Что является предметом схоластики

Схоластика в философии это направление научной мысли, рожденное на стыке логики и богословия. Философы-схоласты, используя логические приемы, стремились проанализировать и осмыслить признаваемое ими Божественное начало всего сущего.

Сегодня схоластическими принято называть споры на пустом месте бессмысленные суждения о том, что не возможно поверить, беспредметные разговоры. Слова «схоласт, схоластика» могут употребляться как отрицательные характеристики человека или происходящего явления.

Но, во-первых, такое суждение неверно в корне и ниже мы разберем, чему научила человечество это философское направление. А во-вторых, так было не всегда. Уже в Западной Европе IX-XII веков эта научная дисциплина оказывала огромное влияние на развитие общественного самосознания, формирование гармонии разума и веры.

Негативную окраску эта ветвь философской мысли получила по прошествии более тысячи лет своего становления и развития — в XIX веке. Эпоха Просвещения – время отрицания Божественного, массового ухода от религии в сторону активно развивающейся научной мысли, просто вытеснила схоластику из умов современников.


Кто первый задумался над логикой веры?

Известно, что над соотнесением веры в верховное сущее с законами формальной логики работали еще Платон (428-348 до н.э) и Аристотель (384-322 до н.э.).

Вплотную занялся толкованием богословия и мистицизма философ Прокл (412-485), живший в Византийской империи в V веке н.э. Обучившийся у величайших умов, много напряженно работавший, Прокл возглавил Афинскую Платоновскую Академию, будучи сравнительно молодым человеком – не достигнув 40 лет.

Происходившие на руинах Великой Римской империи общественные процессы определили направление развития научной мысли философа. Византийская империя была государством теократическим. Верховная власть принадлежала христианской церкви, языческие культы — объявлены ересью и преследовались. Считалось, что человек своим умом не способен понять всю глубину Божьего промысла, не может отличить добро от зла. Каждый был обязан доверять церкви и верить в Бога, не задумываясь и не рассуждая.


Пытливому уму философа и педагога Прокла вариант «слепой веры» не подходил. Он и его последователи полагали кощунственным насильное обращение в христианскую веру, уничтожение культовых объектов, являвшихся историческим наследием. После обнародования выполненной в 18 томах и не дошедшей до наших дней работы «Возражения против христиан», руководитель Платоновской Академии даже был вынужден на какое-то время бежать из Афины.

Основополагающими для схоластического *направления в древней философии* считаются труды Прокла «Первоосновы теологии» и «Платоновская теология», посвященные рассмотрению и анализу высших начал всего сущего.

Как и где развивалась схоластика?

Разобравшись с истоками, рассмотрим *кратко* основные вехи развития схоластической мысли.
В начале II тысячелетия в Западной Европе появилась система школьного образования. Стали развиваться университеты. Уже в 1088 году в итальянском городе Болонья создан первый университет. В короткие сроки подобные учебные заведения были организованы в большинстве крупных городов Европы. Они формировались по единому образцу, из 3 факультетов: медицинского, юридического и теологического. Именно на теологических факультетах стремились познать Бога, изучали логические аспекты веры и богословия.

Поэтому наиболее верным считается *определение* схоластической ветви философской мысли, как школьной, учебной философии (от лат. scholia «учёный», «школа»). Это направление не стоит считать философией *для чайников*. Поступить на теологический факультет могли те, кто успешно освоил латынь и Священное Писание, преуспел в изучении арифметики и грамматики, астрономии, логики и даже музыки, являвшейся обязательной дисциплиной в школах средневековья.


Главными задачами школьной философии того времени являлась возможность логически осмыслить, сделать доступным содержание веры, привести в систему церковные учения и труды христианских мыслителей.

Простыми словами философия того времени – инструмент для познания Бога. Вопросы, решаемые схоластикой начального периода, заключались в большей степени в формализации веры – расстановке «по полочкам» имеющихся знаний о высшей духовной сущности.

Однако, ученые схоласты того времени уже не имели единого мнения по ряду основополагающих философских вопросов, в частности по вопросу взаимодействия отдельных вещей и общих понятий. Так появились течения: реализм, номинализм и концептуализм. Именно во время споров и разделения учения на несколько ветвей создавались самые масштабные энциклопедические труды философско-теологического содержания – суммы.

В XIII веке начался расцвет схоластической философии, продлившийся до XV века. На этом этапе схоласты задались вопросами бессмертия и способностей души. На первый план вышли вопросы отношения воли личности и Божественного промысла. В этот период труды философов-схоластов начинают приобретать некую законотворческую окраску. Взаимоотношения человека и Бога рассматриваются как совокупность определенных прав и обязанностей. Появляются такие течения как волюнтаризм и интеллектуализм.


Кризис и исчезновение схоластической философии к XVIII веку обусловлены изменившимися потребностями общества. Активно развивались естественные науки. Человечеству стало интереснее познавать новое опытным путем, чем топтаться на месте, вновь и вновь рассуждая о наиболее правильной интерпретации Священного Писания. Внимание социума развернулось от познания внутреннего мира к изучению внешнего, где схоластике места не нашлось.

Интересно, что всю эпоху Возрождения (XVI-XVII) она продолжала оставаться официальной философией, изучаемой в большинстве европейских университетов. Утратившая актуальность школьная философия веками продолжала изучаться по инерции, что окончательно дискредитировало данное философское направление в мире науки.

Еще интереснее, что, несмотря на все гонения, имена многих схоластов часто упоминаются в работах современных деятелей. Их работы изучаются и пользуются спросом в научной среде. Многим знакомы имена Альберт Великий (1206–1280), Бонавентура (1218–1274), Фома Аквинский (1225–1274), Иоанн Дунс Скот (1265–1308), Уильям Оккам (1285–1347), Раймунд Луллий (1232–1315), Жан Буридан (1295–1358) и др.

Какую пользу принесла схоластика?

Три причины «уважать» эту теологическую философию:


  1. Считается, что именно схоластика научила человечество думать логически. Это направление философской мысли, имея Бога, как предмет изучения никак не могло повлиять на развитие естественных наук. Пытаясь, однако, осмыслить соотношение человеческой и высшей духовной сущностей, ее были вынуждены решать сложные многокомпонентные логические задачи, именно таким образом зародилась современная математическая логика.
  2. Лексика и понятийный аппарат, созданная философами данного направления широко используется в науке до настоящего времени.
  3. Именно на созданных богословской философией формализмах и принятых в ней способах мышления развивались современные философские течения. Можно сказать, схоластика – колыбель современной философии.

В этой статье, кратко и понятно описано всё самое важное, что сегодня нам необходимо знать об этом важном философском учении. Мы не углублялись в сложные для понимания особенности течения богословско-философской мысли, формируя комплексное представление о науке.


С уважением, Андрей Пучков

Источник: ege59.ru

Введение

Средневековье занимает длительный отрезок истории Европы от распада Римской империи в V веке до эпохи Возрождения (XIV-XV в.в.).

На смену рабовладельческому строю в странах Западной Европы приходит феодальный строй. С распадом Римской империи на территории Европы образуются такие государства как Англия, Франция, Германия, Италия и др.

Распад Римской империи привел к снижению общего уровня образованности, не только в самом Риме, но и во всех вновь образованных государствах.

Философия, которая складывалась в этот период имела два основных источника своего формирования. Первый из них — древнегреческая философия, прежде всего в ее платоновской и аристотелевской традициях. Второй источник — Священное писание, повернувший эту философию в русло христианства.

Идеалистическая ориентация большинства философских систем средневековья диктовалась основными догматами христианства, среди которых наибольшее значение имели такие, как догмат о личностной форме бога-творца, и догмат о творении богом мира "из ничего". В условиях такого жестокого религиозного диктата, поддерживаемого государственной властью, философия была объявлена "служанкой религии", в рамках которой все философские вопросы решались с позиции теоцентризма, креационизма, провиденциализма.


Центрами культуры и письменности становятся монастыри. В этих монастырях зарождается философские школы, в которых формируется такое философское течение как схоластика.

Центром схоластики в 12 веке становится монастырь Сен — Виктор расположенный не далеко от Парижа.

Крупнейшими схоластами были парижские профессора: Абеляр (1079 — 1142), сыгравший большую роль в основании Парижского университета и навлекший своим «вольнодумством» резкое осуждение со стороны правящих верхов церкви; Альберт Великий (1193-1280), усердный почитатель Аристотеля и его логического метода, автор многих сочинений частью богословского, частью естественнонаучного характера; Фома Аквинский (1225 — 1274), известный своей «Суммой богословия» (Summa Theologiae), которая была как бы энциклопедией средневекового мировоззрения, освещавшей в церковном духе все вопросы познания природы и общества. Из схоластов, уделявших наибольшее внимание вопросам естествознания, был английский ученый монах Роджер Бэкон (1214 — 1292), одним из первых настаивавший на необходимости опытного изучения природы.

