Схоластика возникла с целью

Схоластика в философии это направление научной мысли, рожденное на стыке логики и богословия. Философы-схоласты, используя логические приемы, стремились проанализировать и осмыслить признаваемое ими Божественное начало всего сущего.

Сегодня схоластическими принято называть споры на пустом месте бессмысленные суждения о том, что не возможно поверить, беспредметные разговоры. Слова «схоласт, схоластика» могут употребляться как отрицательные характеристики человека или происходящего явления.

Но, во-первых, такое суждение неверно в корне и ниже мы разберем, чему научила человечество это философское направление. А во-вторых, так было не всегда. Уже в Западной Европе IX-XII веков эта научная дисциплина оказывала огромное влияние на развитие общественного самосознания, формирование гармонии разума и веры.

Негативную окраску эта ветвь философской мысли получила по прошествии более тысячи лет своего становления и развития — в XIX веке. Эпоха Просвещения – время отрицания Божественного, массового ухода от религии в сторону активно развивающейся научной мысли, просто вытеснила схоластику из умов современников.


Кто первый задумался над логикой веры?

Известно, что над соотнесением веры в верховное сущее с законами формальной логики работали еще Платон (428-348 до н.э) и Аристотель (384-322 до н.э.).

Вплотную занялся толкованием богословия и мистицизма философ Прокл (412-485), живший в Византийской империи в V веке н.э. Обучившийся у величайших умов, много напряженно работавший, Прокл возглавил Афинскую Платоновскую Академию, будучи сравнительно молодым человеком – не достигнув 40 лет.

Происходившие на руинах Великой Римской империи общественные процессы определили направление развития научной мысли философа. Византийская империя была государством теократическим. Верховная власть принадлежала христианской церкви, языческие культы — объявлены ересью и преследовались. Считалось, что человек своим умом не способен понять всю глубину Божьего промысла, не может отличить добро от зла. Каждый был обязан доверять церкви и верить в Бога, не задумываясь и не рассуждая.


Пытливому уму философа и педагога Прокла вариант «слепой веры» не подходил. Он и его последователи полагали кощунственным насильное обращение в христианскую веру, уничтожение культовых объектов, являвшихся историческим наследием. После обнародования выполненной в 18 томах и не дошедшей до наших дней работы «Возражения против христиан», руководитель Платоновской Академии даже был вынужден на какое-то время бежать из Афины.

Основополагающими для схоластического *направления в древней философии* считаются труды Прокла «Первоосновы теологии» и «Платоновская теология», посвященные рассмотрению и анализу высших начал всего сущего.

Как и где развивалась схоластика?

Разобравшись с истоками, рассмотрим *кратко* основные вехи развития схоластической мысли.
В начале II тысячелетия в Западной Европе появилась система школьного образования. Стали развиваться университеты. Уже в 1088 году в итальянском городе Болонья создан первый университет. В короткие сроки подобные учебные заведения были организованы в большинстве крупных городов Европы. Они формировались по единому образцу, из 3 факультетов: медицинского, юридического и теологического. Именно на теологических факультетах стремились познать Бога, изучали логические аспекты веры и богословия.

Поэтому наиболее верным считается *определение* схоластической ветви философской мысли, как школьной, учебной философии (от лат. scholia «учёный», «школа»). Это направление не стоит считать философией *для чайников*. Поступить на теологический факультет могли те, кто успешно освоил латынь и Священное Писание, преуспел в изучении арифметики и грамматики, астрономии, логики и даже музыки, являвшейся обязательной дисциплиной в школах средневековья.


Главными задачами школьной философии того времени являлась возможность логически осмыслить, сделать доступным содержание веры, привести в систему церковные учения и труды христианских мыслителей.

Простыми словами философия того времени – инструмент для познания Бога. Вопросы, решаемые схоластикой начального периода, заключались в большей степени в формализации веры – расстановке «по полочкам» имеющихся знаний о высшей духовной сущности.

Однако, ученые схоласты того времени уже не имели единого мнения по ряду основополагающих философских вопросов, в частности по вопросу взаимодействия отдельных вещей и общих понятий. Так появились течения: реализм, номинализм и концептуализм. Именно во время споров и разделения учения на несколько ветвей создавались самые масштабные энциклопедические труды философско-теологического содержания – суммы.

В XIII веке начался расцвет схоластической философии, продлившийся до XV века. На этом этапе схоласты задались вопросами бессмертия и способностей души. На первый план вышли вопросы отношения воли личности и Божественного промысла. В этот период труды философов-схоластов начинают приобретать некую законотворческую окраску. Взаимоотношения человека и Бога рассматриваются как совокупность определенных прав и обязанностей. Появляются такие течения как волюнтаризм и интеллектуализм.


Кризис и исчезновение схоластической философии к XVIII веку обусловлены изменившимися потребностями общества. Активно развивались естественные науки. Человечеству стало интереснее познавать новое опытным путем, чем топтаться на месте, вновь и вновь рассуждая о наиболее правильной интерпретации Священного Писания. Внимание социума развернулось от познания внутреннего мира к изучению внешнего, где схоластике места не нашлось.

Интересно, что всю эпоху Возрождения (XVI-XVII) она продолжала оставаться официальной философией, изучаемой в большинстве европейских университетов. Утратившая актуальность школьная философия веками продолжала изучаться по инерции, что окончательно дискредитировало данное философское направление в мире науки.

Еще интереснее, что, несмотря на все гонения, имена многих схоластов часто упоминаются в работах современных деятелей. Их работы изучаются и пользуются спросом в научной среде. Многим знакомы имена Альберт Великий (1206–1280), Бонавентура (1218–1274), Фома Аквинский (1225–1274), Иоанн Дунс Скот (1265–1308), Уильям Оккам (1285–1347), Раймунд Луллий (1232–1315), Жан Буридан (1295–1358) и др.

Какую пользу принесла схоластика?

Три причины «уважать» эту теологическую философию:


  1. Считается, что именно схоластика научила человечество думать логически. Это направление философской мысли, имея Бога, как предмет изучения никак не могло повлиять на развитие естественных наук. Пытаясь, однако, осмыслить соотношение человеческой и высшей духовной сущностей, ее были вынуждены решать сложные многокомпонентные логические задачи, именно таким образом зародилась современная математическая логика.
  2. Лексика и понятийный аппарат, созданная философами данного направления широко используется в науке до настоящего времени.
  3. Именно на созданных богословской философией формализмах и принятых в ней способах мышления развивались современные философские течения. Можно сказать, схоластика – колыбель современной философии.

В этой статье, кратко и понятно описано всё самое важное, что сегодня нам необходимо знать об этом важном философском учении. Мы не углублялись в сложные для понимания особенности течения богословско-философской мысли, формируя комплексное представление о науке.

С уважением, Андрей Пучков

Источник: ege59.ru

Генезис схоластики и периодизация её развития


Ис­то­ки С. вос­хо­дят к позд­не­ан­тич­ной фи­ло­со­фии, пре­ж­де все­го к Про­клу (ус­та­нов­ка на вы­чи­ты­ва­ние от­ве­тов на все во­про­сы из ав­то­ри­тет­ных тек­стов, ка­ко­вы­ми бы­ли для Про­кла со­чи­не­ния Пла­то­на, а так­же са­краль­ные тек­сты ан­тич­но­го язы­че­ст­ва, эн­цик­ло­пе­дич. сум­ми­ро­ва­ние са­мой раз­но­об­раз­ной про­бле­ма­ти­ки, со­еди­не­ние мис­ти­че­ски ис­тол­ко­ван­но­го ми­фа с его рас­су­доч­ной раз­ра­бот­кой). От­цы Церк­ви под­хо­дят к С. по ме­ре за­вер­ше­ния ра­бо­ты над дог­ма­тич. ос­но­ва­ми цер­ков­ной док­три­ны (Ле­он­тий Ви­зан­тий­ский, Ио­анн Да­ма­скин). Осо­бое зна­че­ние име­ла ра­бо­та Бо­эция по пе­ре­не­се­нию греч. куль­ту­ры ло­гич. реф­лек­сии в ла­ти­ноя­зыч­ную тра­ди­цию. По­став­лен­ный им во­прос о том, яв­ля­ют­ся ли об­шие по­ня­тия (уни­вер­са­лии) толь­ко внут­ри­язы­ко­вой ре­аль­но­стью или же они име­ют он­то­ло­гич. ста­тус, по­ро­дил длив­шую­ся ве­ка­ми и кон­сти­ту­тив­ную для С. дис­кус­сию ме­ж­ду пред­ста­ви­те­ля­ми реа­лиз­ма и но­ми­на­лиз­ма.

Ран­няя С. (9–12 вв.) име­ет сво­ей со­цио­куль­тур­ной основой мо­на­сты­ри и мо­на­стыр­ские шко­лы.


