скорее не имеют совершенно — этого более высокого стремления; человечность в таком случае в нас еще не развилась в достаточной мере; мы сами еще стоим на низшей ступени получеловечности или рабства. Мы еще сами не созрели до чувства нашей свободы и самодеятельности, так как в противном случае мы непременно хотели бы видеть вокруг себя подобных нам, т. е. свободных, существ. Мы рабы и хотим держать рабов. Руссо говорит: иной считает себя господином других, будучи более рабом, чем они; он мог бы еще правильнее сказать: всякий, считающий себя господином других, сам раб*. Если он и не всегда действительно является таковым, то у него все же рабская душа, и перед первым попавшимся более сильным, который его поработит, он будет гнусно ползать. Только тот свободен, кто хочет все сделать вокруг себя свободным и действительно делает свободным благодаря известному влиянию, причину которого не всегда замечали. Под его взором мы дышим свободнее, мы чувствуем себя ничем не придавленными, не задержанными, не стиснутыми, мы чувствуем необычайную охоту быть всем и делать все, чего не запрещает уважение к самим себе.


* Эту идею впоследствии более детально разовьет Гегель в «Феноменологии духа». Человек может пользоваться неразумными вещами как средствами для своих целей, но не разумными существами; он не смеет даже пользоваться ими как средством для их собственных целей; он не смеет на них действовать как на мертвую материю или на животное, чтобы только при их помощи достигнуть своей цели, не считаясь с их свободой. Он не смеет сделать добро- 742 детельным, или мудрым, или счастливым ни одно разумное существо против его воли. Не говоря уже о том, что это усилие было бы тщетным и что никто не может стать добродетельным, или мудрым, или счастливым иначе, как только благодаря своей собственной работе и усилиям, не говоря, следовательно, о том, что это не в силах человека, он даже не должен этого хотеть, хотя бы он это мог или считал, что может, — потому что это несправедливо, и тем самым он попадает в противоречие с самим собой. Посредством закона полного формального согласия с самим собой общественное стремление определяется также положительно, и таким образом мы получаем настоящее определение человека в обществе. Все индивидуумы, принадлежащие к человеческому роду, отличны друг от друга; только в одном они вполне сходятся: это их последняя цель — совершенство. Совершенство (Vollkommenheit) определено только одним образом, оно вполне равно самому себе.

ли бы все люди могли стать совершенными, если бы они могли достигнуть своей высшей и последней цели, то они были бы совершенно равны между собой, они были бы чем-то единым, единственным субъектом. Теперь же каждый в обществе стремится сделать другого более совершенным, по крайней мере по своим понятиям, поднять его до своего идеала, который он имеет о человеке. Следовательно, последняя высшая цель общества — полное согласие и единодушие со всеми возможными его членами. Но так как достижение этой цели, достижение назначения человека вообще предполагает достижение абсолютного совершенства, то это точно так же недостижимо, как и то недостижимо, пока человек не перестанет быть человеком и не станет богом. Полное согласие со всеми индивидуумами есть, следовательно, хотя и последняя цель, но не назначение человека в обществе. 743 Но приближаться и приближаться к этой цели до бесконечности — это он может и это он должен. Это приближение к полному согласию и единодушию со всеми индивидуумами мы можем назвать объединением. Следовательно, объединение, которое должно становиться по сплоченности все более крепким, по объему все более обширным, есть истинное назначение человека в обществе; но так как все люди согласны и могут быть согласными только относительно своего последнего назначения, это объединение возможно только благодаря совершенствованию (Vervollkommnung). Поэтому мы с таким же основанием можем сказать: общее совершенствование, совершенствование самого себя посредством свободно использованного влияния на нас других и совершенствование других путем обратного воздействия на них как на свободных существ — вот наше назначение в обществе.