В рамках данной работы я попытаюсь коротко рассказать об одном из крупнейших философов-схоластиков средневековья — Фоме Аквинском, о некоторых конкретных разработанных им положениях теоцентристского мировоззрения об общих положениях средневековой схоластики и ее этапах.

Актуальность данной темы определяется следующими моментами. Схоластика, как известно, является классической формой религиозной философии западноевропейского средневековья. Ее исходные принципы, основное содержание и конечные выводы составляют догмы христианской религии. Интерес же непосредственно к Фоме Аквинскому обусловлен тем, что начиная с 1879 г. по настоящее время его философия является официальной философией католической церкви.


Общая характеристика и специфика схоластики

Средневековая западная цивилизация — огромный по богатству содержания и форм духовно-культурный мир, отмеченный неповторимыми достижениями и простирающийся во временном диапазоне нескольких столетий. Богатство культуры средневекового Запада не сводится лишь к произведениям схоластического богословия. Однако средние века не только немыслимы без схоластики, но в значительной мере определяются ею. Схоластическое богословие наложило глубокий отпечаток на всю культуру западного средневековья. Известно сравнение средневекового готического храма с богословско-философскими сочинениями. Готический храм есть аналог «Суммы теологии» (именно так назывались произведения теологов): та же величавая стройность, соразмерность частей и всеохватность. Собор с не меньшей полнотой, чем богословский трактат, выражал совокупность представлений своего времени. Все христианское учение наглядно развертывалось перед глазами верующего. Оно передавалось через внешнюю и внутреннюю архитектуру, через организацию пространства, устремляющую душу человека ввысь, через огромное множество играющих строго определенную роль деталей, через скульптурные изображения. Готический храм — схоластическая теология в камне. Данная аналогия не может не свидетельствовать о значительности роли схоластического богословия в средние века.


Схоластика — средневековая ученость. Она тесно связана со складывающейся с VIII- IX вв. системой образования на Западе. Вместе с тем это и новый этап в развитии духовной культуры Европы, пришедший на смену патристике. Он базировался на святоотеческой литературе, являя собой одновременно вполне своеобразное и специфическое культурное образование.

Принята следующая периодизация схоластики. Первый этап — от VI до IX в. — предварительный. Второй этап — от IX до XII в. — период интенсивного формирования. Третий этап — XIII в. — «золотой век схоластики». Четвертый этап — XIV-XV вв. — угасание схоластики.

Каждый из этапов можно связать с личностями мыслителей, наиболее рельефно выражающих его особенности. Первый период ярко представляет И.С. Эриугена (ум. ок. 877 г.); второй — Ансельм Кентерберийский (ум. в 1109 г.) и Пьер Абеляр (ум. в 1142 г.); третий — Фома Аквинский (1225-1274) и Бонавентура (1221-1274); четвертый — В. Оккам (ок. 1285-1349).

Схоластическая ученость на практике представляла собой ряд ступеней, поднимаясь по которым ученик мог дойти до самых высших. В монастырских и церковных школах изучали «семь свободных искусств». Последние делились на «тривиум» (от числа «три») и «квадривиум» (от числа «четыре»). Ученик должен был сначала освоить тривиум, т.е. грамматику (латинскую), диалектику, риторику. Квадривиум, как более высокая ступень, включал арифметику, геометрию, музыку и астрономию. Учебными заведениями, обеспечивавшими еще более высокий уровень подготовки, были университеты.


Первые университеты возникли в XII в. в Париже и Болонье. В XIII- XV вв. Европа покрылась целой сетью университетов. Потребность в них обусловливалась в первую очередь нуждами и задачами церкви.

В большинстве случаев университеты прямо опирались на поддержку церковных властей. Главная цель университетской науки состояла в изучении и истолковании Священного Писания и Священного Предания (т.е. произведений святых Отцов церкви). Истолкование священных текстов было исключительной прерогативой церкви и связанных с ней университетских ученых, с тем чтобы воспрепятствовать распространению невежественных суждений о христианской вере. К истолкованию допускались ученые не ниже магистерского звания. В соответствии с основной задачей большинство университетов включало в свой состав два факультета — факультет свободных искусств и факультет теологии (богословия). Первый был необходимой подготовительной ступенью ко второму.

Факультет теологии имел целью точное изучение Библии путем ее толкования и систематического изложения христианской доктрины. Итогом этой работы были так называемые «Суммы теологии». Магистрами теологии становились лишь те, кто ранее прошел обучение на факультете свободных искусств. Впечатляющими были сроки обучения: на факультете свободных искусств — шесть лет, на факультете теологии — не менее восьми лет. Таким образом, чтобы стать магистром богословия, приходилось затратить на обучение не менее четырнадцати лет. Впрочем, учение не могло не быть увлекательным, поскольку предполагало активное участие в дискуссиях и диспутах. Лекции чередовались с семинарами, на которых учащиеся отрабатывали умение самостоятельно применять полученные знания. Высоко ценились логическая дисциплина ума, критическое мышление, острая проницательность.

Университеты, таким образом, решали несколько взаимосвязанных задач. Прежде всего, они готовили кадры хорошо обученных и подготовленных идейных защитников христианства. Они же производили богословско-философскую продукцию — трактаты различного назначения, с изощренно-логическим изложением христианского учения. На протяжении веков была создана огромная литература (сочинения одного Бонавентуры насчитывают 50 томов, при том что изданы далеко не все). Совокупность доктрин (своеобразное «доктринальное тело»), созданных в период средневековья, и принято называть схоластикой в собственном смысле.

Кроме прямых результатов деятельности ученых, развитие университетов привело к ряду эффектов, которые можно назвать побочными. Однако они имели большое значение для средневековой и последующей европейской культуры. Во-первых, университеты способствовали сглаживанию социальных противоречий, так как доступ в них был открыт для людей всех сословий и классов. К тому же учащиеся из бедных семей могли рассчитывать на материальную поддержку на весь период обучения. Многие из них впоследствии достигали больших высот как в учености, так и в социальном положении. Во-вторых, студенты и профессора университетов составили в своей совокупности особое сословие — корпорацию людей, разных по своему происхождению. Происхождение в составе этой корпорации переставало играть ту решающую роль, какую оно играло в средневековом обществе в целом. На передний план выходили знания и ум. В этой среде возникло новое понимание благородства — благородство не по крови и богатству, а по уму. Такое благородство связывалось с утонченностью ума и поведения, тонкостью психики и рафинированностью вкуса. Наконец, университетская ученость и знания никак не настраивали на оппозиционность и бунтарство. Напротив, средневековый студент и профессор — именно те, кто в наибольшей мере заинтересован в стабильности существующего порядка и в его постепенном нравственном совершенствовании. Университетское сословие было не отщепленным от общества, а представляло собой одну из его фундаментальных опор. Уважение к знанию и культуре, сформированное средневековыми университетами, сыграло свою роль и в последующей истории.

Средневековая философия вошла в историю мысли под именем схоластики, которое уже с давних пор употребляется в нарицательном смысле как символ оторванного от реальности, пустого словопрения. И для этого, несомненно, имеются основания.

Главная отличительная особенность схоластики состоит в том, что она сознательно рассматривает себя как науку, поставленную на службу теологии, как «служанку теологии».

Начиная примерно с XI века в средневековых университетах возрастает интерес к проблемам логики, которая в ту эпоху носила название диалектики и предмет которой составляла работа над понятиями. Большое влияние на философов XI—XIV веков оказали логические сочинения Боэция, комментировавшего «Категории» Аристотеля и создавшего систему тонких различений и определений понятий, с помощью которых теологи пытались ос мыслить «истины веры». Стремление к рационалистическому обоснованию христианской догматики привело к тому, что диалектика превратилась в одну из главных философских дисциплин, а расчленение и тончайшее различение понятий, установление определений и дефиниций, занимавшее многие умы, подчас вырождалось в тяжеловесные многотомные построения. Увлечение таким образом понятой диалектикой нашло свое выражение в характерных для средневековых университетов диспутах, которые иной раз длились по 10-12 часов с небольшим перерывом на обед. Эти словопрения и хитросплетения схоластической учености порождали к себе оппозицию. Схоластической диалектике противостояли различные мистические течения, а в XV — XVI веках эта оппозиция получает оформление в виде гуманистической светской культуры, с одной стороны, и неоплатонической натурфилософии, с другой.

В средние века формируется новое воззрение на природу. Новый взгляд на природу лишает ее самостоятельности, как это было в античности, поскольку Бог не только творит природу, но и может действовать вопреки естественному ходу вещей (творить чудеса).

В христианском вероучении внутренне связаны между собой догмат о творении, вера в чудо и убеждение в том, что природа «сама для себя недостаточна» (выражение Августина) и что человек призван быть ее господином, "повелевать стихиями".

В силу всего этого в средние века меняется отношение к природе. Во- первых, она перестает быть важнейшим предметом познания, как это было в античности (за исключением некоторых учений, например софистов, Сократа и других); основное внимание теперь сосредотачивается на познании бога и человеческой души.

