СХОЛАСТИКА. Термин «схоластика» этимологически связан с заимствованным из греческого языка словом schola (школа). В образовательных центрах эпохи раннего христианства схоластами называли учителей учрежденных церковью школ, поэтому термином «схоластика» стали со временем обозначать целый комплекс явлений, характеризовавших интеллектуальную жизнь главным образом Римско-католической церкви на протяжении нескольких веков. Эпоху схоластики можно разделить на несколько периодов.

Пять периодов схоластики.

Первый из этих периодов – еще не схоластика в строгом смысле слова, а скорее эпоха приготовления путей для ее расцвета. Он начинается в 9 в.


Иоанна Скота Эриугены (ок. 810–878) и завершается в конце 12 в. деятельностью таких выдающихся богословов, как Ансельм Кентерберийский (1033–1109), Жильбер Порретанский (1076–1154) и другие представители Шартрской школы, Гуго Сен-Викторский (1096–1141) и другие богословы школы при Сен-Викторском аббатстве, Петр Абеляр (1079–1142), Бернар Клервоский (1091–1153), Петр Ломбардский (ок. 1100–1160) и многие другие. Зароненные ими семена способствовали возбуждению интеллектуальных интересов во всех классах общества и привели к резкому увеличению числа учащихся (а значит, и школ при соборах и аббатствах), а впоследствии к возникновению многочисленных университетов 13 в.

Второй период, охватывающий 13 в., называют «золотым веком схоластики». Это была эпоха таких выдающихся мыслителей, как Альберт Великий (1206–1280), Бонавентура (1221–1274) и Фома Аквинский (1224–1274). Затем наступил период упадка интеллектуальной активности, продлившийся до эпохи Возрождения, открывающей новый, четвертый период. Выдающимися мыслителями этой эпохи были Фома Каетан (1469–1534), Франциск Сильвестр из Феррары (ум. 1526), Франческо де Виториа (ум. 1546), Доминго Баньес (умер в 1604), Луис Молина (умер в 1600), Роберто Беллармино (1542–1621), Франсиско де Суарес (1548–1617) и др. Впоследствии влияние Декарта (1596–1650) и других философов Нового времени привело к сужению круга схоластических мыслителей и утраты ими своего былого авторитета, однако во второй половине 19 в. схоластика вступила в пору нового расцвета, которая длится до сегодняшнего дня. Этот последний период принято называть неосхоластикой. Первоначальный импульс к развитию неосхоластики дали энциклика Aeterni Patris (1879) папы Льва XIII, содержавшая призыв вернуться к подлинному учению средневековой схоластики (прежде всего к учению Фомы Аквинского), а также ряд более поздних энциклик.

Внутреннее многообразие схоластики.


Что представляет собой схоластика? Ответить на этот вопрос тем более трудно, что сам этот термин прилагался к весьма широкому кругу мыслителей, не только отделенных друг от друга веками, но и различавшихся по своим взглядам. Хотя все они были согласны между собой относительно вопросов вероучения, ясно выраженных в божественном Откровении и официально утвержденных Римско-католической церковью, однако в рамках этого вероучения каждый схоласт развивал и интерпретировал эти истины в свете своих собственных философских представлений и опираясь на свои собственные идеи. Во всем, что оставалось за гранью принятого церковью вероучения, можно обнаружить глубочайшие и зачастую непримиримые различия в подходах и позициях. Так, например, в 13 в. многие идеи, выдвинутые Фомой Аквинским, радикальным образом отличались от идей, которые отстаивал учитель Фомы, Альберт Великий, или другой выдающийся теолог той же эпохи – Бонавентура. В следующем веке теологи, называвшие себя томистами, вели ожесточенные споры и с последователями Дунса Скота (ок. 1275–1308), и со сторонниками Уильяма Оккама (ок.


85–1349), которые, в свою очередь, часто не соглашались друг с другом. В 20 в. мы обнаруживаем столь же широкое многообразие взглядов. Помимо скотистов, оккамистов и суаристов, здесь существуют еще томисты, называющие себя эссенциалистами, и томисты, называющие себя подлинными экзистенциалистами (отличая себя от «радикальных» экзистенциалистов, Ж.П.Сартра и другие философов). Таким образом, под схоластикой следует понимать не столько общность учений, сколько единую духовную среду, в которой различные схоласты развивали свои учения.