а ро­ж­да­ет­ся в дра­ма­тич. спо­рах о мес­те т. н. диа­лек­ти­ки (т. е. ме­то­дич. рас­су­ж­де­ний) при по­ис­ках ду­хов­ной ис­ти­ны. Край­ние по­зи­ции ра­цио­на­лиз­ма (Бе­рен­гар Тур­ский) и фи­де­из­ма (Пётр Да­миа­ни) не мог­ли быть кон­ст­рук­тив­ны­ми для С., сред­ний путь был пред­ло­жен вос­хо­дя­щей к Ав­гу­сти­ну фор­му­лой Ан­сель­ма Кен­тер­бе­рий­ско­го «ве­рую, что­бы по­ни­мать» (cre­do, ut intelligam – име­ет­ся в ви­ду, что ве­ра пер­вич­на как ис­точ­ник от­прав­ных пунк­тов, под­ле­жа­щих за­тем ум­ст­вен­ной раз­ра­бот­ке). Мыс­ли­тель­ные ини­циа­ти­вы П. Абе­ля­ра и др. тео­ло­гов 12 в. (шартр­ская шко­ла, сен-вик­тор­ская шко­ла) спо­соб­ст­во­ва­ли раз­ви­тию схо­ла­стич. ме­то­да и под­го­то­ви­ли пе­ре­ход к сле­дую­щей эпо­хе.

Вы­со­кая С. (13 – нач. 14 вв.) раз­ви­ва­ет­ся в кон­тек­сте сис­те­мы ос­но­вы­вае­мых по всей Ев­ро­пе уни­вер­си­те­тов, фо­ном слу­жит ак­тив­ное уча­стие в ум­ст­вен­ной жиз­ни т. н. ни­щен­ст­вую­щих ор­де­нов – со­пер­ни­чаю­щих ме­ж­ду со­бой до­ми­ни­кан­цев и фран­ци­скан­цев. Важ­ней­шим сти­му­лом ока­зы­ва­ет­ся рас­про­стра­няю­щее­ся зна­ком­ст­во с тек­ста­ми Ари­сто­те­ля, а так­же его араб. и ев­роп. ком­мен­та­то­ров. Од­на­ко по­пыт­ка вве­сти в обо­рот школ те ари­сто­те­лев­ские и авер­рои­ст­ские (см. Авер­ро­изм) те­зи­сы, ко­то­рые бы­ли не­со­вмес­ти­мы с ос­но­ва­ми хри­сти­ан­ской ве­ры, под­вер­га­ет­ся осу­ж­де­нию (слу­чай Си­ге­ра Бра­бант­ского­).


с­под­ствую­щее на­прав­ле­ние, вы­ра­зив­шее­ся пре­ж­де все­го в твор­че­ст­ве Фо­мы Ак­вин­ско­го, стре­мит­ся к не­про­ти­во­ре­чи­во­му син­те­зу ве­ры и зна­ния, к сис­те­ме ие­рар­хич. уров­ней, в рам­ках ко­то­рой ве­ро­учи­тель­ные дог­ма­ты и ре­лиг.-фи­лос. умо­зре­ния ока­за­лись бы до­пол­не­ны ори­ен­ти­рую­щей­ся на Ари­сто­те­ля со­ци­аль­но-тео­ре­тич. и ес­теств.-на­уч. реф­лек­си­ей. Оно на­хо­дит поч­ву в рам­ках до­ми­ни­кан­ско­го ор­де­на, в пер­вый мо­мент встре­ча­ет про­тест со сто­ро­ны кон­сер­ва­то­ров (осу­ж­де­ние ря­да те­зи­сов епи­ско­пом Па­риж­ским в 1277, за ко­то­рым по­сле­до­ва­ли ана­ло­гич­ные ак­ты в Окс­фор­де), но за­тем всё ча­ще и уже на сто­ле­тия вос­при­ни­ма­ет­ся как нор­ма­тив­ный ва­ри­ант С. Од­на­ко ав­то­ри­тар­ный плю­ра­лизм, за­дан­ный па­рал­лель­ным со­су­ще­ст­во­ва­ни­ем в ка­то­ли­циз­ме зре­ло­го Сред­не­ве­ко­вья разл. ор­де­нов, со­зда­ёт воз­мож­ность для раз­ра­бот­ки, пре­ж­де все­го внут­ри фран­ци­скан­ско­го ор­де­на, аль­тер­на­тив­но­го ти­па С., пред­став­лен­но­го ори­ен­ти­ро­ван­ной на ав­гу­сти­нов­ский пла­то­низм мис­тич. ме­та­фи­зи­кой Бо­на­вен­ту­ры, пе­ре­не­се­ни­ем ак­цен­та с ин­тел­лек­та на во­лю и с аб­ст­ракт­но­го на еди­нич­ное (haecceitas, «вот-это-вость») у Ио­ан­на Дун­са Ско­та и т. п.

Позд­няя С. (14–15 вв.) – обиль­ная кри­зис­ны­ми яв­ле­ния­ми, но от­нюдь не бес­плод­ная эпо­ха.


од­ной сто­ро­ны, до­ми­ни­кан­цы и фран­ци­скан­цы пе­ре­ра­ба­ты­ва­ют творч. по­чи­ны со­от­вет­ст­вен­но Фо­мы Ак­вин­ско­го и Дун­са Ско­та в под­даю­щие­ся кон­сер­ва­ции сис­те­мы то­миз­ма и ско­тиз­ма, с др. сто­ро­ны, раз­да­ют­ся го­ло­са, при­зы­ваю­щие пе­рей­ти от ме­та­фи­зич. умо­зре­ния к эм­пи­рич. изу­че­нию при­ро­ды, а от по­пы­ток гар­мо­ни­за­ции ве­ры и ра­зу­ма – к соз­на­тель­но рез­ко­му раз­ве­де­нию за­дач то­го и дру­го­го. Осо­бую роль иг­ра­ют брит. мыс­ли­те­ли, оп­по­зи­ци­он­ные к спе­ку­ля­тив­но­му сис­те­мо­твор­че­ст­ву кон­ти­нен­таль­ной вы­со­кой схо­ла­сти­ки. Р. Бэ­кон при­зы­ва­ет к раз­ви­тию кон­крет­ных зна­ний, У. Ок­кам пред­ла­га­ет ра­ди­каль­ное раз­ви­тие ско­ти­ст­ских тен­ден­ций в сто­ро­ну край­не­го но­ми­на­лиз­ма и тео­ре­ти­че­ски обос­но­вы­ва­ет при­тя­за­ния им­пе­рии про­тив пап­ст­ва. Оп­ре­де­лён­ные ас­пек­ты мыс­ли­тель­но­го на­сле­дия это­го пе­рио­да, пе­ре­смот­ра и кри­ти­ки преж­них ос­но­ва­ний С. бы­ли впо­след­ст­вии ус­вое­ны Ре­фор­ма­ци­ей.

Схоластический метод

Под­чи­не­ние мыс­ли ав­то­ри­те­ту дог­ма­та – по из­вест­ной фор­му­ле, вос­хо­дя­щей к Пет­ру Да­миа­ни, «фи­ло­со­фия слу­жан­ка бо­го­сло­вия» (phi­losophia ancilla theologiae) – при­су­ще ор­то­док­саль­ной С. на­ря­ду со все­ми др. ти­па­ми пра­во­вер­но-цер­ков­ной ре­лиг. мыс­ли, спе­ци­фич­но для С.