Чтобы достигнуть этого назначения и постоянно достигать его все больше, для этой цели мы нуждаемся в способности, которая приобретается и повышается только посредством культуры, и именно в способности двоякого рода: способности давать или действовать на других как на свободных существ и восприимчивости, или способности брать пли извлекать наибольшую выгоду из воздействия других на нас. Об обеих мы будем говорить в свое время особо. В особенности надо стремиться сохранить для себя последнюю также и при наличии высокой степени первой способности. В противном случае человек останавливается и благодаря этому идет назад. Редко кто-нибудь бывает таким совершенным, что он не мог бы развиться благодаря всякому другому в каком-нибудь отношении, которое, быть может, кажется ему неважным или им не замечено. Я знаю мало более возвышенных идей, м.г., чем идея этого всеобщего воздействия всего человеческого рода на самого себя, этой непрекращающейся жизни и стремления, этого усердного соревнования в давании и получении (самое благородное, что может выпасть на долю человека), этого всеобщего сцепления друг с другом бесконечного числа колес, общий двигатель ко- 744 торых — свобода, и прекрасной гармонии, возникающей из этого. Кто бы ты ни был — так может сказать всякий — ты, имеющий только образ человека, ты все-таки член этой великой общины; через какое бы бесконечное число членов ни передавалось воздействие, я все же в силу этого влияю на тебя, и ты в силу этого все же влияешь на меня.

кто из тех, кто только носит на челе своем печать разума, как бы груб ни был ее оттиск, не существует для меня попусту. Но я не знаю тебя и ты не знаешь меня, и как верно то, что мы имеем общее призвание быть добрыми и становиться все лучше, так же несомненно — и пусть пройдут миллионы и биллионы лет, что значит время! — также несомненно придет когда-нибудь время, когда я увлеку с собой и тебя в круг моей деятельности, когда я и тебе буду полезен и смогу принимать от тебя благодеяния, когда также и к твоему сердцу будет привязано мое чудесными узами взаимного давания и получения. 745 ЛЕКЦИЯ III О РАЗЛИЧИИ СОСЛОВИЙ В ОБЩЕСТВЕ Назначение человека в себе, как и назначение человека в обществе, выяснено. Ученый только постольку ученый, поскольку он рассматривается в обществе. Поэтому мы могли бы перейти к исследованию того, каково в особенности назначение человека в обществе. Но ученый не только член в обществе, он одновременно и член особого сословия в нем. По крайней мере, говорят о сословии ученых — насколько это правильно или неправильно, будет видно в свое время. Наше главное исследование, исследование о назначении ученого, предполагает поэтому, кроме двух уже законченных, еще третье исследование очень важного вопроса: откуда происходит различие сословий у людей, или же отчего возникло неравенство среди людей? Уже без предварительного исследования в самом слове сословие (Stand) слышится, что оно обозначает нечто, не случайно без нашего содействия возникшее, а нечто установленное и устроенное посредством свободного выбора, согласно понятию цели.

неравенство, возникшее случайно, без нашего содействия, физическое неравенство, пусть отвечает природа; неравенство сословий кажется моральным неравенством; по поводу его возникает поэтому совершенно естественно вопрос; по какому праву существуют различные сословия? 746 Очень часто пытались ответить на этот вопрос; исходили из основоположений опыта, рапсодически перечисляли в том порядке, в каком они попадались под руки, некоторые цели, которых можно достигнуть благодаря такому различию, некоторые выгоды, которые могут быть извлечены благодаря этому, но таким образом скорее отвечали на всякий другой вопрос, чем на заданный. Выгода известного установления для того или для другого не доказывает его закономерности (Rechtmasigkeit), и задан был совершенно не исторический, а моральный вопрос о том, какую же цель преследовали этим установлением, — было ли допустимо вводить такое установление, какова бы ни была его цель. На вопрос должен был быть дан ответ на основании чистых и именно практических принципов разума, и, насколько мне известно, даже не было сделано попытки дать такой ответ. Я должен предпослать ему несколько общих положений из наукоучения. Все законы разума обоснованы в сущности нашего духа (Geistes), но они доходят до эмпирического сознания только благодаря опыту, к которому они применяются, и чем чаще наступает случай их применения, тем теснее они сплетаются с этим сознанием.