Золотой век схоластики.

Что же это была за среда? Быть может, ответить на этот вопрос будет легче всего, если мы обратимся к «золотому веку» схоластики. В эту эпоху духовная атмосфера характеризовалась, во-первых, безусловным приоритетом веры над разумом и, во-вторых, существованием специфических и тщательно разработанных методов обучения «школяров».

Приоритет веры.

Чтобы понять, откуда взялась идея превосходства веры над разумом, достаточно вспомнить о том, что средневековые университеты по своему происхождению непосредственно связаны с соборными и монастырскими школами. Сложнее представить себе, что означало признание этого приоритета на практике и к каким последствиям оно приводило. Прежде всего, медицина и право (как каноническое, так и гражданское), будучи университетскими дисциплинами, оказывались всецело подчинены церковному контролю. Еще важнее, что под контролем находился и факультет «свободных наук» (т.е.


лософии). Иногда этот контроль выражался в осуждении местными епископами, следовавшими советам (порою граничившим с подстрекательством) представителей теологических факультетов, тех философских выводов, которые противоречили истинам веры. Примером тому может служить осуждение в 1270 тринадцати философских тезисов, в том числе следующих: «Что человеческая воля изъявляет себя и осуществляет выбор по необходимости… Что мир вечен… Что душа повреждается, когда повреждается тело… Что Бог не обладает знанием частных и особенных вещей… Что человеческие поступки не направляются божественным Провидением».

Особенно большое значение имело то, как сами теологи использовали философию. В центре их внимания находились сообщенные в божественном Откровении истины, которые надлежало не только защищать от еретических толкований, но также разъяснять, развивать и интерпретировать надлежащим образом. Чтобы осуществить эти задачи, теологам обычно приходилось опираться на идеи мыслителей предшествующих эпох, в том числе и философами. В результате они не только приходили к более глубокому пониманию отдельных богословских положений, но и развивали собственно философские концепции. Например, поскольку теологи в связи с тринитарным и христологическим учением разрабатывали понятия «Лица» и «природы», в их трудах можно обнаружить более глубокое проникновение в философию «личности» и «природы», чем в сочинениях философов, не искушенных в решении богословских проблем.


чно так же, поскольку они были заняты выяснением смысла понятия «бытия» применительно к Богу и его творениям, в их трактатах мы обнаруживаем различные варианты метафизики бытия, использующей достижения предшествующей философской традиции, но при этом далеко превосходящей то, что было сделано более ранними философами. Именно теологи 13 в. внесли существенный и весьма ощутимый вклад в развитие метафизики, психологии, теории познания и других философских дисциплин.

Сложившееся в схоластике отношение к теологии привело к очень важным последствиям, выразившимся в своего рода «двойственности подходов», характеризующей самую атмосферу интеллектуальной жизни в «золотой век» схоластики. Теологи видели свою задачу в защите, развитии и истолковании истин, утверждаемых верой. Одним из средств, обеспечивающих осуществление этой задачи, явилось тщательное изучение ими трудов своих предшественников. Естественно, это были в первую очередь сочинения христианских авторов – Григория Нисского, Иоанна Дамаскина и других греческих, а также латинских отцов церкви: Августина, Илария Пиктавийского, Боэция, Беды Досточтимого, Исидора Севильского и других. Однако они с жадностью читали и (там, где это было возможно) использовали все доступные им сочинения Платона, Аристотеля, Прокла и других философов, равно как и сочинения арабских (аль-Фараби, аль-Газали, Авиценны, Аверроэса) и еврейских (ибн-Гебироля, Моисея Маймонида) средневековых авторов.

«Школьная» методология.