, что сам ха­рак­тер от­но­ше­ния ме­ж­ду дог­ма­том и рас­суд­ком мыс­лил­ся при не­со­мнен­ной ав­то­ри­тар­но­сти не­обыч­но рас­су­доч­ным и ори­ен­ти­ро­ван­ным на им­пе­ра­тив внут­рен­ней и внеш­ней сис­тем­но­сти. Как Свя­щен­ное Пи­са­ние и Свя­щен­ное Пре­да­ние, так и на­сле­дие ан­тич­ной фи­ло­со­фии, ак­тив­но пе­ре­ра­ба­ты­вав­шее­ся С., вы­сту­па­ли в ней на пра­вах гран­ди­оз­но­го нор­ма­тив­но­го сверх­тек­ста. Пред­по­ла­га­лось, что вся­кое зна­ние име­ет два уров­ня – сверхъ­ес­теств. зна­ние, да­вае­мое в От­кро­ве­нии, и ес­теств. зна­ние, оты­ски­вае­мое че­ло­ве­че­ским ра­зу­мом, нор­му пер­во­го со­дер­жат тек­сты Биб­лии, со­про­во­ж­дае­мые ав­то­ри­тет­ны­ми ком­мен­та­рия­ми от­цов Церк­ви, нор­му вто­ро­го – тек­сты Пла­то­на и осо­бен­но Ари­сто­те­ля, ок­ру­жён­ные ав­то­ри­тет­ны­ми ком­мен­та­рия­ми позд­не­ан­тич­ных и араб. фи­ло­софов (ха­рак­тер­но рас­про­стра­нён­ное в зре­лой С. обо­зна­че­ние Ари­сто­те­ля как praecursor Christi in naturalibus, т. е. «пред­те­чи Хри­сто­ва во всём, что ка­са­ет­ся ве­щей ес­те­ст­вен­ных»). По­тен­ци­аль­но в тех и дру­гих тек­стах уже да­на пол­но­та ис­ти­ны, что­бы ак­туа­ли­зи­ро­вать её, на­до ис­тол­ко­вать са­мый текст (ис­ход­ный для схо­ла­стич. дис­кур­са жанр lectio, букв. «чте­ние», име­ет­ся в ви­ду тол­ко­ва­ние вы­бран­но­го мес­та из Биб­лии или, ре­же, к.-л. ав­то­ри­те­та, напр. Ари­сто­те­ля), за­тем вы­вес­ти из тек­стов всю сис­те­му их ло­гич. след­ст­вий при по­мо­щи не­пре­рыв­ной це­пи пра­виль­но по­стро­ен­ных умо­зак­лю­че­ний (ср. ха­рак­тер­ный для С. жанр сум­мы – ито­го­во­го эн­цик­ло­пе­ди­че­ско­го со­чи­не­ния, пред­по­сыл­ку для ко­то­ро­го да­ёт жанр сен­тен­ций). Мыш­ле­ние С. ос­та­ёт­ся вер­но гно­сео­ло­гии ан­тич­но­го иде­ализ­ма, для ко­то­ро­го на­стоя­щий пред­мет по­зна­ния есть об­щее (ср. пла­то­нов­скую тео­рию идей и те­зис Ари­сто­те­ля «вся­кое оп­ре­де­ле­ние и вся­кая нау­ка име­ют де­ло с об­щим», Met. XI, 1059b25), оно по­сто­ян­но идёт пу­тём де­дук­ции и поч­ти не зна­ет ин­дук­ции, его осн. фор­мы – де­фи­ни­ция, ло­гич. рас­чле­не­ние и, на­ко­нец, сил­ло­гизм, вы­во­дя­щий ча­ст­ное из об­ще­го. В из­вест­ном смыс­ле вся С. есть фи­ло­соф­ст­во­ва­ние в фор­мах ин­тер­пре­та­ции тек­ста. В этом она пред­став­ля­ет кон­траст как но­во­ев­ро­пей­ской нау­ке с её стрем­ле­ни­ем от­крытъ до­се­ле не­из­вест­ную ис­ти­ну че­рез ана­лиз опы­та, так и мис­ти­ке с её стрем­ле­ни­ем уз­реть ис­ти­ну в экс­та­тич. со­зер­ца­нии.

Па­ра­док­саль­ным, но ло­гич­ным до­пол­не­ни­ем ори­ен­та­ции С. на ав­то­ри­тет­ный текст был не­ожи­дан­но сво­бод­ный от кон­фес­сио­наль­но-ре­лиг. мо­ти­ва­ции под­бор ав­то­ри­те­тов «ес­те­ст­вен­но­го» зна­ния: на­ря­ду с та­ки­ми ан­тич­ны­ми языч­ни­ка­ми, как Пла­тон, Ари­сто­тель или Пто­ле­мей, и мыс­ли­те­ля­ми ис­лам­ской куль­ту­ры, как Авер­ро­эс (Ибн Рушд), в ка­нон зре­лой С. вхо­дил, напр., исп. ев­рей Ибн Ге­би­роль, из­вест­ный как Ави­цеб­рон (при­чём ци­ти­ро­вав­шие его хри­сти­ан­ские схо­ла­сты пом­ни­ли, что он не яв­ля­ет­ся хри­стиа­ни­ном, но за­бы­ли за не­на­доб­но­стью све­де­ния о его нац. и ре­лиг. при­над­леж­но­сти, вы­яс­нен­ной лишь ис­сле­до­ва­те­ля­ми 19 в.). При­ме­ча­тель­но, что «двой­ст­вен­ной ис­ти­ны» тео­рия (один и тот же те­зис мо­жет быть ис­тин­ным для фи­ло­со­фии и лож­ным для ве­ры), ре­ши­тель­но от­вер­гае­мая то­миз­мом, но при­пи­сы­вае­мая, напр., Си­ге­ру Бра­бант­ско­му и пред­стаю­щая ло­гич. пре­де­лом мно­гих тен­ден­ций позд­ней С., яв­ля­ет­ся в оп­ре­де­лён­ной ме­ре след­ст­ви­ем схо­ла­стич. ав­то­ри­та­риз­ма: Биб­лия и от­цы Церк­ви – ав­то­ри­те­ты, но раз­но­ре­ча­щие с ни­ми Ари­сто­тель и Авер­ро­эс так­же бы­ли вос­при­ня­ты имен­но как ав­то­ри­те­ты.

С. не бы­ла бы творч. пе­рио­дом в ис­то­рии мыс­ли, ес­ли бы она на­хо­ди­ла в дан­но­стях ав­то­ри­тет­ных тек­стов го­то­вые от­ве­ты, а не во­про­сы, не ин­тел­лек­ту­аль­ные труд­но­сти, про­во­ци­рую­щие но­вую ра­бо­ту ума. Имен­но не­воз­мож­ность ре­шить во­про­сы при по­мо­щи од­ной толь­ко ссыл­ки на ав­то­ри­тет, обос­но­вы­ваю­щая са­моё воз­мож­ность С., мно­го­крат­но ста­но­ви­лась пред­ме­том те­ма­ти­за­ции. «У ав­то­ри­те­та нос вос­ко­вой, т. е. его мож­но по­вер­нуть и ту­да, и сю­да» («Auc­toritas cereum habet nasum, id est in divеrsum potest flecti sensum»), – от­ме­чал ещё Алан Лилль­ский, а Фо­ма Ак­вин­ский спе­ци­аль­но воз­ра­жа­ет про­тив ус­та­нов­ки ума на пас­сив­но-опи­са­тель­ное от­но­ше­ние к ав­то­ри­те­там: «Фи­ло­со­фия за­ни­ма­ет­ся не тем, что­бы со­би­рать мне­ния раз­лич­ных лю­дей, но тем, как об­сто­ят ве­щи на са­мом де­ле» («In librum de caelo», I, 22). Мыс­ли­те­лей С. при­вле­ка­ло рас­смот­ре­ние слож­ных гер­ме­нев­тич. про­блем, осо­бым слу­ча­ем бы­ло вер­баль­ное про­ти­во­ре­чие ме­ж­ду ав­то­ри­тет­ны­ми тек­ста­ми, ак­цен­ти­ро­ван­ное ещё в за­гла­вии тру­да Абе­ля­ра «Да и нет» («Sic et non»). Схо­ласт дол­жен был уметь ра­зо­брать­ся в по­доб­ных ка­зу­сах, опе­ри­руя ка­те­го­рия­ми се­ман­ти­ки (мно­го­знач­носгь сло­ва), се­мио­ти­ки (сим­во­ли­че­ские и си­туа­ти­вно-кон­тек­сту­аль­ные зна­че­ния, при­спо­соб­ле­ние фор­мы тео­ло­гич. дис­кур­са к язы­ко­вым при­выч­кам слу­ша­те­ля или чи­та­те­ля и т. п.), тео­ре­ти­че­ски фор­му­ли­ру­ет­ся да­же во­прос ау­тен­тич­но­сти со­чи­не­ния и кри­ти­ки тек­ста, хо­тя по­доб­ная фи­ло­ло­гич. про­бле­ма­ти­ка на служ­бе у бо­го­сло­вия в це­лом ос­та­ёт­ся не­ти­пич­ной для сред­них ве­ков и со­став­ля­ет ха­рак­тер­ное за­вое­ва­ние но­во­ев­ро­пей­ской куль­ту­ры.

