Фома Аквинский — итальянский философ, последователь Аристотеля. Он был преподавателем, служителем доминиканского ордена, и влиятельным религиозным деятелем своего времени. Суть учения мыслителя — объединение христианства и философских взглядов Аристотеля. Философия Фомы Аквинского утверждает главенство Бога и его участие во всех земных процессах.

Биографические факты

фото 814Примерные годы жизни Фомы Аквинского: с 1225 по 1274. Он родился в замке Рокказекка, расположенном неподалеку от Неаполя. Отец Фомы был феодальным бароном, и прочил сыну титул аббата бенедиктинской обители. Но будущий философ предпочел заниматься наукой. Фома сбежал из дома и присоединился к монашескому ордену. Во время поездки ордена в Париж братья похитили Фому и заточили в крепость. Через 2 года юноше удалось сбежать и уже официально дать обет, стать членом ордена и учеником Альберта Великого. Он учился в Парижском и Кельнском университете, стал преподавателем теологии и начал писать первые философские труды.


Позднее Фому призвали в Рим, где он преподавал богословие и служил советником по богословским вопросам при Папе Римском. Проведя в Риме 10 лет, философ вернулся в Париж, чтобы принять участие в популяризации учения Аристотеля в соответствии с греческими текстами. До этого, официальным считался перевод, сделанный с арабского языка. Фома считал, что восточное толкование искажало суть учения. Философ резко критиковал перевод, и добивался полного запрета на его распространение. Вскоре, он был снова призван в Италию, где до самой смерти преподавал и писал трактаты.

Основные труды Фомы Аквинского — «Сумма теологии» и «Сумма философии». Также философ известен рецензиями на трактаты Аристотеля и Боэция. Он написал 12 церковных книг и «Книгу о притчах».

Основы философского учения

Фома разграничивал понятия «философия» и «теология». Философия изучает вопросы, доступные разуму, и затрагивает только те сферы познания, которые относятся к человеческому бытию. Но возможности философии ограничены, познавать Бога человек может только через теологию.

Представление о ступенях истины Фома сформировал на основе учения Аристотеля. Древнегреческий философ полагал, что их 4:

  • опыт;
  • искусство;
  • знание;
  • мудрость.

Фома поставил мудрость выше других ступеней. Мудрость основана на откровениях Бога и является единственным способом Божественного познания.

Согласно Фоме, есть 3 вида мудрости:

  • благодати;
  • богословская – позволяет верить в Бога и Божественное Единство;
  • метафизическая – постигает сущность бытия, используя разумные выводы.

С помощью разума, человек может осознать существование Бога. Но для нее остаются недоступны вопросы появления Бога, воскрешения, Триединства.

Виды бытия

Жизнь человека или любого другого существа подтверждает факт его бытия. Возможность жить важнее истинной сути, поскольку такую возможность предоставляет только Бог. Всякая субстанция зависит от божественного желания, а мир — это совокупность всех субстанций.

Существование может быть 2 видов:

  • самостоятельное;
  • зависимое.

Истинное бытие — Бог. Все остальные существа зависят от него и подчиняются иерархии. Чем сложнее природа существа, тем выше его положение и тем больше свободы действия.

Сочетание формы и материи

Материя — субстрат, не имеющий формы. Появление формы создает предмет, наделяет его физическими качествами. Единство материи и формы являет собой сущность. Духовные существа имеют сложную сущность. У них нет физических тел, они существуют без участия материи. Человек создан из формы и материи, но он также имеет сущность, которой его наделил Бог.

Поскольку материя однообразна, все созданные из нее существа могли бы быть одинаковой формы и стать неразличимыми. Но, по желанию Бога, форма не определяет существо. Индивидуализация предмета формируется его личностными качествами.

Представления о душе


Единение души и тела создает индивидуальность человека. У души божественная природа. Она создана Богом, чтобы даровать человеку возможность достичь блаженства, присоединившись к своему Создателю после завершения земной жизни. Душа — бессмертная самостоятельная субстанция. Она неосязаема и недоступна человеческому взгляду. Душа становится полноценной только в момент единения с телом. Человек без души существовать не может, она — его жизненная сила. Все остальные живые существа души не имеют.

фото 815

Человек — промежуточное звено между ангелами и животными. Он единственный из всех телесных существ обладает волей и стремлением к познанию. После телесной жизни он должен будет отвечать перед Создателем за все свои поступки. Приблизиться к ангелам человек не может — у них никогда не было телесной формы, по своей сути они безупречны и не могут совершать поступков, противоречащих божественным замыслам.

Человек волен выбирать между благом и грехом. Чем выше его интеллект, тем активнее он стремится к благу. Такой человек подавляет животные стремления, очерняющие его душу. С каждым поступком он приближается к Богу. Внутренние стремления отражены во внешности. Чем привлекательнее индивид, тем ближе он к божественной сути.

Виды познания

В концепции Фомы Аквинского было 2 вида интеллекта:

  • пассивный — нужен для накопления чувственных образов, в процессе мышления участия не принимает;
  • активный — отделен от чувственного восприятия, формирует понятия.

Чтобы познать истину, нужно обладать высокой духовностью. Человек должен неустанно развивать свою душу, наделять ее новым опытом.

Есть 3 вида познания:

  1. разум — наделяет человека способностью формировать рассуждения, сравнивать их и делать выводы;
  2. интеллект — позволяет познавать мир, формируя образы и изучая их;
  3. ум — совокупность всех духовных компонентов человека.

Познание — основное призвание разумного человека. Оно возвышает его над другими живыми существами, облагораживает и приближает к Богу.

Этика

Фома считал, что Бог является абсолютным благом. Стремящийся к благу человек руководствуется заповедями и не допускает зла в свою душу. Но Бог не принуждает человека руководствоваться только добрыми намерениями. Он наделяет людей свободой воли: возможностью выбирать между добром и злом.

Человек, познавший свою суть, стремится к благу. Верит в Бога и главенство его замысла. Такой индивид преисполнен надежды и любви. Его стремления всегда благоразумны. Он миролюбив, смиренен, но в то же время храбр.

Политические взгляды


Фома разделял мнение Аристотеля о политическом устройстве. Общество нуждается в управлении. Правитель должен сохранять мир и в своих решениях руководствоваться стремлением к общему благу.

Монархия — оптимальная форма правления. Единоличный правитель представляет божественную волю, он учитывает интересы отдельных групп подданных и соблюдает их права. Монарх должен подчиняться церковной власти, поскольку служители церкви — слуги Бога и провозглашают Его волю.

Тирания, как форма власти, недопустима. Она противоречит высшему замыслу, способствует возникновению идолопоклонничества. Народ имеет право свергнуть такое правительство, и просить Церковь выбрать нового монарха.

Доказательства бытия Бога

Отвечая на вопрос о существовании Бога, Фома приводит 5 доказательств Его непосредственного влияния на окружающий мир.

Движение

Все природные процессы — результат движения. Плоды не созреют, пока на дереве не появятся цветы. Каждое движение подчиняется предыдущему, и не может начаться, пока оно не закончится. Первым движением было появление Бога.

Производящая причина

Каждое действие происходит в результате предыдущего. Человек не может знать, какой была первоначальная причина действия. Допустимо предположить, что ей стал Бог.

фото 816

Необходимость


Некоторые вещи существуют временно, разрушаются и появляются вновь. Но части вещей необходимо существовать постоянно. Они создают возможность для появления и жизни других существ.

Степени бытия

Все вещи и всех живых существ можно разделить на несколько ступеней, в соответствии с их стремлениями и уровнем развития. Значит, должно существовать нечто совершенное, занимающее верхнюю ступень иерархии.

Всякое действие имеет цель. Это возможно только в том случае, если индивида направляет кто-то свыше. Из этого следует, что высший разум существует.

Источник: mystroimmir.ru

Краткая биография[править | править код]

Фома родился 25 января[источник не указан 974 дня] 1225 года в замке Рокказекка близ Аквино и был седьмым сыном графа Ландольфа Аквинского. Мать Фомы Теодора происходила из состоятельного неаполитанского рода. Отец мечтал, чтобы он со временем стал аббатом бенедиктинской обители Монтекассино, расположенной неподалёку от их родового замка. В 5 лет Фому отдали в бенедиктинскую обитель, где он пробыл 9 лет. В 1239—1243 годах учился в университете Неаполя. Там он сблизился с доминиканцами и решил вступить в доминиканский орден. Однако семья воспротивилась его решению, и его братья заточили Фому на два года в крепости Сан-Джовани. Обретя свободу в 1245 году, он принял монашеские обеты Доминиканского ордена и отправился в Парижский университет. Там Аквинат стал учеником Альберта Великого.


В 1248—1250 годах Фома учился в Кельнском университете, куда переехал вслед за своим учителем. В 1252 году возвратился в доминиканский монастырь св. Иакова в Париже, а четыре года спустя был назначен на одно из закрепленных за доминиканцами мест преподавателя теологии в Парижском университете. Здесь он пишет свои первые труды — «О сущности и существовании», «О началах природы», «Комментарий к „Сентенциям“». В 1259 году папа Урбан IV вызывает его в Рим. В течение 10 лет он преподаёт богословие в Италии — в Ананьи и Риме, одновременно пишет философско-богословские сочинения. Большую часть этого времени он провёл в должности советника по богословским вопросам и «чтеца» при папской курии. В 1269 году вернулся в Париж, где возглавил борьбу за «очищение» Аристотеля от арабских толкователей и против ученого Сигера Брабантского. К 1272 году относится написанный в резкой полемической форме трактат «О единстве интеллекта против аверроистов» (лат. De unitate intellectus contra Averroistas). В том же году его отозвали в Италию для учреждения новой школы доминиканцев в Неаполе. Недомогание принудило его прервать преподавание и писательский труд к концу 1273 года. В начале 1274 года Фома Аквинский умер в монастыре Фоссанова по дороге на церковный собор в Лион.

Труды[править | править код]

Труды Фомы Аквинского включают:


  • два обширных трактата в жанре суммы, охватывающих широкий спектр тем, — «Сумма теологии» и «Сумма против язычников» («Сумма философии»)
  • дискуссии по теологическим и философским проблемам («Дискуссионные вопросы» и «Вопросы на различные темы»)
  • комментарии на:
    • несколько книг Библии
    • 12 трактатов Аристотеля
    • «Сентенции» Петра Ломбардского
    • трактаты Боэция,
    • трактаты Псевдо-Дионисия
    • анонимную «Книгу о причинах»
  • ряд небольших сочинений на философские и религиозные темы
  • несколько трактатов об алхимии
  • стихотворные тексты для богослужения, например, работа «Этика»

«Дискуссионные вопросы» и «Комментарии» явились во многом плодом его преподавательской деятельности, включавшей, согласно традиции того времени, диспуты и чтение авторитетных текстов, сопровождающихся комментариями.

Историко-философские истоки[править | править код]

Наибольшее влияние на философию Фомы оказал Аристотель, в значительной мере творчески переосмысленный им; также заметно влияние неоплатоников, греческих и арабских комментаторов Аристотеля, Цицерона, Псевдо-Дионисия Ареопагита, Августина, Боэция, Ансельма Кентерберийского, Иоанна Дамаскина, Авиценны, Аверроэса, Гебироля и Маймонида и многих других мыслителей.