Помимо признания превосходства веры над разумом, атмосфера схоластической мысли характеризовалась также использованием специфических методов, подчиненных задачам «школьного» обучения. Главным и наиболее примечательным из этих методов был метод дискуссии (т.е. метод «вопросов» и «ответов», предполагавший рассмотрение каждой темы в форме: «Здесь возникает вопрос…»), почти в обязательном порядке использовавшийся всеми схоластами.

Подобный подход был направлен прежде всего на то, чтобы приходить к окончательному заключению относительно рассматриваемого предмета или проблемы лишь после того, как будут взвешены и оценены все возможные ответы на поставленный вопрос. Однако цель этого метода состояла не только в том, чтобы прийти к правильному заключению, но и в том, чтобы приучить ученых думать, оценивать утверждения и приходить к разумным и обоснованным выводам. Этот метод был одинаково эффективен и тогда, когда подобному дискуссионному рассмотрению подвергались фундаментальные и общепризнанные учения, и тогда, когда он применялся для исследования новых и спорных положений. Именно он определил жанровое своеобразие большинства схоластических сочинений, выходивших из стен средневековых университетов. Например, Quaestiones disputatae (Спорные вопросы) представляли собой не что иное, как запись отчета о реально происходивших диспутах, проводившихся еженедельно или раз в две недели и выявлявших самый широкий спектр различных мнений и точек зрения.


жанру quaestiones disputatae принадлежит, в частности, сочинение Фомы Аквинского Об истине, которое относится к периоду его преподавания в Парижском университете (1256–1259) и содержит 253 отдельных вопроса, касающихся проблемы истины и проблемы блага. Средневековые «суммы» представляли собой целостное и систематическое изложение философии или теологии в полном их объеме (отсюда сам термин «сумма»), основанное на том же методе всестороннего рассмотрения вопросов. Этот метод использовался даже в комментариях к Петру Ломбардскому, Аристотелю, Боэцию и Книге о причинах, когда необходимо было выйти за пределы уже исчерпанного буквального смысла.

Другой особенностью средневековой «школьной» методологии были постоянные усилия преподавателей и учащих мыслить и излагать свои мысли в наиболее ясной, точной и строгой форме.

Схоластика в последующие эпохи.

Интеллектуальная атмосфера последующих веков характеризовалась теми же двумя основными чертами, однако имела и свои характерные особенности. В 14 в. к представлению о превосходстве веры над разумом прибавилось заметное недоверие к разуму и философским спекуляциям (что объясняется осуждением в Париже в 1277 аверроистской интерпретации Аристотеля), что впоследствии привело к разрыву между теологией и философией. Многие схоласты стали применять проблемный метод не столько для решения фундаментальных проблем, сколько для защиты учения Фомы Аквинского от критики Дунсом Скотом или, наоборот, для защиты Дунса Скота от критики со стороны томистов и Оккама.


нако в эпоху Возрождения многие церковные мыслители пришли к убеждению, что признание превосходства веры вовсе не предполагает скептического отношения к философии. Кроме того, они обратились к решению проблем, относящихся к области политических теорий, – например, к проблеме отношений церкви и государства, папы и светских государей, к вопросу о происхождении и сущности гражданского общества и к вопросу о возможности единства наций. Решая эти вопросы, схоласты внесли существенный вклад в развитие западной демократии. Они пытались также уяснить соотношение между свободой человеческой воли и божественным предопределением, однако, несмотря на затраченные усилия и множество сочинений, посвященных этому предмету, в этой сфере им не удалось достичь значительных успехов. Несмотря на здоровое и плодотворное обращение мыслителей этой эпохи к обсуждению принципиальных проблем, много сил и энергии по-прежнему тратилось на распри между иезуитами, францисканцами и доминиканцами. В довершение проблемный метод со временем выродился в «тезисный» метод. Этот последний состоял в том, что учитель выдвигал определенное положение или тезис, который он собирался отстаивать. Затем он разъяснял свою точку зрения, приводя доказательства, призванные подтвердить правильность его позиции, а потом отвечал на предложенные возражения. С педагогической точки зрения, этот метод был гораздо менее плодотворным, чем проблемный метод, поскольку не предполагал предварительной оценки и рассмотрения всех возможных ответов на поставленный вопрос. Кроме того, в 16 и 17 вв. развивалась схоластика кальвинистского толка, которая представляла собой философию, признающую превосходство веры (хотя и не признающую догматического авторитета Римской церкви) и основанную на «тезисном» методе.