Историческое значение схоластики

Влия­ние С. на со­вре­мен­ную ей куль­ту­ру бы­ло все­объ­ем­лю­щим. Мы встре­ча­ем схо­ла­стич. тех­ни­ку рас­чле­не­ния по­ня­тий в про­по­ве­дях и жи­ти­ях (напр., в «Зо­ло­той ле­ген­де» Яко­ва Во­ра­гин­ско­го), схо­ла­стич. приё­мы ра­бо­ты со сло­вом – в ла­ти­ноя­зыч­ной по­эзии от гим­но­гра­фии до пе­сен ва­ган­тов и др. су­гу­бо мир­ских жан­ров (а че­рез по­сред­ст­во ла­ти­ноя­зыч­ной ли­те­ра­ту­ры – так­же и в сло­вес­но­сти на нар. язы­ках), схо­ла­стич. ал­ле­го­ре­за жи­во ощу­ща­ет­ся в прак­ти­ке изо­бра­зит. ис­кусств. Ори­ен­та­ция на жё­ст­ко фик­си­ро­ван­ные пра­ви­ла мыш­ле­ния, стро­гая фор­ма­ли­за­ция ан­тич­но­го на­сле­дия по­мог­ла С. осу­ще­ст­вить свою «школь­ную» за­да­чу – про­нес­ти сквозь эт­нич., ре­лиг. и ци­ви­ли­за­ци­он­ные пе­ре­ме­ны Сред­не­ве­ко­вья пре­ем­ст­вен­ность за­ве­щан­ных ан­тич­но­стью ин­тел­лек­ту­аль­ных на­вы­ков, не­об­хо­ди­мый по­ня­тий­но-тер­ми­но­ло­гич. ап­па­рат. Без уча­стия С. всё даль­ней­шее раз­ви­тие ев­роп. фи­ло­со­фии и ло­ги­ки бы­ло бы не­воз­мож­но, да­же рез­ко на­па­дав­шие на С. мыс­ли­те­ли ран­не­го Но­во­го вре­ме­ни вплоть до эпо­хи Про­све­ще­ния и нем. клас­сич. идеа­лиз­ма ни­как не мог­ли обой­тись без ши­ро­ко­го поль­зо­ва­ния схо­ла­стич. лек­си­кой (до сих пор за­мет­ной в ин­тел­лек­ту­аль­ном язы­ко­вом оби­хо­де зап. стран). Ут­вер­ждая мыш­ле­ние в об­щих по­ня­ти­ях, С. в це­лом – не­смот­ря на ряд важ­ных ис­клю­че­ний – срав­ни­тель­но ма­ло спо­соб­ст­во­ва­ла раз­ви­тию вку­са к кон­крет­но­му опы­ту, важ­но­му для ес­теств. на­ук, за­то её струк­ту­ра ока­за­лась ис­клю­чи­тель­но бла­го­при­ят­ной для раз­ви­тия ло­гич. реф­лек­сии, дос­ти­же­ния схо­ла­стов в этой об­лас­ти пред­вос­хи­ща­ют совр. по­ста­нов­ку мно­гих во­про­сов, в ча­ст­но­сти про­блем ма­те­ма­тич. ло­ги­ки.

Гу­ма­ни­сты Воз­ро­ж­де­ния, тео­ло­ги Ре­фор­ма­ции и осо­бен­но фи­ло­со­фы Про­све­ще­ния в борь­бе про­тив ци­ви­ли­за­ци­он­ных па­ра­дигм Сред­не­ве­ко­вья по­тру­ди­лись, что­бы пре­вра­тить са­мо сло­во «С.» в бран­ную клич­ку, си­но­ним пус­той ум­ст­вен­ной иг­ры. Од­на­ко раз­ви­тие ис­то­ри­ко-куль­тур­ной реф­лек­сии не за­мед­ли­ло ус­та­но­вить ог­ром­ную за­ви­си­мость всей фи­ло­со­фии ран­не­го Но­во­го вре­ме­ни от схо­ла­стич. на­сле­дия, пре­ем­ст­вен­ную связь кон­тра­сти­рую­щих эпох. Дос­та­точ­но вспом­нить, что вы­дви­ну­тый Ж. Ж. Рус­со и сыг­рав­ший ре­во­лю­цио­ни­зи­рую­щую роль кон­цепт об­ще­ст­вен­но­го до­го­во­ра вос­хо­дит к по­ня­тий­но­му ап­па­ра­ту С. Па­ра­док­саль­ным об­ра­зом ро­ман­ти­че­ски-рес­тав­ра­тор­ский культ Сред­не­ве­ко­вья, ос­по­рив­ший не­га­тив­ную оцен­ку С., во мно­гих во­про­сах сто­ял даль­ше от её ду­ха, чем кри­ти­ки С. в эпо­ху Про­све­ще­ния (напр., Ж. де Местр, ярый апо­ло­гет мо­нар­хии и ка­то­ли­циз­ма, иро­ни­зи­ро­вал по по­во­ду при­су­щей про­све­щен­че­ско­му гу­ма­низ­му аб­ст­рак­ции «че­ло­ве­ка во­об­ще», вне на­ций и рас, оп­ро­ки­ды­вая тем са­мым за­од­но с идео­ло­ги­ей Франц. ре­во­лю­ции всё зда­ние тра­ди­ци­он­но-ка­то­лич. ан­тро­по­ло­гии и впа­дая в не­до­пус­ти­мый «но­ми­на­лизм»).

Источник: bigenc.ru

СХОЛАСТИКА (лат. scholastica от греч. σχολαστικός – школьный) – тип религиозной философии, характеризующийся принципиальным подчинением примату теологического вероучения, соединением догматических предпосылок с рационалистической методикой и особым интересом к логической проблематике; получил наиболее полное развитие в Западной Европе в эпоху зрелого и позднего Средневековья.

ГЕНЕЗИС СХОЛАСТИКИ И ПЕРИОДИЗАЦИЯ ЕЕ РАЗВИТИЯ. Истоки схоластики восходят к позднеантичной философии, прежде всего к неоплатонику 5 в. Проклу (установка на вычитывание ответов на все вопросы из авторитетных текстов, каковыми были для Прокла сочинения Платона, а также сакральные тексты античного язычества; энциклопедическое суммирование разнообразнейшей проблематики; соединение данностей мистически истолкованного мифа с их рассудочной разработкой). Христианская патристика подходит к схоластике по мере завершения работы над догматическими основами церковной доктрины (Леонтий Византийский, Иоанн Дамаскин). Особое значение имела работа Боэция по перенесению греческой культуры логической рефлексии в латиноязычную традицию; его замечание, сделанное по ходу комментирования одного логического труда (In Porph. Isagog., MPL 64, col. 82–86) и отмечающее как открытый вопрос о том, являются ли общие понятия (универсалии) только внутриязыковой реальностью, или же они имеют онтологический статус, породило длившуюся веками и конститутивную для схоластики дискуссию по этому вопросу. Те, кто видел в универсалиях реальности (realia), именовались реалистами; те, кто усматривал в них простое обозначение (nomen, букв. «имя») для абстракции, творимой человеческим сознанием, назывались номиналистами. Между чистым реализмом и чистым номинализмом как двумя полярными возможностями оставалось мыслительное пространство для умеренных или осложненных вариантов.

Ранняя схоластика (9–12 вв.) имеет своей социокультурной почвой монастыри и монастырские школы. Она рождается в драматических спорах о месте т.н. диалектики (т.е. методических рассуждений) при поисках духовной истины. Крайние позиции рационализма (Беренгар Турский) и фидеизма (Петр Дамиани) не могли быть конструктивными для схоластики; средний путь был предложен восходящей к Августину формулой Ансельма Кентерберийского «credo, ut intelligam» («верую, чтобы понимать» – имеется в виду, что вера первична как источник отправных пунктов, подлежащих затем умственной разработке). Мыслительные инициативы дерзкого новатора Абеляра и других теологов 12 в. (Шартрская школа, Сен-Викторская школа) способствовали развитию схоластического метода и подготовили переход к следующей эпохе.

Высокая схоластика (13 – нач. 14 в.) развивается в контексте системы основываемых по всей Европе университетов; фоном служит активное участие в умственной жизни т.н. нищенствующих орденов – соперничающих между собой доминиканцев и францисканцев. Важнейшим интеллектуальным стимулом оказывается распространяющееся знакомство с текстами Аристотеля, а также его арабских и европейских комментаторов. Однако попытка ввести в оборот школ те аристотелевские и аверроистские тезисы, которые были несовместимы с основами христианской веры, подвергается осуждению (случай Сигера Брабантского). Господствующее направление, выразившееся прежде всего в творчестве Фомы Аквинского, стремится к непротиворечивому синтезу веры и знания, к системе иерархических уровней, в рамках которой вероучительные догматы и религиозно-философские умозрения оказались бы дополнены ориентирующейся на Аристотеля социально-теоретической и естественно-научной рефлексией; оно находит почву в рамках доминиканского ордена, в первый момент встречает протест со стороны консерваторов (осуждение ряда тезисов епископом Парижским 1277, за которым последовали аналогичные акты в Оксфорде), но затем все чаще и уже на столетия воспринимается как нормативный вариант схоластики. Однако авторитарный плюрализм, заданный параллельным сосуществованием в католицизме зрелого Средневековья различных орденов, создает возможность для разработки прежде всего внутри францисканского ордена альтернативного типа схоластики, представленного ориентированной на августиновский платонизм мистической метафизикой Бонавентуры, перенесением акцентировки с интеллекта на волю и с абстрактного на единичное (haecceitas, «вот-этовость») у Иоанна Дунса Скота и т.п.