к обстоит дело со всеми законами разума; так обстоит дело в частности с практическими, которые имеют в виду не одно голое суждение как теоретическое, но и действенность (Wirksamkeit) вне нас и заявляют о себе сознанию в образе стремлений (Triebe). Основа всех наших стремлений лежит в нашей сущности, но и не больше как основа. Каждое стремление должно быть пробуждено опытом, если оно должно дойти до сознания, и должно быть развито при помощи частного опыта подобного рода, если оно должно стать наклонностью (Neigung) и его удовлетворение — потребностью (Bedurfnis). Но опыт не зависит от нас самих, следовательно, от нас не зависит также пробуждение и развитие наших стремлений вообще. 747 Независимое не-я как основание опыта, или природа, многообразно; ни одна часть ее не равна вполне другой, это положение утвердилось и в кантовской философии и может быть именно в ней точно доказано. Отсюда следует, что она действует на человеческий дух очень различно и нигде одинаковым образом не развивает его способностей и задатков. Благодаря этому различному образу действий природы определяются индивидуумы и то, что называют их частной, эмпирической, индивидуальной природой, и в этом смысле мы можем сказать: ни один индивидуум не равен вполне другому в отношении его пробудившихся и развившихся способностей.

сюда возникает физическое неравенство, которому мы не только ровно ничем не способствовали, но и уничтожить которое при помощи нашей свободы мы не могли; ведь прежде чем мы сможем противостоять при помощи свободы влиянию природы на нас, мы должны были бы дойти до сознания и до применения этой свободы, мы же не можем иначе достигнуть этого, как при помощи того пробуждения и развития наших стремлений, которое от нас самих не зависит. Но высший закон человечества и всех разумных существ, закон полного согласия с самим собой, закон абсолютного тождества, поскольку он путем применения к природе становится положительным и материальным, требует, чтобы в индивидууме все задатки (Anlagen) были развиты однообразно, все способности проявлялись бы с возможно большим совершенством — требование, предмет которого не может быть реализован одним только законом, потому что, согласно сказанному, исполнение его зависит не от одного только закона, не от

  • «
  • 1
  • 119
  • 120
  • 121
  • 126
  • »

Источник: fichte.filosoff.org

«О понятии наукоучения или т.н. философии» входит в комплекс сочинений Фихте «Наукоучение». «О назначении учёного» – четвёртая лекция работы «Несколько лекций о назначении учёного».


Целью работы является определение назначения учёного, его отношение к человечеству, сословиям; определение средств, с помощью которых он достигает в возвышенного назначения.

По мнению Фихте, чтобы определить назначение учёного, необходимо выяснить назначение человека. Последние зависит от того, как рассматривается человек: чистое, изолированное Я или не-Я. Фихте приходит к выводу, что последня и высшая цель Я – полное согласии с самим собой, согласие вещей вне человека с практическими понятиями о них. Последняя конечная цель – подчинить себе всё разумное, свободно или овладеть согласно собственному закону. Но так как цель должна быть недостижима, а путь к ней бесконечен, то истинное назначение – усовершенствование до бесконечности.

Но человек не существует изолированно он предназначен для жизни в обществе поэтому назначение человека в обществе Общая совершенствования.

По Фихте существуют три вида познания:

  1. философское (основано на чистых положениях разума)
  2. философско-историческое (основано на опыте)
  3. историческое (основано на наблюдении за миром)

В сумме они составляют учёность. Учёный – тот, кто посвещает жизнь приобретению этих знаний. Действительное назначение учёного сословия – наблюдение за развитием человечества и способствование ему. Учёный предназначен для общества. Он должен оградить себя от замкнутости в отношении чужих мнений, потому что нельзя быть образованным настолько чтобы не мочь познать что-то новое.