Идеи Фомы Аквинского[править | править код]

Теология и философия. Ступени истины[править | править код]


Аквинат разграничивал области философии и теологии: предметом первой являются «истины разума», а второй — «истины откровения». Философия находится в услужении у теологии и настолько же ниже её по значимости, насколько ограниченный человеческий разум ниже Божественной премудрости. Теология — священное учение и наука, основывается на знании, которым обладает Бог и те, кто удостоен блаженства. Приобщение к Божественному знанию достигается через откровения.

Теология может что-то позаимствовать у философских дисциплин, но не потому, что испытывает в этом необходимость, а лишь ради большей доходчивости преподаваемых ею положений.

У Аристотеля выделялись четыре последовательных ступени истины: опыт (empeiria), искусство (techne), знание (episteme) и мудрость (sophia).

У Фомы Аквинского мудрость становится независимой от других ступеней, высшим знанием о Боге. Она основывается на Божественных откровениях.

Аквинат выделял три иерархически соподчиненных типа мудрости, каждый из которых наделён своим «светом истины»:

  • мудрость Благодати;
  • мудрость богословская — мудрость веры, использующая разум;
  • мудрость метафизическая — мудрость разума, постигающая сущность бытия.

Некоторые истины Откровения доступны для понимания разумом человека: например, что Бог существует, что Бог един. Другие — понять невозможно: например, Божественное триединство, воскрешение во плоти.


На основе этого Фома Аквинский выводит необходимость различать теологию сверхъестественную, основанную на истинах Откровения, которые человек своими силами не способен понять, и теологию рациональную, основанную на «естественном свете разума» (познающую истину силой человеческого интеллекта).

Фома Аквинский выдвинул принцип: истины науки и истины веры не могут противоречить друг другу; между ними существует гармония. Мудрость — стремление постичь Бога, наука же — способствующее этому средство.

О бытии[править | править код]

Акт бытия, будучи актом актов и совершенством совершенств, пребывает внутри всякого «сущего» как его сокровенная глубина, как его подлинная действительность.

Каждой вещи существование несравненно более важно, чем её сущность. Единичная вещь существует не благодаря своей сущности, потому что сущность никак не имплицирует (подразумевает) существование, а благодаря сопричастности акту творения, то есть воле Бога.

Мир — совокупность субстанций, зависимых своим существованием от Бога. Только в Боге сущность и существование нераздельны и тождественны.

Фома Аквинский различал два вида существования:

  • существование самосущностное или безусловное.
  • существование случайное или зависимое.

Только Бог — подлинное, истинное бытие. Всё остальное существующее в мире обладает не подлинным бытием (даже ангелы, стоящие на высшей ступени в иерархии всех творений). Чем выше стоят «творения», на ступенях иерархии, тем большей автономией и самостоятельностью они обладают.

Бог творит не сущности, чтобы потом заставить их существовать, а существующие субъекты (основания), бытийствующие в соответствии со своей индивидуальной природой (сущностью).

О материи и форме[править | править код]

Сущность всего телесного заключается в единстве формы и материи. Фома Аквинский, как и Аристотель, рассматривал материю пассивным субстратом, основой индивидуации. И лишь благодаря форме вещь является вещью определённого рода и вида.

Аквинат различал с одной стороны субстанциональную (через неё субстанция как таковая утверждается в своем бытии) и акцидентальную (случайную) формы; а с другой стороны — материальную (имеет собственное бытие лишь в материи) и субсистентную (имеет собственное бытие и деятельна без всякой материи) формы. Все духовные существа являются сложными субсистентными формами. Чисто духовные — ангелы — имеют сущность и существование. В человеке заключена двойная сложность: в нём различаются не только сущность и существование, но также материя и форма.

Фома Аквинский рассматривал принцип индивидуации: форма — не единственная причина вещи (иначе все индивиды одного вида были бы неразличимы), поэтому был сделан вывод — в духовных существах формы индивидуализируются через самих себя (потому что каждое из них — отдельный вид); в телесных же существах индивидуализация происходит не через их сущность, а через собственную материальность, количественно ограниченную в отдельном индивиде.

Таким образом «вещь» принимает определённую форму, отражающую духовную уникальность в ограниченной материальности.

Совершенство формы рассматривалось как наибольшее подобие самого Бога.

О человеке и его душе[править | править код]

Индивидуальность человека — личностное единство души и тела.

Душа — животворящая сила человеческого организма; она нематериальна и самосущна; она — субстанция, обретающая свою полноту лишь в единстве с телом, благодаря ей телесность обретает значимость — становясь человеком. В единстве души и тела рождаются мысли, чувства и целеполагания. Душа человека бессмертна.

Фома Аквинский считал, что сила разумения души (то есть степень познания ею Бога) определяет красоту человеческого тела

Конечная цель жизни человека — достижение блаженства, обретаемого в созерцании Бога в загробном мире.

По своему положению человек — промежуточное существо между тварями (животными) и ангелами. В ряду телесных созданий — он высшее существо, его отличает разумная душа и свободная воля. В силу последней человек ответственен за свои поступки. А корень его свободы — разум.

Человек отличается от животного мира наличием способности познания и, на основании этого, способностью совершать свободный осознанный выбор: именно интеллект и свободная (от какой-либо внешней необходимости) воля являются основаниями совершения подлинно человеческих действий (в отличие от действий, свойственных как человеку, так и животному), принадлежащих к сфере этического. Во взаимоотношении двух высших способностей человека — интеллекта и воли, преимущество принадлежит интеллекту (положение, вызвавшее полемику томистов и скотистов), поскольку воля с необходимостью следует интеллекту, представляющего для неё то или иное сущее, как благое; однако при совершении действия в конкретных обстоятельствах и при помощи определённых средств на первый план выходит волевое усилие (О зле, 6). Наряду с собственными усилиями человека для совершения благих действий требуется также Божественная благодать, не устраняющая своеобразие человеческой природы, а совершенствующая её. Также Божественное управление миром и предвидение всех (в том числе индивидуальных и случайных) событий не исключает свободы выбора: Бог, как наивысшая причина, допускает самостоятельные действия вторичных причин, в том числе и влекущие за собой негативные нравственные последствия, поскольку Бог в состоянии обращать ко благу зло, сотворенное самостоятельными агентами.

О познании[править | править код]

Фома Аквинский считал, что универсалии (то есть понятия вещей) существуют трояко:

  • «до вещей», (в разуме Бога как идеи будущих вещей, как вечные идеальные прообразы сущего).
  • «в вещах», получив конкретное осуществление.
  • «после вещей» — в мышлении человека в результате операций абстрагирования и обобщения (номинализм, концептуализм)

Сам Фома Аквинский придерживался позиции умеренного реализма, восходящей к аристотелевскому гилеморфизму, отказавшись от позиций крайнего реализма, опирающихся на платонизм в его августиновской версии.

Вслед за Аристотелем Аквинат различает пассивный и активный интеллект.

Фома Аквинский отрицал врожденные идеи и понятия, а интеллект до начала познания считал подобным tabula rasa (лат. «чистая доска»). Однако людям прирождённы «общие схемы», которые начинают действовать в момент столкновения с чувственным материалом.

  • пассивный интеллект — интеллект, в который попадает чувственно воспринимаемый образ.
  • активный интеллект — абстрагирование от чувств, обобщение; возникновение понятия.

Познание начинается с чувственного опыта под действием внешних объектов. Объекты человеком воспринимаются не целиком, а частично. При вхождении в душу познающего познаваемое теряет свою материальность и может войти в неё лишь в качестве «вида». «Вид» предмета является его познаваемым образом. Вещь существует одновременно вне нас во всем своем бытии и внутри нас в качестве образа.

Истина — это «соответствие интеллекта и вещи». То есть понятия, образуемые человеческим интеллектом, истинны в той мере, в какой они соответствуют своим понятиям, предшествующим в интеллекте Бога.

На уровне внешних чувств создаются первоначальные познавательные образы. Внутренние чувства обрабатывают первоначальные образы.

Внутренние чувства:

  • общее чувство — главная функция, цель которого собирать воедино все ощущения.
  • пассивная память — хранилище впечатлений и образов, созданных общим чувством.
  • активная память — извлечение сохраненных образов и представлений.
  • интеллект — наивысшая чувственная способность.

Познание свой необходимый исток берет в чувственности. Но чем выше духовность, тем выше степень познания.

Ангельское познание — умозрительно-интуитивное познание, не опосредованное чувственным опытом; осуществляется с помощью присущих понятий.

Человеческое познание — обогащение души субстанциональными формами познаваемых предметов.

Три умственно-познавательных операции:

  • создание понятия и задержка внимания на его содержании (созерцание).
  • суждение (позитивное, негативное, экзистенциональное) или сопоставление понятий;
  • умозаключение — связывание суждений друг с другом.

Три вида познания:

  • ум — вся сфера духовных способностей.
  • интеллект — способность умственного познания.
  • разум — способность к рассуждению.

Познание — есть самая благородная деятельность человека: теоретический разум постигающий истины, постигает и абсолютную истину, то есть Бога.

Этика[править | править код]

Будучи первопричиной всех вещей, Бог, вместе с тем, является конечной целью их устремлений; конечной целью морально благих человеческих действий является достижение блаженства, состоящее в созерцании Бога (невозможного, согласно Фоме, в пределах настоящей жизни), все остальные цели оцениваются в зависимости от их упорядоченной направленности на конечную цель, уклонение от которой представляет собой зло, коренящееся в недостатке существования и не являющееся некоторой самостоятельной сущностью (О зле, 1). Вместе с тем Фома отдавал должное деятельности, направленной на достижение земных, конечных форм блаженства. Началами собственно нравственных деяний с внутренней стороны являются добродетели, с внешней — законы и благодать. Фома анализирует добродетели (навыки, позволяющие людям устойчиво использовать свои способности во благо (Сумма теологии I—II, 59-67)) и противостоящие им пороки (Сумма теологии I—II, 71-89), следуя аристотелевской традиции, однако он полагает, что для достижения вечного счастья помимо добродетелей существует необходимость в дарах, блаженствах и плодах Св. Духа (Сумма теологии I—II, 68-70). Нравственную жизнь Фома не мыслит вне наличия теологических добродетелей — веры, надежды и любви (Сумма теологии II—II, 1-45). Вслед за теологическими идут четыре «кардинальные» (основополагающие) добродетели — благоразумие и справедливость (Сумма теологии II—II, 47-80), мужество и умеренность (Сумма теологии II—II, 123—170), с которыми связаны остальные добродетели.

В своих этических воззрениях Аквинат опирался на принцип свободы воли человека, на учение о сущем как благе и о Боге как абсолютном благе и о зле как лишенности блага[источник не указан 181 день]. По Аквинату, зло являет собой лишь менее совершенное благо[источник не указан 181 день]; оно допускается Богом ради того, чтобы во Вселенной осуществлялись все ступени совершенства. Важнейшей идеей в этике Аквината является концепция, согласно которой блаженство составляет конечную цель человеческих устремлений. Оно заключается в самой превосходной человеческой деятельности — в деятельности теоретического разума, в познании истины ради самой истины и, значит, прежде всего в познании абсолютной истины, то есть Бога. Основу добродетельного поведения людей составляет коренящийся в их сердце естественный закон, требующий осуществления блага, избежания зла. По Аквинату, без божественной благодати вечное блаженство недостижимо.