Эта ситуация несколько меняется только в период позднего средневековья — в XIII и особенно в XIY веках. Во-вторых, если даже и возникает интерес к природным явлениям, то они выступают главным образом в качестве символов, указывающих на другую, высшую реальность и отсылающих к ней; а это — реальность религиозно-нравственная.

Ни одно явление, ни одна природная вещь не открывает здесь самих себя, каждая указывает на потусторонний эмпирической данности смысл, каждая есть некий символ (и урок). Мир дан средневековому человеку не только во благо, но и в поучение.

Символизм и аллегоризм средневекового мышления, воспитанный в первую очередь на священном писании и его толкованиях, был в высшей степени изощренным и разработанным до тонкостей. Понятно, что такого рода символическое истолкование природы мало способствовало ее научному познанию, и только в эпоху позднего средневековья усиливается интерес к природе как таковой, что и дает толчок развитию таких наук ,как астрономия, физика, биология.

Схоластика — представляет собой тип философствования, при котором средствами человеческого разума пытаются обосновать принятые на веру идеи и формулы.

В средневековой философии остро стоял спор между духом и материей, что повлекло за собой спор между реалистами и номиналистами. Спор шел о природе универсалий, то есть о природе общих понятий, являются ли общие понятия вторичными, то есть продуктом деятельности мышления, или же они представляют собой первичное, реальное, существуют самостоятельно.

Номинализм представлял собой зачатки материалистического направления. Учение номиналистов об объективном существовании предметов и явлений природы вело к подрыву церковной догмы о первичности духовного и вторичности материального, к ослаблению авторитета церкви и Священного писания.

Реалисты показывали, что общие понятия по отношению к отдельным вещам природы являются первичными и существуют реально, сами по себе. Они приписывали общим понятиям самостоятельное существование, не зависимое от отдельных вещей и человека. Предметы же природы, по их мнению, представляют лишь формы проявления общих понятий.

Средневековая философия внесла существенный вклад в дальнейшее развитие гносеологии, для формирования основ естественнонаучного и философского знания. XIII век — характерная черта этого столетия — медленное, но неуклонное нарастание в лоне феодализма его разложение, формирование зачатков нового, капиталистического строя.Развитие товарно-денежного хозяйства в странах Западной Европы вызвало значительное экономическое оживление. Изменение в производственных отношениях, неизбежно вызвали определенные преобразования в идеологической надстройке. Вследствие этого в конце XII в. и первой половине XIII в. феодальные города начинают стремиться к созданию собственной интеллектуальной и культурной атмосферы. Городская буржуазия стремится к развитию городских школ, возникновению университетов.

Философским выражение пробуждения этой жизни и расширения научного познания был воспринятый аристотелизм. В философии Аристотеля пытались отыскать не столько практические рекомендации, которые могли быть использованы в экономической и общественно-политической жизни. Эта философия явилась толчком для ученых того времени, вынужденных признать, что августинизм уже перестал соответствовать сложившейся интеллектуальной ситуации. Ведь августинизм, опиравшийся на платоновские традиции, был направлен против естественнонаучных исследований. Августин утверждал, что познание материального мира не приносит никакой пользы, ибо не только не приумножает человеческого счастья, но поглощает время, необходимое для созерцания гораздо более важных и возвышенных предметов. Девиз философии Августина: «Хочу понять бога и душу. И ничего более? Совершенно ничего!». Разумеется, понимаемая таким образом философия не могла быть вдохновителем новых духовных течений. Интеллектуальные запросы требовали новой философии.

Развившееся в конце XII и в XIII столетии в странах Западной Европы интеллектуальное движение повлекло за собой рост тенденций к отделению науки от теологии, разума от веры. В результате длительных споров, ведущихся между отдельными мыслителями и церковью, выкристаллизовалось несколько точек зрения на то, как решить проблему отношения веры и разума:

— Рационалистическая точка зрения. Сторонники ее требовали подвергнуть догматы веры оценке разума как высшего критерия истины или заблуждения;

— Точка зрения двойственной истины, выдвинутая защитниками теории двух истин — теологической и научной;

— Точка зрения предметного разграничения. Ее сторонники разграничивали теологию и науку по их предметам и целям;

— Точка зрения полного отрицания ценности науки.

В условиях, когда все более широко пробуждался интерес к науке и философии, нельзя было по-прежнему поддерживать полное отрицание ценности рационального знания, необходимо было искать другие, более тонкие способы решения вопроса об отношении теологии и науки. Это было нелегким делом, ибо речь шла о выработке такого метода, который, не проповедуя полного пренебрежения к знанию, одновременно был бы в состоянии подчинить рациональное мышление догматам откровения, т.е. сохранить примат веры над разумом. Эту задачу осуществляет Фома, опираясь на католическое толкование аристотелевской концепции науки.

Человек в средневековой схоластике

На вопрос, что такое человек, средневековые мыслители давали не менее многочисленные и разнообразные ответы, чем философы античности или нового времени. Однако две предпосылки этих ответов, как правило, оставались общими.

Первая — это библейское определение сущности человека как «образа и подобия божьего» — откровение, не подлежащее сомнению. Вторая — разработанное Платоном, Аристотелем и их последователями понимание человека как «разумного животного».

Исходя из этого понимания, средневековые философы ставили такие примерно вопросы: чего в человеке больше — разумного начала или начала животного? Какое из них существенное его свойство, а без какого он может обойтись, оставаясь человеком? Что такое разум и что такое жизнь (животность)? Главное же определение человека как «образа и подобия бога» тоже порождало вопрос: какие же именно свойства бога составляют сущность человеческой природы — ведь ясно, что человеку нельзя приписать ни бесконечность, ни безначальность, ни всемогущество.

Первое, что отличает антропологию уже самих ранних христианских философов от античной, языческой, — это крайне двойственная оценка человека.

Человек не только занимает отныне первое место во всей природе как ее царь — в этом смысле человека высоко ставили и некоторые греческие философы, — но и в качестве образа и подобия бога он выходит за пределы природы вообще, становится как бы над нею (ведь бог трансцендентен, запределен сотворенному им миру). И в этом существенное отличие от античной антропологии, две основные тенденции которой — платонизм и аристотелизм — не выносят человека из системы других существ, в сущности, даже не дают ему абсолютного первенства ни в одной системе.

Для платоников, признающих подлинной сущностью в человеке лишь его разумную душу, он есть низшая ступень в длиннейшей лестнице — иерархии разумных существ — душ, демонов, богов, разнообразных умов разной степени "чистоты" и т.д. Для Аристотеля человек прежде всего животное, то есть живое тело, наделенное душой, — только у людей, в отличие от зверей и насекомых, душа еще и разумна.

Для средневековых же философов, начиная с самых ранних, между человеком и всей Вселенной лежит непроходимая пропасть. Человек — пришелец из другого мира (который можно назвать"небесным царством", духовным миром, "раем", "небом") и должен опять туда вернуться. Хотя он, согласно Библии, сам сделан из земли и воды, хотя он растет и питается, как растения, чувствует и двигается, как животное, — он сродни не только им, но и богу. Именно в рамках христианской традиции сложились представления, ставшие затем штампами: человек -царь природы, венец творения и т.п.

Но как понимать тезис, что человек — образ и подобие бога? Какие из божественных свойств составляют сущность человека?

Вот как отвечает на этот вопрос один из отцов церкви — Григорий Нисский. Бог — прежде всего царь и владыка всего сущного. Решив создать человека, он должен был сделать его царем над всеми животными. А царю необходимы две вещи: во-первых, это свобода (если царь лишен свободы, то какой-же это царь?), во-вторых, чтобы было над кем царствовать. И Бог наделяет человека разумом и свободной волей, то есть способностью рассуждения и различения добра и зла: это и есть сущность человека, образ божий в нем. А для того, чтобы он мог сделаться царем в мире, состоящим из телесных вещей и существ, Бог дает ему тело и животную душу — как связующее звено с природой, над которой он призван царствовать.

Согласно христианскому вероучению, сын божий Иисус Христос воплотился в человека, чтобы своей мучительной смертью на кресте искупить человеческие грехи и подарить людям спасение.

Идея боговоплощения противоречила не только древней языческой культуре, но и другим монотеистическим религиям — иудаизму и исламу. До христианства господствовало представление о принципиальном различии, не совместимости божественного и человеческого, поэтому не могло возникнуть и мысли о возможности слияния этих двух начал. И в самом христианстве, где Бог представляется вознесенным над всем миром в силу своей трансцендентности, а потому отделенным от природы гораздо радикальнее, чем греческие боги, вселение Бога в человеческое тело — вещь крайне парадоксальная. Не случайно в религии откровения, какой является христианство, вера ставится выше знания: парадоксы, для ума непостижимые, требуется принять на веру.