По своему назначению учёный – учитель человеческого рода. Свои знания он применяет для пользы общества. Учёный должен быть нравственно лучшим человеком своего века – высшая ступень возможного на данном этапе человеческого развития.

Источник: studentoriy.ru


АНН ГОТЛИБ ФИХТЕ
(1762–1814)

Представитель немецкой классической философии. В «Речах к немецкой нации» (1808) призывал немецкий народ к возрождению и объединению. Центральное понятие «учения о науке» Фихте (цикл сочинений «Наукоучение») — деятельность безличного всеобщего «самосознания», «Я», полагающего себя и свою противоположность — мир объектов «Не-Я».

Иоганн Готлиб Фихте родился 19 мая 1762 года в селе Рамменау (округ Оберлаузитц) в крестьянской семье. Помимо сельского хозяйства его отец и дед занимались кустарной выделкой лент. Фихте был первенцем в семье, где появились еще семеро детей. Мать будущего философа была женщиной властной и решительной. Ее черты исследователи усматривают и в фихтевском авторитаризме, нетерпимости к другим мнениям и уверенности в своей правоте.

Иоганн Готлиб очень рано проявил поразительную способность к усвоению и запоминанию, но семья Фихте была слишком бедной для того, чтобы дать сыну образование Помог счастливый случай. В Рамменау был замечательный пастор, чьи проповеди привлекали не только жителей деревни, но и многочисленных соседей из окрестных мест. Маленький Фихте любил эти проповеди, и пастор нередко занимался с ним.

Однажды богатый соседний помещик, барон фон Мильтиц, приехал в Рамменау к родственникам, желая послушать знаменитого пастора, но опоздал и застал лишь самый конец проповеди. Ему посоветовали позвать «гусятника Фихте», который повторит всю проповедь наизусть. Каково же было удивление фон Мильтица, когда восьмилетний Фихте почти дословно повторил проповедь, и притом не только осмысленно, но и с большим воодушевлением. Восхищенный барон решил дать мальчику образование, устроил его в школу и взял на себя расходы по обучению. Фихте окончил городскую школу в Мейссене и в 1774 году был принят в закрытое дворянское учебное заведение — Пфорту. В 1780 году он поступил на теологический факультет Йенского университета.

Однако бедность давала о себе знать. Семья фон Мильтица, умершего вскоре после поступления Фихте в Пфорту, помогала ему вплоть до первых лет учебы в университете. Однако помощь эта была недостаточной, чтобы продолжать учебу, и Фихте вынужден был давать частные уроки, что отнимало у него много времени и мешало вовремя сдавать экзамены. Он переезжает из Йены в Лейпциг, но затем, не имея средств окончить университет, оставляет учебу и с 1784 года работает в качестве домашнего учителя в разных семействах Саксонии.

В сентябре 1788 года Фихте получает место домашнего учителя в Цюрихе, где с увлечением погружается в изучение языков: переводит всего Саллюстия, несколько од Горация, работы Руссо и Монтескье, пишет статью о «Мессии» Клопштока. Он знакомится со своей будущей женой, Иоганной Ран, племянницей Клопштока, происходит помолвка. Однако свадьба молодых людей несколько лет откладывается: обстоятельства им не очень благоприятствуют. Наконец, в октябре 1793 года Фихте женится на своей невесте, в которой обретает до конца дней духовно близкую и преданную подругу. Небольшое состояние жены открывает теперь для него возможность заняться любимым делом — философией — без постоянной необходимости заботиться о хлебе насущном.

В 1790 году Фихте открыл для себя Канта. «Я посвящу этой философии по меньшей мере несколько лет моей жизни, — писал восторженный Иоганн невесте, — и все, что я отныне в течение нескольких лет буду писать, будет только о ней. Она невероятно трудна, и ее непременно нужно сделать более легкой». Фихте теперь не хочет ничего иного, кроме как по возможности более популярно изложить принципы кантовской философии и с помощью красноречия добиться их воздействия на человеческое сердце.

