В эту эпоху христианство становится государственной религией, а патристика достигает наивысшего расцвета. Основные особенности периода: подъем общего уровня теоретизирования; создание многочисленных универсальных теологических систем на основе платонизма и неоплатонизма; сочетание философских конструкций с проблематикой догматических споров и окончательное преодоление чрезмерно «логичного» представления о Боге. До Августина несомненное первенство в области теории принадлежит Востоку.

Основная догматическая коллизия IV в. — борьба с арианством, в которой Запад принимал лишь весьма скромное участие. Учение александрийского пресвитера Ария (ум. 335) о неравносущности Ипостасей Св. Троицы не представляло собой ничего нового на фоне теологических исканий II-III вв. Бог Ария — абсолютная монада; ее самодостаточность исключает передачу Божественной сущности чему-либо еще. Следовательно, рассуждал Арий, Вторая и Третья Ипостаси неединосущны Первой. «Троица» для Ария — понятие не онтологическое, а временное (ибо всякое рождение он в отличие от Оригена представляет как временной акт); таким образом, Ипостаси не совечны и возникают одна за другой.


Учение Ария представляло собой донельзя огрубленный и упрощенный оригенизм; само по себе оно поначалу казалось неопасным, а к тому же было осуждено на I Вселенском соборе в Никее (325 г.). Тем не менее повсеместное «богословское сочувствие» (10, с. 14), с которым оно встречалось на Востоке, свидетельствовало о глубоком влиянии рационалистических посылок Александрийской школы (и прежде всего Оригена) — влиянии, от которого Восток освобождался долго и трудно. А пока радикальные ариане, так называемые аномеи, возглавляемые Аэтием и Эвномием, заявили, что знают природу Бога так же хорошо, как Бог знает Сам Себя.

Именно скрытый богословский оригенизм, служивший идеологической основой арианства, и осознавался как главная опасность наиболее авторитетными представителями восточной патристики — Афанасием Александрийским и Каппадокийцами.

Литература: Столяров А.А. Зрелая патристика (IV-V вв.)./История философии. Запад-Россия-Восток. Книга первая. Философия древности и средневековья.- М.:Греко-латинский кабинет, 1995 — с.266

Греческая патристика.

Неоспоримое первенство в борьбе с арианством принадлежит Афанасию Александрийскому (ок. 293-373). Афанасий родился в христианской семье и получил хорошее образование; как секретарь епископа Александра Александрийского присутствовал на Никейском Соборе. В 326 г. Афанасий был избран епископом вместо скончавшегося Александра и пробыл в этом служении сорок семь лет. Жизнь Афанасия проходила неспокойно, в постоянной борьбе с арианствующими епископами, в постоянном изгнании. В Александрии он спокойно провел лишь последние годы жизни.


Не будучи систематиком, Афанасий излагал свои творческие взгляды в многочисленных антиарианских сочинениях, главные из которых: три «Речи против ариан», четыре «Послания к Серапиону», трактат «О воплощении Бога-Слова». Тем не менее, высокая теология зрелой патристики многим ему обязана. Афанасий остро чувствовал опасность эллинизации и рационализации христианства, таившуюся в оригенизме и арианстве. Особые усилия он приложил для возвышения самого статуса веры: вера превыше знания. В тринитарном вопросе Афанасий последовательно отстаивал Никейскую формулу единодушия и тщательно исследовал саму проблему происхождения Сына-Логоса.

Троица у Афанасия — нераздельное сущностное единство; она не делится на Творца и тварь, но вся целиком творящая. Логос вечно рождается из существа Бога, а не просто из Его воли, которая в некий момент времени создает чувственный мир. Таким образом, Вторая Ипостась есть субстанциальная часть Троицы, но не тварный посредник между Богом и миром: Отец и Сын единосущны. Афанасий впервые устранил субординационизм из тринитарного учения, но это последнее еще не приобрело у него завершенности. Основной миссией воплощенного Слова-Христа является спасение греховного человечества. Сотериология — важнейшая часть учения Афанасия. Однако в отличие от Оригена он рассматривает этот вопрос не отвлеченно-философски, а со всем живым трепетом истинного христианина, для которого спасение есть главный вопрос личного бытия.


Классику греческой патристики представляют Каппадокийцы (Каппадокия — область на северо-востоке Малой Азии) — Василий Великий, его друг Григорий Назианзин и младший брат Григорий Нисский, которые переосмыслили и обогатили традицию Оригена. С Каппадокийцами связан важнейший этап оформления христианской догматики, хотя вряд ли можно квалифицировать его как «христианизацию греческой культуры» (11, с. 147). На долю трех великих христианских мыслителей выпала задача утверждения Никейского Символа веры, ибо почти весь Восток был арианским или полуарианским. Лишь в 381 г. на II Вселенском соборе в Константинополе тринитарные споры были в основном завершены с принятием Никео-Константинопольского Символа в редакции Каппадокийцев.

Глава Каппадокийцев Василий Великий (ок. 330-379) родился в Кесарии Каппадокийской в христианской семье. Образование он получил в Афинах, где ок. 350 г. познакомился с Григорием Назианзином, а также с будущим императором Юлианом. Крестился Василий только двадцати пяти лет от роду и много путешествовал по Сирии и Египту для знакомства с тамошним монашеством. После этого он вернулся в родной город и там вместе с Григорием Назианзином и несколькими друзьями образовал небольшую общину; члены ее занимались изучением теологии, особенно Оригена.


В 370 г. Василий был избран епископом Кесарии и принял на себя бремя борьбы с арианами.

Теология Василия изложена в главных его трудах — «Против Эвномия», «О Святом Духе», «Шестоднев». Главная задача теологии — четкое оформление учения о единосущной триипостасной Троице, где Третья Ипостась, Святой Дух, должна была занять подобающее равноправное место (хотя и Василий еще избегает именовать Святой Дух Богом). Можно считать несомненным, что Василий предложил нормативное употребление термина ουσια (который он понимал как родовую сущность Трех Лиц), а также термина υποστασις, («ипостась», некое индивидуальное существование, тождественное Лицу Троицы — Письмо 38). Почти несомненно, что он многим обязан учению Плотина о трех высших «ипостасях» (Едином, Уме и Душе) и в ряде мест следует ему весьма близко (см. 12, с. 530 и сл.).