Политика и право[править | править код]

Закон (Сумма теологии I—II, 90-108) определяется как «любое повеление разума, которое провозглашается ради общего блага тем, кто печется об общественности» (Сумма теологии I—II, 90, 4). Вечный закон (Сумма теологии I—II, 93), посредством которого божественное провидение управляет миром, не делает излишним другие виды закона, проистекающие от него: естественный закон (Сумма теологии I—II, 94), принципом которого является основной постулат томистской этики — «надлежит стремиться к благу и совершать благое, зло же надлежит избегать», известен в достаточной мере каждому человеку, и человеческий закон (Сумма теологии I—II, 95), конкретизирующий постулаты естественного закона (определяя, например, конкретную форму наказания за совершенное зло), который необходим, поскольку совершенство в добродетели зависит от упражнения и удержания от недобродетельных наклонностей, и силу которого Фома ограничивает совестью, противящейся несправедливому закону. Исторически сложившееся позитивное законодательство, являющееся продуктом человеческих установлений может быть, при определённых условиях, изменено. Благо отдельного человека, общества и универсума определяется божественным замыслом, и нарушение человеком божественных законов является действием, направленным против его собственного блага (Сумма против язычников III, 121).

Следуя Аристотелю, Фома полагал для человека естественной общественную жизнь, требующую управления ради общего блага. Фома выделял шесть форм правления: в зависимости от принадлежности власти одному, немногим или многим и в зависимости от того, исполняет ли данная форма правления надлежащую цель — сохранение мира и общего блага, или же преследует частные цели правителей, противоречащие общественному благу. Справедливые формы правления — монархия, аристократия и полисная система, несправедливые — тирания, олигархия и демократия. Наилучшая форма правления — монархия, поскольку движение к общему благу наиболее эффективно осуществляется, направляясь единым источником; соответственно наихудшая форма правления — тирания, поскольку зло, осуществляемое волей одного, больше, чем зло, проистекающее из множества различных воль, кроме того демократия лучше тирании тем, что служит благу многих, а не одного. Фома оправдывал борьбу с тиранией, особенно если установления тирана явно противоречат божественным установлениям (например, принуждая к идолопоклонству). Единовластие справедливого монарха должно учитывать интересы различных групп населения и не исключает элементов аристократии и полисной демократии. Церковную власть Фома ставил выше светской, ввиду того, что первая направлена на достижение божественного блаженства, в то время как последняя ограничивается преследованием лишь земного блага; однако для реализации этой задачи необходима помощь высших сил и благодати.

5 доказательств бытия Бога Фомы Аквинского[править | править код]

Знаменитые пять доказательств бытия Бога приведены в ответе на 2 вопрос «О Боге, есть ли Бог»; De Deo, an Deus sit) части I трактата «Сумма теологии». Рассуждения Фомы строятся как последовательное опровержение двух тезисов о небытии Бога: во-первых, если Бог —- бесконечное благо, а так как «если бы одна из контрарных противоположностей была бесконечна, то она полностью уничтожила бы другую», следовательно, «если Бог существовал бы, нельзя было бы обнаружить никакого зла. Но в мире обнаруживается зло. Следовательно, Бога не существует»; во-вторых, «все, что мы наблюдаем в мире, <…> может осуществиться и через иные начала, поскольку природные вещи сводятся к началу, которое есть природа, а те, которые осуществляются сообразно сознательному намерению, сводимы к началу, которое есть человеческий разум или воля. Следовательно, нет никакой необходимости допускать существование Бога».

1. Доказательство через движение

« Первый и наиболее очевидный путь исходит из движения (Prima autem et manigestior via est, quae sumitur ex parte motus). Несомненно и подтверждается чувствами, что в мире имеется нечто движимое. Но все, что движимо, движимо чем-то иным. Ибо все, что движется, движется только потому, что находится в потенции к тому, к чему оно движется, а движет нечто постольку, поскольку оно актуально. Ведь движение есть не что иное, кроме как перевод чего-либо из потенции в акт. Но нечто может быть переведено из потенции в акт только неким актуальным сущим. <…> Но невозможно, чтобы одно и то же в отношении одного и того же было одновременно и потенциально, и актуально; оно может быть таковым только в отношении различного. <…> Следовательно, невозможно, чтобы нечто в одном отношении и одним и тем же образом было движущим и движимым, т.е. чтобы оно двигало само себя. Следовательно, все, что движется, должно быть движимо чем-то иным. А если то, благодаря чему нечто движется, [также] движимо, то и оно должно быть движимо чем-то иным, и то иное, [в свою очередь, тоже]. Но так не может продолжаться до бесконечности, поскольку тогда не было бы первого движущего, а следовательно, и какого-либо иного движущего, поскольку вторичные движущие движут лишь постольку, поскольку движимы первым движущим. <…> Следовательно, мы должны необходимо прийти к некоему первому движущему, которое не движимо ничем, а под ним все разумеют Бога (Ergo necesse est deventire ad aliquod primum movens, quod a nullo movetur, et hoc omnes intelligunt Deum). »

2. Доказательство через производящую причину

« Второй путь исходит из смыслового содержания действующей причины (Secunda via est ex ratione causae efficientis). В чувственно воспринимаемых вещах мы обнаруживаем порядок действующих причин, но мы не находим того (да это и невозможно), чтобы нечто было действующей причиной в отношении самого себя, поскольку в этом случае оно предшествовало бы себе, что невозможно. Но невозможно и то, чтобы [порядок] действующих причин уход в бесконечность. Поскольку во всех упорядоченных [друг относительно друга] действующих причинах первое есть причина среднего, а среднее — причина последнего (неважно, одно это среднее или их много). Но при устранении причины, устраняется и её следствие. Следовательно, если в [порядке] действующих причин не будет первого, не будет последнего и среднего. Но если [порядок] действующих причин уходит в бесконечность, то не будет первой действующей причины, а потому не будет и последнего следствия и средней действующей причины, что очевидным образом ложно. Следовательно, необходимо допускать некую первую действующую причину, которую все называют Богом (Ergo est necesse ponere aliquam causam efficientem primam, quam omnes Deum nominant). »

3. Доказательство через необходимость

« Третий путь исходит из [смыслового содержания] возможного и необходимого (Tertia via est sumpta ex possibili et necessario). Мы обнаруживаем среди вещей некие такие, которые могут как быть, так и не быть, поскольку мы обнаруживаем, что нечто возникает и разрушается, и, следовательно, может как быть, так и не быть. Но невозможно, чтобы все, что является таковым, было всегда, поскольку то, что может не быть, иногда не есть. Если, следовательно, все может не быть, то когда-то в реальности не было ничего. Но если это истинно, то и сейчас не было бы ничего, поскольку то, чего нет, начинает быть только благодаря тому, что есть; если, следовательно, ничего сущего не было, то невозможно, чтобы нечто начало быть, а потому и сейчас не было бы ничего, что очевидным образом ложно. Следовательно, не все сущие являются возможными, но в реальности должно существовать нечто необходимое. Но все необходимое либо имеет причину своей необходимости в чем-либо еще, либо нет. Но невозможно, чтобы [ряд] необходимых [сущих], имеющих причину своей необходимости [в чем-то еще], уход в бесконечность, как это невозможно в случае действующих причин, что уже доказано. Следовательно, необходимо полагать нечто само-по-себе-необходимое, не имеющее причины необходимости в чем-то еще, но являющееся причиной необходимости прочего. И таковое все называют Богом (Ergo necesse est ponere aliquid quod sit per se necessarium, non habens causam necessitatis aliunde, sed quod est causa necessitatis aliis, quod omnes dicunt Deum). »

4. Доказательство от степеней бытия

« Четвертый путь исходит из степеней [совершенств], обнаруживаемых в вещах (Quarta via sumitur ex gradibus qui in rebus inveniuntur). Среди вещей обнаруживаются более и менее благие, истинные, благородные и т.д. Но «более» и «менее» сказывается о различных [вещах] в соответствии с их различной степенью приближения к тому, что является наибольшим. <…> Следовательно, существует нечто наиболее истинное, наилучшее и благороднейшее и, следовательно, в высшей степени сущее <…>. Но то, что называется наибольшим в определенном роде, есть причина всего того, что относится к этому роду. <…> Следовательно, существует нечто, являющееся причиной бытия всех сущих, а также их благости и всяческого совершенства. И таковое мы называем Богом (Ergo est aliquid quod omnibus entibus est causa esse, et bonitatis, et cuiuslibet perfectionis, et hoc dicimus Deum). »

5. Доказательство через целевую причину

« Пятый путь исходит из управления вещами [универсума] (Quintia via sumitur ex gubernatione rerum). Мы видим, что нечто, лишенное познавательной способности, а именно природные тела, действуют ради цели, что очевидно из того, что они всегда или почти всегда действуют одним и тем же образом, так, что стремятся к тому, что является [для них] лучшим. Поэтому ясно, что они движутся к цели не случайно, но намеренно. Но то, что лишено познавательной способности, может стремиться к цели только в том случае, если оно направляемо кем-то познающим и мыслящим <…>. Следовательно, существует нечто мыслящее, которым все природные вещи направляются к [своей] цели. И таковое мы называем Богом (Ergo est aliquid intelligens, a quo omnes res naturales ordinatur ad finem, et hoc dicimus Deus). »

Рецепция учения Фомы Аквинского[править | править код]

Учение Фомы Аквинского, несмотря на некоторое противодействие со стороны традиционалистов (некоторые из томистских положений были осуждены парижским архиепископом Этьеном Тампье в 1277 году), оказало большое влияние на католическую теологию и философию, чему способствовала канонизация Фомы в 1323 году и признание его наиболее авторитетным католическим теологом в энциклике Aeterni patris папы Льва XIII (1879 год).

Идеи Фомы Аквинского получили развитие в рамках философского направления, именуемого «томизмом» (наиболее яркими представителями которого являются Томмазо де Вио (Каэтан) и Франсиско Суарес), оказали некоторое влияние на развитие нововременной мысли (особенно явное у Готфрида Вильгельма Лейбница).

В течение ряда веков философия Фомы не играла заметной роли в философском диалоге, развиваясь в узко-конфессиональных рамках, однако с конца XIX века учение Фомы снова начинает вызывать широкий интерес и стимулировать актуальные философские исследования; возникает ряд философских направлений, активно использующих философию Фомы, известных по общим наименованием «неотомизм», основателем которого является Жак Маритен.

Издания[править | править код]

В настоящее время существуют многочисленные издания сочинений Фомы Аквинского, в оригинале и переводах на различные языки; неоднократно выходили полные собрания сочинений: «Пиана» в 16 тт. (по постановлению Пия V), Рим, 1570; Пармское издание в 25 тт. 1852—1873, переизд. в Нью-Йорке, 1948—1950; Opera Omnia Vives, (в 34 т.) Париж, 1871-82; «Леонина» (по постановлению Льва XIII), Рим, с 1882 (с 1987 года — републикация предыдущих томов); издание Мариетти, Турин; издание Р. Буса (Thomae Aquinatis Opera omnia; ut sunt in indice thomistico, Stuttgart-Bad Cannstatt, 1980), вышедшая также на CD дисках.

Переводы[править | править код]

  1. Сумма теологии / Пер. С. И. Еремеева и А. А. Юдина. — Ч. I . Вопросы 1-43. — Киев: Эльга-Ника-центр; М.: Элькор-МК, 2002. — 560 с.; Ч. I. Вопросы 44-74. — Киев: Ника-Центр, 2003. — 336 с; Ч. I. Вопросы 75-119. — Киев: Ника-Центр, 2005. — 576 с.; Ч. II—I. Вопросы 1-48. — Киев: Ника-Центр, 2006. — 576 с.; Ч. II—I. Вопросы 49-89. — Киев: Ника-Центр, 2008. — 536 с.; Ч. II—I. Вопросы 90-114. — Киев: Ника-Центр, 2010. — 432 с.; Ч. II—II. Вопросы 1-46. — Киев: Ника-Центр, 2011. — 576 с.
  2. Сумма против язычников / Перевод и примечания Т. Ю. Бородай. — М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы. Кн. 1, 2004; Кн. 2, 2004.
  3. Против ошибок греков / Комментированный пер. Ильи Бея. — К.: Кайрос, 2017. — 190 с.