В июне и в августе 1791 года Фихте совершает паломничество к Канту в Кенигсберг. Первый визит обманул ожидания молодого человека. Мэтр, который непрерывно принимал посетителей из Германии и других стран, не мог уделить безвестному учителю много времени, а самого Фихте на лекции Канта клонило в сон. Однако Фихте продолжил изучение его трудов; написал, оставшись в Кенигсберге еще на месяц, свою «Критику всякого откровения», где развивает идеи Канта применительно к теологии, и переслал ее великому философу. Их второе свидание после этого было совсем иным «Только теперь я разглядел в нем черты, достойные великого духа, которым проникнуты его сочинения», — записал Фихте в дневнике. Кант не только одобрил рукопись, но и помог молодому автору найти для нее издателя, а также устроил ему более выгодное учительское место у графа Крокова.

Фихте становится широко известным в философских кругах. Отчасти своей популярности Фихте обязан счастливой случайности: книга появилась без указания имени автора, и читатели приписали ее авторство самому Канту. Последнему пришлось устранить недоразумение и назвать имя молодого начинающего философа: последний тем самым сразу же попал в ряд выдающихся ученых и в конце 1793 года получил приглашение занять кафедру философии в Йене. Перед этим, в течение двух лет (1792–1793), Фихте много и плодотворно работал и над другой темой, которая давно занимала его. Тема эта — Французская революция, которая в тот период была предметом всеобщего интереса и обсуждения в Германии, как, впрочем, и во всей Европе. Первоначальное воодушевление, вызванное событиями 1789 года, впоследствии, по мере нарастания террора, сменилось неприятием и осуждением.

В 1792 года Фихте пишет статью «Востребование от государей Европы свободы мысли, которую они до сих пор угнетали», а вслед за ней — большое сочинение, название которого говорит само за себя — «К исправлению суждений публики о Французской революции. Часть первая — к обсуждению ее правомерности» (1793) Обе работы вышли анонимно, без подписи автора Фихте защищает идеи Французской революции, прежде всего право на свободу мысли как одно из неотчуждаемых прав человека, которое составляет важнейшее условие духовного развития личности, и намечает ряд проблем философии права и государства, ставших впоследствии одним из центральных предметов исследования философа. Оба сочинения получили широкий резонанс в печати; имя автора недолго оставалось неизвестным, и революционно-демократические настроения молодого Фихте были восприняты в разных общественных кругах далеко не однозначно.

Таким образом, когда он весной 1794 года приехал в Йену, чтобы занять предложенную ему кафедру философии, его имя было достаточно хорошо известно и привлекло на его лекции большое число слушателей. Публичные лекции Фихте, посвященные теме «Назначение ученого», посещало так много людей, что большая аудитория Йенского университета не могла вместить всех желающих. Вот что писал он своей жене, еще не переехавшей к нему в Йену: «В прошлую пятницу я читал свою первую публичную лекцию. Самая большая аудитория Йены оказалась слишком тесной; вход и двор были полны народа; сидели и стояли на столах и скамьях, тесня друг друга… Теперь я могу сказать с еще большей уверенностью, что все приняли меня с распростертыми объятиями, и очень многие достойные люди желают лично со мной познакомиться. Этим я обязан отчасти моей известности, которая в действительности гораздо больше, чем я думал…»

Молодых слушателей увлекал пафос Фихте, резко критиковавшего старые феодальные порядки во имя разума и свободы. «Всякий, считающий себя господином других, сам раб. Если он и не всегда действительно является таковым, то у него все же рабская душа, и перед первым попавшимся более сильным, который его поработит, он будет гнусно ползать… Только тот свободен, кто хочет все вокруг себя сделать свободным.»