Существо Бога — выше познания, но о Боге можно судить по Его творениям. «Шестоднев» (девять бесед) разъясняет сотворение и устроение мироздания — от первого дня творения до появления человека. В этом труде Василий демонстрирует богатейшую эрудицию, используя сочинения многочисленных античных авторов, числовую символику; он показывает высокую осведомленность в естественнонаучных областях, опирается на «Тимея» Платона и «Физику» Аристотеля. С чрезвычайным искусством, можно сказать, с блеском, Василий применяет аллегорический метод. Эти достоинства сделали «Шестоднев» одним из самых известных сочинений Василия, образцом для целого ряда позднейших (в том числе средневековых) подражаний.


В антропологии Василия человек выступает как «микрокосм», ради которого был создан весь мир. Психология (учение о частях души) весьма близко напоминает учение Платона. Грех рассматривается как удаление от Бога, предпочтение материального духовному, а добродетель отождествляется с платоническим идеалом созерцания.

Друг Василия Великого Григорий Назианзин (ок. 330-390) был сыном епископа города Назианз (откуда и прозвище Григория). Образование получил в Кесарии Каппадокийской, Кесарии Палестинской (где была школа, основанная Оригеном) и наконец в Афинах — там он познакомился с Василием. Став епископом Кесарийским, Василий поставил своего друга в епископы небольшого города Сасимы. Но Григорий пробыл там недолго и вскоре переехал в Константинополь. После второго Вселенского собора, на котором он председательствовал, Григорий из-за разногласий с местным епископатом вернулся в Каппадокию, где и умер.

Среди Каппадокийцев Григорий выделялся поэтическим даром и удивительным мастерством красноречия, но при этом славился и высокими теоретическими интересами (заслужив прозвище «Богослов»); подобно Василию, он вдохновлялся сочинениями Оригена. Литературное наследие Григория состоит из сорока пяти речей (или проповедей), стихов и писем. В теоретическом отношении особенно важны пять теологических речей, обычно называемых «Слова о Богословии»), в которых тринитарное учение обосновывается с помощью платонической диалектики и защищается от нападок еретиков.


Несмотря на то, что из трех Каппадокийцев Григорий Богослов был натурой наименее «теоретической», ему принадлежит заслуга окончательного оформления тринитарной теологии на Востоке. Именно этим объясняется его высочайший авторитет среди христианских богословов. Учение Григория в основных чертах сходно с теорией Василия Великого, но оно более последовательно. Если Василий избегал называть Святого Духа Богом, то Григорий делает это всюду и решительно. Бог един по родовой сущности (одно Божество, одна сущность, одна природа — нетварность), но троичен по Ипостасям, каждая из которых обладает особенным свойством (соответственно, нерожденностью, рожденностью, ниспосланием).

Не будучи систематическим мыслителем, Григорий Назианзин являет собой образец ревностного христианского платоника, сыгравшего важную роль в развитии и упрочении традиций христианского платонизма.

Наиболее «философичным» среди Каппадокийцев был Григорий Нисский (ок. 335-394). Христианским воспитанием и обучением Григория занимался Василий Великий, который в 371 г. поставил младшего брата в епископы каппадокийского города Нисы. Григорий Нисский участвовал в заседаниях второго Вселенского собора и приобрел репутацию крупного теологического авторитета.


По методичности и систематичности построений Григорий более всех напоминает Оригена, которого он ревностно почитал. Основные теоретические сочинения: «Большое катехетическое слово», «Против Эвномия», «О душе и воскресении», «О творении человека», «Шестоднев», комментарии на Св. Писание. В духе Александрийской теологии Григорий стремится подкрепить веру разумом (хотя первенство веры не подвергается сомнению). Догматическая система должна строиться рациональными методами, а чисто научное знание может служить раскрытию Божественной истины. Строгие методы диалектики незаменимы в теологических рассуждениях.

Вера находит свое объяснение в мудром и целесообразном мироустроении. В Боге присутствует Вторая Ипостась — Сын-Логос, принцип и источник творения. По Логосу познается Бог-Отец, ибо не существует разума без того, кто им обладает. Подобным же образом обосновывается существование Третьей Ипостаси — Святого Духа, единосущного Отцу и Сыну. В христианской догматике это одна из самых значительных попыток обосновать учение о Святой Троице с помощью понятий о Божественных атрибутах и отношениях. Бог — единая сущность в трех Ипостасях, но не три бога.

Мир сотворен Богом не по необходимости, но из переизбытка любви. Сама возможность творения материи Богом заключена в том, что материя есть лишь единство бестелесных качеств. Человек, сотворенный по образу и подобию Божьему, — венец творения. Он причастен Божественной сущности, но благодаря свободе выбора способен склоняться ко злу, которое Григорий Нисский понимает, подобно Оригену и неоплатоникам, как «лишенность» блага, но не как самостоятельную субстанцию.


ди восстановления падшего человечества Бог принял человеческий облик. Антропология Григория излагается в трактатах «Против Эвномия», «О творении человека» и диалоге «О душе и воскресении». Библейская история толкуется здесь посредством платонической и перипатетической философии. Характерно выдержанное в платоническом духе учение о первочеловеке, который (в отличие от позднейших людей) лишен пола и бессмертен. Душа пронизывает все тело и рождается вместе с ним, но является мыслящей чувствующей субстанцией. Учение Григория о непременном соединении всего мира и даже дьявола с Богом напоминает соответствующую теорию Оригена.

Несмотря на общий рационалистический тон, учение Григория по существу было глубоко апофатическим и прямо предполагало сверхразумный путь Богопознания. Григория Нисского можно считать одним из основателей христианской мистики, говорящей о непосредственном, «экстатическом» созерцании Бога. В этом отношении Григорий — прямой предшественник Псевдо-Дионисия Ареопагита.

Наряду с Каппадокийцами вершину святоотеческой литературы представляет Иоанн Хрисостом («Златоуст») (ок. 344-407). Он происходил из образованной семьи и учился в Антиохии у знаменитого ритора Либания. С 381 г. он — пресвитер в Антиохии, а с 398 г. — епископ Константинопольский. В 404 г. вследствие интриг местного духовенства Иоанн был сослан на Восток, где и скончался. В глазах всего христианского мира Иоанн остался образцом высокой честности и личной скромности.


Иоанн Златоуст — не столько богослов-теоретик, сколько непревзойденный христианский мастер красноречия. Большинство его сочинений — проповеди, записанные слушателями и отредактированные (число их приближалось к тысяче). Теоретическая часть проповедей — толкования на книги Ветхого Завета, Послания ап. Павла, группа бесед «О священстве». В области тринитарной догматики Иоанн следовал Каппадокиицам («Против аномеев»). Но главные достижения Иоанна — риторически безупречная христианская герменевтика и развитие практической морали.