Как же эти две основные особенности, характеризующие схоластику, отразились в неосхоластике? С известными оговорками можно признать, что современная схоластика возродила многие наиболее замечательные черты средневековой схоластики. Благодаря непредвзятому изучению оригинальных творений теологов и философов предшествующих эпох многие современные схоласты вновь пришли к убеждению, что учение о превосходстве веры над разумом вовсе не упраздняет христианскую философию, а обогащает и развивает ее.

Источник: www.krugosvet.ru

Термин «схоластика» этимологически связан с заимствованным из греческого языка словом schola (школа) . В образовательных центрах эпохи раннего христианства схоластами называли учителей учрежденных церковью школ, поэтому термином «схоластика» стали со временем обозначать целый комплекс явлений, характеризовавших интеллектуальную жизнь главным образом Римско-католической церкви на протяжении нескольких веков. Эпоху схоластики можно разделить на несколько периодов.


то представляет собой схоластика? Ответить на этот вопрос тем более трудно, что сам этот термин прилагался к весьма широкому кругу мыслителей, не только отделенных друг от друга веками, но и различавшихся по своим взглядам. Хотя все они были согласны между собой относительно вопросов вероучения, ясно выраженных в божественном Откровении и официально утвержденных Римско-католической церковью, однако в рамках этого вероучения каждый схоласт развивал и интерпретировал эти истины в свете своих собственных философских представлений и опираясь на свои собственные идеи. Cхоласты — стремились рационально обосновать и систематизировать христианское вероучение. Для этого они использовали идеи античной философии (Платона и особенно Аристотеля, взгляды которого схоластика приспосабливала к своим целям) . Большое место в средневековой схоластике занимал спор об универсалиях. Исторически схоластика разделяется на несколько периодов: для ранней (9-13 вв. ) характерно влияние неоплатонизма (Эриугена, Ансельм Кентерберийский, Ибн-Рушд, Ибн-Сина, Маймонид) . В пору «классической» (14-15 вв. ) господствовал «христианский аристотелизм» (Альберт Великий, Фома Аквинский) . Происходившие позднее (15-18 вв. ) споры между католическими (т. наз. неосхоластики, исп. иезуит Ф. Суарес) и протестантскими (Ф. Меланхтон) богословами в конечном счете отражали борьбу католической церкви против Реформации. С этой идейной борьбой некоторые буржуазные авторы связывают расцвет схоластической философии. В последующие века схоластика теряет свое былое влияние, испытывая разрушительное воздействие со стороны передовых учений философии нового времени (Декарт, Гоббс, Локк, Кант, Гегель и др.) . С 19 в. начинается оживление схоластики, которая объединяет различные школы католической (томизм, платоновско-августиновская, францисканская школы и др. ) и протестантской (возрождающей взгляды нем. филолога Ф. Меланхтона) философии. Схоластика — это попытка в Западной Европе в средние века рациональными методами обосновать христианское вероучение. Например, доказательства существования Бога Фомой Аквинским и т. л. Т. е. это была попытка сделать из теологии полноценную науку.

Источник: touch.otvet.mail.ru

Как всеобщее невежество стало причиной развития науки? Чему учили в средневековых школах? Почему в Византии было очень мало университетов? И куда заводит усердие в логике? Рассказывает Виктор Петрович Лега.

После Августина в философии наступают так называемые «темные века»: на протяжении почти 500 лет на Западе нет ни одного более или менее интересного философа, кроме, пожалуй, Северина Боэция (ок. 480 – 524) и Иоанна Скота Эриугены (815–877). Боэция называют одним из последних римлян, а Иоанна Скота Эриугену, хотя он и жил в IХ веке, часто относят уже к предтечам схоластики.

Этот период – время переселения народов, время разрушения западной части Римской империи, время становления Римской Католической церкви в современном ее виде. И время упадка философии, хотя богословие, конечно, развивалось: были интересные мыслители, интересные западные богословы. Философская мысль пробудилась в начале II тысячелетия. И она получила всем хорошо известное название – схоластика.