Источник: ru.wikipedia.org

Вера и разум

Ка­са­ясь от­но­ше­ния тео­ло­гии и фи­ло­со­фии, Ф. А. пре­ж­де все­го раз­ли­ча­ет ра­зум­ные и сверх­ра­зум­ные ис­ти­ны. Ра­зум­ные ис­ти­ны че­ло­век спо­со­бен по­стичь свои­ми соб­ст­вен­ны­ми си­ла­ми, сверх­ра­зум­ные же вы­хо­дят за пре­де­лы ес­теств. че­ло­ве­че­ско­го по­зна­ния и по­сти­га­ют­ся толь­ко с по­мо­щью сверхъ­ес­теств. От­кро­ве­ния, т. е. при­ни­ма­ют­ся на ве­ру. Эти два ти­па ис­тин раз­ли­ча­ют­ся ис­клю­чи­тель­но со­об­раз­но от­но­ше­нию к ним не­со­вер­шен­но­го че­ло­ве­че­ско­го ра­зу­ма. Для Бо­га, чей ра­зум об­ла­да­ет не­со­из­ме­ри­мо боль­шей си­лой, та­ко­го де­ле­ния нет: для не­го все ис­ти­ны «ра­зум­ны». Та­ким об­ра­зом, са­ми по се­бе ра­зум­ные и сверх­ра­зум­ные ис­ти­ны не мо­гут про­ти­во­ре­чить друг дру­гу, а по­то­му ме­ж­ду ра­зу­мом и ве­рой су­ще­ст­ву­ет гар­мо­ния. Ес­ли же че­ло­ве­че­ский ра­зум ви­дит ка­кое-то про­ти­во­ре­чие ме­ж­ду дог­ма­та­ми хри­сти­ан­ст­ва и ре­зуль­та­та­ми фи­лос. ис­сле­до­ва­ний, то он за­блу­ж­да­ет­ся по при­чи­не сво­ей сла­бо­сти. При этом хри­сти­ан­ские дог­ма­ты де­лят­ся на два ти­па: те, ко­то­рые мо­гут не толь­ко при­ни­мать­ся на ве­ру, но и ра­цио­наль­но до­ка­зы­вать­ся (напр., су­ще­ст­во­ва­ние Бо­га и его един­ст­вен­ность), и сверх­ра­зум­ные дог­ма­ты (напр., о Трои­це и Во­пло­ще­нии), ко­то­рые не мо­гут быть ни до­ка­за­ны, ни оп­ро­верг­ну­ты ра­цио­наль­ны­ми ме­то­да­ми. Со­от­вет­ст­вен­но за­да­ча фи­ло­со­фии как ин­ст­ру­мен­та («слу­жан­ки») тео­ло­гии за­клю­ча­ет­ся в том, что­бы ра­цио­наль­но обос­но­вы­вать дог­ма­ты пер­во­го ти­па и по­ка­зы­вать, что дог­ма­ты вто­ро­го ти­па не про­ти­во­ре­чат ре­зуль­та­там ес­теств. по­зна­ния.

Натурфилософия и метафизика

В об­щей ха­рак­те­ри­сти­ке все­го су­ще­ст­вую­ще­го Ф. А. раз­де­ля­ет Твор­ца (Бо­га) и его тво­ре­ние – ду­хов­ное (ан­ге­лы, де­мо­ны и че­ло­ве­че­ские ду­ши) и ма­те­ри­аль­ное (всё ос­таль­ное). Со­тво­рён­ная ма­те­ри­аль­ная все­лен­ная, в свою оче­редь, де­лит­ся на под­лун­ный мир (об­ласть по­сто­ян­ных, в т. ч. суб­стан­ци­аль­ных, из­ме­не­ний, т. е. воз­ник­но­ве­ния и раз­ру­ше­ния) и над­лун­ный мир (не­из­мен­ный во всём, кро­ме дви­же­ния пе­ре­ме­ще­ния). Ма­те­ри­аль­ные («фи­зи­че­ские»), чув­ст­вен­но вос­при­ни­мае­мые ве­щи со­сто­ят из фор­мы и ма­те­рии. Фор­ма пред­став­ля­ет то, что име­ет­ся в ве­щи об­ще­го («об­щую при­ро­ду», ко­то­рая де­ла­ет вещь тем, чтo она есть по ро­ду и ви­ду), а ма­те­рия от­ве­ча­ет за ин­ди­ви­ду­аль­ные ха­рак­те­ри­сти­ки (со­от­вет­ст­вен­но, имен­но ин­ди­ви­ду­аль­ная, т. е. оп­ре­де­лён­ная, ко­ли­че­ст­вен­но ог­ра­ни­чен­ная ма­те­рия яв­ля­ет­ся тем, что де­ла­ет вещь «этой вот» еди­нич­ной ве­щью). По­ми­мо фор­мы, кон­сти­туи­рую­щей вещь («суб­стан­ци­аль­ная фор­ма» в тер­ми­но­ло­гии Ф. А.), су­ще­ст­ву­ют так­же ак­ци­ден­таль­ные фор­мы, ко­то­рые при­да­ют ве­щи вто­рич­ную оп­ре­де­лён­ность. Кро­ме то­го, фор­мы раз­де­ля­ют­ся на ма­те­ри­аль­ные, су­ще­ст­вую­щие толь­ко в ма­те­рии, и суб­сис­тент­ные («са­мо­су­щие»). К по­след­ним от­но­сят­ся, во-пер­вых, че­ло­ве­че­ские ду­ши, ко­то­рые са­ми по се­бе мо­гут су­ще­ст­во­вать и вне ма­те­рии, но ну­ж­да­ют­ся в ней для осу­ще­ст­в­ле­ния всех дей­ст­вий, ха­рак­тер­ных для ви­да «че­ло­век»; во-вто­рых, все­це­ло от­де­лён­ные от ма­те­рии суб­стан­ции (ан­ге­лы, де­мо­ны и Бог). Ан­ге­лы и де­мо­ны, по­сколь­ку они ни­как не свя­за­ны с ма­те­ри­ей, ин­ди­ви­дуа­ли­зи­ру­ют­ся че­рез свою фор­му (по­это­му ка­ж­дая та­кая ду­хов­ная сущ­ность яв­ля­ет­ся един­ст­вен­ным пред­ста­ви­те­лем сво­его ви­да). Тем не ме­нее твар­ные ду­хов­ные сущ­но­сти не яв­ля­ют­ся про­сты­ми фор­ма­ми (по­сколь­ку аб­со­лют­ная про­сто­та свой­ст­вен­на толь­ко Бо­гу): они, как и лю­бые др. тво­ре­ния, яв­ля­ют един­ст­во сущ­но­сти и су­ще­ст­во­ва­ния, где су­ще­ст­во­ва­ние от­но­сит­ся к сущ­но­сти как ак­ту­аль­ность к по­тен­ци­аль­но­сти.

Идеи Ф. А. об от­но­ше­нии ма­те­рии и фор­мы в твар­ных ве­щах оп­ре­де­ли­ли его уме­рен­но реа­ли­стич. по­зи­цию в спо­ре об уни­вер­са­ли­ях: об­щее как та­ко­вое су­ще­ст­ву­ет толь­ко в Бо­же­ст­вен­ном и че­ло­ве­че­ском ра­зу­ме (в пер­вом в ка­че­ст­ве об­раз­цов, со­об­раз­но ко­то­рым Бог тво­рит ве­щи, во вто­ром – в ка­че­ст­ве об­щих по­ня­тий); в объ­ек­тив­ной ре­аль­но­сти об­щее су­ще­ст­ву­ет толь­ко в отд. ин­ди­ви­дах в ка­че­ст­ве их суб­стан­ци­аль­ных форм.

Рас­смат­ри­вая воз­мож­ность до­ка­за­тель­ст­ва су­ще­ст­во­ва­ния Бо­га, Ф. А. от­ри­цал кор­рект­ность ап­ри­ор­но­го «он­то­ло­гич. до­ка­за­тель­ст­ва» Ан­сель­ма Кен­тер­бе­рий­ско­го: су­ще­ст­во­ва­ние Бо­га мож­но до­ка­зать толь­ко апо­сте­ри­ор­но, т. е. на­чи­ная с со­тво­рён­но­го ми­ра и вос­хо­дя к его при­чи­не. Ф. А. сфор­му­ли­ро­вал неск. та­ких до­ка­за­тельств (т. н. пять пу­тей). Пер­вое – до­ка­за­тель­ст­во от дви­же­ния: на­ли­чие в ми­ре дви­же­ния, т. е. все­воз­мож­ных из­ме­не­ний, ука­зы­ва­ет на су­ще­ст­во­ва­ние пер­вой дви­жу­щей при­чи­ны. Вто­рое до­ка­за­тель­ст­во ос­но­ва­но на пред­став­ле­нии об ие­рар­хии дей­ст­вую­щих (про­из­во­дя­щих) при­чин, на вер­ши­не ко­то­рой на­хо­дит­ся ни­чем не обу­слов­лен­ная пер­вая дей­ст­вую­щая при­чи­на. Третье до­ка­за­тель­ст­во ис­хо­дит из на­ли­чия не не­об­хо­ди­мых (кон­тин­гент­ных) ве­щей, ко­то­рые мо­гут как су­ще­ст­во­вать, так и не су­ще­ст­во­вать, при том что их су­ще­ст­во­ва­ние обу­слов­ле­но аб­со­лют­но не­об­хо­ди­мым су­щим. Чет­вёр­тое до­ка­за­тель­ст­во на­чи­на­ет­ся с рас­смот­ре­ния ие­рар­хии со­вер­шенств и ве­дёт к за­клю­че­нию о на­ли­чии со­вер­шен­ней­ше­го су­ще­го, че­рез при­ча­ст­ность к ко­то­ро­му все ос­таль­ные су­щие об­ре­та­ют раз­но­об­раз­ные со­вер­шен­ст­ва. Пя­тый ар­гу­мент ис­хо­дит из це­ле­со­об­раз­но­сти и гар­мо­нии во все­лен­ной и при­во­дит к за­клю­че­нию о су­ще­ст­во­ва­нии бла­го­го и муд­ро­го Твор­ца, ко­то­рый соз­дал и под­дер­жи­ва­ет эту гар­мо­нию.