С Каппадокийцами высокая теология на Востоке обрела классическую завершенность. Прочие восточные авторы этой эпохи не имеют столь большого значения, но многие из них являются вполне самостоятельными и достойными внимания — каковы прежде всего монашествующие богословы Макарий Египетский и Евагрий Понтийский, сыгравшие значительную роль в развитии христианкой мистики и аскетики.

В проповедях Макария Египетского (ум. ок. 390) (его авторство, правда, порой отрицается) заметно сильное влияние стоицизма. Все сущее, кроме Бога, — вещественно. В душе, подобии Божьем, есть еще одна, небесная душа. Единение с Богом и освобождение от греха — это восстановление печати Святого Духа благодатью при содействии человеческой воли, результатом которого становится полное просветление, созерцательный экстаз.


Евагрий Понтийский (ум. ок. 399) был другом Каппадокийцев и начал свое служение в Константинополе, откуда в 385 г. уехал в Палестину ради монашеского уединения. Основные сочинения Евагрия — «Практик», «Гностик», «О молитве» — посвящены философскому обоснованию аскетизма при особом внимании к очищению души в «умной» созерцательной молитве.

Далее следует упомянуть Синесия, епископа Киренского (ум. ок. 413), неоплатоника, ставшего христианином в зрелом возрасте. В речах Синесия неоплатонические мотивы порой превалируют над христианскими. Современник Синесия Немесий, епископ Эмесский, использовал в своем труде «О природе человека» платовескую, перипатетическую и стоическую философии. Вслед за Платоном он признавал предсуществование душ и вечность мира, но отрицал фатализм. В психологии Немесий опирался на Аристотеля и оказал влияние на Иоанна Дамаскина. Труд Немесия является ценным источником по истории греческой философии.

Наконец, Восток дал еще немало вполне самостоятельных, хотя и нe первостепенных богословов, каковы, например, Аполлинарий Лаодикийский, Евстафий Антиохийский, Дидим Александрийский, Макарий Магнесийский и др.

Литература: Столяров А.А. Греческая патристика./История философии. Запад-Россия-Восток. Книга первая. Философия древности и средневековья.- М.:Греко-латинский кабинет, 1995 — с.266-271

Источник: studfile.net

ПАТРИСТИКА (от греч. πατήρ, или лат. pater, «отец») – термин, появившийся в 17 в. и обозначающий совокупность учений христианских авторов кон. 1–8 в. – т.н. отцов Церкви. К кон. 5 в. были сформулированы три признака, отличавшие авторитетного «отца»: древность, святость жизни и ортодоксальность учения (впоследствии к ним был добавлен 4-й – одобрение церкви). Хотя этим критериям соответствовали не все крупные христианские авторы; поэтому с современной точки зрения составной частью патристики являются и те учения, которые христианская традиция не считает вполне ортодоксальными, а «отцом» может быть назван почти всякий автор первых веков христианства.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА. В широком смысле патристика – это доктринальная форма построения христианской культуры, многоплановый синтез религиозных ценностей христианства и эллинского литературно-философского наследия. Диаметрально противоположные взгляды на содержание культурной конвергенции («эллинизация» христианства – Гарнак, «христианизация» эллинизма – Жильсон, Квестен) сходятся в одном: религиозный элемент в патристике заметно превалирует над рационально-рефлексивным. Особенностью патристики как историко-философского феномена (во многом разделяемой со схоластикой) является декларативный отказ от свободного философского поиска. В отличие от античной философии патристика признает единую истину Откровения, которая нуждается не в разыскании и обосновании, а в разъяснении и истолковании и является корпоративным достоянием всего христианского сообщества. Христианская традиция считает патристику единым учением, раскрытым различными авторами с различной глубиной: монотеистическая религия как тотальное духовное явление требует от философствующих адептов почти абсолютного теоретического конформизма. Авторитет, основополагающая константа патристики, иерархически структурируется (в порядке убывания): Откровение (абсолютный авторитет) – господствующая церковная норма (корпоративный авторитет) – личный авторитет отдельного «отца». В истории европейской мысли патристика является первым внутренне цельным и исторически длительным типом рефлексии, в большинстве отношений соответствующим гипотетическому понятию религиозной философии, которая по основным интуициям и посылкам тождественна религии, по объекту рефлексии – теологии, а по рациональным методам – «чистой» философии. На протяжении более десяти веков христианская теология была в Европе единственно признанным (и исторически возможным) стилем философствования, основной характеристикой которого являлось подчеркнуто подчиненное положение разума по отношению к авторитету.

ПЕРИОДИЗАЦИЯ И КЛАССИФИКАЦИЯ. Основные проблемы связаны с хронологическими и регионально-языковыми особенностями формирования патристики. Хотя римский мир на закате своего существования столь же мало соответствовал абстрактной норме «античности», сколь и будущего «средневековья», патристику не следует квалифицировать как «переходное звено» между античной и средневековой философией, поскольку религиозное ядро с самого начала обеспечило ей высокую степень внутренней цельности, а христианская парадигматика, рожденная в первые века патристики, без существенных изменений более тысячелетия доминировала в философском сознании Европы. Поэтому по большинству параметров патристика генетически связана со схоластикой (которая может рассматриваться как непосредственное продолжение патристики) и внутренне стоит к ней неизмеримо ближе, чем к античной философии. В то же время патристика стилистически и в некоторых отношениях содержательно отличается от схоластики. В начальный период и даже в эпоху расцвета патристика зависела от античных культурных стереотипов, которые, не затрагивая непосредственно сферу христианской парадигматики, оказывали заметное влияние на каждого представителя патристики пропорционально его образованности. Хотя ориентированность на античную культуру во многом носила внешний характер (план риторического выражения, техника использования философских теорий и терминов), она определила интеллектуальную стилистику патристики, поскольку отцы Церкви непосредственно из античного наследия получали то, что средневековым авторам доставалось через христианскую традицию. Поэтому методологически целесообразно рассматривать патристику как «христианскую античность» в отличие от схоластики как «христианского средневековья» (Трельч), учитывая стилистическую завершенность определенного периода рефлексии, определяющую две линии преемства: внешне-генетического между античностью и патристикой, и внутренне-генетического – между патристикой и схоластикой. На основе этого критерия к нач. 20 в. было принято концом патристики считать на Западе деятельность папы Григория Великого (6 в.), а на Востоке – Иоанна Дамаскина (8 в.).

