1. Учение о спасении

СОТЕРИОЛОГИЯ — это один из важнейших разделов систематического богословия, поскольку изучает одну из важнейших проблем рода человеческого — проблему греха и ее разрешения. Сотериология — греческое слово, которое означает учение о спасении и происходит оно от двух греческих слов — сотерия, что означает спасение, избавление, исцеление и логос — слово, учение и т. д.

Несмотря на свою ясность и кажущую понятность, слово «спасение» понимается по-разному не только разными мировыми религиями, но даже и родственными христианскими конфессиями, потому что вопрос «что есть спасение?» тут же обрастает целым рядом других вопросов: спасение от чего, для чего, спасение кого или чье спасение, спасение кем и какими средствами. На все эти вопросы христианская церковь исторически давала разные ответы. Я сейчас попытаюсь показать вам разнообразие этих ответов. Рассмотрим несколько аспектов спасения.


1. Временное измерение спасения. Когда совершается спасение? Как спасение соотносится со временем?

Христиане по-разному отвечают на этот вопрос:

а) одни считают, что спасение происходит в тот момент, когда я принимаю Иисуса Христа в свою жизнь, т.е. в тот конкретный момент истории, когда я встречаюсь с Иисусом Христом, когда я принимаю его в свое сердце — это для меня и означает окончательное спасение. Я принят Христом — я спасен. Многие представители баптистских церквей, евангелических церквей, харизматических церквей понимают спасение именно как конкретный момент их жизни, когда они встретились со Христом и пережили опыт обращения.

б) многие христиане считают, что спасение было совершено на кресте, то есть я спасен Иисусом Христом еще 2000 лет тому назад, когда Христос был распят на Голгофе. Я лишь принимаю спасение, которое было совершено Господом Иисусом Христом на кресте.

в) третьи относят спасение еще дальше, за пределы человеческой истории. По их мнению, спасение было предопределено Богом изначально. Т.е. Бог изначально предопределил спасение для одних, а для других — вечное осуждение, погибель. И мы бессильны что-либо изменить в своей судьбе. Если я изначально предопределен Богом ко спасению, то я буду спасен, если же я предопределен к осуждению, то мне суждено погибнуть. Вот такой жесткий сотерологический детерминизм, который присущ многим протестантам кальвинистического направления.

г) значительная часть христиан связывает спасение с моментом смерти, т.е. пока я живу я еще не могу считать себя спасенным. Моя участь решается тогда, когда я умираю. Т.е. спасение относится к будущему. Этой точки зрения придерживается Римско-католическая церковь: после смерти одни идут в рай, другие в ад, есть категория тех, кто идут в чистилище, но во всех случаях спасение — это дело будущего.


Одним словом, рассматривая только временное измерение вопроса спасения, мы уже видим разброс в понимании значения этого слова. Т.е. одни видят спасение как совершающееся в определенный момент своей личной жизни, другие понимают спасение как совершенное 2000 лет назад на кресте, третьи рассматривают спасение как извечный декрет Бога еще до сотворения мира, четвертые относят его в будущее и т.д.

2. Точки приложения спасения. На что направлено спасение, т.е. что есть спасение по своей сути.

А) Согласно традиционной позиции, традиционного взгляда, основная проблема человека — проблема греха и она ориентирована вертикально. Это проблема взаимоотношений между Богом и человеком. Грех разорвал эти взаимоотношения и потому спасение рассматривается как восстановление этих разорванных грехом отношений. При этом подходе спасение чаще всего понимается и определяется в свете библейских концепций и понятий как обращение к Богу, как покаяние, как искупление, усыновление и т.д.

В последнее время все более популярной становится либеральная позиция.

Б) С точки зрения либеральных богословов, либеральных христианских церквей, основная проблема человека — ориентированная горизонтально.