Ха­рак­тер этих до­ка­за­тельств ука­зы­ва­ет на то, что Бог, со­глас­но Ф. А., яв­ля­ет­ся пер­во­при­чи­ной все­го су­ще­ст­вую­ще­го, а так­же без­ус­лов­но не­об­хо­ди­мым и наи­со­вер­шен­ней­шим су­ще­ст­вом. Бу­ду­чи та­ко­вым, он дол­жен быть чис­той ак­ту­аль­но­стью, аб­со­лют­но про­стым и ли­шён­ным ма­те­рии су­щим (по­сколь­ку, во-пер­вых, лю­бая по­тен­ци­аль­ность пред­по­ла­га­ет от­сут­ст­вие пол­но­го со­вер­шен­ст­ва, а, во-вто­рых, лю­бое со­став­ное су­щее за­ви­сит от сво­их эле­мен­тов, а по­то­му не мо­жет быть пер­вым и не­об­хо­ди­мым). Та­ким об­ра­зом, сущ­ность и су­ще­ст­во­ва­ние в Бо­ге то­ж­де­ст­вен­ны; кро­ме то­го, все Бо­же­ст­вен­ные ат­ри­бу­ты (бла­гость, бес­ко­неч­ность, веч­ность и т. д.) так­же то­ж­де­ст­вен­ны друг дру­гу и раз­ли­ча­ют­ся лишь по­столь­ку, по­сколь­ку не­со­вер­шен­ный че­ло­ве­че­ский ра­зум мо­жет мыс­лить их толь­ко по­рознь.

Бог, бу­ду­чи со­вер­шен­ным су­ще­ст­вом, пол­но­стью ли­шён­ным ма­те­рии, не мо­жет не об­ла­дать ра­зу­мом, по­сколь­ку для Ф. А. мыш­ле­ние не­по­сред­ст­вен­но свя­за­но с не­ма­те­ри­аль­но­стью. Из ра­зум­но­сти Бо­га сле­ду­ет то, что он на­де­лён во­лей, по­сколь­ку лю­бое су­щее, на­де­лён­ное спо­соб­но­стью ин­тел­лек­ту­аль­но­го по­зна­ния, по­зна­ёт не­что как своё бла­го и стре­мит­ся к не­му осоз­нан­ным стрем­ле­ни­ем, ко­то­рое Ф. А. на­зы­ва­ет во­лей. Осн. объ­ек­том по­зна­ния и во­ле­ния Бо­га яв­ля­ет­ся сам Бог, по­сколь­ку он выс­шее бла­го (что сле­ду­ет из то­го, что он яв­ля­ет­ся пер­во­при­чи­ной все­го су­ще­ст­вую­ще­го и наи­со­вер­шен­ней­шим су­ще­ст­вом). Та­ким об­ра­зом, со­тво­ре­ние ми­ра яв­ля­ет­ся не не­об­хо­ди­мым, но сво­бод­ным дей­ст­ви­ем Бо­га, ко­то­рое он со­вер­ша­ет для то­го, что­бы раз­де­лить своё бла­го с ра­зум­ным тво­ре­ни­ем. На­ли­чие зла в ми­ре не оп­ро­вер­га­ет это­го за­клю­че­ния, по­сколь­ку за мо­раль­ное зло от­вет­ст­вен­ность не­сёт не Бог, но лю­ди, дей­ст­вую­щие по сво­ей во­ле, а фи­зич. зло (бо­лез­ни, сти­хий­ные бед­ст­вия и т. п.) в ко­неч­ном счё­те слу­жит ин­те­ре­сам об­ще­го бла­га все­лен­ной.

Теория познания

Со­глас­но Ф. А., лю­бое по­зна­ние есть оп­ре­де­лён­ное упо­доб­ле­ние по­знаю­ще­го субъ­ек­та по­зна­вае­мо­му объ­ек­ту. Это упо­доб­ле­ние про­ис­хо­дит при по­сред­ст­ве по­зна­ват. форм, или ви­дов (species), ко­то­рые яв­ля­ют­ся сред­ст­вом по­зна­ния объ­ек­та, но не са­мим объ­ек­том. По­сколь­ку по­зна­ват. спо­соб­но­сти че­ло­ве­ка де­лят­ся на чув­ст­вен­ные и ин­тел­лек­ту­аль­ные, то и по­зна­ват. фор­мы так­же де­лят­ся на чув­ст­вен­но вос­при­ни­мае­мые и умо­по­сти­гае­мые. При этом лю­бое ес­теств. по­зна­ние на­чи­на­ет­ся с чув­ст­ва: в уме нет ни­че­го, что пре­ж­де не бы­ло бы да­но в чув­ст­ве. Со­от­вет­ст­вен­но, Ф. А. от­ри­ца­ет воз­мож­ность на­ли­чия у че­ло­ве­ка вро­ж­дён­ных идей и кон­цеп­цию Бо­же­ст­вен­ной «ил­лю­ми­на­ции» как осо­бо­го дей­ст­вия Бо­га, уча­ст­вую­ще­го в лю­бом ак­те ин­тел­лек­ту­аль­но­го по­зна­ния. Объ­ек­том чувст­вен­но­го по­зна­ния слу­жат чув­ст­вен­но вос­при­ни­мае­мые свой­ст­ва ве­щи (внеш­ние очер­та­ния, цвет, за­пах и т. д.), в то вре­мя как объ­ек­том ин­тел­лек­ту­аль­но­го по­зна­ния яв­ля­ет­ся умо­по­сти­гае­мое об­щее, при­сут­ст­вую­щее в ин­ди­ви­ду­аль­ной ве­щи че­рез её суб­стан­ци­аль­ную фор­му. Ес­теств. по­зна­ние на­чи­на­ет­ся с вос­при­ятия чув­ст­ва­ми че­ло­ве­ка чув­ст­вен­но по­зна­вае­мой фор­мы ма­те­ри­аль­но­го объ­ек­та; вме­сте с ней, од­на­ко, вос­при­ни­ма­ет­ся и умо­по­сти­гае­мая фор­ма. Про­цесс от­вле­че­ния (аб­ст­ра­ги­ро­ва­ния) умо­по­сти­гае­мо­го об­ще­го от чув­ст­вен­но вос­при­ни­мае­мой по­зна­ват. фор­мы осу­ще­ст­в­ля­ет­ся спо­соб­но­стью ду­ши, ко­то­рую Ф. А. на­зы­ва­ет «дей­ст­вую­щим ра­зу­мом». По­лу­чив в ре­зуль­та­те аб­ст­ра­ги­ро­ва­ния об­щие по­ня­тия, дей­ст­вую­щий ра­зум «ин­фор­ми­ру­ет» ими др. спо­соб­ность ду­ши, «воз­мож­но­ст­ный ра­зум», ко­то­рый, со­став­ляя су­ж­де­ния из вос­при­ня­тых по­ня­тий, и от­ве­ча­ет соб­ст­вен­но за про­цесс мыш­ле­ния и ин­тел­лек­ту­аль­но­го по­зна­ния.

Учение о душе

Вслед за Ари­сто­те­лем Ф. А. рас­смат­ри­ва­ет ду­шу как жиз­нен­ный прин­цип, от­ве­чаю­щий за разл. дей­ст­вия жи­во­го су­ще­ст­ва. Есть не­сколь­ко ти­пов душ (рас­ти­тель­ная, жи­вот­ная, ра­зум­ная), ко­то­рые при­су­щи раз­ным ви­дам жи­вых су­ществ. Эти ду­ши яв­ля­ют­ся фор­ма­ми тел; со­от­вет­ст­вен­но, и ра­зум­ная ду­ша че­ло­ве­ка яв­ля­ет­ся суб­стан­ци­аль­ной фор­мой те­ла, а не отд. суб­стан­ци­ей (при этом ра­зум­ная ду­ша че­ло­ве­ка, бу­ду­чи его един­ст­вен­ной суб­стан­ци­аль­ной фор­мой, объ­еди­ня­ет в се­бе функ­ции всех вы­ше­на­зван­ных ти­пов душ). До это­го мо­мен­та Ф. А. в це­лом сле­ду­ет Ари­сто­те­лю, но в во­про­сах, свя­зан­ных с про­ис­хо­ж­де­ни­ем ра­зум­ной ду­ши и воз­мож­но­стью про­дол­же­ния её су­ще­ст­во­ва­ния по­сле смер­ти те­ла, он ра­ди­каль­но с ним рас­хо­дит­ся. Ра­зум­ная ду­ша тво­рит­ся не­по­сред­ст­вен­но Бо­гом, и имен­но по­это­му она яв­ля­ет­ся суб­сис­тент­ной фор­мой; она не мог­ла бы ею быть, ес­ли бы име­ла ес­теств. про­исхо­ж­де­ние, как ду­ши др. жи­вых су­ществ, со­став­лен­ных из фор­мы и ма­те­рии. Сви­де­тель­ст­вом то­го, что ду­ша че­ло­ве­ка яв­ля­ет­ся суб­сис­тент­ной фор­мой и в прин­ци­пе спо­соб­на су­ще­ст­во­вать без те­ла, яв­ля­ет­ся её спо­соб­ность к мыш­ле­нию, ко­то­рое пред­став­ля­ет со­бой не­ма­те­ри­аль­ную ак­тив­ность и не ну­ж­да­ет­ся в те­лес­ных ор­га­нах. Тем не ме­нее су­ще­ст­во­ва­ние ду­ши по­сле смер­ти те­ла яв­ля­ет­ся в не­ко­то­ром смыс­ле про­ти­во­ес­те­ст­вен­ным, по­сколь­ку че­ло­ве­ку для нор­маль­но­го осу­ще­ст­в­ле­ния всех его «жиз­нен­ных дей­ст­вий» тре­бу­ет­ся те­ло. Для ре­ше­ния этой труд­но­сти Ф. А. об­ра­ща­ет­ся к хри­сти­ан­ско­му уче­нию о вос­кре­се­нии мёрт­вых, по­сле ко­то­ро­го ду­ши пра­вед­ни­ков долж­ны по­лу­чить но­вые, «про­слав­лен­ные» те­ла.

Этика

Со­глас­но Ф. А., все ос­мыс­лен­ные дей­ст­вия лю­дей на­прав­ле­ны на до­сти­же­ние бла­га. Во­ля че­ло­ве­ка не­об­хо­ди­мо стре­мит­ся к бла­гу как та­ко­во­му, од­на­ко вы­бор то­го или ино­го бла­га, а так­же средств его дос­ти­же­ния яв­ля­ет­ся сво­бод­ным, и сво­бо­да во­ли за­клю­ча­ет­ся имен­но в воз­мож­но­сти и в реа­ли­за­ции та­ко­го вы­бо­ра. При этом взаи­мо­от­но­ше­ние по­зна­ния и во­ле­ния но­сит диа­лек­тич. ха­рак­тер: хо­тя во­ля и яв­ля­ет­ся «гос­по­жой сво­их дей­ст­вий», в оп­ре­де­лён­ном ас­пек­те она за­ви­сит от ра­зу­ма (и по­то­му яв­ля­ет­ся ра­зум­ной спо­соб­но­стью) – по­столь­ку, по­сколь­ку она об­ра­ща­ет­ся на оп­ре­де­лён­ный объ­ект толь­ко по­сле то­го, как он по­зна­ёт­ся ра­зу­мом в ка­че­ст­ве бла­го­го и по­то­му же­лае­мо­го. Хо­тя лю­ди мо­гут иметь раз­ное пред­став­ле­ние о том, что яв­ля­ет­ся для них выс­шим бла­гом, под­лин­ное выс­шее бла­го и сча­стье че­ло­ве­ка за­клю­ча­ет­ся в по­зна­нии Бо­га, при­чём в не­по­средств. его по­зна­нии (ли­це­зре­нии), ко­то­рое дос­туп­но (до вос­кре­се­ния мёрт­вых) толь­ко пра­вед­ни­кам в раю.