Формальная классификация патристики по языковому принципу обретает реальное содержание, когда дело касается проблематики регионально-культурного сознания. Поскольку лишь греческий и латинский языки выражают значимые в масштабах всей патристики различия менталитета, деление ее на греческую и латинскую в основном совпадает с делением на восточную (включая периферийные ветви – сирийскую, армянскую, коптскую) и западную. Восточной патристике свойственно внимание к высокой теологической проблематике и традиционная ориентация на платоническую метафизику: большая часть богословских новаций принадлежит Востоку, где интенсивность догматико-церковной жизни была гораздо выше, чем на Западе. Латинский Запад, объединенный римской культурной традицией, проявлял больший интерес к проблемам индивида и социума, т.е. к антропологии, этике и праву. Эти общие тенденции не исключают, разумеется, того, что внимание к этико-антропологической проблематике проявлялось и на Востоке (Немесий, каппадокийцы), а вкус к метафизике – и на Западе (Марий Викторин, Иларий, Августин); но показательно, что тринитарные споры (о сущностном триединстве Бога) мало затронули Запад, в то время как пелагианская полемика (о соотношении свободы воли и благодати) не имела почти никакого резонанса на Востоке.

Периодизация патристики должна сочетать регионально-языковые факторы и доктринальный критерий, в котором присутствуют два плана – теолого-философский и догматико-церковный. Первый отражает объективную эволюцию парадигматики, второй – ее соответствие наличному догматическому канону; с этой точки зрения Вселенские соборы являются важными вехами традиции, догматическая сторона которой неотделима от философской и литературной.

1. РАННЯЯ ПАТРИСТИКА (кон. 1–3 в.): протодогматический период делится на два этапа. К первому (кон. 1 в. – 2-я пол. 2 в.) принадлежат апостольские отцы и апологеты. В сочинениях апостольских отцов, тесно связанных с кругом представлений Нового Завета, лишь приблизительно намечены основные пункты будущего теоретизирования. Апологетика, находившаяся под влиянием стоического логоцентризма, сделала первые шаги к построению христианской теории. К этому же этапу относятся влиятельные гностические учения 2 в. Составляющая второй этап философская теология (кон. 2–3 в., Климент Александрийский, Тертуллиан, Ориген) начинает освобождаться от влияния гностицизма и переходит от «чистой» апологетики к построению универсальных теологических систем. Параллельно начинается смена философских парадигм: с Оригеном на Востоке стоицизм уступает место платонизму; аллегорический метод толкования Писания получает статус герменевтической нормы. Вместе с тем ряд представителей западной патристики (Киприан, Арнобий, Лактанций) еще остается под влиянием апологетической традиции. Патристика институционально оформляется в первых теологических школах – Александрийской и Антиохийской.

2. ЗРЕЛАЯ ПАТРИСТИКА (4–5 вв.): классика теоретизирования и оформление догматики. В 1-й пол. 4 в. христианство становится государственной религией. Вселенские соборы, начиная с Никейского (325), придают теологии догматическое измерение. География патристики расширяется за счет сирийской и армянской. Теоретизирование в ходе тринитарной и христологической полемики достигает наивысшего расцвета; возникают классические теологические системы на основе неоплатонизма (каппадокийцы, Псевдо-Дионисий Ареопагит), который утверждается и в западной традиции (Марий Викторин, Августин). Этот период отличается наибольшим разнообразием жанров.

3. ПОЗДНЯЯ ПАТРИСТИКА (6–8 вв.): кристаллизация догматики. Теоретико-догматическая сторона патристики окончательно принимает форму непреложного канона. Крупные теоретические новации отсутствуют, зато интенсивно ведутся комментаторство и систематизация (Леонтий Византийский) в то же время растут мистические тенденции (Максим Исповедник) и принципиальное внимание к аристотелизму (Иоанн Дамаскин), что предвещает схоластику. На Западе теоретизирование постепенно также начинает приобретать переходные к схоластике формы (Боэций, Кассиодор).

РАЗВИТИЕ ФИЛОСОФСКОЙ ПРОБЛЕМАТИКИ. Понятийная структура эллинской философии оказалась единственным средством, способным оформить религиозный опыт христианства и придать ему общезначимость в пределах тогдашней культурной ойкумены. Так, из «ограничения» веры при помощи понятийного аппарата возникли христианские теология, космология и антропология. Вместе с тем ни одно понятие греческой философии не было способно с полной адекватностью выразить реалии христианского религиозного сознания. Поскольку Писание выступало как источник истины и конечная объяснительная инстанция, христианское теоретизирование формировалось как экзегеза священного текста, т.е. как религиозная герменевтика, заимствовавшая античную аллегорическую методику через Филона Александрийского. Наиболее высокий, метафизический вид экзегезы требовал осмысления важнейших парадигм греческой философии, в ходе которого кристаллизовались два основных типа богословия – «отрицательный» (апофатическая теология) и «положительный» (катафатическая теология). Платоновское запредельное первоначало, стоящее выше бытия и категориальных различий, было идеальной объяснительной моделью для христианских представлений о непостижимости Бога; традиционная апофатика, спорадически заметная уже у апологетов и развитая Оригеном, достигает кульминации в неоплатонической версии 4–5 вв. – у Григория Нисского и в особенности у Псевдо-Дионисия Ареопагита. Радикально-антирационалистический и персоналистски-ориентированный вариант апофатики, намеченный Тертуллианом, не получил развития (если не считать поздних сочинений Августина), т.к. не отвечал спекулятивным потребностям патристики, и был востребован лишь протестантизмом. Но и традиционная апофатика, таившая в себе отказ от всякой попытки объяснить отношение Бога к миру и человеку, неизбежно должна была получить противовес в виде катафатической теологии, содержательно гораздо более широкой (в ее сферу входят тринитарное учение, христология, космология, антропология и т.д.) и использующей помимо платонических перипатетические и стоические элементы. Эти взаимодополняющие типы богословствования никогда не выступали в совершенно «чистом» виде, хотя один из них мог предпочитаться сообразно уровню учения того или другого автора и особенностям его регионально-языкового менталитета.