Но прежде, чем говорить о схоластике как явлении, рассмотрим, что значит само это слово.

Школа латыни

Слово «схоластика» происходит от латинского «schola» – «школа», и первоначально им обозначалась система школьного образования, принятая в странах Западной Европы в то время.

Почему вдруг в Западной Европе возникает такая необходимость в школах? Это не только и не столько интерес к образованию, это, прежде всего, насущная церковная задача. Дело в том, что с конца I тысячелетия Западная Европа говорит уже на совсем других языках – латынь стала языком мертвым. Страны Западной Европы, которая членится на государства, близкие к современным, населяют новые народы, говорящие на почти современных языках: французском, немецком, итальянском, английском – конечно, в древнем их варианте. Латынь никто не знает. Но Церковь консервативна, и для нее латынь остается единственным языком, на котором можно и нужно проводить богослужение. Ведь на латинском языке писали великие отцы западной Церкви: блаженный Августин, святитель Лев Великий, святитель Григорий Великий (Двоеслов), святитель Амвросий Медиоланский… На латынь переведена Библия, освященная церковным авторитетом, – так называемая Vulgata, перевод святого Иеронима Стридонского.

Система школ возникла как решение важной для Церкви проблемы – подготовки грамотных священников

Латынь никто уже не знает, но священник должен знать латынь, причем знать великолепно, знать как свой родной язык, – чтобы читать и понимать Библию; чтобы читать и понимать богословские труды, например, сложнейшие сочинения блаженного Августина; чтобы вести богослужение и понимать его. И потому возникает необходимость в массовой подготовке священников, которые хорошо знают латинский язык. Это очень важная задача.

В Византии ситуация совсем другая: там все говорят на греческом языке – а на нем говорили и апостолы, на нем написано Евангелие, на нем писали отцы Церкви. И богослужение ведется на родном языке, оно всем понятно. А если кто-то хочет читать Священное Писание, труды отцов Церкви, то достаточно выучить буквы, что можно сделать и самостоятельно, не идя для этого в школу. Поэтому уровень общей грамотности в Византии намного выше, чем в Западной Европе.

В Византии тоже возникают школы, тоже появляются образованные люди, но высшее образование распространяется не так широко, как на Западе. Почему? По той причине, что на Западе фактически на поток ставится подготовка интеллектуалов, то есть людей, которые будут заниматься только интеллектуальным трудом. Ведь выучить латынь, чтобы на этом языке говорить как на родном, – это дело не одного-двух лет, а гораздо более длительного времени – десятилетий.

Многие выдающиеся умы, замечательные богословы Запада, например Исидор Севильский, Беда Достопочтенный, продумывали, какой должна быть система образования. Но закрепилась система, предложенная Алкуином в IX веке. Она отличалась простотой, убедительностью, и она фактически действует до сегодняшнего дня.

Дорога из семи троп

В этой системе образование начиналось, конечно же, с изучения латыни и Священного Писания. На этом первом этапе давалось самое общее образование, необходимое для будущего священника. Наиболее толковые могли перейти на следующую ступень, где, по предложению Алкуина, изучались так называемые «семь свободных искусств», которые было принято делить на тривиум и квадривиум – дословно переводя, «трехпутье» и «четырехпутье».

В квадривиум входили точные науки: арифметика, геометрия, астрономия и музыка, понимаемая как гармония. А в тривиум – гуманитарные науки: грамматика, риторика и диалектика – или логика. Но диалектика несколько шире, чем логика: это искусство аргументации, искусство мышления – это самая философская дисциплина. И поэтому из всех «семи свободных искусств» диалектика получает наибольшее значение. По сути своей, это философия. Хотя с античной философией ее сравнить нельзя.