о проблема взаимоотношений между людьми. Это больше социальная проблема, проблема взаимоотношений между социальными группами, между расами, классами в обществе и т.д. Спасение в этом случае понимается больше как какая-то социальная активность, т.е. примирение отдельных классов, наций, рас и т.д. Когда мы устраним проблемы взаимоотношений между людьми, мы построим хорошую жизнь, общество, где все будут равны и будут любить друг друга. Многими либеральными богословами сегодня спасение понимается именно так. Речь идет о тысячелетнем царстве здесь, на Земле. Спасение понимается как «исцеление» отношений меду людьми, решение социальных проблем, устранение рабства, расовой дискриминации, проблемы взаимоотношений между полами, нациями, народами, устранение национальной вражды. Таким образом, спасение есть ничто иное, как восстановление равенства, справедливости и единства среди людей.

В) Экзистенциалистский подход — довольно популярный сегодня в христианстве, благодаря влиянию экзистенциональной философии на христианскую теологию. Основная проблема человека — внутренняя: чувство вины, замкнутости, страха. Спасение заключается в преодолении всех этих комплексов. Спасение сводится к утверждению себя, повышению самооценки, чувства собственного достоинства и т.д. Многие богословы-экзистенционалисты занимаются разработками методов преодоления этих комплексов.


3. Средства спасения, средства получения и передачи спасения. Христиане разнятся и в понимании средств получения и передачи спасения. Как и кем передается спасение? Например,

а) в Римско-католической, Православной церквах спасение понимается чаще всего как какой-то физический процесс; спасение передается своего рода физическим объектом: облаткой — в католической церкви, просвирой (просфорой) — в православной церкви. Тем самым человек получает частички тела Господня и с этой облаткой или просфорой он принимает в себя божественную спасающую благодать. Так принимается спасение. Передача спасающей благодати понимается как физический процесс. Поскольку в момент благословения произносятся специальные слова, эти физические тела, этот хлеб, превращаются в реальное тело Господа Иисуса Христа, несущее в себе спасительную благодать.

б) среди представителей либерального христианства спасение чаще всего понимается как определенное нравственное действие, направленное на изменение социальных условий.

в) среди евангелического христианства спасение понимается как передающееся по вере. Человек верою получает то, что для него уже приготовлено Богом. В определенном смысле верующий выступает здесь в роли пассивного получателя уже совершенного для него спасения.

4. Направление движения в спасении. Вопрос стоит таким образом: спасает ли Бог сначала человека и через него все общество, которое меняется лишь только потому, что отдельные его представители возрождены, или наоборот, Бог сначала изменят общественные условия, социальную среду, общественные структуры и таким образом облагораживает членов общества. Куда направлено спасение?


а) традиционное христианство считает, что, прежде всего, должен измениться человек. Перемена происходит в человеке лично. Благодаря тому, что многие изменяются к лучшему, изменяется к лучшему и общество.

б) либеральные христиане радикально меняют направление движения в спасении. По их мнению, сначала необходимо изменить социальную среду, общественные условия и только после этого можно говорить об изменении человека. В противном случае, если мы не изменим среду, как бы человек не менялся под влиянием Божьей благодати, попадая назад, в ту же самую среду, он возвращается в ад.

5. Степень спасения. Кто будет спасен? Сколько будет спасено? И в этом вопросе в христианских конфессиях понимания различны. Существует 2 основные исторически сформировавшиеся позиции:

а) партикуляристская позиция, что значит частичный (паритикулярный). Представители этого направления считают, что те, кто принял спасение Божие, будут спасены, а те, кто его отвергли — погибнут. Т.е. спасение здесь определяется:

— или выбором самого человека. В православии, например, очень большое внимание уделяется свободной воле человека — человек свободен в выборе своего спасения. Он тоже участвует в своем спасении.


— или Бог предопределяет одних ко спасению, а других к погибели.

б) универсалистская позиция. Представители этого направления считают, что не погибнет никто. В конечном счете, Бог спасет всех. Еще Ориген, один из ранних отцов церкви II века, учил об универсальном спасении. Согласно этому учению Бог приведет к спасению даже самых отъявленных грешников. Приверженцем этой позиции был и один из представителей протестантов, современный швейцарский богослов реформатского направления Карл Барт.