Апологетика по преимуществу катафатична и космологична. Ей импонировало стоическое учение о мировом разуме-логосе, позволявшее объяснить мироустроительные и провиденциальные функции Бога-Творца, раскрывающиеся в Христе-Логосе и божественной премудрости-Софии. Космополитический пафос стоицизма также отвечал насущным практическим задачам апологетов. Стоицизм достаточно заметен у Климента Александрийского (в учении об этическом идеале) и достиг кульминации у Тертуллиана, который опирается на стоическую онтологию. В дальнейшем стоическое влияние сохраняется лишь в космологии (гармоническая упорядоченность мироздания), антропологии и этике, а сферу высокой парадигматики безраздельно занимает платонизм. Уже у апологетов встречаются первые апофатические высказывания (Бог непостижим и трансцендентен) в сочетании с катафатическим использованием платонических и перипатетических элементов (Логос присутствует в Боге-Отце как разумная потенция, получающая энергийное выражение в акте творения). Ориген, создавший первую систему философской теологии, во многом сходную с неоплатонизмом, определил дальнейшие пути развития патристики. Возвышенное монотеистическое благочестие и глубина платонизма как нельзя лучше отвечали возросшим метафизическим потребностям зрелой патристики и задачам тринитарной полемики, которая вывела онтологическую проблематику на первый план.

Формула Никейского собора («единство в трех Лицах») требовала отказа от схематически-рационалистического субординационизма (учения о неравносущности Лиц-ипостасей), которого придерживались апологеты, Тертуллиан, Ориген и которое пропагандировал Арий. Поскольку в апофатической проекции бытие Божье выше категориальных различий, вопрос решался в катафатической плоскости: трансцендентное единство нужно было представить как «явленное» в трех различных ипостасях. Каппадокийцы пытались достичь этого с помощью переосмысленного учения Аристотеля о категориях и о «первой» и «второй» сущностях: Бог может быть представлен как родовая сущность, проявления которой обладают устойчивыми индивидуальными свойствами (но при этом остается «первой» сущностью). Разработка тринитарной (а затем и христологической) проблематики временно оттесняла апофатический метод на задний план, но после оформления тринитарной каноники неоплатонически ориентированная апофатическая теология вновь заявила о себе ростом мистических тенденций в 5–6 вв. (Псевдо-Дионисий Ареопагит, Максим Исповедник). Христологическая полемика 4–5 вв. была хронологическим и смысловым продолжением тринитарной, используя те же методы для решения теологического вопроса о соотношении двух природ во Христе, т.е. двух различных субстанций, парадоксально соединенных в одной «первой» сущности, по формулам Эфесского и Халкидонского соборов, «нераздельно и неслиянно». Борьба с рационалистическими крайностями (которые, как правило, и считались ересями) христологии – несторианством и монофизитством (5–6 вв.), а затем – монофелитством (6 в.) – завершила догматическое оформление патристики.

Тео-антропологическим дискуссиям сопутствовало оформление жанра христианской антропологии в сочинениях Григория Нисского, Немесия и Августина. Теологическая формула «по образу и подобию Божьему» обнимала широкий комплекс вопросов – прежде всего, об отношениях бессмертной души и смертного тела, который решался в платоническом духе, но с несвойственной платонизму спиритуализацией плоти (животворение плоти во Христе, грядущее воскресение людей в новой плоти) и с решительным отрицанием как платонического предсуществования душ, так и стоического традукционизма, противоречивших христианским представлениям о неповторимой уникальности каждого человека. В частных вопросах использовались соответствующие античные теории (порой почти в неизменном виде); антропологические изыскания патристики во многом суммируют трактаты «О природе человека» Немесия и «Об устроении человека» Григория Нисского.

Этическая проблематика со времен апологетов развивалась на фоне господствовавших полемических настроений. Если на Востоке доминировала традиционная моралистика и (со времен Оригена) переосмысленная в христианском духе традиционная же проблема обоснования моральной автономии при помощи теодицеи, то атмосфера западного теоретизирования определялась персоналистической и волюнтаристической перспективой, особенно характерной для Августина: соотношение индивидуально-человеческой и Высшей воли. Учение Августина о спасении благодатью, даруемой не на основании заслуг, противоречило господствовавшей традиции и не было востребовано позднейшим католицизмом, но оказалось созвучным индивидуалистическому протестантскому сознанию. Вместе с тем необычное даже для патристики внимание к индивидуальной психологии нашло выражение в моральной аналитике «Исповеди».

Космологическая тематика, намеченная уже апологетами, подчинена обоснованию креационистской модели мироздания (в противоположность стоическому пантеизму, а позже – неоплатоническому эманатизму): мир сотворен «из ничего» по преизбытку божественной любви (в отличие от гностического учения о «злом» демиурге); тварная материя не является злом или небытием. Образцовая космология патристики – «Шестоднев» Василия Великого – рассматривает мир как гармонически упорядоченное целое, целесообразно направляемое божественным промыслом. Эстетические аспекты космологии разрабатывались на всем протяжении патристики – от описаний красоты зримого мира у апологетов до метафизической «светописи» при изображении умопостигаемой красоты у Псевдо-Дионисия Ареопагита. На стыке этики и космологии возник такой феномен, как эсхатологическая историософия «Града Божьего».

Основные теоретические достижения патристики стали достоянием средневековой западной и византийской теологии; при этом нужно учитывать, что в силу ряда причин восточная патристика более плавно эволюционировала к своим византийским формам, чем западная – к схоластике. Значительная часть энергии патристики была затрачена на полемическую разработку теологической догматики и оформление традиции, которую последующая эпоха получила в относительно «готовом» виде. Поэтому схоластика (в первую очередь западная) могла уделять гораздо большее внимание чисто философской стороне предмета: эта «вторичная рефлексия» вкупе с решительной сменой методологических ориентиров позволяла ей постепенно освобождаться от ограничений конфессионального философствования. Вместе с тем некоторые теологические проблемы обрели вторую жизнь в эпоху Реформации: учение о предопределении Августина во многом определило исходные установки протестантизма и рамки конфессиональной полемики 16–17 вв. На Востоке же традиционная догматическая проблематика патристики продолжала разрабатываться в иконоборческой (8–9 вв.) и паламитской (14 в.) полемике.

Современными наследниками патристики являются католическая мысль (томизм и августинианство), определяющая себя как «религиозное пользование разумом» (Жильсон), и связанное с восточной традицией православное богословие.