Догмат о воскресении во плоти определил в последствии христианскую антропологию. В отличие от языческих верований в бессмертие человеческой души, которая после смерти тела переселяется в другие тела, средневековая мысль убеждена в том, что человек, когда придет время, воскреснет целиком в своем телесном облике, потому что согласно христианскому учению, душа не может существовать вне тела. Именно эти догматы легли в основу средневекового понимания проблемы души и тела.

Первым из философов, попытавшихся привести в систему христианские догматы и на их основе создать учение о человеке, был Ориген (III век). Ориген считал, что человек состоит из духа, души и тела.

Дух не принадлежит самому человеку, он как бы даруется ему Богом и всегда устремлен к добру и истине. Душа же составляет как бы наше собственное "Я", она является началом индивидуальности, а поскольку свобода воли составляет важнейшее определение человеческой сущности, то именно душа, по Оригену, и выбирает между добром и злом. По природе душа должна повиноваться духу, а тело — душе. Но в силу двойственности души, очень часто низшая ее часть берет превосходство над высшей, побуждая человека следовать влечениям и страстям. По мере того, как это входит в привычку, человек оказывается грешным существом, переворачивающим природный порядок, созданный творцом: он подчиняет себе высшее низшему, и таким путем в мир приходит зло. Таким образом, зло исходит не от Бога и не от самой природы, а от человека, а точнее от злоупотребления свободой.

А ведь действительно так! Очень известная вещь: в странах (или каких то районах), где меньше всего ограничена свобода действий, как правило, больше всего беспорядков. Как это не жалко осознавать, но человек действительно злоупотребляет своей свободой, и ее необходимо (!) ограничивать.

В средневековой философии возникает вопрос: если тело само по себе начало зла, то откуда же появляется средневековый аскетизм, особенно характерный для монашества? Аскетизм средневековья не отказывается от плоти как таковой (неслучайно убийство в средние века считалось смертным грехом, что, кстати, отличало христианскую этику от, например, стоической), а воспитание плоти с целью подчинить ее высшему -духовному началу.

Фома Аквинский — как крупнейший представитель схоластики

Фома Аквинский (1225-1274 гг.)- мыслитель и самый крупный представитель схоластики периода ее расцвета.

Родился он в замке Роккасекка близ Неаполя и был седьмым сыном графа Аквинского. Учился в Неаполитанском университете, где изучал Аристотеля и семь свободных искусств: логику, риторику, арифметику, геометрию, грамматику, музыку, астрономию. В 1252 г. Фома поехал в Парижский университет для чтения лекций и получения звания профессора, которого добился в возрасте 30 лет.

Фома различал 5 форм государственного устройства, лучшей из которых признавал монархию. Однако, если монарх становился тираном, то народ, по мнению Аквинского, имеет полное право выступить против него и свергнуть, не смотря на то, что власть имеет божественное происхождение. При этом Фома признает право народа на выступление против государства лишь в том случае, если его (государства) деятельность противоречит интересам не только народа, но и церкви.

Так выглядит учение Фомы о государстве, оно содержит лишь видимость демократических элементов, а в сущности выражает интересы церкви.

Аквинский вырабатывает следующие теоретические принципы, определяющие генеральную линию церкви по вопросу об отношении теологии и науки:

1. Философия и частные науки выполняют по отношению к теологии служебные функции. Выражением этого принципа является известное положение Фомы о том, что теология "не следует другим наукам как высшим по отношению к ней, но прибегает к ним как к подчиненным ей служанкам". Использование их, по его мнению, не является свидетельством несамодостаточности или слабости теологии, а, напротив, вытекает из убогости человеческого ума. Рациональное знание вторичным образом облегчает понимание известных догматов веры, приближает к познанию "первопричины" вселенной, то есть Бога;

2. Истины теологии имеют своим источником откровение, истины науки — чувственный опыт и разум. Фома утверждает, что с точки зрения способа получения истины, знание можно разделить на 2-а вида: знания, открытые естественным светом разума, например арифметика, и знания, черпающие свои основы из откровения;

3. Существует область некоторых объектов, общих для теологии и науки. Фома считает, что одна и та же проблема может служить предметом изучения различных наук. Но существуют определенные истины, которые нельзя доказать при помощи разума, и потому они относятся исключительно к сфере теологии. К этим истинам Аквинский относил следующие догматы веры: догмат воскрешения, историю воплощения, святую троицу, сотворение мира во времени и так далее;

4. Положения науки не могут противоречить догматам веры. Наука должна опосредованно служить теологии, должна убеждать людей в справедливости ее принципов. Стремление познать Бога — подлинная мудрость. А знание — это лишь служанка теологии. Философия, например, опираясь на физику, должна конструировать доказательства существования Бога, задача палеонтологии состоит в подтверждении Книги бытия и так далее.

В связи с этим Аквинский пишет: "Размышляю о теле, чтобы размышлять о душе, а о ней размышляю, чтобы размышлять над отдельной субстанцией, над нею же размышляю, чтобы думать о Боге".

Если рациональные знания не выполняют этой задачи, они становятся бесполезными, более того, перерождаются в опасные рассуждения. В случае конфликта решающим является критерий истин откровения, которые превосходят своей истинностью и ценностью любые рациональные доказательства.

Таким образом, Фома не отделил науку от теологии, а напротив, без остатка подчинил ее теологии.

Аквинат, выражая интересы церкви и феодальных слоев, отводил науке второстепенную роль. Фома полностью парализует современную ему научную жизнь.

В период Возрождения и в более позднее время теологическая концепция науки, созданная Фомой, становится доктринальным и идеологическим тормозом научного прогресса.

Фома Аквинский воспроизвел четыре традиционные греческие добродетели — мудрость, отвагу, умеренность и справедливость, но добавил к ним веру, надежду и любовь. Смысл жизни философ видел в счастье, которое он понимал как любовь к Богу и созерцание Бога.

Фома стоял на следующих философских позициях:

1. Окружающий человека мир имеет начало и конец своего бытия;

2. Мир не является материальным;

3. Человек не может полностью познать окружающий мир.

Труды Фомы Аквинского включают два обширных трактата, охватывающих широкий спектр тем — «Сумма теологии» и «Сумма против язычников» («Сумма философии»), дискуссии по теологическим и философским проблемам («Дискуссионные вопросы» и «Вопросы на различные темы»), подробные комментарии на несколько книг Библии, на 12 трактатов Аристотеля, на «Сентенции» Петра Ломбардского, на трактаты Боэция, Псевдо-Дионисия и на анонимную «Книгу о причинах», а также ряд небольших сочинений на философские и религиозные темы и стихотворных текстов для богослужения, например работа «Этика». «Дискуссионные вопросы» и «Комментарии» явились во многом плодом его преподавательской деятельности, включавшей, согласно традиции того времени, диспуты и чтение авторитетных текстов, сопровождающееся комментариями.

Заключение

Из различия форм, являющихся подобием бога в вещах, Фома выводит систему порядка материального мира. Формы вещей независимо от степени их совершенства сопричастны творцу, благодаря чему занимают определенное место в универсальной иерархии бытия. Это касается всех областей материального мира и общества. По мнению Фомы, необходимо, чтобы одни занимались сельским хозяйством, другие были пастухами, а третьи — строителями. Для божественной гармонии социального мира необходимо также, чтобы существовали люди, занимающиеся духовным трудом и работающие физически. Каждый человек выполняет определенную функцию в жизни общества, и все творят определенное благо.

Таким образом, согласно учению Фомы, различия в функциях, выполняемых людьми, являются результатом не общественного разделения труда, а целевой деятельности бога. Социальное и классовое неравенство — это не следствие антагонистических производственных отношений, а отражение иерархии форм в вещах. Все это по существу служило Аквинату для оправдания феодальной социальной лестницы.

Философия Фомы Аквинского не сразу получила всеобщее признание среди схоластических течений средневековья. Фома Аквинский имел противников в ордене доминиканцев, среди некоторых представителей духовенства, латинскими аверроистами. Однако, несмотря на первоначальные нападки, с XIV в. Фома становится высшим авторитетом церкви, признавшей его доктрину в качестве своей официальной философии. С этого времени церковь использует его учение в борьбе со всякими движениями, направленными против ее интересов.

С этого времени на протяжении нескольких столетий философия Фомы Аквинского культивировалась.

В истории всей философской мысли Средних веков вся эпоха обозначалась схоластикой. Эта доктрина развивалась не только в рамках церкви, но и под ее диктатом. Схоластика занималась исключительно толкованием и оправданием всех элементов церковного мировоззрения. Все ответы ссылались на то, что «в Библии написано так», «а такой-то псалом трактует это вот так». А так как писание вообще противоречиво, то схоласты объясняли ее речами какого-либо святого или отца церкви: «Это есть истина, потому что отец такой-то понимал ее так». А о том, что этот отец мог ошибиться, речь не шла.

