Миссионерско-апологетический проект "К Истине": "Иисус сказал… Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня" (Ин.14:6)

Главная • Рћ проекте • Рћ центре • Ваши РІРѕРїСЂРѕСЃС‹ • Рекомендуем • РќР° злобу РґРЅСЏ • Библиотека • Новые публикации • РџРѕРёСЃРє


  Читайте нас:
 Читайте нас в социальных сетях
• Поиск
• Авторы
• Карта сайта
• RSS-рассылка
• Новые статьи
• Фильмы
• 3D-экскурсия


• Это наша вера
• Каноны Церкви
• Догматика
• Благочестие

• Апологетика
• Наши святые
• Библиотека
• Миссия

• Молитвослов
• Акафисты
• Календарь
• Праздники

• О посте

• РњС‹ — СЂСѓСЃСЃРєРёРµ!
• ОПК в школе
• Чтения
• Храмы

• Нравственность
• Психология
• Добрая семья
• Педагогика
• Демография

• Патриотизм
• Безопасность

• Общее дело
• Вакцинация

• Атеизм

• Буддизм

• Карма
• Йога
• Язычество

• Католичество
• Протестантизм
• Лжеверие


• Секты
• Оккультизм
• Психокульты

• Лженаука
• Веганство
• Гомеопатия
• Астрология

• MLM

• Аборты
• Ювенальщина
• Содом ныне
• Наркомания
• Самоубийство

Просим Вас о
помощи нашему
проекту:

WebMoney:
Р320505518138
Е204971180901
Z380407869706

Яндекс.Деньги:
41001796433953

Карта Сбербанка:
4817 7601 1265
4359

Схоластический восторг

Христианская эсхатология. Когда и каким будет конец света?

Учение о конце света и конечной судьбе мира и человека – Страшном суде – составляет важную часть христианского богословия. Основанием для этого учения служат библейские тексты, прежде всего Евангелие от Матфея и Апокалипсис Иоанна Богослова. Значительно более разработано учение о конце света в Священном Предании. С первых веков христианства мысль богословов напряженно работала в попытках определить дату Второго пришествия Христова, хотя в Евангелии напрямую говорится о тщетности подобных попыток: "О дне же том, или часе, никто не знает, ни Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец" (Мк. 13:24-26,30-32).


Во II — III вв. господствовала вера в то, что конец света последует в шеститысячный год (Ириней Лионский, Ипполит Римский), а седьмая тысяча будет временем земного царства славы. Однако начиная со второй половины III в. преобладают доктрины спиритуалистов, которые отвергали учение о земном царстве праведников, но в лице Оригена допускали возможность множественности кончины мира.

Мнение о кончине мира с истечением седьмой тысячи лет, то есть, в 1492 году от Р.Х., появилась в церковном сознании в III – VI вв. Обоснование для этого тезиса православные экзегеты находили в целом ряде библейских текстов. Они опирались на тексты Псалтыри: "Тысяча лет пред очима твоима яко день вчерашний" (Пс. 89,5), Екклизиаста: "Даждь часть убо седмым и тогда осмому", Второе Послание апостола Петра: "у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет как один день". О "седморичности" человеческих времен писали святые отцы Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Дамаскин, Анастасий Синайский, Иоанн Лествичник. Хотя в творениях отцов церкви и проводилась евангельская мысль о невозможности заранее угадать сроки Второго пришествия, но мнение о конце мира, долженствующий произойти в 7000 г., сделалось, по всей видимости, на Востоке всеобщим.


Восточная церковь в отличие от Западной, по-видимому, не знала пика эсхатологических ожиданий в 1000 г. Приближение страшного 7000 г. инициировало в Византии процессы, аналогичные тем, что пережила Западная Европа в X-XI вв. Всемерно способствовали обострению эсхатологических чаяний в Византии внутренние смуты и внешнеполитические неудачи, поставившие некогда могучую империю перед лицом неизбежной катастрофы. В широких слоях общества распространилось убеждение, сформулированное Михаилом Пселлом: "Все устремилось к гибели, и ухудшилась донельзя участь Ромейской державы" [1].

Как известно "все греческие пасхалии не идут далее 7000 лет от сотворения мира и в конце их иногда говорится о приближении кончины мира". Чрезвычайно показательно, что одна из этих пасхалий связывала наступление конца мира с бедствиями, угрожающими Константинополю. Эсхатологическими пророчествами была пронизана византийская литература. Константинопольский патриарх Никифор Ксанфопул не сомневался, что "по седми тысящ лет будет приход" [2].


идания конца мира, страх перед ним пробуждает Феофана, Кекавмена, Георгия Акрополита или Дуку видеть в набегах "варваров", землетрясениях, эпидемиях и неурожаях проявление карающего Божьего гнева. Концентрированным выражением эсхатологических настроений стал Плачь Алексея Макремволита "На разрушение Св. Софии от многократных землетрясений" [3]. Автор Плача видит несомненные признаки конца света в разрушительных землетрясениях, в тучах саранчи, в разливах рек, ливнях и граде, в затмениях солнца и луны.

На Руси теория об исходе 7000 лет имела большое значение. Идея конца света играла особую роль в становлении христианского сознания Киевской Руси. Например, царь Болгарский, по преданию, обратился к христианству, потрясенный картиной Страшного суда.

В годы правления в Киеве Ярослава Мудрого в связи с христианизацией русских земель, начинает формироваться идея богоизбранности Руси. Была составлена так называемая "Правда Ярославичей", которая была составлена на основе Библейского права. Вот это и было основным связующим звеном с мировой историей. Появляется много духовной литературы из Византии, которая дала толчок к развитию отечественному летописанию, так же эсхатологического характера.


Кроме Библии, основой эсхатологических представлений на Руси послужили; слово "Ипполита Римского об антихристе", "Откровение Мефодия Потарского", жития Андрея Юродивого, Василия Нового и др. Целый ряд текстов с эсхатологической тематикой, бытовавших на Руси, приурочивал конец света к исходу седьмой тысячи лет. Символическое значение числа семь в древне русской книжности связывалось в первую очередь с семью днями творения: "И сотвори Господь Бог всю тварь, море и реки, и скоти своею хитростью, а та 7 дней против седми тысящ лет… А в семь бо дней обходит круг, а 7 лет за всю 7000 лет, и осьмой тысящи несть конца, еже есть бесконечный".