6. Окончательная цель спасения. Только ли человек будет спасен или все творение Божие? Одни христиане считают, что когда мы говорим о спасении, речь идет только о человеке, только человек впал в грех и речь идет о возвращении человека в то исходное состояние рая, которое он потерял. Другие понимают спасение более широко и говорят о космическом или вселенском аспекте (измерении) спасения, т.е. спасение — это возвращение всей вселенной к Богу, поскольку вместе с человеком страдают мир, природа и животные. Кроме того, говоря о космическом, вселенском аспекте спасения, речь идет и о согрешивших ангелах. Возвращаются ли они? Согласно универсалистской позиции концепции, будет спасен даже сатана, сам дьявол.

Какова официальная позиция церкви АСД в понимании спасения?

Спасение понимается в контексте великой борьбы.

Спасение понимается, как процесс, не как определенный момент в истории. Спасение линейно. Мы говорим об истории спасения, понимая историю линеобразно, как разворачивающийся процесс, не циклично, как у Платона, Ницше или современных представителей идей подобия культурно-исторических циклов (Данилевский, Шпенглер, Тойнби и др.). У процесса спасения есть прошлое, настоящее и будущее.


Спасение, как на индивидуальном, так и на общечеловеческом уровне, понимается, как восстановление должных отношении человека с Богом, друг с другом, с окружающим миром, разорванных по причине греха.

Спасение — это активность всех трех личностей Божества: Отца, Сына и Святого Духа.

Спасение включает в себя все аспекты жизни и служения Иисуса Христа, начиная с Его боговоплощения и заканчивая Его ходатайственным служением в небесном Святилище и Вторым Пришествием.

Спасение подразумевает элемент свободного участия человека в нем.

Спасение — это продолжающееся действие благодати, вызванное любовью по отношению к согрешившему человечеству, посредством которого Небесный Отец через искупительную смерть Сына, Его ходатайственное служение и возрождающую силу Святого Духа, предлагает прощение грехов и преобразование характера тем, кто отвечает на призыв вечного Евангелия в вере, покаянии и подчинении Богу, и посредством которого искупленные отражают совершенный образ Божий в служении любви; действие, которое в конечном итоге приведет к искоренению зла и греха из вселенной и восстановлению совершенного мира и гармонии.

Источник: soteria.ru


В старых работах по христианскому богословию проводится резкое разграничение между личностью Христа (изучаемой христологией) с одной стороны, и «трудами Христа» (изучаемые сотериологией) с другой стороны. Это разграничение сохранено и в настоящей работе по исключительно практическим причинам, поскольку достаточно полное рассмотрение обеих областей нельзя было бы уместить в рамках одной главы. Однако, это разграничение все больше считается бесполезным, за исключением, разве что, целей изложения материала. С богословской точки зрения, близкая связь между двумя областями в настоящее время получила всеобщее признание. Среди соображений, которые привели к этому, особое значение имеют следующие.

1. Кантианское разграничение между «Ding?an?sich» («вещью в себе») и ее восприятием. Мысль Канта сводится к тому, что мы не можем познавать вещи непосредственно, а лишь постольку, поскольку мы воспринимаем их, или постигаем их воздействие. Хотя окончательное философское обоснование этого утверждения выходит за рамки настоящей книги, его богословские следствия ясны: личность Иисуса познается через Его воздействие на нас. То есть, личность Иисуса познается через Его труды. Таким образом, существует органическая связь между христологией и сотериологией. Именно этот подход был принят Альбрехтом Ричлем в его работе «Христианская доктрина об оправдании и примирении» (1974). Ричль утверждал, что нельзя отделять сотериологию от христологии, поскольку мы воспринимаем «природу и свойства, являющиеся определением бытия, лишь во влиянии этой вещи на нас, и мы воспринимаем природу и степень ее воздействия на нас как ее сущность».


2. Растущее осознание сходства между функциональными и онтологическими христологическими системами — то есть, между системами, которые рассматривают функции или труды Христа и системами, которые рассматривают Его Личность или бытие. Афанасий Великий стал одним из первых христианских авторов, которые выявили эту связь. Лишь Бог может спасать — утверждает он. Однако, Спасителем становится Христос. Что же это утверждение о функции Христа сообщает нам о Его Личности? Если Иисус Христос способен быть Спасителем, то Кем Он должен для этого быть? Сотериология и христология представляют собой, таким образом, две стороны одной медали, а не две независимые области мысли. «Разграничение между сотериологией и христологией невозможно, поскольку, в целом, сотериологический интерес, интерес к спасению, к «beneficia Christi» собственно и заставляет нас интересоваться фигурой Христа» (Вольфхарт Панненберг).