Схоласты стали отдаляться от жизни — замыкаться в четырех стенах от подлинных интересов и яро обсуждать такие животрепещущие темы, граничащие с абсурдом: «Что кушает Сатана?», «Сколько ангелов могут сплясать на конце иголки?» Эти вопросы интересны… ребенку. А взрослым людям заниматься такими смешными вопросами глупо и невыгодно для самой религии.

Проповедники противоречили сами себе: углубляя знание христианства, они требовали невежества и безграмотности. А папа Григорий Двоеслов, кстати, причисленный к лику святых, доказывал: «Невежество — настоящая мать христианского благочестия».

В период расцвета схоластики сначала наравне с церковью стоял свет. Церковь, как было видно из предыдущего примера, перестала быть абсолютным носителем образования. В этих условиях родилось свободомыслие. Эта идеология создала «теорию двух истин». Она перенесла проблему соотношения веры и разума в область взаимоотношений теологии и философии. Суть ее сводилась к учению о разделении философских и богословских истин, согласно которому истинное в философии может быть ложным в теологии. И наоборот. Это была попытка утвердить независимость философии от теологии, признать равноправие.

От окончательного падения в сердцах людей церковь спас Фома Аквинский. Он постригся в монахи, отказавшись от денег и титула. Оставил после себя огромную библиотеку. Он создал учение о гармонии веры и разума, в котором указывал, что они находятся в вечном противоборстве. И то и другое направлено к свету, только разными путями. Проведя черту между естественным и сверхъестественным, Фома признал их самостоятельность. Хотя бы внешнюю. Но если возникали конфликты, правда оставалась на стороне Божьих откровений. И никаким естественным доказательствам нельзя доверяться. Так как истина откровений превыше всего, то есть, вроде бы философия стала самостоятельной, но в то же время был строгий контроль над любым поползновением чему-либо противоречить. Усилиями церковных верхов нераздельно установилось единовластие. Не согласных с церковниками уничтожали духовно и физически.

Схоластика, как философское направление далека от решения тех жизненных проблем, которые возникают в обществе. Однако, ее роль заключается в том, что она подготовила почву для возникновения философии эпохи Возрождения.

Источник: studopedia.ru

Понятие схоластики

фото 610Что же такое схоластика? Схоластика в философии это религиозное направление, необходимое для объяснения церковных догматов, обоснования веры. Поскольку многие постулаты христианства трудны для восприятия, учение было призвано доступно донести их до конечного слушателя. Часто схоластики пользовались искусственными, необъективными, далекими от действительности доводами, что подрывало авторитет течения. Чем дальше пускались в демагогию адепты, тем более ненастоящей казалась сама религия. Именно поэтому сейчас схоластика ассоциируется с искусственным, пустым, необоснованным нравоучением, не востребованным в реальной жизни. Характеристика слова носит отрицательный характер, определяется, как недостаток. Но это суждение не совсем правильно, потому что многие исторические факты, сведения, дошедшие до наших дней, имеют искаженный, перекрученный вид или просто изживают себя.

Изначально схоластика была системой логических умозаключений, занимающаяся анализом языковых оборотов, использованных в церковных канонах. Религиозная терминология специфична, старые «мертвые» языки трудночитаемы, поэтому направление обыватели расценивают ненастоящим, сухим.

В чем особенность и проблемы схоластики

Характерной особенностью схоластики является составление сумм, то есть всеобъемлющих изложений церковного богословия. Направление с особой скрупулёзностью занималось доскональным изучением всех возможных вариантов текущего вопроса, опровержением неуместных его постановок. Представители течения часто использовали, как доказательство своей правоты, цитаты знаменитых, уважаемых деятелей. Благодаря этому данная философская логическая система оказалась четко изложенной, задокументированной, хорошо сохранившейся для потомков.

Но проблематика схоластики весьма обширна. Используя тезисной подход, ее можно разделить на три основных проблемы.

Проблема первая – соотношение знания и веры. Эти противоположные понятия взаимно исключают друг друга. Религия базируется на откровение, не нуждается в доказательствах. Знание, как сила разума, не полагается на недоказуемое наитие. О самостоятельности веры говорил Тертуллиан: «Благодаря Иисусу нам ни к чему любознательность, благодаря писанию «Евангелия», нам ни к чему поиски истины». Вера остается верой, потому что не требует обоснований. Тертуллиан считал философию ересью, ибо философы, задающие рациональные вопросы, подрывают религию, а веровать нужно в абсурдное.

Проблема вторая – соотношение сущности и существования. Это теологическая дилемма действительного существования Всевышнего и постижения его сущности. Философия снова опровергает реальность невидимого, непостижимого, так как образ Бога есть результат воображения. Схоласты выходят из этой ситуации так: существующий мир сотворил Господь, из этого следует, что сущность всех вещей мира есть божье творение. Речи о том, что именно Бог создал мир, людей, природу не было, сие воспринималось, как данность. Вопрос стоял так – реально ли его познание? Одни думали – постичь Бога можно с помощью разума, другие считали – постичь Творца невозможно, все сведения мы приобретаем через откровения.

Благодаря данному схоластическому спору родились:

  • Два метода познания Всевышнего: святой, естественный. Первый исходит из догматов «Святого писания», второй доказывает бытие Создателя через характеристики реального мира. Здесь знание и вера вступают в дружеский союз.
  • Новые идеи европейской философской мысли – выяснение сущности вещей стало главной целью европейских философов.

Проблема третья – проблема природы и универсалий (сущности общих понятий). Это теологическая дилемма христианства о сущности Творца, его троичности (Отец, Сын, Святой Дух) и философская о соотношение общего с единичным. Решение задачи породило два течения схоластики – реализм, номинализм.

Идеи реализма воплощал Платон: «общее в виде «идеи» есть реально само по себе, не привязано к предметам». Номинализм выражал Аристотель: «Сущность общего в самих предметах».

фото 611

Учение номиналистов трактует – общее в принципе не существует, даже если существует, то лишь в понятиях, выражающих знание о единичных вещах, после самих вещей.

Реалисты считали – есть только общее, единичное является кажущейся реальностью. До появления внешних предметов появилась «идея» в разуме Бога.

Роль Фомы Аквинского в схоластике

Благодаря Фоме Аквинскому схоластика приобрела систематизацию. Мудрец первым придумал суммы – упорядоченные труды, содержащие комплексную информацию о теологии. Основываясь на умозаключениях Аристотеля, он разработал собственную концепцию.

Фома Аквинский считает – между здравым рассудком личности и ее верой должна быть гармония, соперничество между ними исключено. Его концепция состоит из двух методов познания – чувствительного, рационального. Если пользоваться лишь одним способом, истинная реальность будет незавершенной. Религия с естествознанием должны помогать друг другу. Наука способна исследовать мир, но божественное просветление дарит вера. В доказательство сущности Всевышнего Фома приводит пять доводов, каждые основаны на способах познания. Позже теории Аквинского были подтверждены научными опытами.

Метафизика в схоластике

С античных времен наряду с теологией развивается философия. «Раскручивание» богословия без философствования не представлялось возможным. Философская мысль, полагаясь на опыт предыдущих столетий, достигает своего рассвета. Труды Платона, Аристотеля снабжают человечество общедоступными знаниями об основополагающих субстанциях.

Очень ярко представлено развитие схоластики в метафизике. Практически до XIII века понятие метафизики заменяют диалектика и логика. В школьной программе того времени из семи предметов диалектика из-за отношения более к словам, чем к предметам, считалась второстепенной дисциплиной, служанкой прочих наук. С появлением схоластики она выступает на первое место. Так как появилась острая необходимость в метафизике (но она еще не существовала), метафизические задачи пытались решить при помощи остальных предметов. Для этого нужна была философская диалектика, логика – чтобы связать дисциплины друг с другом в поисках метафизических принципов.

Исходя из вышеизложенного, схоластика в решении метафизических вопросов стала наукой из наук. Всякий вывод, выстроенный логическим путем, считался непоколебимым. Преобразование диалектики в метафизику сводило выражение слов к воображению предмета, догадки становились неоспоримыми. Такая философская логика дошла до XII века. Только в XIII веке с появлением метафизики Аристотеля наука достигла своего рассвета – школа разграничила логику и метафизику, диалектика снова стала подготовительной дисциплиной. Метафизика уже не однобокое учение – схоласты (Фома Аквинский, Альберт великий, Бонавентура) теперь полагаются на труды Платона.

Периоды развития схоластики

Развитие учения относится к Средневековью, его делят на три периода: ранний, средний, поздний. Рассмотрим поподробнее.

Ранний период. Ранняя схоластика относится к IX-XII векам, географическая принадлежность – европейские страны (Англия, Франция, Германия, Италия). Основополагающей базой направления было переплетение теологии, науки, философии. Схоластический метод основывался на специфике ценностей, результатов умозаключений, спора об универсалиях. Представители: Рабан Мавр, Иоанн Росцелин, Бонавентура.