Отметим, что мнение о наступлении конца света с исходом седьмой тысячи лет содержится и в подборке статей "От апостольских записей", читающийся в составе ряда сборников – "И постави Бог противу числу семи тех дний 7 тысящи лет, осьмой же тысящи несть конца" [4]. Чрезвычайно показательно, что в XV в. широко распространились у южных славян и на Руси всевозможные астрономические сборники, альманахи, пасхальные таблицы с натурфилософскими и эсхатологическими комментариями. Глубоко символична в этом отношении иллюстрация в Смоленской (другие названия Онежская, Архангельская) псалтыри 1395 г. Изображение льва, барса, медведя, символизирующих соответственно Римское, Персидское и Вавилонское царства, соседствуют с фантастическим рогатым зверем с надписью "Антихрист".


фигурке маленького зайца, нарисованного между остальными зверями, менее всего можно видеть намёк на политическое положение Смоленского княжества перед литовским завоеванием. На наш взгляд, тщедушная фигурка зайца – обобщающий символ трагической беспомощности человека накануне Страшного суда, предваряемого приходом антихриста.

И.Н. Данилевский говорил о том, что наступление конца света могли ждать в 6573 г. 25 марта 1038 г. было произнесено знаменитое "Слово о законе и благодати" митрополита Иллариона[5]. Все основные расчёты относили ко времени, когда закончится именно седьмая тысяча лет. Так, например, в 1459 г., за 33 года до конца света должен родиться антихрист. "В лето 6967 будет рождество антихристово. И будет в рождении его трус, таков никакоже никоколиже не бывал прежде времени того окоянного, и лютого, и страшного. И будет плач велик по всей земли вселенской. И в ты дни зри круг Солнцю и Луне, и начнут бытии знамения в них, и гибости звезд на небеси, а плач на земли. Умножися беззакония на земли, пощади нас, о Владыко" [6]. В пасхальных таблицах 1470 г. обозначен как начало царствования антихриста. К 1487 г. приурочено царствование последнего царя.


Едва ли не впервые в древнерусской литературе мысль об ожидаемой скорой встрече с вечностью прозвучала в домонгольском "Слове о небесных силах", приписываемое то Кириллу Туровскому, то Авраамию Смоленскому. Здесь говорится о приближающимся истечении семи тысяч лет. К этому времени число сверженных с небес ангелов, согласно "Слову", должно пополнится душами умерших за это время праведников. После чего и настанет время суда (идея заимствована из Жития Андрея Юродивого).

Одно из самых знаменитых произведений на Руси, повлиявшее на эсхатологические настроения, было "Откровении Мефодия Патарского". В "Откровении Мефодия Патарского", по наблюдениям В.М. Истрина, содержатся "замечания о последних царях… распределённые по годам, кончая 1492 г". Жанр откровений был весьма распространён в переводной апокрифической книжности Древней Руси. "Откровение Мефодия Патарского" представляет собой эсхатологический апокриф, который можно рассматривать как развёрнутое дополнение к положениям Св. Писания о конце мира.

Формально "Откровение" Мефодия можно рассматривать как краткий, сжатый исторический очерк, объемлющий земной путь человечества от Адама и его потомства до царств "последних времён. Но на этом переходе от начала к финалу мировой драмы историческая часть трансформируется в пророческую, повествуя о предуготованном будущем.


Первый тысячелетний отрезок охватывает время от Адама до разделения рода Сифа и Каина. Второе тысячелетие включает в себя события от убийства Каина до потопа, третье – жизнь потомков Ноя, включая рождение изобретателя астрономии Мунта, вражду сынов Хамовых и Невродовых, вавилонское столпотворение. На четвёртое приходится борьба потомков Хама с Невродом, завоевание Невродом Египта и победа потомка его, Хозроя, над сынами Хама. Пятым тысячелетием датируется поход потомка Мунта – Сапсикара через Египет по пустыни Савской, откуда им вытеснены происходящие от Агари потомки Измаила, бежавшие в Етрив. Затем повествуется о войнах и пленении измаильтянами земли обетованной и об изгнании Гедеоном воинственных племён назад, в Етривскую пустыню. В этом месте историческое повествование разрывается введённым в него пророчеством, где говорится об исходе измаильтян из Етривской пустыни в преддверии конца мира. Согласно предсказанию, наследники Агари будут владеть всеми странами и никто не сможет победить их до истечения седьмой тысячи лет. Единственным непокорным царством называется богохранимое царство Греческое. В описании шестого тысячелетия воспроизводится последовательность смены великих царств: царство времён Неврода и Перса, затем идут Персидское и Вавилонское царства, их сменяет царство Медийское и, наконец, царство Александра Македонского. В этом месте вводится рассказ о нечестивых народов Гоге и Магоге, которые были заключены Македонским за северными горами.


Седьмое тысячелетие кульминационное и финальное в истории человечества. На нём фокусируются значимые для рода человеческого события. Подробно повествуется об исходе измаильтян и опустошениях, вызванных этим нашествием. Торжество иноплеменников объясняется не благосклонностью к ним Бога, а возмездиям христианам за прегрешения. Затем является греческий царь – освободитель, побеждающий измаильтян, после чего устанавливается мир. Мирное время обрывается новым знамением светопреставления – выходом из заключения Гога и Магога, несущих очередную волну страданий и беззакония. Далее повествуется, как в Иерусалиме воцаряется греческий властитель, с правлением которого совпадает появления антихриста, потом идёт самостоятельный рассказ про антихриста и его власти в мире. После победы над антихристом последний царь передаёт Богу регалии земной царской власти, которые возносятся на небеса. Этим земная история завершается.

Новый всплеск интереса к памятникам этого круга происходит в XVII – XVIII вв. в связи с распространением старообрядчества. На этом этапе развития эсхатологической идеи календарная основа её сама собой отпала, а образ "последних времён" очерчивался с помощью традиционного набора эсхатологических предсказаний (смуты, неурядицы, осквернения святынь, нечестивые цари, пришествие антихриста).