Важность этого положения можно увидеть, сравнив христологию несторианского стиля (которая подчеркивает человеческую природу Христа, особенно в связи с Его нравственным примером, см. раздел «Передача атрибутов» в данной главе) с пелагианской сотериологией (которая подчеркивает полную свободу человеческой воли, см.


здел «Пелагианский спор» в гл.12). С точки зрения Пелагия, человечество обладает способностью поступать праведно; ему нужно лишь сообщить, что нужно делать. В роли подобного указания и выступает нравственный пример Христа. Такой взгляд на Христа связан, таким образом, со взглядом на природу человека, который сводит к минимуму степень человеческого греха, и со странной и трагической историей человечества в целом. Как еще в прошлом веке остро указал английский богослов Чарльз Гор: «Неправильные представления о личности Христа идут бок о бок с неправильными концепциями о том, чего хочет природа человека. Несторианская концепция Христа… определяет Христа как пример того, что может сделать человек, и в какой чудесный союз с Богом он может вступить, если он будет для этого достаточно святым; однако, Христос остается лишь одним человеком из множества, замкнутым в рамках одной человеческой личности и стремящимся оказать влияние на человека извне. Он может быть Искупителем человечества лишь в том случае, если оно может быть спасено извне, благодаря яркому примеру, но не иначе. Несторианский Христос логически связан с пелагианским человеком… Несторианский Христос является подходящим Спасителем для пелагианского человека».

Хотя Чарльз Гор, возможно, заходит слишком далеко, здесь можно выделить важную связь между христологией и сотериологией. Богословие примера и связанное с ним понимание природы и роли нравственного образа Иисуса Христа оказываются в конечном итоге связанными с пелагианским взглядом на положение и способности человечества. Онтологическая брешь между Христом и нами сокращается, сводя к минимуму различия между Его нравственной личностью и нами. Христос служит высшим примером для человека. Он показывает нам подлинно человеческий образ жизни, которому мы якобы способны подражать. Наша позиция в вопросе о том, Кто же в конечном итоге Христос, отражает наше понимание положения падшего человечества.

Несмотря на установившееся единомыслие, продолжаются разногласия по поводу акцента, который должен в христологии делаться на сотериологических соображениях. Например, как станет понятно позднее, подход, принятый Рудольфом Бультманом, сводит христологию к простому факту, «что» действительно существовала такая историческая фигура, к которой можно проследить и которой можно приписать «керигму» (то есть, проповедь Христа; см. раздел «Поиски исторического Иисуса»). Первичная функция «керигмы» заключается в передаче сотериологического содержания явления Христа. Похожий взгляд, высказанный в работах А. Э. Бидермана и Пауля Тиллиха, проводит разграничение между «принципом Христа» и исторической личностью Иисуса. Это привело некоторых авторов, из которых наиболее известным представляется Вольфхарт Панненберг, к опасениям, что христология может быть построена лишь на сотериологических соображениях (и, таким образом, стать уязвимой для критики Людвига Фейербаха), а не на основании истории жизни Самого Иисуса.

Следующая глава >

Источник: religion.wikireading.ru

Христианская сотериология это

Однажды пришел молодой человек к мудрецу и попросил:
– Научи меня быть мудрым. Скажи, что я для этого должен сделать?

Мудрец жестом пригласил молодого человека следовать за собой, привел его к реке и завел на достаточную глубину. Схватив за плечи, он погрузил юношу в воду и какое-то время держал под водой, не обращая внимания на его отчаянные попытки освободиться. Наконец мудрец отпустил юношу и, когда тот отдышался, спросил:

– Сын мой, когда ты был под водой, чего ты желал больше всего на свете?

– Воздуха! Только воздуха! – ответил юноша без колебаний.