Тексты:

1.  MPG;

2.  MPL;

3.  Die Griechischen Christlichen Schriftsteller der ersten drei Jahrhunderte. В., 1897;

4.  Corpus Scriptorum Ecclesiasticorum Latinorum. Vindobonae, 1866;

5.  Sources Chrétienne. P., 1942;

6.  Corpus Cristianorum. Series Graeca. Turnholti-Parisiis, 1977;

7.  Corpus Cristianorum. Series Latina. Turnholti-Parisiis, 1954;

8.  Patrologia syriaca, ed. R.Graffin, vol. 1–3. P., 1894–1926;

9.  Corpus scriptorum christianorum orientaliura, edd. Chabot J., Guidi J., Hyvernat H. et al. P., 1903–;

10.  Patrologia orientalis, edd. R.Graffin, F.Nau. P., 1903–;

11.  Texte und Untersuchungen zur Geschichte der altchristlichen Literatur, hrsg. von O. von Gebhard und A.Harnack, Bd. 1–15. Lpz., 1882–97;

12.  Idem, Neue Folge, Bd. 1–15, 1897–1906;

13.  Idem, 3 Reihe, hrsg. von A.Harnack und A.Schmidt. Lpz., 1907;

14.  Patristische Texte und Studien, hrsg. von K.Aland, W.Schneemelcher, E.Mühlenberg. В. –Ν. Υ, 1960–;

15.  в рус. пер.: Творения св. отцов. М., 1843;

16.  Библиотека творений св. отцов и учителей церкви западных. К., 1879;

17.  2-е изд. 1891–.

Литература:

1.  Ancient Christian writers, ed. by J.Quasten and J.С.Plumpe. West-minster–L, 1946;

2.  Reallexikon für Antike und Christentum. Sachwörterbuch zur Auseinanderselzung des Christentums mit der Antiken Welt, hrsg. von Th. Klauser u. a. Stuttg., 1950–;

3.  Dizionario patristico e di antichita cristiane, diretto da A. di Bernardino, v. 1–3, Roma-Casale Monferrato, 1983–88.

4.  Гарнак А. Сущность христианства. СПб., 1907;

5.  Болотов В.В. Лекции по истории древней церкви, т. 1–4. СПб., 1907–17 (М., 1994);

6.  Спасский А. История догматических движений в эпоху вселенских соборов (в связи с философскими учениями того времени), т. 1, 2-е изд. Сергиев Посад, 1914;

7.  Флоровский Г.В. Восточные отцы IV века. Париж, 1931 (М., 1992);

8.  Он же. Восточные отцы V–VIII веков. Париж, 1933 (М, 1992);

9.  Майоров Г.Г. Формирование средневековой философии. Латинская патристика. М., 1979;

10.  Зеньковский В.В. Основы христианской философии. М., 1992;

11.  Бычков В.В. Aesthetica patrum. Эстетика отцов Церкви. М., 1995;

12.  Stöckl А. Geschichte der christlichen Philosophie zur Zeit der Kirchenväter. Mainz, 1891;

13.  Harnack A. Geschichte der altchristlichen Literatur bis Eusebius, Teil 1–2. Lpz., 1893–1904 (2 Aufl. 1958);

14.  Bardenhewer O. Geschichte der altkirchlichen Literatur, Bd. 1–5, 2 Aufl. Freiburg, 1913–32 (Darmstadt, 1962);

15.  Troeltsch E. Augustin, die christliche Antike und das Mittelalter. Münch. – В., 1915;

16.  Fr. Ueberwegs Grundriss der Geschichte der Philosophie, 2 Teil. Die Patristische und Scholastische Philosophie, 11 neu bearb. Aufl., hrsg. von B.Geyer. В., 1928;

17.  Gilson E., Bohner Ph. Die Geschichte der patristischen Philosophie. Paderborn, 1936;

18.  Cayré F. Patrologie et histoire de la théologie, t. 1–3. P., 1945–55;

19.  de Ghellinck J. Patristique et Moyen Age, t. 1–3. P., 1946–48;

20.  Quasten J. Patrology, vol. I–III. Utrecht–Antwerp, 1950–60;

21.  Vol. I–IV. Westminster, 1986;

22.  Schneider K. Geistesgeschichte des antiken Christentums, Bd. 1–2. Münch., 1954;

23.  Gilson Ε. History of the Christian Philosophy in the Middle Ages. N. Y., 1955;

24.  Wolfson H.A. The Philosophy of the Church Fathers. Cambr. (Mass.), 1956;

25.  Spanneut M. Le stoicisme des peres de l’eglise. P., 1957;

26.  Beck H.G. Kirche und theologische Literatur im Byzantinischen Reich. Münch., 1959;

27.  Chadwick H. Early Christian Thought and the Classical Tradition. Oxf., 1966, 2 ed. 1985;

28.  Altaner B. Patrologie, durchges. u. ergänzt von A.Stuiber, 8 Aufl. Freiburg, 1978;

29.  Osborn E. The Beginning of Christian Philosophy. Cambr., 1981.

Библиография:

1. Христианство. Энциклопедический словарь, т. 3. М., 1995, с. 489–557;

2. Kern C. Les traductions russes des textes patristiques. Guide bibliographique. Chévétogne–P., 1957;

3. Bibliographia partistica. Internationale patristische Bibliographie. В.–N. Y., 1956;

4. Stewardson J.L. A bibliography of bibliographies on patristics. Evangton, 1967;

5. Sieben H.J. Voces. Eine Bibliographie zu Wörtern und Begriffen aus der Patristik (1918–78). B.–N.Y., 1980.

А.А.Столяров

 

Источник: iphlib.ru

В пределах Римской империи христиане жестоко преследовались. Исторические источники наполнены рассказами о страшных пытках и казнях, которым подвергались сторонники новой веры. Так, например, был распят на кресте Апостол Петр, проповедовавший слово Христово в Риме. Но для самих христиан мучения и страдания, которые их преследовали, были лишь свидетельством истинности их веры. Мученики и праведники, принявшие смерть за Христа, начинают почитаться в христианских общинах в качестве святых.

В I—IV вв. христианство получает все большее распространение. Постепенно отдельные христианские общины объединяются организационными связями и возникает Церковь — организация, с одной стороны, обеспечивающая христианам общение с Богом, с другой стороны, объединяющая христиан в их вере и в их противостоянии язычникам. Язычниками христиане считали всех, кто не верит в их Бога.