Егор Андреев

Храм Рождества Иоанна Предтечи на Пресне – 04.08.2008.

Использованная литература

1. Алексеев А.И. "Под знаком конца времён". Очерки русской религиозности конец XIV начало XVI вв. С.-Пб. 2002. -С. 54.

2. Там же. -С. 54.

3. Там же. -С. 54.

4. Алексеев А.И. "Под знаком конца времён" Очерки русской религиозности. С.-Пб, 2002. — С. 63.

5. Юрганов А.Н. "Категории русской средневековой культуры" М., 1998. — С. 318.

6. Алексеев А.И. "Под знаком конца времён" Очерки русской религиозности. С.-Пб, 2002. -С. 65.

 

 

Читайте другие публикации раздела "Христианская эсхатология. Когда и каким будет конец света?"

 

Миссионерско-апологетический проект "К Истине"

Читайте также:

Источник: www.k-istine.ru

Что такое схоластика?

Итак, схоластика – это европейская философия времен Средневековья, которая была систематизированной и упорядоченной. Концентрировалась она вокруг идей, которые представляли собой некий синтез логики Аристотеля и христианского богословия. Характерные особенности — это рациональная методика, исследование формально-логических проблем, использование теологических и догматических идей.

Что такое схоластика в современном мире? Чаще всего под этим словом подразумевают некие понятия или рассуждения, которые оторваны от реальности, не могут быть проверены опытным путем.

Особенности и проблематика

Особенности схоластики заключаются в том, что:

  1. Она рассматривает любую проблему, за которую берется очень детально и скрупулёзно. Во внимание берутся все детали, мнения и идеи.
  2. Развитая культура цитирования.
  3. Наличие «Сумм» — кратких изложений по любому вопросу.

Проблематика этого направления заключается в:

  1. Доказательстве существования Бога.
  2. Проблеме общего и единичного.
  3. Проблеме веры и знаний.

Описание

Итак, что такое схоластика при более подробном рассмотрении? Она представляет собой некую религиозную философию, которая использует особые методы и приемы для понимания христианского вероучения. При этом наука далека от свободной и вольной трактовки этих вопросов в отличие от греческой философии. Схоластике предшествовала патристическая философия, о которой мы еще будем говорить более подробно.

Философия схоластики и патристика во многом схожи. Они хотели объяснить веру и религию при помощи разума. Различие состоит лишь в том, что последней источником знаний служило Святое Писание. Были использованы строгие догматические формулировки. В схоластике основой были догмы великих отцов. Философия использовалась лишь для объяснения и систематизации знаний. При этом нельзя сказать, что патристика и схоластика – это совершенно разные понятия. Они тесто переплетались и развивались вместе. Можно сказать, что каждая из них развивает нечто такое, чего еще не достигла другая.

Размышления основываются на базовых учениях церкви и античной философии, которые смогли сохраниться до Средневековья. Однако в этом двойном источнике главенствующее место все-таки принадлежало именно учению церкви. Большое внимание отводилось и конкретно философии. Понятное дело, что научное просвещение народов на первичном этапе шло довольно хорошо, так как люди, словно маленькие дети, завороженно слушали науку древности. Проблемы схоластики заключались в том, что было необходимо объединить в единое целое эти два направления и взять из каждого из них только самое лучшее. Чтобы лучше понять, как это сделать, учёные отталкивались от того принципа, что от Бога идет не только откровение, но и человеческий разум. Именно поэтому противопоставления их просто не может быть. Истина находится в их комплексе и объединении.

Расцвет

Надо отдельно заметить, что в период расцвета этой науки многие её положения переходили из теологических в философские. Это было нормально на том этапе, но было также ясно и то, что рано или поздно они разойдутся. Таким образом, к концу Средних веков философия и богословие действительно обособились.

Средневековая схоластика понимала, какая разница существует между этими двумя направлениями. Философия основывалась на естественных и разумных истинах, в то время как богословие за основу имело божественное откровение, которое было более «сверхъестественным». В философии можно найти истину, но только отчасти. Она лишь показывает нам, каких пределов может достичь человек в своем познании. При этом для того, чтобы созерцать Бога, необходимо обратиться к откровению, так как философия не способна удовлетворить этого желания.

Основа для основы

Схоластики всегда с большим почтением относились к философам древности. Они понимали, что эти люди достигли какой-то вершины в своем познании. Но при этом было понятно, что это еще не означает, что они исчерпали полностью все знание. Как раз в этом вопросе проявляется некое преимущество богословия перед философией. Оно заключается в том, что у первой практически нет границ в познании. Вершины истины настолько впечатляющи, что человеческий разум не всегда может их осознать. Собственно, такого рода истины и были основой для схоластиков, которые философию использовали лишь как дополнительное средство. Они неоднократно говорили о том, что она является лишь «служанкой» богословия. Однако это довольно спорный вопрос. Почему? Именно благодаря философским идеям теология приобретает свою научную форму. Более того, эти идеи дают разумное и логическое обоснования тезисам теологии. Надо понимать, что имея такую серьезную основу, богословие вообще могло очень спекулятивно относиться к христианским тайнам и трактовать их с пользой для себя.

Положение дел

Средневековая схоластика на момент своего зарождения еще не была в таком положении по отношению к богословию. Вспомним Эриугена, который много раз говорил о том, что любые исследования в любой области стоит начинать с веры в божественное откровение. Но при этом он напрочь отказывался воспринимать религию как нечто данное от санкционированного авторитета. И что самое интересное, в случае конфликта между этим авторитетом и разумом человека он бы отдал предпочтение именно последнему. Многие его коллеги осуждали такие взгляды за неуважение к церкви. Однако такие великие идеи были достигнуты намного позже, и то не до конца.

Надо отметить, что уже с XIII века такие мысли имели под собой довольно твердое основание. Было только одно небольшое исключение, которое заключалось в том, что некоторые церковные догматы, такие как воплощение, троичность образа и т.д., не поддавались разумному объяснению. На фоне этого круг вопросов теологии, которые мог объяснить разум, постепенно, но довольно стремительно сужался. Все это привело к тому, что в конце концов философия и христианство просто пошли разными дорогами.