Кроме публичных, Фихте читал и курс частных лекций, предназначенных уже не для широкой публики, а для студентов, которым он излагал содержание своей системы. Программа этого курса была предварительно подготовлена и напечатана под заголовком: «О понятии наукоучения, или так называемой философии». Лекции Фихте составили содержание его важнейшего сочинения первого периода — «Основы общего наукоучения», которое печаталось отдельными листами по ходу чтения лекций и было предназначено для слушателей. Несмотря на то, что наукоучение было весьма трудным для понимания и вызывало много вопросов не только у студентов, но и у коллег-философов, дидактический дар и ораторское искусство Фихте облегчало восприятие сложного построения.

В 1795 году Фихте вместе со своим другом Ф. И Нитхаммером, тоже профессором философии в Йене, стал издавать «Философский журнал общества немецких ученых», в котором публиковались многие работы самого Фихте и близких ему философов. Йенский период в творчестве философа был очень продуктивным: им был написан ряд исследований, в том числе две большие работы — «Основы естественного права согласно принципам наукоучения» (1796) и «Система учения о нравственности согласно принципам наукоучения» (1798). В этих произведениях получили свое обоснование и развитие те идеи, контуры которых были намечены в сочинениях, посвященных Французской революции. Его известность и влияние росли. Выдающиеся умы стали приверженцами наукоучения, среди них — Карл Рейнгольд, уже знаменитый философ, и молодой Фридрих Шеллинг.

Фихте завоевал уважение и признание таких людей, как Гете, Якоби, Вильгельм фон Гумбольдт, братья Фридрих и Август Шлегели, Шиллер, Тик, Новалис. Романтики Йенской школы создавали свои культурно-исторические и эстетические теории под непосредственным влиянием наукоучения. И материально Фихте теперь тоже был обеспечен. Вначале, правда, его жалованье сверхштатного профессора не превышало 200 талеров в год: на его приватный курс записалось сначала только 26 студентов. Однако к концу первого семестра число слушателей возросло до 60, а во втором семестре — до 200. Вместе с гонорарами за свои сочинения философ получал теперь до 3000 талеров в год; часть денег он отсылал родственникам в Рамменау, а в 1797 году смог даже купить себе дом в Йене. Однако кипучая деятельность молодого профессора была неожиданно прервана.

В Йенском университете у Фихте из-за его бескомпромиссности было и немало противников, в особенности после того, как он утратил поддержку Канта. Фихте считал, что его учение это лишь разъяснение правильно понятой им философии Канта, но на самом деле далеко от нее отошел и прежде всего от присущей ей созерцательности Кант заметил, что Фихте слишком удалился от его основных принципов, якобы развивая их. Например, отказался от «вещи в себе», а за разумом признал отвергнутую им способность к интуиции.

В 1798 году возник так называемый «спор об атеизме», переросший в общественный скандал, в результате чего весной 1799 года Фихте, обвиненный в атеизме, был вынужден подать в отставку. Поводом послужила публикация в 1798 году в «Философском журнале» статьи одного из слушателей Фихте Форберга «О развитии понятия религии», с которой Фихте как редактор журнала был не во всем согласен, а потому сопроводил ее своей статьей — «Об основании нашей веры в божественное мироправление». Фихте обвиняли за ограничение религии лишь моральной сферой. В действительности это обвинение было искусственным, поскольку и мораль как таковая носит у Фихте в конечном счете религиозный характер — он осознавал роль религии в объединении сил национального освобождения. В учении Фихте несомненно были элементы пантеизма (единства Бога и всего сущего), а его противники изображали это как атеизм. Все попытки друзей и высоких покровителей Фихте, среди которых был, в частности, Гёте, уладить скандал и сохранить для него возможность дальнейшей работы в Йенском университете не принесли желаемых результатов: философ предпочел уйти в отставку, нежели в чем-то поступиться своими принципами.