Поначалу Церковь строилась на демократических принципах — священнослужители — пресвитеры, диаконы, епископы — избирались из членов общин, существовали обычаи совместных трапез по примеру последней совместной трапезы Христа со своими учениками («Тайная вечеря»). Позднее священнослужители, составлявшие клир (от kleros — избранные по жребию), превратились в более привилегированную прослойку среди иных христиан.

Общины в отдельных городах стали объединяться в епископства, а епископства — в митрополии, во главе которых стояли митрополиты. В IV в. митрополии начали соединяться в еще более крупные территориальные объединения — патриаршества. В то время существовало пять патриаршеств — александрийское, антиохийское, иерусалимское, константинопольское и римское. Антиохийский и римский патриархи именовались также «папами».

Будущая христианская теология (от «тео» — Бог, и «логос» — учение, слово) рождалась в условиях серьезной и суровой идеологической и политической борьбы. Дело заключалось в том, что различные христианские общины, и христианские теологи по-разному трактовали отдельные, в том числе и важнейшие элементы христианского учения:

  • о сущности Бога,
  • о богочеловеческой природе Иисуса Христа,
  • о роли Церкви,
  • о взаимоотношениях научного знания и веры и т.д.

Уже в те времена сложилась традиция, когда христианские взгляды одной из общин или одной из церквей не признавались другими, тогда они обвиняли друг друга в еретичестве, т.е. извращении учение Христа. Позднее, когда уже сложилось более или менее единая христианская догматика, еретиками считались все, чьи представления противоречили этой догматике. Выдающуюся роль в разработке основ христианской теологии сыграл ряд мыслителей, чьи произведения и были позднее признаны религиозно-философской базой всего христианского учения. Их стали называть Отцами Церкви. А литература, созданная Отцами Церкви, получила общее название «патристика» (от лат. pater — отец).

Одной из важнейших проблем раннего периода существования патристики стала проблема взаимоотношений науки, прежде всего философии, и христианского вероучения. В разрешении этой проблемы важную роль сыграли такие мыслители как Тертуллиан, Ориген, Василий Великий, Григорий Нисский, Аврелий Августин.

Аврелий (Блаженный) Августин (354—430 гг.) — крупнейший христианский мыслитель и писатель периода патристики, наиболее выдающийся из Отцов Церкви. Именно ему принадлежит заслуга выработки основ первого систематического христианского вероучения, почему его богословские труды признаются как основополагающие и в римско-католической, и в православной церквах до сих пор.

Он родился в Северной Африке в г. Тагасте. Его мать, Моника, была христианкой, а отец язычником, принявшем крещение лишь в конце жизни. В 370/371 г. Августин попадает в Карфаген, где начинает изучать античную философию. Особенное его внимание привлекал неоплатонизм и произведения Цицерона. Тогда же он обращается к Библии.

Постоянно мятущаяся душа молодого человека в 19 лет приводит его к манихейству. Несколько лет он состоял в этой религиозно-мистической секте. В 387 г. Августин в Милане встречается с епископом Амвросием и начинает понимать Библию, ему открывается ее таинственное величие. Августин принимает крещение и вскоре возвращается в Тагасту.

Здесь он основывает христианское братство и о его святом образе жизни начинает идти людская молва. В 391 г. Августин был рукоположен в священники, а в 395 г. стал епископом в небольшом городе Гиппоне.

До конца жизни он продолжает проповедовать слово Христово, при этом не только пишет богословские труды, но и принимает самое активное участие в борьбе с еретиками и схизматиками, за что позднее был прозван “молотом еретиков”.

Перу Аврелия Августина принадлежит довольно большое число произведений, из которых можно выделить несколько наиболее важных для истории философии: “О Троице”, “О Граде Божьем”, “О величине души”, “Об истинной религии”, “Исповедь”.

Августин неоднократно в своих произведениях говорит о пользе и необходимости знания философии. Но философия, в понимании Августина, является лишь средством доказательства истинности религии, способом обоснования верности религиозных догматов. В качестве философского фундамента теологии Августин избрал учения Платона и неоплатоников. Именно эти философские системы, с его точки зрения, наиболее полно и точно способны обосновать и доказать всем истинность христианского вероучения. Центром религиозно-философской концепции Августина является Бог. Основываясь на неоплатонизме, Августин утверждает, что Бог — это нематериальный, всемогущий абсолют, выше которого не может быть никого и ничего. Но Августин отвергает неоплатоническое учение о том, что Бог излучает весь мир, и потому един с миром. Августин формулирует положение о дуализме Бога и мира, об их противопоставлении друг другу. Бог создал мир и абсолютно не зависит ни от природы, ни от человека. Природа же и человек, наоборот полностью зависят от Бога.

Итак, Бог — это Высшая Сущность и Творец мира из ничего. Бог — это причина познания, ибо все знание дается Божественным откровением. Поэтому Бог не только причина, но и главный, основной и единственный предмет познания. “Ибо мудрость у Бога”, — говорит Августин.

По убеждению Августина, каждая человеческая душа творится Господом индивидуально, поэтому души неповторимы.

Человеческая душа имеет начало, но не имеет конца, ибо бессмертна и существует после смерти человеческого тела. Душа нематериальна и к ней неприложимы никакие пространственные и количественные характеристики. Основные же способности души, заложенные в нее Богом — разум, память и воля.

Высшая форма познания — это Божественное озарение, сниспосылаемое Богом человеку, искренне убежденному в вере.

В результате Августин приходит к отрицанию земной жизни вообще. Земная жизнь людей — лишь преддверие жизни вечной, нематериальной, духовной.

Исходя из подобного понимания сущности земной жизни людей, Августин формулирует и основные условия существования человеческого общества. По Августину, люди обязаны жить по Божественным законам, а не по человеческим. В этом смысле программной установкой Августина при его анализе смысла истории человечества можно считать слова: “Когда человек живет по человеку, а не по Богу, он подобен дьяволу”.

Аврелий Августин настолько полно и систематизировано осветил в своих сочинениях главные проблемы христианской теологии, что в течении нескольких веков его религиозно-философское учение по сути дела было основным фундаментом всего христианского вероучения. Более того, учение Августина оказало значительное влияние вообще на всю последующую европейскую философскую мысль. Помимо собственного вклада Августина в развитие философского мировоззрения, во многом благодаря ему в европейской философии сохранились и нашли свою новую жизнь идеи Платона и неоплатоников. А многие идеи Августина не утратили своего значения и сегодня.