С античной философией в Европе практически не были знакомы, хорошо знали только логику Аристотеля

А проблема западного образования была в том, что с античной философией в Европе знакомы были крайне плохо: греческий язык никто не знал. Греческая литература, философия, наука – это Византия. В Византии изучают Платона, Аристотеля, Гиппократа, Птолемея… Уровень образованности и науки в Византии такой, что позволяет достойно продолжать традиции Древней Греции. На Западе же из греческой мысли знают только то, что или пересказал Цицерон, или объяснил Августин, или немножко перевел Боэций. А Боэций до своей трагической смерти – несправедливой казни (он был обвинен как участник дворцового заговора) – успел перевести только логические работы Аристотеля. И по этим логическим работам Аристотеля и судили обо всей философии Древней Греции. Поэтому философия сводилась к логике, к искусству аргументации.

Это, действительно, главное – умение мыслить.

Впоследствии ступень «семи свободных искусств» стала первым, начальным факультетом будущих университетов, который стал называться «факультетом семи свободных искусств» или попросту – философским факультетом – именно из-за превосходства диалектики среди «семи свободных искусств».

«Вершина знаний, мысли цвет»

Изучив «семь свободных искусств», наиболее смышленые могли перейти на третий уровень – в университет. Университеты появляются как логическое продолжение школ. И первый возникает в 1088 году в итальянском городе Болонья, а вслед за ним – буквально как грибы после дождя – в Оксфорде, Париже, Кембридже, Кельне и в других городах, так что вся Европа вскоре покрывается сетью этих учебных заведений – и это тоже очень важно.

Во-первых, несмотря на языковую разрозненность, интеллектуалы разных народов говорят на одном языке – на латыни. Они понимают друг друга, неважно, итальянец ты или англичанин. Во-вторых, в университетах работают профессионалы – те, кто действительно способен к интеллектуальному труду, кто готов посвятить этому свою жизнь. Этот факт очень важен для понимания того, почему наука впоследствии – в XVII веке – возникнет именно в Западной Европе. Не в Византии, не в славянских странах, где общий уровень образования, подчеркиваю, выше. Но там нет касты – «интеллектуальной элиты» – и нет той обширной сети университетов, которая необходима для возникновения науки. А о том, что наука не противоречит православным канонам, свидетельствует простой факт: возникнув на Западе, наука тут же распространится и на восточноевропейские страны.

Университеты строятся по единому образцу. Три факультета: медицинский, юридический и теологический.

На медицинском занимаются не только собственно медициной, врачеванием, но и познанием материального мира. Согласимся с этим: самое важное все-таки здоровье. Кстати, Галилей окончил медицинский факультет, хотя врачом он не был.

На юридическом факультете изучают все то, что относится к общественному устройству. Согласимся и с этим: главное, чтобы был мир и порядок в обществе, поэтому право необходимо.

Кто хорошо мыслит? – Тот, кто хорошо разделяет и определяет

И вершина – это, безусловно, познание Бога. Этим занимаются на теологическом факультете. Но на теологический факультет поступают те, кто только что хорошо изучил «семь свободных искусств», в числе которых диалектика. Они умеют хорошо мыслить, определять, разделять. Как говорили в те времена, «кто хорошо мыслит, тот хорошо излагает». А кто хорошо мыслит? – Тот, кто хорошо разделяет. Уметь разделить – четко дать определение какого-то понятия, отличить его от другого понятия, показать между ними связь – вот главная задача. И она преследует вполне конкретную образовательную цель, потому что преподавать на теологическом факультете богословие нужно уметь – с этим тоже согласимся. Ведь если ты неподготовленному студенту дашь почитать блаженного Августина или святителя Василия Великого, то студент вряд ли что-нибудь поймет: ему нужно прежде всё разложить по полочкам – «вот учение о Троице, это учение о Христе, это учение о Церкви, это учение о спасении внутри Церкви», то есть должна быть четкая система, для которой и используется та самая диалектика.