Поздняя схоластика (14–15 вв.) – обильная кризисными явлениями, но отнюдь не бесплодная эпоха. С одной стороны, доминиканцы и францисканцы перерабатывают творческие почины соответственно Фомы Аквинского и Дунса Скота в поддающиеся консервации системы томизма и скотизма; с другой стороны, раздаются голоса, призывающие перейти от метафизического умозрения к эмпирическому изучению природы, а от попыток гармонизации веры и разума – к сознательно резкому разведению задач того и другого. Особую роль играют британские мыслители, оппозиционные к спекулятивному системотворчеству континентальной высокой схоластики: Р.Бэкон призывает к развитию конкретных знаний, У.Оккам предлагает чрезвычайно радикальное развитие скотистских тенденций в сторону крайнего номинализма и теоретически обосновывает притязания империи против папства. Стоит отметить протокапиталистическую ревизию схоластического понятия «справедливой цены» у немецкого оккамиста Габриэля Биля (около 1420–95). Определенные аспекты мыслительного наследия этого периода, пересмотра и критики прежних оснований схоластики были впоследствии усвоены Реформацией.

СХОЛАСТИЧЕСКИЙ МЕТОД. Подчинение мысли авторитету догмата – по известной формуле, восходящей к Петру Дамиани (De divina omnipotentia, 5, 621, MPL, t. 145, col. 603), philosophie ancilla theologiae, «философия служанка богословия», – присуще ортодоксальной схоластике наряду со всеми другими типами правоверно-церковной религиозной мысли; специфично для схоластики то, что сам характер отношения между догматом и рассудком мыслился при несомненной авторитарности необычно рассудочным и ориентированным на императив внутренней и внешней системности. Как Священное Писание и Священное Предание, так и наследие античной философии, активно перерабатывавшейся схоластикой, выступали в ней на правах грандиозного нормативного сверхтекста. Предполагалось, что всякое знание имеет два уровня – сверхъестественное знание, даваемое в Божьем Откровении, и естественное знание, отыскиваемое человеческим разумом; норму первого содержат тексты Библии, сопровождаемые авторитетными комментариями отцов Церкви, норму второго – тексты Платона и особенно Аристотеля, окруженные авторитетными комментариями позднеантичных и арабских философов (характерно распространенное в зрелой схоластике обозначение Аристотеля как praecursor Christi in naturalibus, т.е. «предтечи Христова во всем, что касается вещей естественных»). Потенциально в тех и других текстах уже дана полнота истины; чтобы актуализировать ее, надо истолковать самый текст (исходный для схоластического дискурса жанр lectio, букв. «чтение», имеется в виду толкование выбранного места из Библии или, реже, какого-нибудь авторитета, напр., Аристотеля), затем вывести из текстов всю систему их логических следствий при помощи непрерывной цепи правильно построенных умозаключений (ср. характерный для схоластики жанр суммы – итогового энциклопедического сочинения, предпосылку для которого дает жанр сентенций). Мышление схоластики остается верно гносеологии античного идеализма, для которого настоящий предмет познания есть общее (ср. платоновскую теорию идей и тезис Аристотеля: «всякое определение и всякая наука имеют дело с общим», Met. XI, с. 1, р. 1059b25, пер. А.В.Кубицкого); оно постоянно идет путем дедукции и почти не знает индукции, его основные формы – дефиниция, логическое расчленение и, наконец, силлогизм, выводящий частное из общего. В известном смысле вся схоластика есть философствование в формах интерпретации текста. В этом она представляет контраст как новоевропейской науке с ее стремлением открыть доселе неизвестную истину через анализ опыта, так и мистике с ее стремлением узреть истину в экстатическом созерцании.

Парадоксальным, но логичным дополнением ориентации схоластики на авторитетный текст был неожиданно свободный от конфессионально-религиозной мотивации подбор авторитетов «естественного» знания; наряду с античными язычниками, как Платон, Аристотель или астроном Птолемей, и мыслителями исламской культуры, как Аверроэс (Ибн Рушд) в канон зрелой схоластики входил, напр., испанский еврей Ибн Гебироль (11 в.), известный как Авицебронн (причем цитировавшие его христианские схоласты помнили, что он не является христианином, но забыли за ненадобностью сведения о его национальной и религиозной принадлежности, выясненной лишь исследователями 19 в.). В этой связи заметим, что т.н. двойственной истины теория (один и тот же тезис может быть истинным для философии и ложным для веры), решительно отвергаемая томизмом, но приписываемая, напр., Сигеру Брабантскому и являющаяся логическим пределом многих тенденций поздней схоластики, является в определенной мере следствием схоластического авторитаризма: Библия и отцы Церкви – авторитеты, но разноречащие с ними Аристотель и Аверроэс также были восприняты именно как авторитеты. Далее, схоластика не была бы творческим периодом в истории мысли, если бы она находила в данностях авторитетных текстов готовые ответы, а не вопросы, не интеллектуальные трудности, провоцирующие новую работу ума; именно невозможность решить вопросы при помощи одной только ссылки на авторитет, обосновывающая самое возможность схоластики, многократно становилась предметом тематизации. «Auctoritas cereum habet nasum, id est in diversum potest flecti sensum» («У авторитета нос восковой, т.е. его возможно повернуть и туда, и сюда»), отмечал еще поэт и схоласт Алан Лилльский, ум. 1202 (Alanus de Insulis. De Fide Cath. I, 30, MPL, t. 210, 333 А). Фома Аквинский специально возражает против установки ума на пассивно-доксографическое отношение к авторитетам: «Философия занимается не тем, чтобы собирать мнения различных людей, но тем, как обстоят вещи на самом деле» (In librum de caelo I, 22). Мыслителей схоластики привлекало рассмотрение особенно сложных герменевтических проблем; особым случаем было вербальное противоречие между авторитетными текстами, недаром акцентированное еще в заглавии труда Абеляра «Да и нет» (Sic et non). Схоласт должен был уметь разобраться в подобных казусах, оперируя категориями семантики (многозначность слова), семиотики (символические и ситуативно-контекстуальные значения, приспособление формы теологического дискурса к языковым привычкам слушателя или читателя и т.п.); теоретически формулируется даже вопрос аутентичности сочинения и критики текста, хотя подобная филологическая проблематика на службе у богословия в целом остается нетипичной для Средних веков и составляет характерное завоевание новоевропейской культуры.

Влияние схоластики на современную ей культуру было всеобъемлющим. Мы встречаем схоластическую технику расчленения понятий в проповедях и житиях (очень ярко – в «Золотой легенде» Иакова Ворагинского), схоластические приемы работы со словом – в латиноязычной поэзии от гимнографии до песен вагантов и других сугубо мирских жанров (а через посредство латиноязычной литературы – также и в словесности на народных языках); схоластическая аллегореза живо ощущается в практике изобразительных искусств.

Ориентация на жестко фиксированные правила мышления, строгая формализация античного наследия помогла схоластике осуществить свою «школьную» задачу – пронести сквозь этнические, религиозные и цивилизационные перемены средневековья преемственность завещанных античностью интеллектуальных навыков, необходимый понятийно-терминологический аппарат. Без участия схоластики все дальнейшее развитие европейской философии и логики было бы невозможно; даже резко нападавшие на схоластику мыслители раннего Нового времени вплоть до эпохи Просвещения и немецкого классического идеализма включительно никак не могли обойтись без широкого пользования схоластической лексикой (до сих пор весьма заметной в интеллектуальном языковом обиходе западных стран), и этот факт – важное свидетельство в пользу схоластики. Утверждая мышление в общих понятиях, схоластика в целом – несмотря на ряд важных исключений – сравнительно мало способствовала развитию вкуса к конкретному опыту, важному для естественных наук, зато ее структура оказалась исключительно благоприятной для развития логической рефлексии; достижения схоластов в этой области предвосхищают современную постановку многих вопросов, в частности проблем математической логики.

Гуманисты Возрождения, теологи Реформации и особенно философы Просвещения в исторически обусловленной борьбе против цивилизационных парадигм средневековья потрудились, чтобы превратить само слово «схоластика» в бранную кличку, синоним пустой умственной игры. Однако развитие историко-культурной рефлексии не замедлило установить огромную зависимость всей философии раннего Нового времени от схоластического наследия, преемственную связь контрастирующих эпох. Достаточно вспомнить, что выдвинутый Руссо и сыгравший столь очевидную революционизирующую роль концепт «общественного договора» восходит к понятийному аппарату схоластики. Парадоксальным образом романтически-реставраторский культ Средневековья, оспоривший негативную оценку схоластики, во многих вопросах стоял дальше от ее духа, чем критики схоластики в эпоху Просвещения (напр., Ж. де Местр, 1753–1821, ярый апологет монархии и католицизма, иронизировал по поводу присущей просвещенческому гуманизму абстракции «человека вообще», вне наций и рас, одним этим движением опрокидывая заодно с идеологией Французской революции все здание традиционно-католической антропологии и впадая в недопустимый «номинализм»).

В замкнутом мире католических учебных заведений схоластика в течение ряда веков сохраняла периферийное, но не всегда непродуктивное существование. Среди проявлений запоздалой схоластики раннего Нового времени необходимо отметить творчество испанского иезуита Ф.Суареса (1548–1617), а также – ввиду цивилизационного значения для восточнославянского ареала – православный вариант схоластики, насаждавшийся в Киеве митрополитом Петром Могилой (1597–1647) и оттуда распространявший свое влияние на Москву.