– А не желал ли ты в тот момент богатства, удовольствия, могущества или, может быть, любви женщины?

– Нет, господин мой, я жаждал только воздуха и думал только о воздухе.

– Итак, – сказал мудрец, – чтобы стать мудрым, ты должен так сильно жаждать Бога, как только что жаждал воздуха. Если ты будешь стремиться к Нему с таким рвением, сын мой, ты непременно станешь мудрым.

Главным благом для человека, по православному учению, является единение с Богом, начало которому должно быть положено здесь, в земной жизни человека. Но между человеком и Богом со времени грехопадения первых людей лежит средостение, преграда – грех. Грех ослепляет человека, закрывает для него путь к богообщению, подобно тому, как дождевые тучи закрывают солнце. Поэтому главной задачей для человека на пути к цели является борьба с грехом, избавление от греха в самом себе. Этот процесс в православной сотериологии (сотериология – наука о спасении) получил название «спасение».

Суть учения о спасении состоит в следующем. Со времени грехопадения первых людей и до пришествия на землю Господа Иисуса Христа люди находились под властью греха и неспособны были к противлению ему. Воплощение на земле Богочеловека Иисуса Христа, Его страдания, смерть и воскресение открыли человечеству путь к преодолению греха. С момента вознесения Христа на небо и основания на земле Церкви человечество вновь обрело доступ к общению с Богом путем борьбы с грехом при помощи средств, дарованных Церковью. Преимущество человечества христианской эры состоит в том, что «Господь Иисус Христос даровал нам силу, которою побеждаем прилоги нападающего на нас Диавола, и пребываем свободными от своих прежних страстей»[1]. Таким образом, «с православной точки зрения, сущность, смысл и последняя цель спасения человека состоит в избавлении его от греха и в даровании ему вечной святой жизни в общении с Богом»[2].

Спасение, по учению святых отцов Церкви, основанному на учении Священного Писания, совершается посредством веры и дел. Вера во Христа, вернее, начальное осознание Иисуса Христа Спасителем мира и личностное отношение к Нему как к Богу дается человеку Богом. Это так называемая «призывающая благодать», которая вселяет семя веры в сердце человека и служит начальным импульсом, побуждающим человека к жизни по Евангелию. Жизнь по Евангелию так же, как и вера, служит средством к спасению человека, наследию Царства Небесного. Чтобы понять эти духовные аксиомы, необходимо сперва определиться с понятиями. Что такое вера во Христа? Только лишь умственное осознание Его Спасителем мира, пострадавшим за нас, принесшим за нас выкуп Богу и открывшим этим нам доступ в Царство Небесное? Тогда православное учение ничем не отличается от протестантского, жизнеутверждающего «я спасен заслугами Христа», ибо в протестантизме провозглашена самодостаточность именно такой веры. А какую роль играют в деле спасения дела, евангельские заповеди и церковная жизнь? Если это лишь средства заработать у Бога вечную жизнь, тогда наше понимание нисколько не отличается от правового понимания отношений между Богом и человеком в католичестве, где человек приносит Богу «сумму» веры и дел и Бог становится «обязан» наградить человека вечным блаженством.

В отличие от веры рассудочной, которую можно отождествить с элементарным знанием, доверием благовестию, описанному в Евангелии, у святых отцов содержится много высказываний о вере живой, необходимой для духовного преуспеяния человека. Живая вера, по мысли святых отцов, это живое осознание и ощущение себя погибающим в грехах человеком и признание Христа единственным Спасителем, Который может вывести человека из греховной пропасти и Своей благодатью уврачевать греховные раны. Пока человек воспринимает Евангелие и весь строй церковной жизни поверхностно, пока для него это лишь интересная духовная традиция, он не увидит во Христе своего Спасителя, и Христос, по существу, ему не нужен. Нужен Христос лишь тому, кто увидел бездну греха, в которую упал и откуда не спастись без Христа. Начало именно такой веры во Христа признается святыми отцами началом обращения ко Христу. «Начало обращения ко Христу заключается в познании своей греховности, своего падения; от такого взгляда на себя человек признает нужду в Искупителе и приступает ко Христу посредством смирения, веры и покаяния… Не сознающий своей греховности, своего падения, своей погибели не может принять Христа, не может уверовать во Христа, не может быть христианином. К чему Христос тому, кто сам и разумен, и добродетелен, кто удовлетворен собой, кто признает себя достойным всех наград земных и небесных?»[3].