Надо заметить тот факт, что далеко не все схоластики того времени действительно считали философию вспомогательным средством для богословия. Но эта была мысленная тенденция большинства. Нельзя забывать и о том, что направление духовной мысли в Средние века задавала исключительно церковь, что тоже многое объясняет. То есть мы понимаем, что возвышается философия только благодаря тому, что тесно переплетается с богословием. Пока она его возвеличивает, её роль тоже будет расти. Но как только что-то изменится, изменится и положение дел. Благодаря этому ученые смогли выделить другие характерные особенности.

Другие особенности

Учреждения, которые дают практическую основу, должны быть строго организованны. Это важное условие для их дальнейшего процветания. Именно поэтому католическая иерархия во времена своего подъёма пыталась составить канонические правила, которые были бы основой. Желание к четкой систематизации проявляется и в средневековой философии, которая хотела отличаться от патристики. Последняя орудовала более пространными и оторванными понятиями, в которых единой системы не было. Особенно ярко такое стремление проявилось во время расцвета схоластики и появления систем Фомы Аквинского, Альберта Великого и Дунса Скота.

Однако схоластика в средневековой философии должна была обратиться к такому методу еще и потому, что она орудовала знаниями и понятиями, для которых не подходил критический метод или же полемический. Всё, что требовалось – это качественная систематизация. Схоластики получили общие положения церкви, которые надо было соответственно обработать, используя философские методы. Из этого следует вторая характерная черта, которая заключается в желании формализации понятий. При этом схоластику очень часто упрекают как раз в том, что в ней слишком много формализма. Да, обвинения эти обоснованы, но надо понимать и то, что без формализма в этом случае никуда. Если раньше упор делался на разнообразии и богатстве языка, то в нашем случае все умозаключения должны были быть краткими и четкими.

Задачи

В чем заключалась общая задача учения схоластики? Она в том, чтобы принять и усвоить философскую мысль античного мира и использовать её в современных условиях. Античные достояния мудрости становились эталонами для Средневековья не сразу, а постепенно. Для начала было необходимо восполнить пробелы в философской мудрости, а уже потом согласовать учения противоречащих друг другу ученых. Были известны только отрывки каких-то трактатов, которые схоластикам предстояло переработать. Более того, необходимо было четко выяснить отношения между философией и богословием. Надо было описать разум и веру, найти объяснения многим постулатам из религии. Все это вело к тому, что необходимо было создавать комплексную систему. Естественно, что всё это и порождало формализм, о котором мы говорили выше. Как мы понимаем, схоластики проводили серьезную и кропотливую работу, которая приводила их к новым выводам. Это были не отрывки высказываний мудрецов, а собственные логические выводы. Именно поэтому нельзя говорить о том, что это направление лишь пересказывает мысли Аристотеля или Августина.

Схоластика Фомы Аквинского

Эту тему стоит рассмотреть отдельно. Фома Аквинский придумал описания, которые позже получили названия «сумм». Это ёмкие и содержащие только основные сведения комплексы информации. Он изложил «Сумму теологии» и «Сумму против язычников». В своей первой работе он прибегал к заключениям Аристотеля, чтобы систематизировать христианское учение. Таким образом, ему удалось создать собственную концепцию. Каковы же ее положения?

Во-первых, он говорит о необходимости гармонии между разумом человека и его верой. Есть два способа познания: рациональный и чувствительный. Не стоит использовать только один из них, так как в таком случае истина будет не полной. Вера и наука должны дополнять друга. Благодаря последней можно исследовать мир и узнавать о его свойствах, но озарение и взгляд на вещи со стороны божественного откровения может дать только вера. Ни в коем случае не должно быть духа соперничества между этими двумя глобальными понятиями. Наоборот, соединившись, они создадут гармонию.

Во-вторых, схоластика Фомы Аквинского строится на его 5 доказательствах бытия Бога. Мы не будем рассматривать каждое из них отдельно, так как это займет слишком много времени. Скажем лишь, что он использовал оба метода познания для того, чтобы описать эти доказательства. Более того, многие положения и идеи Аквинского позже были подтверждены реальными научными экспериментами.

Рознь

Рознь между философией и богословием возникала из-за того, что светское и духовное сословия имели совершенно разные воззрения на жизнь. Это проистекало из того, что разнились их взгляды, условия жизни и даже язык. Отметим, что если духовные лица использовали латынь, то представители светского сословия говорили на языке народа. Церковь всегда хотела, чтобы её положения и принципы стали эталонами для всего общества. Формально так оно и было, но на самом деле сделать это было практически невозможно. Для схоластической философии земные проблемы и тяготы были чем-то далеким, чужим и даже низким. Она смотрела на метафизику и пыталась исходить из нее. Натурфилософские вопросы даже не рассматривались. Было необходимо уделять все внимание исключительно божественным тайнам и нравственности человека. Этика, которая тоже была некой противоположностью в мирском мире, взывала к небесному и отрешалась от мирского.

В языке такая рознь тоже очень четко проявляется. Латынь была привилегией духовенства, наука преподавалась исключительно на этом языке. В то же время поэзия, которая была романтичной, но более простой и понятной для обычного человека, писалась на языке мирян. В это время наука были лишена чувства, в то же время как и поэзия была лишена реальности, носила слишком фантастический характер.

Метафизика

Период схоластики пришелся на Средневековье. Как мы говорили выше, это было такое время, когда две отрасли знаний дополняли друг друга. Противостояние и в то же время невозможность существования одна без другой проявились ярче всего в метафизике. Сначала она развивалась довольно односторонне. Для этого можно вспомнить хотя бы тот факт, что в Средние века из Платона люди знали только пару его сочинений. Глубокомысленные произведения были известны очень поверхностно, так как они затрагивали более сложную сферу.