Интерес католических ученых к схоластике стимулировал после разрыва традиции в пору Просвещения, в контексте романтического и постромантического историзма 19 в., историко-философские штудии, публикации текстов и т.п.; проект модернизирующей реставрации схоластики в виде неосхоластики, которая давала бы ответы на современные вопросы, при этом предполагался, а в 1879 был поддержан папским авторитетом (энциклика Льва XIII «Aeterni Patris», ориентирующая католическую мысль на наследие Фомы Аквинского – см. Неотомизм). Сильным стимулом для этого проекта оказалась в 20 в. ситуация противостояния тоталитаристским идеологиям – национал-социализму и коммунизму; такое противостояние создавало потребность в апелляции к идеалу «вечной философии» (philosophia perennis), a также в синтезе между принципом авторитета, способным состязаться с авторитарностью тоталитаризма, и противопоставляемым тоталитаризму принципом личности, в примирении христианских и гуманистическим нравственных принципов. Именно 1-я половина и середина 20 в. – время, когда наследие схоластики могло казаться для авторитетных мыслителей (Ж.Марешаль, 1878–1944; Ж.Маритен, Э.Жильсон и др.) сокровищницей методов для преодоления сугубо современных проблем (ср., напр., Maritain J. Scholasticism and Politics, 1940). В «послесоборном» католицизме (после Второго Ватиканского собора 1962–65) неосхоластика не исчезает как возможность, но границы ее идентичности, как и признаки ее присутствия в современной культуре, все очевиднее перестают быть осязаемыми.

 

Литература:

 

1.  Эйкен Г. История и система средневекового миросозерцания, пер. с нем. СПб., 1907;

2.  Штёкль А. История средневековой философии, пер. с нем. М., 1912;

3.  Стяжкин Н.И. Формирование математической логики. М., 1967;

4.  Попов П.С. Стяжкин Н.И. Развитие логических идей от античности до эпохи Возрождения. М., 1974;

5.  Соколов В.В. Средневековая философия. М., 1979;

6.  Аверинцев С.С. Христианский аристотелизм как внутренняя форма западной традиции и проблемы современной России.– В кн.: Он же. Риторика и истоки европейской литературной традиции. М., 1996;

7.  Gilson Ε.H. L̕esprit de la philosophie médiévale. P., 1932,2 éd. I–II. P., 1944;

8.  Grabmann M. Die Geschichte der scholastischen Methode, I–II. Freiburg, 1909–11 (переизд. В., 1957);

9.  Он же. Die theologische Erkenntnis- und Einleitungslehre des hl. Thomas von Aquin. Freiburg i. Schweiz, 1947;

10.  De Wulf. Histoire de la philosophie médiévale, I–III, 6 éd. Louvain, 1934–47;

11.  Landgraf Α.Μ. Dogmengeschicte der Frühscholastik, I–IV. Regensburg, 1952–56;

12.  Он же. Einführung in die Geschichte der theologischen Literatur der Frühscholastik. Regensburg, 1956;

13.  Le Goff J. Les intellectuels au moyen âge. P., 1957;

14.  Chenu M.D. La théologie comme science au XIIIe siècle, 3 éd. P., 1957;

15.  Он же. Das Werk des hl. Thomas von Aquin.– Die deutsche Thomas-Ausgabe, Ergänzungsband II. Hdlb.– Graz–Köln, 1960;

16.  Metz J.-B. Christliche Anthropozentrik. Über die Denkform des Thomas von Aquin. Münch., 1962;

17.  Wilpert P. (Hrsg.). Die Metaphysik im Mittelalter. В., 1963;

18.  Lang Α. Die theologische Prinzipienlehre der mittelalterlichen Scholastik. Freiburg, 1964;

19.  Schillebeck E. Hochscholastik und Theologie.– Offenbarung und Theologie. Mainz, 1965, S. 178–204;

20.  Breidert W. Das aristotelische Kontinuum in der Scholastik, 2. Aufl. Münster, 1980;

21.  Vries J. de. Grundbegriffe der Scholastik, 2. Aufl. Darmstadt, 1983;

22.  Pieper J. Scholastik, 2. Aufl. Münch., 1986;

23.  Pesch О.Н. Thomas von Aquin. Grenze und Größe mittelalterlicher Theologie. Eine Einführung. Mainz, 1988, 2. Aufl., 1989;

24.  Schlosser M. Cognitio et amor. Paderborn, 1990.

С.С.Аверинцев

 

Источник: iphlib.ru

Понятие схоластики

фото 610Что же такое схоластика? Схоластика в философии это религиозное направление, необходимое для объяснения церковных догматов, обоснования веры. Поскольку многие постулаты христианства трудны для восприятия, учение было призвано доступно донести их до конечного слушателя. Часто схоластики пользовались искусственными, необъективными, далекими от действительности доводами, что подрывало авторитет течения. Чем дальше пускались в демагогию адепты, тем более ненастоящей казалась сама религия. Именно поэтому сейчас схоластика ассоциируется с искусственным, пустым, необоснованным нравоучением, не востребованным в реальной жизни. Характеристика слова носит отрицательный характер, определяется, как недостаток. Но это суждение не совсем правильно, потому что многие исторические факты, сведения, дошедшие до наших дней, имеют искаженный, перекрученный вид или просто изживают себя.

Изначально схоластика была системой логических умозаключений, занимающаяся анализом языковых оборотов, использованных в церковных канонах. Религиозная терминология специфична, старые «мертвые» языки трудночитаемы, поэтому направление обыватели расценивают ненастоящим, сухим.

В чем особенность и проблемы схоластики

Характерной особенностью схоластики является составление сумм, то есть всеобъемлющих изложений церковного богословия. Направление с особой скрупулёзностью занималось доскональным изучением всех возможных вариантов текущего вопроса, опровержением неуместных его постановок. Представители течения часто использовали, как доказательство своей правоты, цитаты знаменитых, уважаемых деятелей. Благодаря этому данная философская логическая система оказалась четко изложенной, задокументированной, хорошо сохранившейся для потомков.

Но проблематика схоластики весьма обширна. Используя тезисной подход, ее можно разделить на три основных проблемы.

Проблема первая – соотношение знания и веры. Эти противоположные понятия взаимно исключают друг друга. Религия базируется на откровение, не нуждается в доказательствах. Знание, как сила разума, не полагается на недоказуемое наитие. О самостоятельности веры говорил Тертуллиан: «Благодаря Иисусу нам ни к чему любознательность, благодаря писанию «Евангелия», нам ни к чему поиски истины». Вера остается верой, потому что не требует обоснований. Тертуллиан считал философию ересью, ибо философы, задающие рациональные вопросы, подрывают религию, а веровать нужно в абсурдное.

Проблема вторая – соотношение сущности и существования. Это теологическая дилемма действительного существования Всевышнего и постижения его сущности. Философия снова опровергает реальность невидимого, непостижимого, так как образ Бога есть результат воображения. Схоласты выходят из этой ситуации так: существующий мир сотворил Господь, из этого следует, что сущность всех вещей мира есть божье творение. Речи о том, что именно Бог создал мир, людей, природу не было, сие воспринималось, как данность. Вопрос стоял так – реально ли его познание? Одни думали – постичь Бога можно с помощью разума, другие считали – постичь Творца невозможно, все сведения мы приобретаем через откровения.

Благодаря данному схоластическому спору родились:

  • Два метода познания Всевышнего: святой, естественный. Первый исходит из догматов «Святого писания», второй доказывает бытие Создателя через характеристики реального мира. Здесь знание и вера вступают в дружеский союз.
  • Новые идеи европейской философской мысли – выяснение сущности вещей стало главной целью европейских философов.

Проблема третья – проблема природы и универсалий (сущности общих понятий). Это теологическая дилемма христианства о сущности Творца, его троичности (Отец, Сын, Святой Дух) и философская о соотношение общего с единичным. Решение задачи породило два течения схоластики – реализм, номинализм.

Идеи реализма воплощал Платон: «общее в виде «идеи» есть реально само по себе, не привязано к предметам». Номинализм выражал Аристотель: «Сущность общего в самих предметах».

фото 611

Учение номиналистов трактует – общее в принципе не существует, даже если существует, то лишь в понятиях, выражающих знание о единичных вещах, после самих вещей.

Реалисты считали – есть только общее, единичное является кажущейся реальностью. До появления внешних предметов появилась «идея» в разуме Бога.

Роль Фомы Аквинского в схоластике

Благодаря Фоме Аквинскому схоластика приобрела систематизацию. Мудрец первым придумал суммы – упорядоченные труды, содержащие комплексную информацию о теологии. Основываясь на умозаключениях Аристотеля, он разработал собственную концепцию.