Вера во Христа, возникающая по мере осознания человеком крайней нужды для себя в Спасителе, рождается и поддерживается в человеке следованием евангельским заповедям. Заповеди Христа для нас – своего рода лекарство, позволяющее трезво взглянуть на самих себя. Мы почему-то, как правило, склонны сравнивать себя с теми, кто пока вне Церкви, с теми, кто, не ведая Христа, живет еще по представлениям светского неверующего общества. И в наших глазах они выглядят куда как хуже нас. Ведь мы же живем в Церкви, принимаем таинства, слава Богу, хранимся от тяжких грехов. Иногда же сравниваем себя с теми, кто с нами в одной церковной ограде, но чуть реже причащается, не так внимательно, как мы, молится, может быть, не так строго поститься. Мы сравниваем себя и… превращаемся в настоящих фарисеев. Такой неправильный ориентир не дает нам трезво, верно оценить самих себя, взглянуть на себя со стороны глазами Евангелия. Евангелие предлагает нам истинный образ, на который мы должны равняться и с которым можем себя сравнить. В самой Личности Христа, в тех заповедях, которые Он оставил нам, мы можем судить о той высоте, к которой каждый из нас призван. Принуждая себя к постоянному исполнению заповедей Евангелия в той среде и тех обстоятельствах, в которые каждый поставлен Богом, человек постепенно начинает познавать, с одной стороны, как тяжело ему преодолеть те стереотипы поведения, которыми он до сих пор руководился, а с другой – как тяжело и даже, как ему кажется, неестественно по-настоящему следовать тем нормам, которые предлагает Евангелие. Человек сталкивается с тяжелой дилеммой. Казалось бы, он уверовал во Христа, пришедшего в мир, чтобы научить нас истинному пути к Богу. Но постепенно, стараясь следовать по этому пути, человек вдруг осознает, что его как будто зарыли в песок, оставив на свободе лишь голову. Он все видит, понимает, но пошевелить ни рукой, ни ногой не может. «Исполнение заповедей, или, правильнее, усилие к исполнению заповедей, по необходимости обличает живущий в нас грех и возбуждает жестокую внутреннюю борьбу»[4]. Что же делать в условиях такой борьбы? Вот на этом этапе и рождается та вера, о которой говорит святитель Игнатий: «Она (вера) является в человеке от исполнения евангельских заповедей, возрастает по мере исполнения их, увядает и уничтожается по мере пренебрежения ими»[5].

Заповеди Христовы являются для человека средством познания своей немощи, своей неспособности сделать что-либо истинно доброе без помощи Божией. «Тогда открывается нам, сколько мы слабы, сколько повреждены падением, когда начнем принуждать себя к исполнению евангельских заповедей»[6]. Началом процесса самопознания служит искреннее отвержение греха во всех его проявлениях. И здесь человек сталкивается с определенными проблемами. Да, он уже не совершает смертных грехов, они уже противны ему и он боится их, но часто именно здесь происходит остановка в развитии. В постоянном «обороте» у человека остаются так называемые «мелкие» грехи, которые часто повторяются именно по той причине, что они считаются мелкими и против них не затрачивается сколько-нибудь серьезных усилий. Но, как известно, мешок с песком может утопить так же непреодолимо и верно, как и один тяжелый камень. В результате, поскольку от серьезных грехов человек уже отошел, а с «мелкими» почти не борется, духовная работа прекращается, и человек укореняется в привычке к «мелкому греху». Кстати, одним из так называемых мелких грехов считается осуждение ближних. Свойство этого греха таково, что, осуждая людей, человек совершенно перестает видеть свою душу, исполненную греха, а это, в свою очередь, отнимает у человека возможность покаяться. По причине опасности подобных заблуждений святые отцы рекомендуют в самом начале пути возненавидеть грех большой и малый во всех его проявлениях. «Я не вижу греха моего, – говорит святитель Игнатий, – потому что еще работаю греху. Не может увидеть греха своего наслаждающийся грехом, дозволяющий себе вкушение его – хотя бы одними помышлениями и сочувствием сердца. Тот только может увидеть грех свой, кто решительным произволением отрекся от всякой дружбы с грехом, кто встал на доброй страже во вратах дома своего с обнаженным мечом – глаголом Божиим, кто отражает, посекает этим мечом грех, в каком бы виде он ни приближался к нему. Кто совершает великое дело – установит вражду с грехом, насильно отторгнув от него ум, сердце и тело, тому дарует Бог великий дар: зрение греха своего»[7].