Можно понять, что в таких условиях схоластика развивалась довольно своеобразно. Заметим, что изначально роль метафизики отдавали диалектике и логике. Изначально диалектика преподавалась как второстепенное учение. Это было вызвано тем, что она больше касалась слов, чем вещей, и скорее была дополнительной дисциплиной. Однако после того, как начала формироваться схоластика, диалектика быстро вышла на первое место. Из-за этого преподаватели стали пренебрегать другими областями знаний, пытаясь только в этой области найти ответы на все вопросы. Естественно, что метафизики как таковой тогда еще не существовало, но даже тогда уже была потребность в ней. Именно поэтому базовые принципы начали искать среди 7 основных направлений обучения. Более всего подходили именно диалектика и логика, которые относились к философии.

Направления

Рассмотрим направления схоластики. Их всего два. Понятие схоластики дает понимание того, чем эта наука занимается, но даже внутри нее сформировались два разных течения – номинализм и реализм. Изначально более активно развивалось именно последнее направление, но после пришло время номинализма. В чем отличия этих двух понятий? В том, что реализм обращает внимание на качества вещи и её свойства, в то время как номинализм это отвергает и концентрируется только на факте существования того или иного.

На раннем этапе развития доминировал реализм, который был представлен школами скотизма и томизма. Это были школы Ф. Аквинского и Д. Скота, которых мы уже упоминали выше. Однако они не оказали на развитие схоластики сильного влияния конкретно в этом вопросе. На смену пришел номинализм. При этом многие исследователи говорят о том, что было еще так называемое августинианство. Некоторые источники утверждают, что изначально даже была некая победа этого направления над номинализмом, но после ряда открытий и достижений пришлось изменить взгляды.

Развитие схоластики было постепенным, но не всегда последовательным. Изначально номинализм понимали как школу религии. Позже стало понятно, что у этого направления даже нет собственных задач, целей или мнений. Многие ученые, которые по сути принадлежали к этому направлению, высказывали не то что разные точки зрения, а порой даже полярные. Некоторые из них говорили о том, например, что человек очень силен и может сам установить контакт с Богом, если захочет того. Другие же уверяли, что человек слишком слаб для таких достижений. В результате всех этих недопониманий в эпоху схоластики номинализм разделили на две школы. У них был только один схожий момент, который заключался в том, что они против реализма. Первая школа была более оптимистичной и современной, а вторая – школой августинцев.

Августинцы и пелагийцы

Позже появилось новое разделение, которое пошло от двух спикеров – Пелагия и Августина. Соответственно, новые направления были названы их именами. Сферы обсуждения этих мыслителей касались того, что необходимо делать, чтобы Бог любил и помогал, а также как с ним связаться. Они противостояли друг другу, а потому их поддержали две школы номинализма, которые за счет этого разделились ещё больше.

Ключевые различия состояли в самом взгляде на человека. Августин доказывал, что человек пал. Он стал слишком слабым и подвластным своим грехам. Говорил о том, что на данный момент больше прельщают игры с Дьяволом, чем очищение своей души и поиск смысла. Августин считал, что Бог задумывал людей как существ более совершенных и добрых, но так как мы не оправдали его надежд, можем наблюдать разрушение культуры и мира. Он утверждал, что культурные ценности отходят на второй план, в то время как на первый выходят материальные. Другими словами, Августин был уверен в том, что спасение человека находится исключительно в руках Бога, а сам он ничего сделать не может. В то же время Пелагий говорил совсем об обратном. Он считал, что спасение человека находится внутри него самого. Можно делать добрые дела и таким образом заслужить у Бога прощение за свои грехи. Споры и дебаты длились очень долго, но в результате взгляды последнего мыслителя были признаны еретичными, в то время как мнение Августина – правильным и христианским. Казалось бы, что спор был закрыт. Два собора официально поддержали Августина. Однако позже этот спор еще возникал, и даже сегодня единогласно он еще не решен.

Отец

Отцом схоластики считают Боэция. Именно он предложил обучаться семи наукам, из которых можно извлечь теологию. Он был государственным деятелем и христианским теологом. Свой известнейший труд написал в довольно молодом возрасте. Работа называлась «Утешение в философии». Она оказала огромное влияние на многих авторов. В ней поднимались вопросы свободы человека и промысла Бога. Боэций говорит о том, что даже если Бог может предвидеть наши действия, но это вовсе не означает, что они такими и будут. Человек имеет свободу выбора, а потому всегда может поступить так, как считает нужным.

По другим источникам, первым отцом схоластики является Иоанн Эриуген, которого мы упоминали в начале статьи. Он сумел добиться решающей роли диалектики и совместить философию и теологию. «Вторым» отцом этой науки считают Ансельма Кентерберийского, который говорил о том, что человеческий разум действительно свободен, но только в пределах определенных убеждений. Главная задача, которую Ансельм видел в схоластике, – это необходимость разложить по полочкам учение христиан, изучить все детали и мелочи, чтобы иметь возможность простым путем его изложить. Науку эту он сравнивает с обучением или дебатами. В результате этого истина кристаллизуется на фоне анализа и подробных размышлений.

Ученые едины в том, что схоластика в философии – это необходимый элемент. Максимальное развитие науки пришлось на XIII век, когда творили такие люди, как Альберт Великий, Фома Аквинский и Бонавентура.

В целом схоластика в философии — это путь изучения веры разумом, но при помощи чувств.

Источник: www.syl.ru

СХОЛАСТИКА (лат. scholastica от греч. σχολαστικός – школьный) – тип религиозной философии, характеризующийся принципиальным подчинением примату теологического вероучения, соединением догматических предпосылок с рационалистической методикой и особым интересом к логической проблематике; получил наиболее полное развитие в Западной Европе в эпоху зрелого и позднего Средневековья.