Для дос­ти­же­ния это­го выс­ше­го бла­га че­ло­век в зем­ной жиз­ни дол­жен сле­до­вать за­ко­ну Божь­е­му, вы­ра­жен­но­му в хри­сти­ан­ском уче­нии, ко­то­рое яв­ля­ет­ся гл. нор­мой и кри­те­ри­ем че­ло­ве­че­ско­го по­ве­де­ния. Та­ким об­ра­зом, мо­раль­но и нрав­ст­вен­но то, что со­от­вет­ст­ву­ет хри­сти­ан­ско­му за­ко­ну, а амо­раль­но и без­нрав­ст­вен­но то, что ему про­ти­во­ре­чит. Од­на­ко са­мо­стоя­тель­но че­ло­век сле­до­вать это­му за­ко­ну не мо­жет, по­сколь­ку его спо­соб­но­сти (как во­ля, так и ра­зум) ис­пор­че­ны пер­во­род­ным гре­хом. Для из­бав­ле­ния от этой пор­чи Бог да­ру­ет че­ло­ве­ку бла­го­дать. Бла­го­дать яв­ля­ет­ся да­ром, ко­то­рый Бог да­ёт че­ло­ве­ку вне за­ви­си­мо­сти от его за­слуг (ибо их без бла­го­да­ти быть не мо­жет); кро­ме то­го, бла­го­дать да­ёт­ся не за ве­ру (по­сколь­ку и са­ма ве­ра, про­из­во­дя­щая за­слу­ги, да­ру­ет­ся че­ло­ве­ку вме­сте с бла­го­да­тью); на­ко­нец, бла­го­дать да­ру­ет­ся че­ло­ве­ку вне за­ви­си­мо­сти от его же­ла­ния (ибо толь­ко бла­го­дать обес­пе­чи­ва­ет са­мо бла­гое же­ла­ние). По­лу­чив бла­го­дать, че­ло­век мо­жет со­хра­нять её в те­че­ние всей зем­ной жиз­ни, долж­ным об­ра­зом ис­поль­зуя свою во­лю, ук­ре­п­лён­ную бла­го­да­тью, но мо­жет и ут­ра­тить её, ес­ли по соб­ст­вен­ной во­ле со­вер­шит смерт­ный грех. Со­от­вет­ст­вен­но гл. доб­ро­де­те­ля­ми для Ф. А. ста­но­вят­ся т. н. тео­ло­гич. доб­ро­де­те­ли (ве­ра, на­де­ж­да и лю­бовь), ко­то­рые че­ло­век об­ре­та­ет по бла­го­да­ти Бо­жи­ей и без ко­то­рых он не мо­жет об­рес­ти спа­се­ния. На­про­тив, из­вест­ные со вре­мён Ари­сто­те­ля нрав­ст­вен­ные, или «фи­ло­соф­ские», доб­ро­де­те­ли (спра­вед­ли­вость, уме­рен­ность, стой­кость и др.), ко­то­рые че­ло­век мо­жет куль­ти­ви­ро­вать в се­бе са­мо­стоя­тель­но, от­хо­дят на вто­рой план.

Соз­дан­ный Ф. А. ори­ги­наль­ный бо­го­слов­ско-фи­лос. син­тез ока­зал гро­мад­ное влия­ние на по­сле­дую­щее раз­ви­тие ка­то­лич. схо­ла­сти­ки (см. То­мизм). При­зна­ние Ф. А. наи­бо­лее ав­то­ри­тет­ным ка­то­лич. бо­го­сло­вом в эн­цик­ли­ке па­пы Льва XIII Aeterni patris (1879) по­ло­жи­ло на­ча­ло фор­ми­ро­ва­нию не­ото­миз­ма.

Источник: bigenc.ru

С какими явлениями был связан острый «кризис веры» в средневековой Западной Европе? Кто и как, противостоя этому, пытался совместить логику и веру? Чему посвящены труды Фомы Аквинского? Какие доказательства бытия Бога он приводит? Рассказывает Виктор Петрович Лега.

Традиционно схоластика связывается с именем Фомы Аквинского, жившего в XIII веке, – одного из самых известных представителей этого течения.

Но чтобы разобраться в его философии и в тех причинах, которые привели его к собственному философскому методу, нужно вернуться на несколько веков назад и хотя бы бегло рассмотреть арабскую философию.

С Запада на Восток и вновь на Запад

Итак, вернемся в V–VI век – время, когда одна за другой закрываются философские школы. Сначала по эдикту императора Зенона закрывается аристотелевская школа, затем император Юстиниан закрывает школу Платона – Академию. Причина вполне понятна: борьба с ересями, борьба с оригенизмом, который вполне мог подпитываться этими философскими школами. Многие философы, боясь преследований, переезжают со своими библиотеками на Восток – в Дамаск и Багдад, где возникает так называемый «Дом мудрости», в котором будут храниться эти книги.

В арабский мир попадают труды Платона, Аристотеля, Гиппократа, Галена, Птолемея… И во многом причина так называемого «арабского Возрождения» – возникновения арабской философии, математики, медицины, астрономии – именно в том, что арабы оказались очень хорошими учениками и продолжателями великой греческой и византийской учености. Они переводят многое на арабский язык. Даже такая забавная вещь: мы говорим, что Птолемей написал работу под названием «Альмагест»; но настоящее название труда великого греческого астронома «Великое построение», Слово «великое» по-гречески звучит как «мегистэ» и с арабским артиклем «аль» оно и вошло в наш лексикон. Но возникала и путаница: в арабский мир попали также работы Плотина, но никто не знал, чьи это работы, и решили, что это тоже Аристотель, – так работы Плотина получили название «Теология Аристотеля».

Вот на этом фундаменте и возникает впоследствии – в IX–XI веках – замечательная арабская философия, которая представлена такими именами, как аль-Фараби (872–950) и Ибн Сина (980–1037), наиболее известный в Европе под именем Авиценна. Эти два мыслителя составили философско-религиозную систему, где объясняли основные положения ислама – монотеистической религии, опираясь на идеи Аристотеля и, сами того не замечая, на идеи Плотина.

Но в конце XI – начале XII века знаменитый мусульманский богослов аль-Газали (1058–1111) обрушился на них с решительной критикой. Аль-Газали стал утверждать, что такие философы, как Платон, Аристотель, аль-Фараби и Ибн Сина, являются наиболее опасными для ислама, потому что они под видом религии проповедуют самый радикальный атеизм, ведь в их учении ничего не говорится о посмертной участи людей, о Личном Боге, Который беспокоится о судьбе каждого человека, нет учения о сотворении мира, потому что они пишут, что мир вечен и Бог является лишь его перводвигателем.

Попытку защитить философию от критики аль-Газали предпринял Ибн Рушд (1126–1198), более известный в Европе под именем Аверроэса. Необходимо заметить, что Ибн Рушд жил на территории Испании, которая в это время была завоевана арабами. А вместе с завоевателями, естественно, приходили ученые и философы, так что Испания оказалась очень развитой в научном, культурном и философском плане. Туда попали и книги Аристотеля.

Ибн Рушд стал спорить с аль-Газали, показывая, что философия не противоречит исламу –наоборот, она доказывает то же самое – только другим языком. А если и возникают противоречия, то они возникают потому, что буквально понятый Коран на самом деле приводит нас к неправильному учению о Боге, к пониманию Бога как некоего человека, который может гневаться и радоваться. Но ведь в Боге нет изменений, Он вечен, существует вне времени, поэтому и учение о Нем может быть только философским. А Коран с его простыми словами, примерами и образами написан для обычного человека, который философии не понимает, его нужно пугать вечными мучениями или, наоборот, обещать ему вечное блаженство, ведь только так можно установить нравственность в обществе.

Однако время уже было другим, ислам набирал силу, учение Ибн Рушда в мусульманстве не было поддержано. Наступает закат философской и вообще научной мысли в исламском мире. А благодаря тому, что между Испанией и средневековой католической Европой существовали тесные торговые связи, книги Аристотеля и других античных философов с комментариями арабских философов попадут уже в западноевропейский католический мир. Следствием этого будет серьезнейший кризис, который получит название «аверроистского кризиса» – по имени арабского философа Аверроэса (то есть Ибн Рушда).

Атака Аристотеля

Так в чем суть этого кризиса? Как мы уже отмечали в предыдущих наших беседах, Западная Европа в культурном и интеллектуальном плане очень сильно уступала Византии и, как мы видим, арабскому миру. Философское наследие античности Западному миру было практически неизвестно. Пересказы Августина или Цицерона, некоторые переводы логических трактатов Аристотеля и платоновского «Тимея» – вот, пожалуй, всё, что имели схоласты. И, конечно же, они мечтали читать недоступные для них труды Платона и Аристотеля. Думали, что у Аристотеля, который создал науку о мышлении, изложена абсолютная истина о природе и человеке. И вот через арабский мир труды Аристотеля попадают на Запад – и что же? Оказывается, этот греческий философ доказывает совершенно другое, чем то, что мы читаем в Священном Писании и у отцов Церкви. Оказывается, Аристотель убедительно, логично доказывает, что мир вечен, а не сотворен Богом; доказывает, что душа человека на самом деле трояка, что растительная и животная души умирают вместе с телом, а разумная сливается с Богом. При этом личного бессмертия нет. Оказывается, что Бог знает только Сам Себя, Он не знает единичных вещей и явлений, в том числе не знает человека, поэтому Он не слышит наших молитв. Да и Промысла Божия нет.

Получается, что Аристотель убедительно, логично опровергает христианство. Реакция Католической церкви была незамедлительна: Аристотеля запретить. Реакция западных интеллектуалов тоже очевидна: если Аристотеля запретили, значит надо срочно переводить его на латинский язык, чтобы знать, что запретили. Запретный плод, как известно, сладок. Таким образом появляются сторонники Аристотеля. Поскольку трактаты Аристотеля понять довольно сложно, а Аверроэс довольно популярно и с позиции монотеизма их истолковал, то это течение получило название латинского аверроизма.

Сигер Брабантский понимал: и христианство – истина, и философия Аристотеля – истина. Как же быть?

Одним из главных представителей этого течения был декан философского факультета Парижского университета Сигер Брабантский (1240–1280). Его можно назвать фигурой довольно драматичной: как христианин, Сигер прекрасно понимал, что христианство – это истина; как философ, он не мог опровергнуть Аристотеля – он понимал, что и в трудах Аристотеля содержится истина. Тогда Сигер предложил концепцию, которая получила название «концепции двух истин». Есть две истины: истина разума и истина веры. Они противоречат друг другу. Их невозможно соединить. Но, видимо, такова природа человека, измененная грехом.

Церковь поняла, что так просто одними запретами «проблему Аристотеля» не решить. Была создана комиссия, которая работала более десятка лет, решая задачу: как соединить христианство с Аристотелем, – но ее работа не привела ни к какому результату.

И лишь два человека смогли выработать приемлемые концепции: Альберт Великий (или Альберт фон Больштедт; 1206–1280) и его ученик – знаменитый и даже более великий в силу своей известности Фома Аквинский (1225–1274). Альберт Великий будет прославлен Католической церковью, хотя и достаточно поздно – в 1931 году, объявлен покровителем ученых и наук. Альберт занимался всеми науками, наследие его огромно – около 40 томов. Он интересовался всем: физикой, медициной, философией, богословием… И он доверял Аристотелю, хотя не мог объяснить, как соединить Аристотеля и христианство. Тем не менее, он написал: «Когда между ними [философией и Откровением] нет согласия, то в том, что касается веры и нравственности, нужно больше верить Августину, чем философам. Но если бы речь зашла о медицине, я больше поверил бы Гиппократу и Галену; а если речь идет о физике, то я верю Аристотелю – ведь он лучше всех знал природу». Альберт смело заявлял: физика Аристотеля – самая правильная, настоящая.