Процесс познания себя и своей нужды в Спасителе требует постоянного внимательного и критичного отношения к своему состоянию. Принуждение себя к исполнению заповедей должно стать в жизни христианина постоянным, тщательным подвигом. У преподобного Симеона Нового Богослова есть «золотое правило», которое является квинтэссенцией святоотеческой мысли об отношении христианина к заповедям Евангелия и к самому себе. Звучит это правило так: «Тщательное исполнение заповедей научает человека его немощи»[8]. Тот, кто пытается с предельной долей ответственности и тщательности следовать тем нормам, о которых говорил Христос Своим ученикам, очень скоро понимает, что сам своими силами он не может исполнить ни одной заповеди без примеси какой-нибудь страсти. И здесь крайне необходимо избегать самооправдания. Часто бывает достаточно просто честно признаться самому себе, что в некоторых ситуациях мы просто не хотим поступиться своим интересами или амбициями в пользу заповеди Христовой. Порой мы ухитряемся даже произносить слова покаяния, отстаивая все же свою правоту. Один семинарист в Троице-Сергиевой лавре рассказал мне эпизод, произошедший с ним у входа в Успенский собор лавры. Спеша на всенощное бдение, он вынужден был остановиться у входа в собор из-за вереницы выходящих из него людей. За студентом в собор пробивалась одна бабушка, которая, в отличие от него, не захотела подождать выходящих людей и решилась идти «против течения». Когда семинарист своей фигурой попытался все же приостановить ее движение, то в ответ услышал шипящее: «Подрясник надел и уже генерал, прости Господи!». То есть «я Твои заповеди, Господи, уважаю, но моя ситуация особенная». Имея в виду эту склонность человека к самооправданию, святые отцы призывают к отвержению своей правды, всегда враждующей на правду Божию. «Правды ваши сочтите грехами, сочтите их не приобретением, а величайшим ущербом для себя. Эти правды для желающих удержать их за собою служат непреодолимым препятствием к получению правды Божией»[9].

Помимо тщательности и постоянства рождению живой веры во Христа способствует правильное исполнение заповедей. «Веруй святым, животворящим евангельским заповедям, – учит святитель Игнатий (Брянчанинов), – правильное исполнение которых… составляет так называемую святыми отцами деятельную веру христианина»[10]. Правильность или неправильность в исполнении заповедей может состоять в следующем. В силу современных реалий существования нашего общества мы все привыкли к «рыночным» отношениям. Это, к сожалению, стало неотъемлемой чертой нашей жизни во многих ее проявлениях. И Церковь многими, большей частью на подсознательном уровне, до сих пор воспринимается как некий социальный институт, в котором также действуют законы рынка. Случаются у человека проблемы в жизни, он бежит в Церковь, ставит свечи, пишет записки, спрашивает священника, что ему сделать, чтобы решить проблемы. Он не хочет придти к Богу и изменить свою жизнь, он хочет склонить на милость «небесную канцелярию», дав взамен частицу своего материального благосостояния. Подобное часто случается и тогда, когда приход в Церковь уже состоялся и человек начал жить регулярной церковной жизнью. Такой человек, зачастую не отдавая себе отчета в этом, живет в Церкви и мыслит категориями права. Он понимает, что у него есть обязанности жить по Евангелию и выполнять церковные установления. Из этого он делает вывод, что, соответственно, у него появляются и права. «Я буду жить по Евангелию, – рассуждает он, – и за это мне Господь…». В итоге становится человек своего рода «добрым католиком», который подсчитывает свои добрые дела и накапливает «заслуги». Как священнику, мне часто приходится встречаться с таким явлением, когда верующие люди, сталкиваясь в жизни с тяжелым испытанием, с горьким недоумением произносят: «За что Бог так карает меня? Я стараюсь жить по Божиему, хожу периодически в церковь…». Господь же научил Своих учеников по-другому относиться к исполнению Своих заповедей. Когда ученики обратились к Нему с просьбой умножить в них веру, Он ответил им: «Когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17: 10). Таким образом, по учению слова Божия, заповеди Евангелия не средство «ублажить» Бога и заслужить похвалу и награду, а реальный способ на опыте убедиться в невозможности жить праведно без Божией помощи. Более того, с уверенностью можно сказать, что если ученики Спасителя действительно лишь «сделали, что должны были сделать», то мы не можем достичь и этой планки. Господь учил творить милостыню так, чтобы правая рука не знала, что делает левая, мы же все дела свои тщательно подсчитываем, наделяя их серьезным «весом». И когда случаются с нами скорби, этот «вес» наших «добрых» дел мешает нам увидеть в этих скорбях милующую десницу Божию.