ГЕНЕЗИС СХОЛАСТИКИ И ПЕРИОДИЗАЦИЯ ЕЕ РАЗВИТИЯ. Истоки схоластики восходят к позднеантичной философии, прежде всего к неоплатонику 5 в. Проклу (установка на вычитывание ответов на все вопросы из авторитетных текстов, каковыми были для Прокла сочинения Платона, а также сакральные тексты античного язычества; энциклопедическое суммирование разнообразнейшей проблематики; соединение данностей мистически истолкованного мифа с их рассудочной разработкой). Христианская патристика подходит к схоластике по мере завершения работы над догматическими основами церковной доктрины (Леонтий Византийский, Иоанн Дамаскин). Особое значение имела работа Боэция по перенесению греческой культуры логической рефлексии в латиноязычную традицию; его замечание, сделанное по ходу комментирования одного логического труда (In Porph. Isagog., MPL 64, col. 82–86) и отмечающее как открытый вопрос о том, являются ли общие понятия (универсалии) только внутриязыковой реальностью, или же они имеют онтологический статус, породило длившуюся веками и конститутивную для схоластики дискуссию по этому вопросу. Те, кто видел в универсалиях реальности (realia), именовались реалистами; те, кто усматривал в них простое обозначение (nomen, букв. «имя») для абстракции, творимой человеческим сознанием, назывались номиналистами. Между чистым реализмом и чистым номинализмом как двумя полярными возможностями оставалось мыслительное пространство для умеренных или осложненных вариантов.

Ранняя схоластика (9–12 вв.) имеет своей социокультурной почвой монастыри и монастырские школы. Она рождается в драматических спорах о месте т.н. диалектики (т.е. методических рассуждений) при поисках духовной истины. Крайние позиции рационализма (Беренгар Турский) и фидеизма (Петр Дамиани) не могли быть конструктивными для схоластики; средний путь был предложен восходящей к Августину формулой Ансельма Кентерберийского «credo, ut intelligam» («верую, чтобы понимать» – имеется в виду, что вера первична как источник отправных пунктов, подлежащих затем умственной разработке). Мыслительные инициативы дерзкого новатора Абеляра и других теологов 12 в. (Шартрская школа, Сен-Викторская школа) способствовали развитию схоластического метода и подготовили переход к следующей эпохе.

Высокая схоластика (13 – нач. 14 в.) развивается в контексте системы основываемых по всей Европе университетов; фоном служит активное участие в умственной жизни т.н. нищенствующих орденов – соперничающих между собой доминиканцев и францисканцев. Важнейшим интеллектуальным стимулом оказывается распространяющееся знакомство с текстами Аристотеля, а также его арабских и европейских комментаторов. Однако попытка ввести в оборот школ те аристотелевские и аверроистские тезисы, которые были несовместимы с основами христианской веры, подвергается осуждению (случай Сигера Брабантского). Господствующее направление, выразившееся прежде всего в творчестве Фомы Аквинского, стремится к непротиворечивому синтезу веры и знания, к системе иерархических уровней, в рамках которой вероучительные догматы и религиозно-философские умозрения оказались бы дополнены ориентирующейся на Аристотеля социально-теоретической и естественно-научной рефлексией; оно находит почву в рамках доминиканского ордена, в первый момент встречает протест со стороны консерваторов (осуждение ряда тезисов епископом Парижским 1277, за которым последовали аналогичные акты в Оксфорде), но затем все чаще и уже на столетия воспринимается как нормативный вариант схоластики. Однако авторитарный плюрализм, заданный параллельным сосуществованием в католицизме зрелого Средневековья различных орденов, создает возможность для разработки прежде всего внутри францисканского ордена альтернативного типа схоластики, представленного ориентированной на августиновский платонизм мистической метафизикой Бонавентуры, перенесением акцентировки с интеллекта на волю и с абстрактного на единичное (haecceitas, «вот-этовость») у Иоанна Дунса Скота и т.п.

Поздняя схоластика (14–15 вв.) – обильная кризисными явлениями, но отнюдь не бесплодная эпоха. С одной стороны, доминиканцы и францисканцы перерабатывают творческие почины соответственно Фомы Аквинского и Дунса Скота в поддающиеся консервации системы томизма и скотизма; с другой стороны, раздаются голоса, призывающие перейти от метафизического умозрения к эмпирическому изучению природы, а от попыток гармонизации веры и разума – к сознательно резкому разведению задач того и другого. Особую роль играют британские мыслители, оппозиционные к спекулятивному системотворчеству континентальной высокой схоластики: Р.Бэкон призывает к развитию конкретных знаний, У.Оккам предлагает чрезвычайно радикальное развитие скотистских тенденций в сторону крайнего номинализма и теоретически обосновывает притязания империи против папства. Стоит отметить протокапиталистическую ревизию схоластического понятия «справедливой цены» у немецкого оккамиста Габриэля Биля (около 1420–95). Определенные аспекты мыслительного наследия этого периода, пересмотра и критики прежних оснований схоластики были впоследствии усвоены Реформацией.

СХОЛАСТИЧЕСКИЙ МЕТОД. Подчинение мысли авторитету догмата – по известной формуле, восходящей к Петру Дамиани (De divina omnipotentia, 5, 621, MPL, t. 145, col. 603), philosophie ancilla theologiae, «философия служанка богословия», – присуще ортодоксальной схоластике наряду со всеми другими типами правоверно-церковной религиозной мысли; специфично для схоластики то, что сам характер отношения между догматом и рассудком мыслился при несомненной авторитарности необычно рассудочным и ориентированным на императив внутренней и внешней системности. Как Священное Писание и Священное Предание, так и наследие античной философии, активно перерабатывавшейся схоластикой, выступали в ней на правах грандиозного нормативного сверхтекста. Предполагалось, что всякое знание имеет два уровня – сверхъестественное знание, даваемое в Божьем Откровении, и естественное знание, отыскиваемое человеческим разумом; норму первого содержат тексты Библии, сопровождаемые авторитетными комментариями отцов Церкви, норму второго – тексты Платона и особенно Аристотеля, окруженные авторитетными комментариями позднеантичных и арабских философов (характерно распространенное в зрелой схоластике обозначение Аристотеля как praecursor Christi in naturalibus, т.е. «предтечи Христова во всем, что касается вещей естественных»). Потенциально в тех и других текстах уже дана полнота истины; чтобы актуализировать ее, надо истолковать самый текст (исходный для схоластического дискурса жанр lectio, букв. «чтение», имеется в виду толкование выбранного места из Библии или, реже, какого-нибудь авторитета, напр., Аристотеля), затем вывести из текстов всю систему их логических следствий при помощи непрерывной цепи правильно построенных умозаключений (ср. характерный для схоластики жанр суммы – итогового энциклопедического сочинения, предпосылку для которого дает жанр сентенций). Мышление схоластики остается верно гносеологии античного идеализма, для которого настоящий предмет познания есть общее (ср. платоновскую теорию идей и тезис Аристотеля: «всякое определение и всякая наука имеют дело с общим», Met. XI, с. 1, р. 1059b25, пер. А.В.Кубицкого); оно постоянно идет путем дедукции и почти не знает индукции, его основные формы – дефиниция, логическое расчленение и, наконец, силлогизм, выводящий частное из общего. В известном смысле вся схоластика есть философствование в формах интерпретации текста. В этом она представляет контраст как новоевропейской науке с ее стремлением открыть доселе неизвестную истину через анализ опыта, так и мистике с ее стремлением узреть истину в экстатическом созерцании.