Средний период. Направление среднего периода (XIII) отличается от раннего направления окончательным разделением философии, науки от религии. Западное средневековое мировоззрение освещается трудами Аристотеля; появляются францисканский, доминиканский ордена; затевается спор между последователями Августина и Аверроэса, скотистами и томистами. Средний период ознаменовался созданием великих философско-религиозных собраний. Представители: Витело (Германия), Винсент из Бове (Франция), Роджер Бэкон (Англия), Раймунд Луллий (Испания).

Поздний период. Позднее течение направления относится к XIV-XV векам. Поздняя схоластика получила рационализаторскую (отрицательную) упорядоченность, философское мышление приобрело научный оттенок, мистика окончательно отделилась от религии. Наука наполняется спекулятивным смыслом, теряет духовность. Появляется понятие «несхоластика», предмет которого защищает христианскую религию.

Этимология понятия

В переводе с латинского языка определение схоластики представляет собой «школу» («школьный»). В Средневековье понятие означало философию, как дисциплину, преподаваемую в школе, а также обозначало учителей богословия или учителей монастырских школ, преподающих сразу несколько предметов. Позже это название распространилось на всех представителей научных и философских учений.

Впервые понятие ввел в обиход Теофраст в письменном обращении к своему ученику. Схоластика, как теологическая философия Средневековья, имела положительный религиозный характер. После нападок сторонников нового умственного течения направление приобретает укоризненный контекст. После того, как Цицерон увлекся греческой философией, многие соотечественники стали называть его схоластом. При чем, «ругательство» подразумевало наличие только теоретических знаний, неподкрепленных практикой. В современной науке, культуре слово «схоластика» применяют, как отрицательное сравнение, отчасти оно имеет первоначальный смысл.

Наука глазами схоластов

Представители учения хотели довести теологию до научного состояния. За этим следовал вопрос: как, зачем должна существовать наука?

Познание определяется действием и бездействием. Для схоластиков такое разделение было привычным, так как они сравнивали его с религией. Ведь в христианстве есть установленные догмы (бездействие), по которым обязаны жить люди, применяя их на практике (действие).

Мыслитель Фома Аквинский объяснял: «Если субстанция — это первичное состояние любого предмета, а наука состоит из таких первичных состояний, то и религия тоже наука, так как она есть субстанция уповаемых предметов».

фото 612

Общая черта науки и веры исходит от их зарождения человеческой мыслью. Познаваемое, познающая природа зависят друг от друга. Получая знания, познающая природа эволюционирует.

Основой науки считаются не отдельные предметы, а изменчивая общность предметов.

На вопрос «зачем нужна наука» схоластики отвечали: «Так как в природе огромное количество вещей, необходимо существование множества наук, предметами которых станут эти вещи».

Наука радуется возможности утвердить свой предмет (добиться истины), мудрость (вера) стремится по предмету различать, классифицировать (преследует благо).

Союз естественного, сверхъестественного способов познания порождает союз ума, науки, веры. Где интеллект развивает человек, а мудрость даруется Богом. Вера у схоластов уступила место разуму, а наука приобрела некую мудрость.