Процесс самопознания путем жизни по Евангелию приводит в конце концов человека к смирению. «Желающий приобрести смирение должен с тщательностью… исполнять все заповедания Господа нашего Иисуса Христа. Делатель евангельских заповедей может придти в познание своей собственной греховности»[11] и только на этом основании в душе рождается спасительное смирение, привлекающее в нашу душу Божественную благодать, сильную победить в нас любой грех. По этой причине святые отцы подчеркивают, что спасительно для христианина лишь такое делание, которое приводит его к познанию своей немощи, так как это рождает смирение. Более того, они утверждают, что именно смирение, как рождающее все другие добродетели, бывает увенчано Богом. «Если будешь трудиться в прекрасной добродетели и не почувствуешь, что вкушаешь от нее помощи, то не дивись. Ибо, пока не смирится человек, не получает награды за свое делание. Награда дается не за делание, но за смирение. Кто оскорбляет последнее, тот теряет первую… Добродетель есть матерь печали, а от печали рождается смирение, а смирению дается благодать. Воздаяние же бывает уже не добродетели и не труду ради нее, но рождающемуся от них смирению. Если же оно оскудеет, то первые (добродетель и труд ради нее. – свящ. Д.В.) будут напрасны»[12].

Итак, смирение – тот фундамент, на который должен стать христианин на пути к Богу. В психологическом плане состояние человека, постигающего азы живой веры во Христа, можно сравнить с состоянием человека, медленно, но неумолимо опускающегося в болото. Такой человек не будет ждать, когда окончательно утонет, но как только заметит свое бедственное положение, станет кричать о помощи. Чем раньше человек поймет, что он погибает от грехов, поймет, что без Христа он не сможет победить ни один из них и не сможет сделать ни одного доброго дела, тем раньше он начнет неотступно просить Бога о спасении от рабства греху. Лишь на этом фундаменте созидается в душе такое свойство, как смирение. И только смиренным Бог дает благодать, врачующую греховные недуги.

Все святые шли к Богу тернистым путем заповедей и приходили к осознанию своей немощи, неспособности сделать что-либо действительно доброе без Бога. Свои добродетели, по причине их несовершенства, они считали весьма недостаточными, даже, по словам преподобного Симеона Нового Богослова, оплакивали их как грехи. Преподобный Макарий Великий, которого по причине его удивительно добродетельной жизни называли «земным богом», молился Богу словами: «Боже, очисти мя грешного, яко николиже сотворих благое пред Тобою…». Путь познания своей немощи через принуждение себя к исполнению евангельских заповедей признан всеми святыми отцами как единственно верный. И в наше время оскудения духовных даров и всеобщего охлаждения к вере этот путь должен быть признан единственно возможным и необходимым для спасения человека.


Источник: pravoslavie.ru


Categories: Другое

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.