Эта уверенность Альберта в правоте греческих философов и ученых передастся и Фоме Аквинскому.

В Париж, в Париж!

Фома родился на юге Италии, в Неаполитанском королевстве, возле города Аквино, в знатной рыцарской семье. Отец, богатый феодал, отдал мальчика учиться в школу при бенедиктинском монастыре, по окончании которой Фома поступил в университет г. Неаполя. Еще будучи учеником монастырской школы, Фома показал столь замечательные успехи, что настоятель монастыря решил: именно Фома станет его преемником. Отец Фомы не возражал против такой карьеры сына, но Фома сказал, что он уже стал монахом, но… только доминиканского ордена. Потому что доминиканский орден своей задачей ставит защиту истины Католической церкви от разного рода ересей. Фома уже почувствовал вкус к серьезному богословию, а бенедиктинцы – обычный монашеский орден, науками глубоко не занимавшийся.

Отец был в гневе, запер Фому на последнем этаже своего замка, сказав: выйдешь отсюда только тогда, когда дашь согласие на жизнь в бенедиктинском монастыре (аббат монастыря даже получил согласие папы Римского на то, чтобы настоятелем монастыря стал монах-доминиканец – всё ради уникального Фомы!). Фома почти два года находился под домашним арестом. Но то ли отец увидел упорство сына и смилостивился, то ли сестра Фомы принесла ему веревочную лестницу, по которой он смог убежать из своего заточения, но юноша оказался в Париже. Он стал студентом Парижского университета, где стал учиться у Альберта Великого, который и внушил ему уверенность в истинности как христианства, так и Аристотеля. Альберт считал Фому лучшим своим учеником и потому, когда переехал в Кельн, забрал с собой и его.

В Кельне Альберт создал свой центр по изучению богословия. Какое-то время Фома работал и учился в Кельне у Альберта, затем возвратился в Париж – уже как маститый богослов. Он преподавал в Парижском университете; спустя какое-то время его вызвали в Рим, где он жил и преподавал десять лет, но потом вновь вернулся в Париж.

Принять вызов

То, что Фому вызвали в Париж специально, связано было с возросшей популярностью трудов Сигера Брабантского: у него оказалось слишком много учеников и сторонников. Аверроизм был вызовом христианству со стороны науки: сможет ли Церковь выдержать этот удар?

XIII век был веком серьезного испытания христианства в Западной Европе. Эта ситуация в какой-то мере была схожа с той, в которой оказался современный нам христианский мир, постоянно слышащий упреки от науки: «Наука доказала, что Бога нет». В XIII веке фраза эта могла звучать примерно так: «Аристотель – то есть наука – доказал, что Бог другой. Он не Творец, Он не Спаситель, не Промыслитель. Он вечный, бесстрастный ум. А человек – это смертное животное».

В XX веке, после многих веков забвения, интерес к учению Фомы Аквинского необычайно возрос. Возникает в католицизме даже целое течение, очень авторитетное, – неотомизм (от латинского произношения имени Фомы – Томас). Причина этого интереса вполне понятна: вновь между наукой и христианством возникает конфликт. Конечно, природа этого конфликта отличается от ситуации XIII века, но метод, предложенный Фомой, – что истина одна и что поэтому между истинной наукой и христианством в принципе не может быть противоречия, – можно применять и в современном мире.

У нас общим является только разум, а инструмент для оперирования разумом – философия

Живя и преподавая в Париже, Фома полемизирует с аверроистами, с Сигером Брабантским, пишет свои главные работы, среди которых выделяются «Сумма теологии», которую Фома будет писать много лет, но так и не закончит этот огромный многотомный труд, и работа, которая станет известна под заголовком «Сумма философии», хотя подлинное ее название – «Сумма истин католической веры против язычников». Почему же она стала называться «Сумма философии»? Причина проста. Фома разрабатывает методологию диспута. Чтобы дискутировать, надо опираться на нечто общее, с чем согласны оба спорщика. Если мы дискутируем с еретиком, то для нас общим является Священное Писание, мы оба согласны в его истинности. Если мы дискутируем с другим монотеистом – с мусульманином или иудеем, для нас общим является наше понимание Бога. А как дискутировать с атеистом или с язычником? У нас общим является только разум, а инструмент для оперирования разумом – философия.

«Сумма философии», конечно, работа более философская, а «Сумма теологии», как это видно из ее названия, посвящена богословским вопросам, но богословские вопросы Фома решает, во многом опираясь на философию. Не случайно ему ошибочно приписывают знаменитое высказывание: «Философия есть служанка богословия», хотя эту мысль высказывал уже в III веке Климент Александрийский. Но метод, которым пользуется Фома, показывает, что он совершенно согласен с этим утверждением.

Скончался Фома достаточно рано, прожив около 50 лет, – по дороге на Лионский собор, на котором была предпринята попытка унии католиков и православных.

Смотреть с двух сторон

Обратимся теперь к труду Фомы «Сумма теологии». Написан он, естественно, на латыни – языке, на котором и писали, и общались ученые и богословы того времени. Замечательное, кстати, изобретение – общий язык, он позволяет объединять ученых-богословов всех стран Европы.

Фома отмечает, что далеко не все вопросы философия может решить. Есть вопросы, превышающие наш разум, – они не противоречат разуму, но превышают его: это вопросы о воплощении Бога, о Святой Троице, о спасении. Но хотя это чисто богословские вопросы, философия может помочь в их разрешении, например, дать доказательства существования Бога, Его единичности, Его вечности и т.п. И хотя многие, в том числе аверроисты, говорят, что между верой и разумом нет единства и нельзя разумом подходить к тому, что познаваемо только верой, в самом начале «Суммы теологии» Фома опровергает такую точку зрения, доказывая, что не только можно, но и правильно подходить к вопросам богопознания, опираясь и на веру, и на разум. Объясняет он это на весьма простых примерах. Есть два вида наук, например, геометрия и теория перспективы. Художник не будет доказывать теорему, он поверит геометру, который докажет ее, исходя из аксиом своей науки. Так что есть науки первичные, как, например, геометрия, и есть вторичные, как теория перспективы, которая базируется на вере в истинность геометрических положений. И при познании Бога есть первичная и вторичная науки. О Боге, конечно же, лучше всего знает Сам Бог, а мы получаем откровение от Него и верим этому откровению, получая при этом полноту истины.

Кроме того, объясняет Фома, к одному и тому же объекту можно подходить с разных сторон. Вот, например, Земля. Землю можно рассматривать как планету – с точки зрения астрономии, а можно рассматривать как объект физики. Это не будет противоречием, это будет рассмотрение одного и того же объекта с разных точек зрения. Поэтому почему бы нам и о Боге не говорить, используя две разные науки: Божественное откровение, полученное от Самого Бога, эту полноту истины, и философию, которая постигает Бога разумом. Противоречия здесь быть не может, потому что объект один и тот же – Бог. Противоречие возникнет только в том случае, если где-то будет сделана ошибка. А где? Разумеется, Бог не может ошибиться в Своем откровении. Ошибиться может только философ. Так что если между философией и богословием возникает противоречие, то очевидно, что ошибся философ.

Бычий напор

Известен такой случай. Однажды Фома, которого прозвали Немой бык… Сделаю отступление по поводу этого прозвища. Почему «немой», понятно: Фома был все время погружен в свои размышления и избегал разного рода бесед, общества. Со стороны выглядело, что он словно немой. А почему «бык»? Возможны разные объяснения. Фома был тучным от природы, и это такая как бы детская «дразнилка», но скорее всего его прозвали Быком за то, что он шел, как бык, напролом, не обращая ни на что внимания. Вот один из примеров. Аристотель для католиков того времени был явно нехристианским философом. Фома же утверждал: «Вы ничего не понимаете. Истина – одна. Не может быть двух истин. И Аристотель учит о природе правильно, не противореча при этом христианству». Даже на замечания епископа Парижа, который включил некоторые тезисы Фомы Аквинского, наряду с тезисами Сигера Брабантского, в число еретических положений, Фома никак не отреагировал. Решил, что владыка не разобрался в проблеме.

Фома грохнул огромным кулаком по столу: «Вот что образумит манихеев!»

Но вернемся к тому случаю, о котором я хотел рассказать. Фома был приглашен на обед к королю. Он сидел за столом, погруженный, как обычно, в свои мысли. Общество было занято какой-то беседой – как вдруг раздался грохот. Фома, достаточно тучный мужчина, своим огромным кулаком грохнул по столу и сказал: «Вот что образумит манихеев!». Да, Фома полемизировал не только с аверроизмом, но и с самым древним врагом христианства – манихейством, ошибочность которого показал еще блаженный Августин.

Что же касается аверроизма, то кажущееся противоречие между христианством и Аристотелем у латинских аверроистов, по мнению Фомы, возникло из-за слишком большого доверия Аверроэсу. Почему-то все посчитали, что Аверроэс абсолютно точно понял Аристотеля. У арабов даже была поговорка, что, мол, Аристотель объяснил природу, а Аверроэс объяснил Аристотеля. Аверроэс настолько тонко чувствовал логику Аристотеля, что отказался толковать книгу под названием «Теология Аристотеля»! (Этот арабский ученый не знал, что это труды Плотина, но почувствовал, что это не Аристотель).

Считалось, что Аверроэс понял дух Аристотеля максимально точно. Гораздо лучше, чем Ибн Сина и другие толкователи. Но Фома стал утверждать, что Аверроэс Аристотеля не понял и потому нужно обратиться непосредственно к самому Аристотелю, минуя всяких толкователей. Подход был такой: мы победим аверроистов тем, что уберем Аверроэса. Хотя у Фомы Аквинского гораздо больше цитат не из Аристотеля, а из Дионисия Ареопагита. И не случайно почетное прозвище, которым наделяли в те времена великих схоластов, у Фомы Аквинского звучало как Ангельский доктор. Возможно, оно связано с учением Дионисия Ареопагита о девяти ангельских чинах.

Система Фомы

Несколько слов о том, как построена «Сумма теологии» – этот главный труд Фомы Аквинского. Этот труд разбит на трактаты; каждый трактат состоит из ряда параграфов, которые Фома называет вопросами. Каждый вопрос состоит из ряда разделов, и каждый раздел написан по одному и тому же шаблону. Все очень четко и методично, что дало повод некоторым историкам науки считать, что начинается наука Нового времени именно с Фомы.

Структура каждого раздела такова. Вначале Фома перечисляет все возможные неправильные мнения по какому-то вопросу, в числе которых есть и аверроистские. Затем он цитирует или Священное Писание, или кого-то из отцов Церкви, чье мнение мы принимаем на веру и оно не совпадает с тем, что говорится в приведенных еретических положениях. Далее Фома переходит к своему собственному изложению. Он пишет: «Отвечаю» – и, опираясь на философию, прежде всего на философию Аристотеля, объясняет доводами разума, почему мы должны согласиться с апостолом или отцом Церкви. В конце раздела, исходя из только что доказанного философского положения, Фома отвечает на каждое из первоначальных еретических положений. Таким образом вопрос исчерпывается, и Фома переходит к следующему, который исчерпывается по той же схеме.

Путь к Богу – через движение

Итак, Фома Аквинский учит, что познавать Бога можно двумя способами: верой и разумом, и противоречий в этом познании в принципе нет, ибо истина одна. А если и появляются противоречия, то возникают они вследствие ошибок философов, и Церковь должна указать философам, что они ошибаются. А еще лучше было бы, чтобы философы сами поискали эти ошибки. Что Фома и делает, ища ошибки в произведениях Сигера Брабантского, Жана Жандена, Боэция Дакийского и прочих аверроистов – западных последователей Ибн Рушда.