Источник: mystroimmir.ru

СХОЛАСТИКА

греч. schola — ученая беседа, школа и лат. scholaslica — ученый) — интеллектуальный феномен средневековой и постсредневековой европейской культуры в рамках теолого-философской традиции, ставивший своей целью рациональное обоснование и систематическую концептуализацию западно-христианского вероучения. С. проходит в сроем развитии следующие периоды: I. Классическая (средневековая) С, в свою очередь распадающаяся на этапы: 1) ранняя С. (11-12 вв.); представители: Петр Дамиани, Ансельм Кентерберийский, Беренгар Турский (ок. 1000-1088), Иоанн Росцелип (ок. 1050-1122), Гийом из Шампо (ок. 1068-1121), Петр Абеляр, Гийом из Конша (ок. 1060 — ок. 1154), Жильбер Порретанский (1080-1154), Алан Лилльский, Иоанн Солсберийский (ок. 1115-1180) и др. 2) зрелая или поздняя С. (13-14 вв.); представители: Альберт фон Большнтедт (ок. 1200-1280), Фома Аквинский, Роджер Бэкон, Иоанн Дунс Скот, Бонавентура; Сигер Брабантский (ок. 1240 — ок. 1281), Николай Орем (ок. 1320-1382), Уилльям Оккам, Жан Буридан, Раймунд Луллий (1235-1315) и др. II. Неосхоластика или «вторая С.» — ряд течений католической философской мысли, ориентированных на возрождение С, осуществляемое в рамках: 1) контрреформации (15-16 вв.); представители: Томмазо де Вио Гаэтанский (1469-1534), Франческо де Сильвестри Феррарский (1474-1528), Франче-ско де Виттория (1483-1515), Суарес, Габриэль Васкес (1550-1604) и др. 2) отчасти «католической реставрации» (18-19 вв.) и 3) неотомизма. Теоретическими источниками формирования С. выступают: — византийская теология и патристика (прежде всего, сочинения Августина Блаженного), от которых была воспринята С. основная проблематика; — античная философия, прежде всего, неоплатонизм в христианской переработке («Ареопагитики» и августиновская редакция Про-кла), от которых С. унаследовала мировоззренческую ориентацию на соединение иррационально-мистических предпосылок с рассудочностью выводов, и методологическую установку на герменевтическую работу с текстом как типовую познавательную процедуру: «вычитывание» ответов на все вопросы из соответствующих базовых текстов (Платон — для Прокла, Священное писание — для С), воспринятых как замкнутый канон; а также в равной мере — аристотелизм (сначала в изложении: «Введение» Порфирия к «Категориям», латинский перевод с комментарием Боэция Датского и арабский перевод Ибн Рушда, затем — позднее — на базе знакомства с греческими оригиналами аристотелевских работ логико-метафизического цикла, во многом определивших системность и логицизм схоластического стиля мышления; — христианская теологическая традиция раннего средневековья, иногда рассматриваемая в качестве предсхоластики, своего рода нулевого цикла культурных усилий по концептуализации христианской веры, в рамках которого были сделаны первые шаги по направлению к систематизации и философскому обоснованию теологии: систематизация патристики Иоанном Дамаскиным (ок. 675 — до 753), энциклопедическая системность произведений Иоанна Скота Эриугены, глобальные работы «Источники, или Этимология» Исидора Севильского (ок. 560-636) и «О природе вещей» Беды Достопочтенного (672-735), аналог «О мире, или о природе вещей» Рабана Мавра (ок. 780-856) и «Диалектика» его учителя Алкуина (ок. 735-804), главы сыгравшей значительную роль в истории средневековой образованности школы при дворе Карла Великого. — От этой традиции С. наследует основной жанр масштабных компилятивно-энциклопедических компендиумов систематизаций, впоследствии развившийся в характерные для С. «Суммы» (глобальная «Сумма теологии» Фомы Аквинского, грандиозный логический трактат Н. Николетты Венецианского «Великая логика» объемом — по современным меркам — более 90 п.л. и др.). Эволюция С. органично связана с эволюцией в средневековой культуре образования и образованности (равно как античная философия в своем возникновении сопряжена с формированием в европейской культуре института обучения как такового в рамках универсально-логического типа социализации, ориентировавшегося на возникновение рефлексии над культурными основаниями и формирования мета-культуры). Если оформление ранней С. связано с возникновениями городских школ как центров образованности, то зрелая С. связана с университетским образованием (прежде всего, Парижским и Оксфордским университетами). Понятая одновременно и как принадлежность к интеллектуальной элите («ученость»), и как принадлежность к определенной интеллектуальной традиции («выучка»), С. предполагает специальную подготовку (школу), необходимо предваряющую самостоятельные занятия теологией, а именно — изучение «семи свободных искусств», состоящих из первой ступени, тривиума (лат. trivium — троепутье), включающего в себя освоение грамматики (предполагающей не только овладение латинским правописанием, но и чтение античных авторов), диалектикой (основами формальной логики), и риторикой (красноречием и стилистикой), и второй степени, квадриума (лат. quadrivium — четверопутье), охватывающего такие дисциплины, как геометрия (с включением элементов географии и космографии), арифметика, астрономия и музыка (главные образом — пение церковных гимнов). Развитие С. осуществлялось на основе и в рамках концепции «двойственной истины», предполагающей непротиворечивое и независимое сосуществование истины знания и истины веры при неоспоримом примате веры. В этой связи с точки зрения содержания С. представляет собой интеллектуальное движение в сфере, которую можно обозначить как классический теизм, естественно подразумевающий креационизм и провиденциализм. Эта основополагающая принадлежность С. обусловливает и характерную для нее проблематику, которая неизменно связана с христианским вероучением: предметом постоянного внимания в С. выступают догматы о троичности Бога, о предопределении, о сотворении мира из ничего, о первородном грехе и воздаянии, о воскресении, о преосуществлении и т.д. Однако, несмотря на внешнюю за-данность неизменно канонической проблематики, внутри С. оформляются вариативные и зачастую глубоко оригинальные и яркие модели видения последней, порождая достаточно острые противостояния различных схоластических учений. Примером может служить обсуждение проблемы, совершаются ли деяния божьи на основе его свободной воли или на основе божественного разума, подчиняющего себе божественную волю. Последняя точка зрения при кажущейся ортодоксальности содержит неочевидную интенцию на толкование божественных деяний как сугубо рациональных, а потому вполне доступных человеческому разумению. Дискуссия, таким образом, не только приходит в противоречие с каноническим тезисом о «неисповедимости путей Господних», но и инспирирует оформление в контексте С. глубоко оригинального выражения идей волюнтаризма в концепции Иоанна Дунса Скота, построенной в форме традиционно схоластической системы. При проявлении подобных противоречий в глобальном для С, масштабе они задают своего рода базовые парадигматические оппозиции, детерминирующие основные тенденции развития С. на том или ином этапе ее истории. Так, центральной для ранней С. была оппозиция «реализм — номинализм», оформившаяся в ходе схоластического обсуждения проблемы природы универсалий. Наряду с реализмом (Ансельм Кентерберийский, Гийом из Шампо и др.) и номинализмом (Беренгар Турский, Иоанн Росцелин, Уилльям Оккам, Николай Орем, Жан Буридан и др.) как экстремальными позициями в споре об универсалиях может быть выделен концептуализм как более умеренная промежуточная интерпретация данного вопроса (Петр Абеляр). Иоанн Дунс Скот продвигается до интерпретации общего как имеющего основу в единичных вещах. Основным камнем преткновения в споре реализма, номинализма и концептуализма выступала проблема индивидуации, т. е проявления бытия как множества сходных в основе, но не тождественных индивидов (равно как индивидуальных предметов, так и человеческих индивидуальностей). Генетически идея индивидуации восходит еще к стоикам, но в рамках С. приобретает критериальную остроту: реализм видел основу качественной индивидуации в форме как источнике «определенности» и «отделенности» вещи (предвосхищение кантовских «определенности» и «границы» как проявлений качества); концептуализм основывался на тезисе, что типологические различия вещей создает форма, а индивидуальные — материя; номинализм же все сущее (имеющее онтологический статус существования) полагает единичным и индивидуальным. Применительно к зрелой С, можно выделить две пары парадигмальных оппозиций, соотносящихся между собою по гегелевскому принципу «разломанной середины»: исходно — оппозиция «августинизм — аристотелизм», затем, после установления доминанты последнего, оппозиция аверроистского и томистского его истолкований. Формирование оппозиции «августинизм — аристотелизм» связано с деятельностью соборной школы в Шартре (зрелый период), мыслители которой, ориентируясь (с позиций реализма) на онтологически данное общее, стремились возродить платоновскую концепцию в ее исходном, нехристианизированном виде (с опорой на «Тимея», известного в латинском переводе Халкидия). В этом контексте Шартрской школой (прежде всего, Тьерри и Гийомом из Конша) была актуализирована платоновская идея о самосущем бытии аморфной материи, пластическое преобразование которой Демиургом обеспечивает космизацию и оформление мира (классическая античная формула, развитая в контексте техноморфной модели космогенеза); шартрская идентификация Духа Святого с платоновской «мировой душой» деформировала понимание триединства божественных ипостасей и пришла в противоречие с христианским Символом Веры, задав пантеистическую и натуралистическую направленность С. Борьба с пантеизмом и натурализмом отстроилась в С. как борьба с платонизмом, а, следовательно, с августинизмом. Платформой, с которой велась эта борьба, выступил аристотелизм, который сначала сам был воспринят ортодоксией в штыки (борьба с идеями Давида Динанского и Сигера Брабантского), однако после его фундаментальной христианской переработки Альбертом фон Больштедтом и особенно Фомой Аквинским, аристотелизм не только был ассимилирован С, но и вытеснил августино-платоновскую парадигму. Ожесточенная борьба с мыслителями Шартрской школы (требование Бернара Клервоского публичного осуждения Гийома из Конша вынудили последнего отречься от своих взглядов) привела к практически тотальной переориентации С. с неоплатонической на аристотелевскую платформу. Однако, становление ее завершилось развитием двух противоположных друг другу ее интерпретаций: версий аверроизма и томизма. Аверроизм воспринял от арабского перевода и комментариев Ибн Рушдом Аристотеля идею вечности (и, следовательно, несотворенности) мира; понимание души не как индивидуальной, но как единой безличной интеллектуальной, «явленной в яви явлений». Сигер Брабантский, интерпретируя с позиции аверроизма индивидуальную душу как функцию тела, истолковал ее в качестве смертной, а человечество — как несотворенное. Развитие аверроизма вызвало резкую критику со стороны ортодоксальной церкви. В 1270 г. парижский епископ Тамье предал анафеме 12 аверроистских тезисов, в 1277 г. по указанию папы Иоанна XXI совет теологов во главе с тем лее Тамье осудил еще 219 тезисов, большая часть которых носила аверроистский характер. Сигер Брабантский был предан суду инквизиции; вызванный для следствия к папскому двору, был убит своим секретарем. Стремясь противопоставить аверроистскому отдалению Бога от мира и человека реанимированный канон, Фома Аквинский разрабатывает свое учение о Боге как первопричине, действующей посредством вторичных причин в мире и в миру. Томизм (лат. Thomas — Фома) становится для С. абсолютно доминирующей парадигмальной установкой, вытеснив иные (аверроизм, оккамизм, и др.) за пределы легитимности и презентируя отныне единолично позицию ортодоксальной церкви; Фома Аквинский не только получает титул «Ангельского Доктора», но и официально признается «князем схоластов», а в 1322 г. канонизируется. Если в 14-15 вв. томизму как официальной доктрине доминиканского ордена противостоит скотизм как францисканское направление в С, расходясь с ним в истолковании проблемы индивидуации (Антуан Андре, Франсуа Мейон, Гийом Алнвик, Иоанн Редингский, Иоанн Рипский, Александр Александрийский), то позднее, в 1567 г. Фома признается одним из «Учителей Церкви», томизм не только выступает основой неосхоластики, но и официально признан (энциклика папы Льва XIII «Отцу вечному», 1879) «единственно истинной философией католицизма», выступающей как неотомизм. С точки зрения формы С. демонстрирует выраженную интенцию