах забирает души молодых людей к себе. Тело дарит Посейдону или другим обитателям морских глубин. Тому свидетельства – живые цветы на берегу.

Кто не верит, можете убедиться, пройдясь по берегу. А каждую субботу, приходят родители погибших детей и, долго смотрят, куда — то вдаль, за горизонт. Наверное, молча разговаривают со своими детьми.

 

  НЕ ИСПЫТЫВАЙТЕ СУДЬБУ НАПРАСНО!!! 

Источник: proshara.ru

Белое духовенство

Белое духовенство является самым многочисленным, к нему относится подавляющее большинство духовенства. Однако оно и наиболее приближено к мирской жизни. В нашем государстве небольшие церкви отстроены практически во всех, даже небольших, населенных пунктах. Если размеры прихода невелики, на него приходится один священник. В приходе побольше, необходимы протоиерей, иерей и диакон для пасторского служения. Во многом положение духовенства зависит от участия и помощи мирян. Иерархия здесь не очень сложная.

Алтарники

В алтаре священнику также требуется помощь, и получает он ее от послушников, которых называют пономарями, или алтарниками. Выступать в этой роли могут не только мужчины. Нередко эти функции берут на себя монахини или пожилые прихожанки. Храмы, как правило, испытывают нужду в верующих мужского пола, которые хотели бы взять на себя обязанность служить Богу таким образом.

Чтобы стать пономарем, не нужно проходить через обряд таинства. Достаточно получить благословение на прислуживание от настоятеля конкретного храма. Обязанности алтарника:

  • следить за тем, чтобы у иконостаса горели лампадки и свечи, составлять их;
  • готовить облачение священника;
  • подносить вовремя вино, просфоры и ладан;
  • во время причастия подносить плат, с помощью которого вытирают губы;
  • следить за порядком в алтаре.

Все эти действия вполне под силу большинству верующих людей, которые хотят служить Господу и находиться при храме.

Чтецы

Священной степени не имеют и чтецы, по-другому псаломщики. Задача этих людей ― читать тексты молитв и Священного Писания, когда проходит служба. Но в некоторых случаях настоятели храмов могут давать чтецам иные поручения. Обряд хиротесии, посвящая человека в чтецы, проводит архиерей. Если обряд не будет произведен, чтец затем не сможет попробовать себя в роли иподиакона, диакона и священника.

Иподиаконы

Во время священнодействий архиереям требуются помощники. В этом качестве выступают иподиаконы. В их задачу входит подношение свечей, постилание орлеца, облачение архиерея, омывание его рук. Несмотря на то, что эти церковнослужители носят орари и облачаются в стихари, они не обладают священной степенью. Кстати, стихарь и орарь являются частями облачения диакона, орарь при этом символизирует крылья ангела.

Диаконы

К первой степени священства относятся диаконы. Их главная цель ― помогать во время богослужений священникам. Сами они, в одиночку, не могут проводить никаких служб. Поскольку содержание большого клира ― задача непростая, не во всех небольших приходах есть диаконы.

Протодиаконы

Эти священнослужители являются главными диаконами при кафедральных соборах.  Сана удостаивается лишь тот, кто не менее двух десятков лет носил священный сан.

Кроме того, существуют патриаршие архидиаконы ― те, кто служит патриархам. В отличие от других архидиаконов, они относятся к белому духовенству.

Иереи

Этот титул считается первым в священнослужении. Иереи начинают паству, совершают все таинства, за исключением рукоположения, проводят службы (но не освящают антиминс).

Большинство прихожан привыкло называть иереев священниками. Белый священник носит также имя «пресвитер», а принадлежащий к черному духовенству ― «иеромонах».

Протоиереи

В качестве награды этот титул может быть дан иерею. Посвящают в него при таинстве хиротесии.

Протопресвитер

Это звание является высшим званием белого духовенства. По традиции Русская Православная Церковь выдает этот титул только за особые духовные заслуги, а решение о награждении принимает сам патриарх.

Архиереи

Третью степень священства занимают архиереи, которым доступно проведение абсолютно всех православных таинств. Они также могут вести рукоположение для священнослужителей. Именно они управляют всей жизнью церкви, руководят епархиями. К архиереям относятся епископы, митрополиты и архиепископы.

Черное духовенство

Решение о ведении монашеского образа жизни ― одно из самых сложных в жизни человека. Поэтому перед тем, как постричься в монахи, необходимо пройти через послушничество. Это подготовка, в первую очередь моральная, к посвящению всей жизни Господу. За это время можно привыкнуть к монашеской жизни и поразмышлять над необходимостью обета.

После пострига человеку дается новое имя. С этого момента его называют «рясофор», или «инок». Когда им принимается малая схима, он именуется монахом, при этом его имя снова меняется, и он берет на себя дополнительные обеты.