Фома Аквинский считает – между здравым рассудком личности и ее верой должна быть гармония, соперничество между ними исключено. Его концепция состоит из двух методов познания – чувствительного, рационального. Если пользоваться лишь одним способом, истинная реальность будет незавершенной. Религия с естествознанием должны помогать друг другу. Наука способна исследовать мир, но божественное просветление дарит вера. В доказательство сущности Всевышнего Фома приводит пять доводов, каждые основаны на способах познания. Позже теории Аквинского были подтверждены научными опытами.

Метафизика в схоластике

С античных времен наряду с теологией развивается философия. «Раскручивание» богословия без философствования не представлялось возможным. Философская мысль, полагаясь на опыт предыдущих столетий, достигает своего рассвета. Труды Платона, Аристотеля снабжают человечество общедоступными знаниями об основополагающих субстанциях.

Очень ярко представлено развитие схоластики в метафизике. Практически до XIII века понятие метафизики заменяют диалектика и логика. В школьной программе того времени из семи предметов диалектика из-за отношения более к словам, чем к предметам, считалась второстепенной дисциплиной, служанкой прочих наук. С появлением схоластики она выступает на первое место. Так как появилась острая необходимость в метафизике (но она еще не существовала), метафизические задачи пытались решить при помощи остальных предметов. Для этого нужна была философская диалектика, логика – чтобы связать дисциплины друг с другом в поисках метафизических принципов.

Исходя из вышеизложенного, схоластика в решении метафизических вопросов стала наукой из наук. Всякий вывод, выстроенный логическим путем, считался непоколебимым. Преобразование диалектики в метафизику сводило выражение слов к воображению предмета, догадки становились неоспоримыми. Такая философская логика дошла до XII века. Только в XIII веке с появлением метафизики Аристотеля наука достигла своего рассвета – школа разграничила логику и метафизику, диалектика снова стала подготовительной дисциплиной. Метафизика уже не однобокое учение – схоласты (Фома Аквинский, Альберт великий, Бонавентура) теперь полагаются на труды Платона.

Периоды развития схоластики

Развитие учения относится к Средневековью, его делят на три периода: ранний, средний, поздний. Рассмотрим поподробнее.

Ранний период. Ранняя схоластика относится к IX-XII векам, географическая принадлежность – европейские страны (Англия, Франция, Германия, Италия). Основополагающей базой направления было переплетение теологии, науки, философии. Схоластический метод основывался на специфике ценностей, результатов умозаключений, спора об универсалиях. Представители: Рабан Мавр, Иоанн Росцелин, Бонавентура.

Средний период. Направление среднего периода (XIII) отличается от раннего направления окончательным разделением философии, науки от религии. Западное средневековое мировоззрение освещается трудами Аристотеля; появляются францисканский, доминиканский ордена; затевается спор между последователями Августина и Аверроэса, скотистами и томистами. Средний период ознаменовался созданием великих философско-религиозных собраний. Представители: Витело (Германия), Винсент из Бове (Франция), Роджер Бэкон (Англия), Раймунд Луллий (Испания).

Поздний период. Позднее течение направления относится к XIV-XV векам. Поздняя схоластика получила рационализаторскую (отрицательную) упорядоченность, философское мышление приобрело научный оттенок, мистика окончательно отделилась от религии. Наука наполняется спекулятивным смыслом, теряет духовность. Появляется понятие «несхоластика», предмет которого защищает христианскую религию.

Этимология понятия

В переводе с латинского языка определение схоластики представляет собой «школу» («школьный»). В Средневековье понятие означало философию, как дисциплину, преподаваемую в школе, а также обозначало учителей богословия или учителей монастырских школ, преподающих сразу несколько предметов. Позже это название распространилось на всех представителей научных и философских учений.

Впервые понятие ввел в обиход Теофраст в письменном обращении к своему ученику. Схоластика, как теологическая философия Средневековья, имела положительный религиозный характер. После нападок сторонников нового умственного течения направление приобретает укоризненный контекст. После того, как Цицерон увлекся греческой философией, многие соотечественники стали называть его схоластом. При чем, «ругательство» подразумевало наличие только теоретических знаний, неподкрепленных практикой. В современной науке, культуре слово «схоластика» применяют, как отрицательное сравнение, отчасти оно имеет первоначальный смысл.

Наука глазами схоластов

Представители учения хотели довести теологию до научного состояния. За этим следовал вопрос: как, зачем должна существовать наука?

Познание определяется действием и бездействием. Для схоластиков такое разделение было привычным, так как они сравнивали его с религией. Ведь в христианстве есть установленные догмы (бездействие), по которым обязаны жить люди, применяя их на практике (действие).

Мыслитель Фома Аквинский объяснял: «Если субстанция — это первичное состояние любого предмета, а наука состоит из таких первичных состояний, то и религия тоже наука, так как она есть субстанция уповаемых предметов».

фото 612

Общая черта науки и веры исходит от их зарождения человеческой мыслью. Познаваемое, познающая природа зависят друг от друга. Получая знания, познающая природа эволюционирует.

Основой науки считаются не отдельные предметы, а изменчивая общность предметов.

На вопрос «зачем нужна наука» схоластики отвечали: «Так как в природе огромное количество вещей, необходимо существование множества наук, предметами которых станут эти вещи».

Наука радуется возможности утвердить свой предмет (добиться истины), мудрость (вера) стремится по предмету различать, классифицировать (преследует благо).

Союз естественного, сверхъестественного способов познания порождает союз ума, науки, веры. Где интеллект развивает человек, а мудрость даруется Богом. Вера у схоластов уступила место разуму, а наука приобрела некую мудрость.

Источник: mystroimmir.ru

Пять периодов схоластики.

Первый из этих периодов – еще не схоластика в строгом смысле слова, а скорее эпоха приготовления путей для ее расцвета. Он начинается в 9 в. с Иоанна Скота Эриугены (ок. 810–878) и завершается в конце 12 в. деятельностью таких выдающихся богословов, как Ансельм Кентерберийский (1033–1109), Жильбер Порретанский (1076–1154) и другие представители Шартрской школы, Гуго Сен-Викторский (1096–1141) и другие богословы школы при Сен-Викторском аббатстве, Петр Абеляр (1079–1142), Бернар Клервоский (1091–1153), Петр Ломбардский (ок. 1100–1160) и многие другие. Зароненные ими семена способствовали возбуждению интеллектуальных интересов во всех классах общества и привели к резкому увеличению числа учащихся (а значит, и школ при соборах и аббатствах), а впоследствии к возникновению многочисленных университетов 13 в.

Второй период, охватывающий 13 в., называют «золотым веком схоластики». Это была эпоха таких выдающихся мыслителей, как Альберт Великий (1206–1280), Бонавентура (1221–1274) и Фома Аквинский (1224–1274). Затем наступил период упадка интеллектуальной активности, продлившийся до эпохи Возрождения, открывающей новый, четвертый период. Выдающимися мыслителями этой эпохи были Фома Каетан (1469–1534), Франциск Сильвестр из Феррары (ум. 1526), Франческо де Виториа (ум. 1546), Доминго Баньес (умер в 1604), Луис Молина (умер в 1600), Роберто Беллармино (1542–1621), Франсиско де Суарес (1548–1617) и др. Впоследствии влияние Декарта (1596–1650) и других философов Нового времени привело к сужению круга схоластических мыслителей и утраты ими своего былого авторитета, однако во второй половине 19 в. схоластика вступила в пору нового расцвета, которая длится до сегодняшнего дня. Этот последний период принято называть неосхоластикой. Первоначальный импульс к развитию неосхоластики дали энциклика Aeterni Patris (1879) папы Льва XIII, содержавшая призыв вернуться к подлинному учению средневековой схоластики (прежде всего к учению Фомы Аквинского), а также ряд более поздних энциклик.

Внутреннее многообразие схоластики.

Что представляет собой схоластика? Ответить на этот вопрос тем более трудно, что сам этот термин прилагался к весьма широкому кругу мыслителей, не только отделенных друг от друга веками, но и различавшихся по своим взглядам. Хотя все они были согласны между собой относительно вопросов вероучения, ясно выраженных в божественном Откровении и официально утвержденных Римско-католической церковью, однако в рамках этого вероучения каждый схоласт развивал и интерпретировал эти истины в свете своих собственных философских представлений и опираясь на свои собственные идеи. Во всем, что оставалось за гранью принятого церковью вероучения, можно обнаружить глубочайшие и зачастую непримиримые различия в подходах и позициях. Так, например, в 13 в. многие идеи, выдвинутые Фомой Аквинским, радикальным образом отличались от идей, которые отстаивал учитель Фомы, Альберт Великий, или другой выдающийся теолог той же эпохи – Бонавентура. В следующем веке теологи, называвшие себя томистами, вели ожесточенные споры и с последователями Дунса Скота (ок. 1275–1308), и со сторонниками Уильяма Оккама (ок. 1285–1349), которые, в свою очередь, часто не соглашались друг с другом. В 20 в. мы обнаруживаем столь же широкое многообразие взглядов. Помимо скотистов, оккамистов и суаристов, здесь существуют еще томисты, называющие себя эссенциалистами, и томисты, называющие себя подлинными экзистенциалистами (отличая себя от «радикальных» экзистенциалистов, Ж.П.Сартра и другие философов). Таким образом, под схоластикой следует понимать не столько общность учений, сколько единую духовную среду, в которой различные схоласты развивали свои учения.