Оставаться после этого в Йене Фихте не захотел и летом 1799 года переехал в Берлин. Здесь он завязывает дружеские отношения с романтиками Ф. Шлегелем, Л. Тиком, Ф. Шлейермахером. Дружба скрашивает его жизнь в разлуке с семьей, которая еще некоторое время остается в Йене. По-прежнему Фихте продолжает много писать. Он завершает уже ранее начатое сочинение «Назначение человека» (1800), в котором намечается новый этап его развития — не без влияния Якоби, чья доброжелательная и глубокая критика наукоучения дала толчок к новым поискам разрешения трудностей, обнаружившихся в «Основе общего наукоучения». В том же году выходит в свет работа «Замкнутое торговое государство», которую Фихте считал лучшим своим произведением, а в 1801 году — трактат «Ясное, как солнце, сообщение широкой публике об истинной сущности новейшей философии».

Начало нового столетия было омрачено для Фихте разрывом с его молодым другом Ф. Шеллингом, прежде считавшим себя последователем наукоучения. Полемика с Шеллингом побудила Фихте вновь обратиться к обоснованию и прояснению принципов наукоучения, к чему, впрочем, он пришел уже ранее под влиянием Якоби, и не случайно именно 1800-й год стал рубежом в творчестве философа: он во многом уточняет как трактовку свободы, так и исходный пункт своего учения — понятие «Я».

Берлинская молодежь неоднократно просила Фихте провести частный курс лекций, и с осени 1800 года, в течение нескольких лет, он читает лекции, на которые, как и в Йене, стекается много публики: в числе его слушателей не только студенты, но и вполне зрелые люди: среди них — министр фон Альтенштейн, придворный советник фон Бейме и даже австрийский посол при Берлинском дворе князь Меттерних. Зимой 1804–1805 года философом был прочитан курс лекций на тему: «Основные черты современной эпохи», где была разработана концепция философии истории, а в 1806 году — лекции по философии религии, опубликованные под названием «Наставления к блаженной жизни, или Учение о религии».

Драматическим событием в жизни Фихте, как и других его соотечественников, оказалось поражение немцев в войне с французами и оккупация Берлина Наполеоном. Осенью 1806 года Фихте оставил Берлин и переехал в Кенигсберг, где работал до весны 1807 года. Однако семья философа оставалась в Берлине, и в конце лета он вынужден был вернуться. В декабре Фихте читал в оккупированном Берлине свои знаменитые «Речи к немецкой нации», в которых взывал к национальному самосознанию немцев, побуждая свой народ к единению и борьбе против оккупантов. Это был гражданский подвиг мыслителя, требовавший большого мужества.

Нервное напряжение подорвало силы Фихте, и весной 1808 года он заболел. Болезнь была длительной и тяжелой, Фихте долго не мог работать. Но, когда в 1810 году вновь открылся Берлинский университет, он согласился принять предложенную ему должность декана философского факультета. Вскоре его избрали ректором университета — должность, которую было нелегко исполнять такому прямому, темпераментному и лишенному «дипломатических» качеств человеку, каким был Фихте. Уже через полгода он подал прошение об отставке, которая была ему дана весной 1812 года.

Поражение наполеоновских войск в России открывало наконец немцам возможность освободиться от французской оккупации. Патриотический подъем вдохновлял Фихте. Именно осенью 1812 года он занялся новой переработкой наукоучения, написал сочинения «Об отношении логики к философии, или О трансцендентальной логике», «Факты сознания», «Вводные лекции в наукоучение». Однако творческий подъем продолжался недолго. В начале 1814 года жена Фихте, в течение нескольких месяцев ухаживавшая в госпитале за больными и ранеными, заболела тифом, Иоганн Готлиб заразился от нее и скончался 29 января 1814 года.

За 51 год Фихте благодаря своей неуемной энергии и трудолюбию сделал поразительно много Тем не менее многие замыслы философа остались неосуществленными, смерть слишком рано унесла его в могилу. На могильном памятнике его написаны библейские слова «Учителя будут сиять подобно небесному свету, а те, кто указывает путь к добродетели, — подобно звездам всегда и навеки».