Белый монахПри принятии великой схимы монах превращается в схимонаха, его обеты становятся еще более строгими и снова меняется имя. Обычно схимонахи не живут вместе с монастырской братией. Нередко они подаются в отшельничество или становятся затворниками или пустынниками. Именно они совершают известные монашеские подвиги.

Иеродиаконы и иеромонахи

Монах, принявший диаконский сан, становится иеродиаконом. Если у него есть сан священника, то правильно называть его иеромонахом. При этом получение титула происходит при прохождении процедуры хиротонии. Белые священники могут стать иеромонахами только после монашеского пострига.

Игумены

Настоятелей монастырей зовут игуменами. Чтобы стать ими, необходимо пройти процедуру избрания среди иеромонахов.

Архимандриты

Эти священнослужители относятся к одному из высших православных монашеских чинов. Как правило, он выдается настоятелям крупных монастырей.

Интересно, что архимандритами могут становиться и протоиереи: в случае смерти матушки и при принятии решения о ведении монашеского образа жизни.

Епископы и архиепископы

Возглавление епархий доступно епископам, которые причисляются к первому сану архиерея. Во главе крупных епархий стоят архиепископы. Последний титул считается почетным и может быть присвоен тем, кто имеет крупные заслуги перед Богом и церковью.

Митрополит

Над несколькими епархиями, расположенными в одном округе или в одной области, главенствует митрополит.

Патриарх

К высшему архиерейскому сану относятся патриархи, они возглавляют поместные церкви. Получить сан может только человек, являющийся предстоятелем автокефальной церкви. В России представитель этого сана в данный момент ― патриарх Кирилл.

Особенности пострига в монахи

Особым образом жизни ради служения Богу является монашество. У монахов очень много отличий от белых священнослужителей. Постриг можно назвать вторым крещением, потому что через него душа человека обновляется и перерождается. После обряда человек считается отреченным от мира и отныне облаченным в образ ангела.

Но стать монахом не так просто. Недостаточно просто принять это решение, необходимо его оправдать и пройти через своеобразный испытательный срок. В течение него кандидат проходит через так называемое «монашеское делание», которое включает три ступени:

  1. жизнь трудника;
  2. звание кандидата в послушники;
  3. послушничество.

Разница между ступенями велика. Каждый верующий, который ходит в храм, может в нем поработать, если у него есть желание трудиться во славу Божию. У трудников могут быть и семьи, и дети. В некоторых случаях им даже выплачивается заработная плата. Но если такой человек ― служилый ― живет при монастыре, то он берет на себя обязательство соблюдать принятые там правила и отказаться от пагубных привычек.

При поступлении в монастырь человек получает звание кандидата в послушники. С этого момента он должен начать разбираться, насколько монастырская жизнь ему подходит. Духовник, а также настоятель монастыря и старшие братья самостоятельно определяют, как долго он будет пребывать в монастыре в таком качестве.

Послушником становится тот, кто успешно прошел испытательный срок, по-прежнему изъявляет желание жить в обители и которого не сдерживают никакие внешние препятствия. Для этого необходимо написать прошение к правящему архиерею, которое сопровождает письмо от имени настоятеля. Епархиальное начальство должно дать свое благословение, после чего брат может стать насельником обители.

Типы пострига в монашестве

Существует три типа монашеского пострига, принятые в православии. В соответствии с ними монахи становятся:

  1. рясофорами;
  2. прошедшими малую схиму;
  3. прошедшими великую схиму.

Рясофоры обязуются в течение как минимум трех лет жить в монастыре. Только в случае смертельной болезни кандидат может написать ходатайство о том, чтобы его постригли в монахи до того, как пройдет три года.

Во время священнодействия читаются специальные молитвы, с помощью креста постригаются волосы, старое имя меняется (хотя в некоторых случаях постригаемый может оставить и свое прежнее), происходит облачение в рясу. Во время пострига не нужно произнесение обетов, однако сам факт свободного вступления на путь инока подразумевает взятие обязательств перед Господом. Эти обязательства означают прежде всего так называемое чистое житие. В этом помогает заступничество того святого, чье имя берется во время священнодейства.

Некоторые монастыри пропускают этап рясофорства и сразу проводят таинство малой схимы. Есть свидетельства о верующих, которые и вовсе сразу приняли великую схиму. Это означает сохранение индивидуального подхода к каждому верующему в православной традиции. Именно во время малой и великой схим постригающиеся в монахи люди дают Богу обеты и отрекаются от мирской жизни. С этого момента у них не только новое имя и облачение, но и новая жизнь.

Несмотря на перечисленные различия, у священнослужителей обоих видов духовенства есть общая задача: учить детей и взрослых православию и правильной жизни, просвещать и нести благо. И белое, и черное духовенство ― очень важная часть служения Богу, и эту систему имеет не только православие, но и католичество.

Источник: mystroimmir.ru


Categories: Другое

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.