Парадоксальным, но логичным дополнением ориентации схоластики на авторитетный текст был неожиданно свободный от конфессионально-религиозной мотивации подбор авторитетов «естественного» знания; наряду с античными язычниками, как Платон, Аристотель или астроном Птолемей, и мыслителями исламской культуры, как Аверроэс (Ибн Рушд) в канон зрелой схоластики входил, напр., испанский еврей Ибн Гебироль (11 в.), известный как Авицебронн (причем цитировавшие его христианские схоласты помнили, что он не является христианином, но забыли за ненадобностью сведения о его национальной и религиозной принадлежности, выясненной лишь исследователями 19 в.). В этой связи заметим, что т.н. двойственной истины теория (один и тот же тезис может быть истинным для философии и ложным для веры), решительно отвергаемая томизмом, но приписываемая, напр., Сигеру Брабантскому и являющаяся логическим пределом многих тенденций поздней схоластики, является в определенной мере следствием схоластического авторитаризма: Библия и отцы Церкви – авторитеты, но разноречащие с ними Аристотель и Аверроэс также были восприняты именно как авторитеты. Далее, схоластика не была бы творческим периодом в истории мысли, если бы она находила в данностях авторитетных текстов готовые ответы, а не вопросы, не интеллектуальные трудности, провоцирующие новую работу ума; именно невозможность решить вопросы при помощи одной только ссылки на авторитет, обосновывающая самое возможность схоластики, многократно становилась предметом тематизации. «Auctoritas cereum habet nasum, id est in diversum potest flecti sensum» («У авторитета нос восковой, т.е. его возможно повернуть и туда, и сюда»), отмечал еще поэт и схоласт Алан Лилльский, ум. 1202 (Alanus de Insulis. De Fide Cath. I, 30, MPL, t. 210, 333 А). Фома Аквинский специально возражает против установки ума на пассивно-доксографическое отношение к авторитетам: «Философия занимается не тем, чтобы собирать мнения различных людей, но тем, как обстоят вещи на самом деле» (In librum de caelo I, 22). Мыслителей схоластики привлекало рассмотрение особенно сложных герменевтических проблем; особым случаем было вербальное противоречие между авторитетными текстами, недаром акцентированное еще в заглавии труда Абеляра «Да и нет» (Sic et non). Схоласт должен был уметь разобраться в подобных казусах, оперируя категориями семантики (многозначность слова), семиотики (символические и ситуативно-контекстуальные значения, приспособление формы теологического дискурса к языковым привычкам слушателя или читателя и т.п.); теоретически формулируется даже вопрос аутентичности сочинения и критики текста, хотя подобная филологическая проблематика на службе у богословия в целом остается нетипичной для Средних веков и составляет характерное завоевание новоевропейской культуры.

Влияние схоластики на современную ей культуру было всеобъемлющим. Мы встречаем схоластическую технику расчленения понятий в проповедях и житиях (очень ярко – в «Золотой легенде» Иакова Ворагинского), схоластические приемы работы со словом – в латиноязычной поэзии от гимнографии до песен вагантов и других сугубо мирских жанров (а через посредство латиноязычной литературы – также и в словесности на народных языках); схоластическая аллегореза живо ощущается в практике изобразительных искусств.

Ориентация на жестко фиксированные правила мышления, строгая формализация античного наследия помогла схоластике осуществить свою «школьную» задачу – пронести сквозь этнические, религиозные и цивилизационные перемены средневековья преемственность завещанных античностью интеллектуальных навыков, необходимый понятийно-терминологический аппарат. Без участия схоластики все дальнейшее развитие европейской философии и логики было бы невозможно; даже резко нападавшие на схоластику мыслители раннего Нового времени вплоть до эпохи Просвещения и немецкого классического идеализма включительно никак не могли обойтись без широкого пользования схоластической лексикой (до сих пор весьма заметной в интеллектуальном языковом обиходе западных стран), и этот факт – важное свидетельство в пользу схоластики. Утверждая мышление в общих понятиях, схоластика в целом – несмотря на ряд важных исключений – сравнительно мало способствовала развитию вкуса к конкретному опыту, важному для естественных наук, зато ее структура оказалась исключительно благоприятной для развития логической рефлексии; достижения схоластов в этой области предвосхищают современную постановку многих вопросов, в частности проблем математической логики.

Гуманисты Возрождения, теологи Реформации и особенно философы Просвещения в исторически обусловленной борьбе против цивилизационных парадигм средневековья потрудились, чтобы превратить само слово «схоластика» в бранную кличку, синоним пустой умственной игры. Однако развитие историко-культурной рефлексии не замедлило установить огромную зависимость всей философии раннего Нового времени от схоластического наследия, преемственную связь контрастирующих эпох. Достаточно вспомнить, что выдвинутый Руссо и сыгравший столь очевидную революционизирующую роль концепт «общественного договора» восходит к понятийному аппарату схоластики. Парадоксальным образом романтически-реставраторский культ Средневековья, оспоривший негативную оценку схоластики, во многих вопросах стоял дальше от ее духа, чем критики схоластики в эпоху Просвещения (напр., Ж. де Местр, 1753–1821, ярый апологет монархии и католицизма, иронизировал по поводу присущей просвещенческому гуманизму абстракции «человека вообще», вне наций и рас, одним этим движением опрокидывая заодно с идеологией Французской революции все здание традиционно-католической антропологии и впадая в недопустимый «номинализм»).