Жизнь Фихте строилась на тех же принципах, что и его учение он не признавал никакого дара, все хотел получить только деятельностью, трудом, самопреодолением. Здесь философ был последователен он сам жил так, как учил жить других. Система Фихте оказалась очень сложной и непонятной для читателей, что вызвало его раздражение, сопровождаемое свойственным ему авторитаризмом. Отец Людвига Фейербаха Ансельм однажды написал «Я заклятый враг Фихте и его философии как отвратительнейшего насилия суемудрия, изувечивающего разум и выдающего за философию вымыслы разнузданной фантазии».

Фихте создает новую форму идеализма — спекулятивный трансцендентализм. Парадоксально, но факт в некоторых отношениях его наукоучение оказалось ближе к Спинозе, которого немецкий философ считает своим антиподом, чем к Канту, которого он объявляет своим учителем. Вслед за Кантом Фихте считает, что философия должна стать строго научной, и убежден, что только трансцендентальная философия, как она задумана Кантом, может достигнуть этой цели. Все остальные науки должны обрести свой фундамент именно в философии. Задача последней — обосновать науку как общезначимое достоверное знание, а потому Фихте называет философию «учением о науке».

Началом «критической философии», по Фихте, выступает мыслящее «Я», из которого можно вывести все содержание мышления и чувственности. «В том и состоит, — пишет он, — сущность критической философии, что в ней устанавливается некоторое абсолютное Я как нечто совершенно безусловно и ничем высшим неопределимое». Значит, в сознании нужно искать не то, что содержится в нем, не факты сознания, а само сознание, его сущность, его глубочайшее ядро. А это, по Фихте, есть самосознание. «Я есмь, Я есмь Я».

Объективная реальность рассматривается у Фихте как не-Я, которое выступает у него как производное от мыслящего. Отношения между Я и не-Я — понятие воли человека, борющейся против косности.

Роль философа, по мнению Фихте, быть выразителем (через наукоучение) идеи свободы, «свидетелем истины» и «воспитателем человечества».Над человеком не должно быть другого господина, кроме Закона (и его земного воплощения — государства).

«Всякий, считающий себя господином других, сам раб».  

* * *
Вы читали биографию философа, в которой описана жизнь, основные идеи философского учения мыслителя. Эту биографическую статью можно использовать в качестве доклада (реферата, сочинения или конспекта)
Если же вас интересуют биографии и идеи других философов, то внимательно читайте (содержание слева) и вы найдёте жизнеописание любого знаменитого философа (мыслителя, мудреца).
В основном же, наш сайт посвящён философу Фридриху Ницше (его мыслям, идеям, произведениям и жизни) но в философии всё связано, поэтому, трудно понять одного философа, совсем не читая всех остальных…
… В XVIII веке появилось философское и научное направление — «Просвещение». Гоббс, Локк, Монтескье, Вольтер, Дидро и другие выдающиеся просветители выступали за общественный договор между народом и государством ради обеспечения права на безопасность, свободу, благосостояние и счастье… Представители немецкой классики — Кант, Фихте, Шеллинг, Гегель, Фейербах — впервые осознают, что человек живет не в мире природы, а в мире культуры. Век XIX — век философов и революционеров. Появились мыслители, которые не только объясняли мир, но и желали изменить его. Например — Маркс. В этом же веке появились Европейские иррационалисты — Шопенгауэр, Кьеркегор, Ницше, Бергсон… Шопенгауэр и Ницше являются основоположниками нигилизма, философии отрицания, которая имела много последователей и продолжателей. Наконец в XX веке среди всех течений мировой мысли можно выделить экзистенциализм — Хайдеггер, Ясперс, Сартр… Исходным пунктом экзистенциализма является философия Кьеркегора…
Русская философия, по мнению Бердяева, начинается с философских писем Чаадаева. Первый известный на Западе представитель русской философии Вл. Соловьев. Религиозный философ Лев Шестов был близок к экзистенциализму. Наиболее почитаемый на Западе из русских философов — Николай Бердяев.
Спасибо за чтение!

………………………………..
© Copyright: Ницше и другие философы

 


Источник: nitshe.ru


Categories: Другое

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.