Обосновав в самом начале «Суммы теологии» возможность использования как разума, так и веры, Фома переходит к следующим вопросам – он рассматривает их в части, которая называется «Трактат о едином Боге».

Первый вопрос этого трактата сформулирован так: «О Боге: Существует ли Бог?». И здесь Фома приводит доказательства бытия Божия – свои знаменитые пять доказательств. Но прежде, естественно, рассматривает те положения, которые считает ошибочными. Среди них он перечисляет и положения Августина и Ансельма Кентерберийского, не называя их по именам. С одной стороны, пишет Фома, некоторым кажется, что Бог существует, потому что есть истина, – это положение Августина; а с другой стороны, некоторые утверждают – и тут Фома имеет в виду Ансельма Кентерберийского, – что существование Бога очевидно, потому что у нас есть понятие «Бог». С Августином Фома не согласен вот почему: с тем, что есть истинные положения, не будет спорить никто, но то, что есть истина и она существует именно как Бог, достаточно сомнительно. С Ансельмом Фоме «разобраться» проще: о Боге все люди мыслят по-разному, далеко не каждый будет считать, что Бог – это то, больше чего нельзя помыслить; язычники вообще мыслят богов материальными.

Поэтому, – пишет Фома, – доказывать бытие Бога нужно из очевидного, из того, с чем не будет спорить никто. Таковым является чувственное восприятие. Ни один человек, даже не знающий философии, не будет спорить с некоторыми свойствами чувственного материального мира. С тем, что в мире есть движение, что всё в нем связано причинно-следственной связью и прочее. На этом и построены знаменитые пять доказательств бытия Бога, которые Фома Аквинский называет пятью путями – не доказательствами, понимая, что строгие доказательства могут быть только в геометрии. Это некоторые пути, размышления, которые могут направить человека к Богу, а дальше уже нужно идти путем веры.

Первый путь – первое доказательство – от движения. Самое знаменитое и, наверное, самое простое. Очевидно, что тело само по себе двигаться не может, оно всегда приводится в движение другим телом. То, что оно не может двигать само себя, Фома тоже доказывает. Ведь если тело движет само себя, то получается, что оно и движется, поскольку движет само себя, и не движется, поскольку его нужно двигать. Но тело не может двигаться и не двигаться. Мы получаем логическое противоречие, следовательно, тело не может двигать само себя, оно обязательно движимо другим телом. А то тело должно двигаться третьим телом и т.д., но мы не можем длить эту цепочку до бесконечности. Если мы приходим к бесконечности, то мы не отвечаем на вопрос о причине движения, практически уходим от вопроса. Поэтому нужно предположить существование некоего неподвижного перводвигателя, которого обычно все и называют Богом. Такой фразой заканчивает Фома свои рассуждения. Он не говорит, что есть Бог, но – «обычно все называют», как бы ссылаясь на распространенное понимание Бога.

Итак, Бог является неподвижным Перводвигателем. Знакомое нам уже доказательство, восходящее к Аристотелю.

И еще доказательства

Второе доказательство – от действующей причины. Тоже всем очевидно, что в мире всё связано друг с другом причинно-следственной связью. Вещь не может быть причиной самой себя, ведь в таком случае вещь или явление будут предшествовать сами себе, замечает Фома. Но причина всегда предшествует следствию. Если что-то является причиной и следствием одновременно, то получается, что оно существует и раньше себя и не раньше себя, что приводит к парадоксу. Поэтому всегда у любого тела, у любого явления есть другая причина, а у той есть третья причина и т.д. Так мы восходим до первопричины, которую все и называют Богом.

Задавать вопрос: «Какова причина Бога?» всё равно что спрашивать: «Какова причина причины?» – это логический нонсенс

Очень часто современные атеисты на этот аргумент заявляют: если у всего есть причина, то причина должна быть и у Бога. Мол, здесь Фома не логичен, не последователен. Однако это не так: Бог, по Фоме, – первопричина, а сказать: «Какова причина Бога?» всё равно что сказать: «Какова причина причины?» – а это логический нонсенс. Бог – не вещь, это причина всех причин.

Третье доказательство Фомы Аквинского называется «от необходимости и случайности». Любое тело в нашем мире существует не как абсолютно необходимое. Оно может как существовать, так и не существовать. Из сущности предмета не вытекает его существование. Для его появления должно быть множество внешних причин, которые могли бы и не соединиться каким-то образом. Но если мир наш существует из таких вещей, которые могут как существовать, так и не существовать, тогда и наш мир в целом может как существовать, так и не существовать. Получается, что он в какой-то момент может прекратить свое существование, как любая вещь в этом мире может перестать существовать. А если бы мир перестал существовать, то он не мог бы опять возникнуть, потому что из ничего ничто не может возникнуть без причины. Но наш мир существует. А если мир существует, а существование этого мира, как мы видим, не может быть причиной самого этого мира, потому что сам наш мир не имеет такой сущности, значит, причиной нашего мира должна быть такая сущность, которая не может не существовать, существование которой определяется ее сущностью. Такую сущность все обычно и называют Богом.

Четвертое доказательство – от степеней совершенства. Всё в мире имеет разные степени. Скажем, среди людей мы отмечаем более умных и менее умных, более добрых и менее добрых. То есть мы сравниваем с каким-то абсолютным знанием, с абсолютной святостью, с абсолютным добром, с абсолютной красотой и т.д. Следовательно, нужно предположить существование Бога, Которого обычно все и называют истиной, благом в абсолютной степени.

И последнее, пятое доказательство – «от цели». В мире всё устроено удивительно красиво, просто и совершенно. Но мир сам по себе не имеет разумного начала. Совершенство, простота – это свойства некоего Разума, Который все и может устроить более просто, целесообразно. Фома приводит такой пример: если мы видим, что стрела попала ровно в середину мишени, то понимаем, что стрела была пущена умелым лучником; так что если в нашем мире мы видим красоту, порядок и гармонию, то нужно предположить, что у этого мира существует и Творец, Который всё сотворил таким красивым и гармоничным образом.

На два фронта

В дальнейших частях своей «Суммы теологии» Фома поднимает множество других вопросов и проблем. Он доказывает, что Бог один. Доказывает, что Бог не есть тело. Доказывает, что Бог есть бытие. Поскольку Бог вечен, то Он недвижим; поскольку в Боге нет никакой пассивной потенциальности, Бог есть чистая актуальность, чистое действие, следовательно, Бог никогда не преходит, Он нетленен. Поскольку Бог прост и един, то Он не имеет никакой сложности, следовательно, Он не есть тело. Поскольку Бог прост и есть своя собственная сущность, то Его нельзя определить. Таким образом, Фома Аквинский подводит логическое основание под отрицательную, апофатическую теологию.

Показательно, как Фома спорит с аверроистами о том, сотворен мир Богом или он существует вечно. Аверроисты говорят: «Мир вечен». Это утверждал Аристотель, потому что считал, что предположить начало мира нелогично. Всегда можно спросить: а что было до начала мира? Не может существовать момента времени, у которого есть только будущее, но нет прошлого. Тем более что материя, как одна из четырех причин, предложенная Аристотелем, не зависит от формальной причины и поэтому она вечна – совечна Богу. Ответ Фомы следующий. Фома напоминает нам, что такое материя. Ведь материя – это возможность, по Аристотелю. А как можно говорить, что материя существует вечно, если материя – это возможность? Это всё равно что сказать: «Возможность существования мира существует вечно». Да, возможность существует вечно, но чтобы была действительность, к материи нужно добавить форму. Действительность обладает формальной причиной, а форма, как та самая универсалия, существует только в Боге, и поэтому вечность мира легко опровергается простым пониманием материи как возможности.

В учении о человеке Фома выступает спорщиком на два фронта: с аверроистами и даже с Августином. Аверроисты говорили, следуя Аристотелю, что у человека есть три души: растительная и животная души смертны, а разумная душа соединяется с Богом. Фома в этом споре следует, как думается, за преподобным Иоанном Дамаскиным. Иоанн Дамаскин был ярым сторонником философии Аристотеля; к тому времени он уже был прославлен как святой; и Фома, познакомившись с его трудами, понял, что Восточная Церковь горячие для его времени вопросы уже практически решила, только вот на Западе этого не знают.

Итак, Фома замечает, что на самом деле Аристотель ничего такого… не писал. Даже так! Фома слегка искажает учение Аристотеля, но делает это настолько тонко, что многие не заметили этого. (Хотя, может быть, сознательно не заметили, потому что хотят этого единства физики и богословия.) Так вот, Фома пишет, что у Аристотеля нет учения о трех душах, но есть учение об одной душе, которая имеет три силы, три способности. Растительная, животная, разумная – это не три души, а три способности, причем растительная и животная способности проявляются, когда у человека есть тело. Душа одна, и поэтому она субстанциальна. Фома согласен с Августином, что душа может существовать вне тела, – и этим он опровергает аверроистов. Но он не согласен с Августином, сторонником Платона, в том, что существование души без тела является полноценным. Фома Аквинский говорит: «Это не так. Если бы это было так, то непонятно, зачем нужно воскресение из мертвых».

Платоновское понимание души исключает воскресение из мертвых. Аристотелевское, наоборот, помогает понять этот догмат

Платоновское понимание души опасно, оно исключает воскресение из мертвых. Аристотелевское, наоборот, помогает нам понять этот христианский тезис, потому что существование души без тела является хотя и субстанциальным – душа может существовать без тела, – но неполноценным: растительная и животная силы души оказываются без применения, душа не может ничего делать без тела, она может только знать, поскольку разумная часть души не нуждается в теле. Итак, душа знает, но не может ничего сделать, поэтому, безусловно, до воскресения из мертвых душа находится только в состоянии покоя, а не активной деятельности. Естественно, что такая душа может только ждать, когда вновь у нее будет тело, при помощи которого она опять будет полноценной личностью, полноценным человеком, будет действовать и проявлять себя во всей своей полноте.

Добродетель и знание

Один из трактатов «Суммы теологии» посвящен проблемам нравственности. Фома, во многом опираясь на аристотелевскую этику, рассуждает о двух видах добродетели. Вспомним, что Аристотель писал о добродетели нравственной, или этической, и добродетели дианоэтической, разумной. Касаясь добродетели этической, Фома очень подробно рассматривает разные человеческие страсти, классифицируя их по причинам и целям. Это то, что в современной Католической церкви представлено разработанным нравственным богословием, где любую страсть, каждый поступок можно разобрать на составные части. Что же касается дианоэтической добродетели, то тут Фома во многом с Аристотелем не согласен. Так, например, он задается вопросом: является ли добродетелью изучение наук? Для Аристотеля это было главной добродетелью, потому что главное свойство человека, его сущность – мышление, и если человек мыслит, то он соответствует своей собственной сущности и поэтому достигает счастья. Нет, мышление, – говорит Фома, – это одна из сил нашей души, поэтому она не может заключать в себе полноту сущности человека. Поэтому занятие науками хоть и полезно, но не ведет к истинному блаженству. Сущность человека состоит в том, что он есть образ Бога. И поэтому «окончательное и совершенное счастье не может состоять ни в чем ином помимо созерцания божественной сущности».

Источник: pravoslavie.ru


Categories: Другое

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.