к логицизму: как доктриналыгую, так и внешнюю. В рамках реализма, например, осуществляется основополагающая фундаментальная экстраполяция логической структуры высказывания (в частности, субъект-предикатное его членение) на онтологическую сферу, выделение в ней первичных непредикативных сущностей (универсалий) и вторичных индивидуальных (предикативных) сущностей. Огромное внимание отводится в С. и логической форме рассуждения, изложения и выводов, задавая возможность рассматривать эволюцию С. в ракурсе дисциплинарного развития логики. С. в целом демонстрирует очевидную общедедуктивную ориентацию и исходит из принципа жесткой определенности понятий, что соответствует общехристианскому нормативному требованию определенности (ср. православный принцип акривии — решения фундаментальных вопросов, касающихся догматической системы вероучения, с позиции строгой определенности и точности смысла, — в отличие от принципа икономии — снисхождения и практической пользы при решении недогматических вопросов, допускающих не подрывающие вероучения отклонения). Тонкий медиевист, Эко устами ортодоксального Хорхе дает следующую формулировку этой особенности средневековой С: «Иисусом положено говорить либо да, либо нет, а прочее от лукавого. И… следует называть рыбку рыбкой, не затуманивая понятия блудливыми словесами». И, что особенно интересно, эта установка реализуется на основе естественного языка, ибо С. строит свою логическую систему на базе неформализованных языковых средств (латыни), что позволяет ей учесть и использовать все богатство семантических и синтаксических аспектов естественного языка при неукоснительном соблюдении требования жесткой определенности объема и содержания понятий. Эволюция логических изысканий в рамках С. позволяет отнестись к последней как к значимому этапу исторического развития логики. Это совпадает и с рефлексивной самооценкой С. своих логический штудий: в зрелой С. была принята следующая периодизация развития схоластической логики: 1) «древняя логика» (vetus logica), основанная на переводах и комментариях «Категорий» Аристотеля Парфирием и Боэцием,- до середины 12 в.; 2) «новая логика» (logica nova), основанная на знакомстве с такими работами Аристотеля, как «Аналитика», «Топика», «О софистических определениях», — конец 12 — конец 13 в.; 3) так называемая «современная логика» (logica modernorum), связанная с систематической разработкой логической проблематики и созданием масштабных логических компендиумов — «Суммул» (Раймунд Луллий, Н. Николетта Венецианский, Петр Испанский и др.) — главным образом, 14 в. В рамках схоластической логики 2-го и 3-го периода были подняты и зачастую разрешены многие классические логические проблемы, фактически заложены теоретические и операциональные основания математической логики, внесен вклад в развитие логики высказываний. В целом, в рамках С. осуществлен значительней сдвиг в дисциплинарном развитии логики: это и учение о синкатегоремах (логических категориях); и теория логического следования Иоанна Дунса Скота; и основы теории импликации Раймунда Луллия; и теория субпозиции (допустимых подстановок значения терминов); и теория семантических парадоксов Альберта Саксонского; и анализ роли функторов в формальной структуре высказывания; и вопросы силлогистики и аксиоматики (в частности, фундаментальное исследование аксиоматическо-дедуктивной процедуры); и теория беспредпосылочности («независимости») предположений как «обстоятельств» (obhgatio), т.е. сознательных формулировок аксиом апологетируемой системы таким образом, чтобы из них не выводились противоречащие системы исследования; и методология сопоставления взаимоисключающих высказываний (идущая от «Да и нет» Петра Абеляра); и анализ Раймундом Луллием логического характера вопросительных предложений и соотношений конъюнктивных и дизъюнктивных логических констант. Раймундом Луллием предложен метод изображения логического характера вопросительных операций посредством системы кругов, каждый из которых репрезентирует определенную группу понятий (вошел в культуру под названием «кругов Эйлера»), изобретена первая «логическая машина» для такого моделирования, высказан ряд идей, впоследствии легших в основу комбинаторных методов в логике. В общекультурном плане феномен С. является уникальным продуктом равно глубинных н альтернативных друг другу установок европейской культуры: христианской системы с презумпцией веры как аксиологического максимума, с одной стороны, и базисного инструментализма, операционализма мышления — с другой. И если патристика демонстрирует первую попытку систематизации христианства, то С. представляет собой попытку его рационализации и концептуализации. Воплощая своим возникновением концепцию «двойственной истины», параллелизма разума и веры, реально С. культивирует спекулятивное рассуждение как доминантный стиль мышления, в рамках которого таинство веры и апостольская керигма выступают предметом формально-рассудочных умозаключений. В схоластических апориях (может ли Бог убить самого себя или сформулировать для себя неразрешимую задачу?) происходит практически тотальная десакрализация содержания веры. Однако, еще меньше сакральной трепетности в тех, казалось бы фиксированно проортодоксальных схоластических рассуждениях, которые ставят своей целью именно обоснование Божьей сакрально-сти. Например, у Иоанна Дунса Скота: знание не есть ни чистая активность (от субъекта к объекту), ни чистая восприимчивость (от объекта к субъекту), но возникает на стыке их взаимодействия и зависит как от субъекта, так и от объекта, — однако, пропорция этой зависимости не всегда одинакова: так, при богопознании посредством откровения зависимость знания от познаваемого объекта наиболее велика. В теистском контексте описание видения Бога, которое в силу остро личностной его персонификации есть не что иное, как «взгляд в очи Божьи», встреча с его «взыскующим и огненным взором» — в категориях субъект-объектной процедуры не может не выглядеть кощунственно. Строго говоря, при наличии эксплицитно презентированной установки С. на использование философии в целях теологических концептуализаций (знаменитое «философия есть служанка теологии», предложенное еще в рамках патристики), в контексте С, тем не менее, практически невозможно дистанцировать между собою философию и теологию, поскольку ни один общепризнанный критерий их дифференциации применительно к С. вообще не срабатывает. Прокламируя примат бого-откровенной истины над истиной позитивного знания и непререкаемый авторитет Священного Писания и Священного Предания, в своем реальном интеллектуальном усилии С. по всем параметрам фактически остается чисто рациональной деятельностью логико-спекулятивного плана, а тезис о «бого-духновенности» Священного Писания и конституирование последнего в качестве канона остро прорезонировали в С. с трактовкой логики как «каноники». Кроме того, по отношению к феномену веры С. демонстрирует сколь не сформулированную эксплицитно, столь же и ощутимую презумпцию «понимаю, дабы уверовать» (позиция, в сущности, кощунственная для вероучения теистического типа с их идеей безусловного доверия к Богу и однозначно оцененная ортодоксией в качестве еретичной). Иначе говоря, формально выступая официально признанным институтом ортодоксии, С. на деле фундируется методологическим принципом, к которому ортодоксальная церковь всегда относилась чрезвычайно острожно. В данном аспекте С. лишь репрезентирует общую для теологии амбивалентность оснований, выражающуюся в установке на концептуализацию принципиально иррационального. В качестве типовой познавательной процедуры для С. выступает работа с текстом; теория «двойственной истины» задает параллелизм текстов-репрезентатов: Священных Писания и Предания (истина веры), с одной стороны, и Аристотеля с сопровождающим массивом комментариев (истина знания) — с другой. Феномен веры оказывается практически выведенным за пределы процесса богопознания: вечная истина уже представлена в текстах (как в тех, так и в других) — нужно лишь интерпретировать, раскрыть герметичный текст, сделать явленным его содержание, что осуществимо на основе чисто логических процедур, ибо актуализация истины предполагает силлогистическое выведение из текста всей полноты его содержания, т.е. всех возможных следствий с последующей их интерпретаций. В этой системе отсчета вера как принципиально алогичный, не рационализируемый и не могущий быть формализованным в тексте феномен фактически не дается С. в качестве объекта. Парадокс и трагедия С. заключается в том, что признание этого обстоятельства столь же губительно для нее, как и его отрицание (подобно абеляровскому тезису о рациональной доказуемости догматов). На протяжении всей своей истории С. подвергалась нападкам со стороны поборников «чистой веры» (Лафранк, Бернар Клервоский), и на протяжении всей ее истории каждая усмотренная в ее разнообразии ересь были ни чем иным, как чуть боле сильным или — чаще! — чуть более явным креном в рационализм. Так, например, Уилльям Оккам, высказывавший в духе номиналистической критики реализма четкие логико-рациональные требования к теоретическому рассуждению (известный принцип «битвы Оккама»: не множь сущности сверх необходимого) приходит на этом основании к выводу о противоразумности догматов (при канонической томистской «сверхразумности»), за что и был привлечен к суду папской курии по обвинению в ереси, четыре года провел в заточении в Авиньоне; оккамизм, распространивший требования логической безупречности на канонические доказательства бытия Божьего (в частности, телеологическое и космологическое), неоднократно осуждался папством (1339, 1340, 1346, 1474). Таким образом, не одобряя «книжников», христианство породило традицию книжной учености, спохватившись лишь в 13 в. — в лице Франциска Ассизского, вновь выступившего против книжников, живущих ради книжной мудрости, а не любви Божьей. Неспроста Эко задает монастырское пространство как пространство «людей, живущих среди книг, в книгах, ради книг». — Для христианского средневековья в целом характерен образ мира как книги Божьей, общая напряженная семиотизация мировосприятия: Божественные знаки, знамения, предзнаменования (ср. более поздние отголоски у Симеона Полоцкого: «Мир сей преукрашенный книга есть великая»). Описанная ситуация дает основания для сформулированной в рамках неотомизма идеи, что христианской философии как таковой никогда не существовало, что само понятие христианской философии является внутренне противоречивым, ибо его объем и содержание принципиально несопоставимы, — правомерно говорить лишь о философах-христианах (Ф. Ван Стеенберген). Относительно роли и места С. в традиции европейской ментальности можно сказать, что С. в полной мере заслуживает право на апологию ее как культурного феномена. От эпохи Возрождения, выступившего с резкой критикой медиевальных традиций, само слово «С.» стало использоваться в качестве инвективы, приобретя значение пустого умствования, бессодержательной словесной игры (между тем как именно языковые игры сделали Европу Европой: см. «Игру в бисер» Гессе). Классическая западная культура немыслима вне схоластического средневековья по меньшей мере, по трем причинам: во-первых, благодаря С. в истории европейской культуры не «прервалась связь времен»: именно она явилась звеном преемственности, сохранив и транслировав в медиевальной культуре на фоне аксиологически акцентированного иррационализма интеллектуальные навыки рационального мышления и многие аспекты содержания античного философского наследия; во-вторых, заданная С. традиция понимания школы, канона как ценности явилась необходимым противовесом (вектором здорового консерватизма и эволюционизма) для новоевропейской установки на тотальную оригинальность и безудержное ниспровергание основ; в-третьих, С. внесла серьезный содержательный вклад в развитие европейской интеллектуальной традиции как в области логики (становление европейского стиля мышления), так и содержательно: вплоть до эпохи Просвещения и немецкой философской классики философия пользовалась категориальным аппаратом, во многом разработанным именно в рамках и усилиями С, многие схоластические термины вошли в обиход в неклассических формах современного философствования, как, например, понятие интенциональности (через Брентано). См. также: Peaлизм, Номинализм, Концептуализм, Терминизм, Томизм, Скотизм, Средневековая философия.

М.А. Можейко

Источник: Новейший философский словарь

Источник: terme.ru


Categories: Другое

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.