Ловушка логичности

Итак, теперь самое время перейти к иному, ставшему основным смыслу слова «схоластика», который часто выражается простой фразой: «философия есть служанка богословия». Да, философия выполняет именно эту роль – пока только на уровне преподавания. Она должна помочь обучать студентов – будущих священников, богословов, чтобы они четко уяснили истины христианской веры. Кстати, великолепный образец схоластической мысли дал великий восточный православный богослов преподобный Иоанн Дамаскин: его «Точное изложение православной веры» – пример изумительной схоластики в самом хорошем смысле этого слова. Опираясь на аристотелевскую философию и логику, предварительно написав «Философские главы», где он дает свое понимание Аристотеля и показывает, как нужно определять и доказывать, преподобный Иоанн Дамаскин четко и точно излагает православную веру – по главам, по параграфам. Так что образец уже был. По образцу «Точного изложения православной веры» был написан первый учебник богословия – «Сентенции» Петра Ломбардского. Так что схоластика возникает именно как стремление изложить истины христианского богословия четко, логично, доказательно. И я лично не вижу в этом ничего плохого, даже наоборот: это замечательное школьное нововведение.

Но впоследствии, через два-три века, привыкнув к такому способу изложения, многие западные богословы будут считать, что другого богословия и быть не может: богословие должно быть четким, логичным, доказательным. И это станет главным отличием схоластики от патристики, где мысль – живая, часто достигающая таких высот, что не изложишь ее в логических силлогизмах.

И потому, начиная уже с XIV века, многие западные христиане будут раздражены схоластикой – они будут мечтать вновь вернуться к патристике, к живой христианской мысли.

Время схоластики, четкого ее понимания как философского, логического изложения истин богословия – это XI–XIV века. Возникнув из простых школьных нужд, схоластика подомнет под себя всё – как говорят: «убьет живое» – в христианской мысли. И закончится тем, что начнется Возрождение, а это, прежде всего, возрождение святоотеческой мысли – не античности, а, повторюсь, именно святоотеческой мысли, раннего христианства, не искаженного схоластикой. А кто ранние отцы Церкви на Западе? Это Августин, прежде всего, а он платоник. И поэтому через Августина будет возрожден интерес к Платону, столь противоположному уже наскучившему Аристотелю с его логическими схемами.

Так когда же родилась наука?

Имена многих схоластов хорошо известны: Фома Аквинский (1225–1274), Бонавентура (1218–1274), Альберт Великий (1206–1280), Роджер Бэкон (1214–1292), Иоанн Дунс Скот (1265–1308), Уильям Оккам (1285–1347). Многие замечательные схоласты конца XIII – начала XIV века будут развивать не только богословскую, но и предвосхищать современную научную мысль. Потому что – и об этом пишут многие историки науки – наука возникла вообще-то не сразу в XVII веке, а зарождается раньше – в XIII веке. И благодатную почву для ее развития как раз и создаст система университетов и методика подготовки интеллектуальных кадров. Уже в XIII веке эта система достигнет своего совершенного статуса, и в университетских стенах будет познаваться не только истина о Боге, но и иные истины.

Начиная с XIII века появляются интересные мыслители, менее известные, чем перечисленные выше, но они внесут огромный вклад в познание материального мира: Раймунд Луллий (1232–1315), Николай Орем (1320–1382), Жан Буридан (1295–1358), Рихард из Медиавиллы (1249–1308)… Меня возмущает, когда говорят, что в средние века не занимались наукой, что Церковь якобы запрещала занятия наукой и преследовала ученых. Многие современные научные идеи возникают именно в это время. Впервые идея механического мышления, которую мы сейчас называем кибернетикой, возникла у Раймунда Луллия; идею координат, которые мы называем декартовыми координатами, сначала изложил Николай Орем, он же предложил идею вращения Земли вокруг своей оси; о необходимости занятия физикой для благоустройства нашего мира писал Роджер Бэкон, понятие импетуса, близкое к современному понятию импульса, для объяснения движения вводит Жан Буридан, а Рихард из Медиавиллы впервые высказал мысль о расширяющейся вселенной… Так что уже тогда, в XIII–XIV веках, возникает не только среда для развития науки – возникают и научные проблемы, потихоньку мыслители подбираются и к научному методу. Поэтому и Галилей, и Декарт, создатели современной науки, – в какой-то степени наследники средневековой западноевропейской учености.

Источник: pravoslavie.ru


Categories: Другое

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.