В замкнутом мире католических учебных заведений схоластика в течение ряда веков сохраняла периферийное, но не всегда непродуктивное существование. Среди проявлений запоздалой схоластики раннего Нового времени необходимо отметить творчество испанского иезуита Ф.Суареса (1548–1617), а также – ввиду цивилизационного значения для восточнославянского ареала – православный вариант схоластики, насаждавшийся в Киеве митрополитом Петром Могилой (1597–1647) и оттуда распространявший свое влияние на Москву.

Интерес католических ученых к схоластике стимулировал после разрыва традиции в пору Просвещения, в контексте романтического и постромантического историзма 19 в., историко-философские штудии, публикации текстов и т.п.; проект модернизирующей реставрации схоластики в виде неосхоластики, которая давала бы ответы на современные вопросы, при этом предполагался, а в 1879 был поддержан папским авторитетом (энциклика Льва XIII «Aeterni Patris», ориентирующая католическую мысль на наследие Фомы Аквинского – см. Неотомизм). Сильным стимулом для этого проекта оказалась в 20 в. ситуация противостояния тоталитаристским идеологиям – национал-социализму и коммунизму; такое противостояние создавало потребность в апелляции к идеалу «вечной философии» (philosophia perennis), a также в синтезе между принципом авторитета, способным состязаться с авторитарностью тоталитаризма, и противопоставляемым тоталитаризму принципом личности, в примирении христианских и гуманистическим нравственных принципов. Именно 1-я половина и середина 20 в. – время, когда наследие схоластики могло казаться для авторитетных мыслителей (Ж.Марешаль, 1878–1944; Ж.Маритен, Э.Жильсон и др.) сокровищницей методов для преодоления сугубо современных проблем (ср., напр., Maritain J. Scholasticism and Politics, 1940). В «послесоборном» католицизме (после Второго Ватиканского собора 1962–65) неосхоластика не исчезает как возможность, но границы ее идентичности, как и признаки ее присутствия в современной культуре, все очевиднее перестают быть осязаемыми.

 

Литература:

 

1.  Эйкен Г. История и система средневекового миросозерцания, пер. с нем. СПб., 1907;

2.  Штёкль А. История средневековой философии, пер. с нем. М., 1912;

3.  Стяжкин Н.И. Формирование математической логики. М., 1967;

4.  Попов П.С. Стяжкин Н.И. Развитие логических идей от античности до эпохи Возрождения. М., 1974;

5.  Соколов В.В. Средневековая философия. М., 1979;

6.  Аверинцев С.С. Христианский аристотелизм как внутренняя форма западной традиции и проблемы современной России.– В кн.: Он же. Риторика и истоки европейской литературной традиции. М., 1996;

7.  Gilson Ε.H. L̕esprit de la philosophie médiévale. P., 1932,2 éd. I–II. P., 1944;

8.  Grabmann M. Die Geschichte der scholastischen Methode, I–II. Freiburg, 1909–11 (переизд. В., 1957);

9.  Он же. Die theologische Erkenntnis- und Einleitungslehre des hl. Thomas von Aquin. Freiburg i. Schweiz, 1947;

10.  De Wulf. Histoire de la philosophie médiévale, I–III, 6 éd. Louvain, 1934–47;

11.  Landgraf Α.Μ. Dogmengeschicte der Frühscholastik, I–IV. Regensburg, 1952–56;

12.  Он же. Einführung in die Geschichte der theologischen Literatur der Frühscholastik. Regensburg, 1956;

13.  Le Goff J. Les intellectuels au moyen âge. P., 1957;

14.  Chenu M.D. La théologie comme science au XIIIe siècle, 3 éd. P., 1957;

15.  Он же. Das Werk des hl. Thomas von Aquin.– Die deutsche Thomas-Ausgabe, Ergänzungsband II. Hdlb.– Graz–Köln, 1960;

16.  Metz J.-B. Christliche Anthropozentrik. Über die Denkform des Thomas von Aquin. Münch., 1962;

17.  Wilpert P. (Hrsg.). Die Metaphysik im Mittelalter. В., 1963;

18.  Lang Α. Die theologische Prinzipienlehre der mittelalterlichen Scholastik. Freiburg, 1964;

19.  Schillebeck E. Hochscholastik und Theologie.– Offenbarung und Theologie. Mainz, 1965, S. 178–204;

20.  Breidert W. Das aristotelische Kontinuum in der Scholastik, 2. Aufl. Münster, 1980;

21.  Vries J. de. Grundbegriffe der Scholastik, 2. Aufl. Darmstadt, 1983;

22.  Pieper J. Scholastik, 2. Aufl. Münch., 1986;

23.  Pesch О.Н. Thomas von Aquin. Grenze und Größe mittelalterlicher Theologie. Eine Einführung. Mainz, 1988, 2. Aufl., 1989;

24.  Schlosser M. Cognitio et amor. Paderborn, 1990.

С.С.Аверинцев

 

Источник: iphlib.ru

  • Эволюция
  • Эволюция
  • Эвтаназия
  • Эвтаназия
  • Эвфемизм
  • Эвфемизм
  • Эгоизм
  • Эгоизм
  • Эдем
  • Эдем
  • Экзарх
  • Экзарх
  • Экзархат
  • Экзархат
  • Экзегетика
  • Экзегетика
  • Экзорцизм (см. Отчитка)
  • Экзорцизм (см. Отчитка)
  • Экзорцист
  • Экзорцист
  • Экклесиарх
  • Экклесиарх
  • Экклесиология
  • Экклесиология
  • Эконом
  • Эконом
  • Эксапостиларий
  • Эксапостиларий
  • Экстаз
  • Экстаз
  • Экуменизм
  • Экуменизм
  • Элогим
  • Элогим
  • Эммануил
  • Эммануил
  • Энергии Божественные
  • Энергии Божественные
  • Эортология
  • Эортология
  • Эпектазис
  • Эпектазис
  • Эпитафия
  • Эпитафия
  • Эсхатология
  • Эсхатология
  • Эсхатофобия
  • Эсхатофобия
  • Этика
  • Этика
  • Этикет церковный
  • Этикет церковный
  • Этнофилетизм
  • Этнофилетизм

Источник: azbyka.ru


Categories: Другое

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.