Золотой век схоластики.

Что же это была за среда? Быть может, ответить на этот вопрос будет легче всего, если мы обратимся к «золотому веку» схоластики. В эту эпоху духовная атмосфера характеризовалась, во-первых, безусловным приоритетом веры над разумом и, во-вторых, существованием специфических и тщательно разработанных методов обучения «школяров».

Приоритет веры.

Чтобы понять, откуда взялась идея превосходства веры над разумом, достаточно вспомнить о том, что средневековые университеты по своему происхождению непосредственно связаны с соборными и монастырскими школами. Сложнее представить себе, что означало признание этого приоритета на практике и к каким последствиям оно приводило. Прежде всего, медицина и право (как каноническое, так и гражданское), будучи университетскими дисциплинами, оказывались всецело подчинены церковному контролю. Еще важнее, что под контролем находился и факультет «свободных наук» (т.е. философии). Иногда этот контроль выражался в осуждении местными епископами, следовавшими советам (порою граничившим с подстрекательством) представителей теологических факультетов, тех философских выводов, которые противоречили истинам веры. Примером тому может служить осуждение в 1270 тринадцати философских тезисов, в том числе следующих: «Что человеческая воля изъявляет себя и осуществляет выбор по необходимости… Что мир вечен… Что душа повреждается, когда повреждается тело… Что Бог не обладает знанием частных и особенных вещей… Что человеческие поступки не направляются божественным Провидением».

Особенно большое значение имело то, как сами теологи использовали философию. В центре их внимания находились сообщенные в божественном Откровении истины, которые надлежало не только защищать от еретических толкований, но также разъяснять, развивать и интерпретировать надлежащим образом. Чтобы осуществить эти задачи, теологам обычно приходилось опираться на идеи мыслителей предшествующих эпох, в том числе и философами. В результате они не только приходили к более глубокому пониманию отдельных богословских положений, но и развивали собственно философские концепции. Например, поскольку теологи в связи с тринитарным и христологическим учением разрабатывали понятия «Лица» и «природы», в их трудах можно обнаружить более глубокое проникновение в философию «личности» и «природы», чем в сочинениях философов, не искушенных в решении богословских проблем. Точно так же, поскольку они были заняты выяснением смысла понятия «бытия» применительно к Богу и его творениям, в их трактатах мы обнаруживаем различные варианты метафизики бытия, использующей достижения предшествующей философской традиции, но при этом далеко превосходящей то, что было сделано более ранними философами. Именно теологи 13 в. внесли существенный и весьма ощутимый вклад в развитие метафизики, психологии, теории познания и других философских дисциплин.

Сложившееся в схоластике отношение к теологии привело к очень важным последствиям, выразившимся в своего рода «двойственности подходов», характеризующей самую атмосферу интеллектуальной жизни в «золотой век» схоластики. Теологи видели свою задачу в защите, развитии и истолковании истин, утверждаемых верой. Одним из средств, обеспечивающих осуществление этой задачи, явилось тщательное изучение ими трудов своих предшественников. Естественно, это были в первую очередь сочинения христианских авторов – Григория Нисского, Иоанна Дамаскина и других греческих, а также латинских отцов церкви: Августина, Илария Пиктавийского, Боэция, Беды Досточтимого, Исидора Севильского и других. Однако они с жадностью читали и (там, где это было возможно) использовали все доступные им сочинения Платона, Аристотеля, Прокла и других философов, равно как и сочинения арабских (аль-Фараби, аль-Газали, Авиценны, Аверроэса) и еврейских (ибн-Гебироля, Моисея Маймонида) средневековых авторов.

«Школьная» методология.

Помимо признания превосходства веры над разумом, атмосфера схоластической мысли характеризовалась также использованием специфических методов, подчиненных задачам «школьного» обучения. Главным и наиболее примечательным из этих методов был метод дискуссии (т.е. метод «вопросов» и «ответов», предполагавший рассмотрение каждой темы в форме: «Здесь возникает вопрос…»), почти в обязательном порядке использовавшийся всеми схоластами.

Подобный подход был направлен прежде всего на то, чтобы приходить к окончательному заключению относительно рассматриваемого предмета или проблемы лишь после того, как будут взвешены и оценены все возможные ответы на поставленный вопрос. Однако цель этого метода состояла не только в том, чтобы прийти к правильному заключению, но и в том, чтобы приучить ученых думать, оценивать утверждения и приходить к разумным и обоснованным выводам. Этот метод был одинаково эффективен и тогда, когда подобному дискуссионному рассмотрению подвергались фундаментальные и общепризнанные учения, и тогда, когда он применялся для исследования новых и спорных положений. Именно он определил жанровое своеобразие большинства схоластических сочинений, выходивших из стен средневековых университетов. Например, Quaestiones disputatae (Спорные вопросы) представляли собой не что иное, как запись отчета о реально происходивших диспутах, проводившихся еженедельно или раз в две недели и выявлявших самый широкий спектр различных мнений и точек зрения. К жанру quaestiones disputatae принадлежит, в частности, сочинение Фомы Аквинского Об истине, которое относится к периоду его преподавания в Парижском университете (1256–1259) и содержит 253 отдельных вопроса, касающихся проблемы истины и проблемы блага. Средневековые «суммы» представляли собой целостное и систематическое изложение философии или теологии в полном их объеме (отсюда сам термин «сумма»), основанное на том же методе всестороннего рассмотрения вопросов. Этот метод использовался даже в комментариях к Петру Ломбардскому, Аристотелю, Боэцию и Книге о причинах, когда необходимо было выйти за пределы уже исчерпанного буквального смысла.

Другой особенностью средневековой «школьной» методологии были постоянные усилия преподавателей и учащих мыслить и излагать свои мысли в наиболее ясной, точной и строгой форме.

Схоластика в последующие эпохи.

Интеллектуальная атмосфера последующих веков характеризовалась теми же двумя основными чертами, однако имела и свои характерные особенности. В 14 в. к представлению о превосходстве веры над разумом прибавилось заметное недоверие к разуму и философским спекуляциям (что объясняется осуждением в Париже в 1277 аверроистской интерпретации Аристотеля), что впоследствии привело к разрыву между теологией и философией. Многие схоласты стали применять проблемный метод не столько для решения фундаментальных проблем, сколько для защиты учения Фомы Аквинского от критики Дунсом Скотом или, наоборот, для защиты Дунса Скота от критики со стороны томистов и Оккама. Однако в эпоху Возрождения многие церковные мыслители пришли к убеждению, что признание превосходства веры вовсе не предполагает скептического отношения к философии. Кроме того, они обратились к решению проблем, относящихся к области политических теорий, – например, к проблеме отношений церкви и государства, папы и светских государей, к вопросу о происхождении и сущности гражданского общества и к вопросу о возможности единства наций. Решая эти вопросы, схоласты внесли существенный вклад в развитие западной демократии. Они пытались также уяснить соотношение между свободой человеческой воли и божественным предопределением, однако, несмотря на затраченные усилия и множество сочинений, посвященных этому предмету, в этой сфере им не удалось достичь значительных успехов. Несмотря на здоровое и плодотворное обращение мыслителей этой эпохи к обсуждению принципиальных проблем, много сил и энергии по-прежнему тратилось на распри между иезуитами, францисканцами и доминиканцами. В довершение проблемный метод со временем выродился в «тезисный» метод. Этот последний состоял в том, что учитель выдвигал определенное положение или тезис, который он собирался отстаивать. Затем он разъяснял свою точку зрения, приводя доказательства, призванные подтвердить правильность его позиции, а потом отвечал на предложенные возражения. С педагогической точки зрения, этот метод был гораздо менее плодотворным, чем проблемный метод, поскольку не предполагал предварительной оценки и рассмотрения всех возможных ответов на поставленный вопрос. Кроме того, в 16 и 17 вв. развивалась схоластика кальвинистского толка, которая представляла собой философию, признающую превосходство веры (хотя и не признающую догматического авторитета Римской церкви) и основанную на «тезисном» методе.

Как же эти две основные особенности, характеризующие схоластику, отразились в неосхоластике? С известными оговорками можно признать, что современная схоластика возродила многие наиболее замечательные черты средневековой схоластики. Благодаря непредвзятому изучению оригинальных творений теологов и философов предшествующих эпох многие современные схоласты вновь пришли к убеждению, что учение о превосходстве веры над разумом вовсе не упраздняет христианскую философию, а обогащает и развивает ее.

Источник: www.krugosvet.ru


Categories: Другое

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.