Святитель Василий Великий (330—379 гг.) родился в г. Кесарии в Каппадокии. С юных лет он старательно учился в различных школах и вскоре превзошел всех своих учителей. Ища новых знаний, Василий отправился в Константинополь, а затем — в Афины. Здесь он подружился с Григорием Богословом, одним из Отцов Церкви. В Афинах друзья изучали грамматику, риторику, астрономию, философию, физику, медицину и естественные науки. Пробыв в Афинах пять лет, Василий отправился в Египет, где внимательно наблюдал за жизнью христианских монахов-подвижников, а также изучал богословские труды. Затем Василий посетил Палестину, Сирию и Месопотамию, где также знакомился с иноческим и мистическим опытом монашеской жизни. Василий Великий был плодовитым писателем, многие его сочинения сохранились. В его сочинении “Девять бесед на Шестоднев” содержатся основы христианской космологии. Василий Великий доказывал преимущество духовной мудрости над светской, т.е. христианской веры над античной философией, предложил метод согласования “натуральной правды” со Священным Писанием.

Василий Великий выступал против обмирщения Церкви и поощрял монашество в его аскетической форме. Он писал, что пока человек развлечен земными заботами, то не может познать истину, ибо единственное средство избавиться от забот и устремиться на путь познания — это отречение от мира. Василий учил, что человек должен и может обойтись без дома, без родины, без имений и поместий, без собственности, без знания человеческих наук. Только так он может быть готов к восприятию в своем сердце Бога.

Источник: vseobiology.ru

Патристика (основатель – Аврелий Августин (354–430)).

Патристика была направлена на борьбу с различными, враждебными христианству, учениями.

Центр философского мышления – Бог. Бог первичен, это высшая сущность, он единственный, существование его независимо, все остальное существует благодаря божественной воле.

Васи́лий Вели́кий— известный также как Василий Кесарийский, — святитель, архиепископ Кесарии Каппадокийской, церковный писатель и богослов. Один из трёх каппадокийских отцов церкви, наряду с Григорием Нисским и Григорием Богословом. Ему приписываются изобретение иконостаса и составление литургии Василия Великого. Автор многочисленных проповедей и писем (сохранилось не менее трёхсот), убеждённый поборник киновии.

Сочинения

Догматические: «Против Евномия», «О Святом Духе»;
Экзегетические: 15 бесед на псалмы, «Беседы на Шестоднев»;
Аскетические: «Нравственные правила», «Монашеские правила», пространные и краткие.

Григо́рий Ни́сский — богослов, епископ Ниссы и святой, философ, экзегет, один из трех великих «каппадокийцев». Младший брат Василия Великого, близкий друг Григория Богослова. Григорий Нисский почитается Православной церковью в лике святителей

Сочинения

Его труды разнообразны: догматические, нравственные сочинения, толкования на Священное Писание, письма и проповеди (в них проявился ораторский талант Григория).

Догматико-полемические: «Против Евномия», «Большое огласительное слово», «Опровержение мнений Аполлинария», «К Авлавию, о том, что не три Бога», «Диалог о душе и воскресении», «Против судьбы»;

Экзегетические: «Об устроении человека», «Защитительное [слово] о Шестодневе», «Толкование Песни Песней», «Беседы о молитве Господней», «Беседы о Блаженствах»;

Нравственно-аскетические: «О девстве», «Послание о жизни преподобной Макрины», «О цели жизни по Богу и об истинном подвижничестве»;

Один из виднейших представителей греческой патристики. Развивал традиции христианского платонизма[9]. Как пишет В. Йегер, для Григория воспитание христианина «заключалось в одном беспрестанном… усилии… приблизиться, насколько это возможно для человека, к совершенству».

Псевдо-Дионисий Ареопагит — неизвестный автор «Ареопагитик» (лат.Corpus Areopagiticum) — сборника, состоящего из четырёх трактатов и десяти писем на догматические темы, приписанных священномученику Дионисию Ареопагиту († 96 г.). Сборник появился, скорее всего, на рубеже V и VI вв. и оказал огромное влияние на развитие апофатического (отрицательного) богословия.

Сочинения Псевдо-Дионисия «О мистическом богословии», «О небесной иерархии» и др., которые имели исключительное значение для развития христианской мысли, усердно изучались и много комментировались в Средние века. В этих сочинениях он рассматривает проблему богопознания, соединив христианство с платоновской философией. До VI века об этом сочинении не было известно. Впервые (в 533 г.) «Ареопагитики» огласили монофизиты. В следующем веке Максим Исповедник доказывает православный характер этих сочинений.

Максим Исповедник (580, Константинополь — 13 августа 662, Колхида) — христианский монах, богослов и философ. Создатель и защитник христологической доктрины диофелитства — учения о двух волях во Христе. Один из ведущих оппонентов политике византийских императоров по объединению Вселенской церкви вокруг христологической доктрины монофелитства — учения об одной воле во Христе.

Святой Православных церквей и Римской католической церкви. Его память Русская православная церковь совершает 13 августа (в греческих прологах на сей день указывается перенесение его мощей в Константинополь) и 21 января по Юлианскому календарю. С точки зрения Древневосточных (нехалкидонских) церквей Максим Исповедник является еретиком.

Иоа́нн Дамаски́н — христианский святой, почитаемый в лике преподобных, один из Отцов Церкви, богослов, философ и гимнограф.

Память в Православной церкви совершается 4 декабря (по юлианскому календарю), в Католической церкви с 1890 по 1969 года 27 марта, после 1969 года совершается 4 декабря (погригорианскому календарю).

Сочинения

Иоанн Дамаскин известен как крупнейший систематизатор христианского вероучения; ему принадлежит фундаментальный труд «Источник знания», включающий в себя философский («Диалектика»), обличительный («О ересях») и догматический («Точное изложение православной веры») разделы. Кроме того, Иоанну принадлежит ряд проповедей о Богородице.

Иоанном был написан ряд канонов, особых песнопений палестинского типа, с IX в., вошедших в употребление восточной Церкви. Им были написаны Канон Пасхе, Рождеству и ряду других христианских праздников. Кроме того, считается, что Иоанн составил «Октоих» (Осмогласник, Октай).

Для западной ПАТРИСТИКИ характерен практически правовой уклон, акцент на падшую природу человека.

Философия Августина Аврелия.

Августин Блаженный (Аврелий Августин) (354–430) считается крупнейшим философом и богословом периода патристики, оказавшим существенное воздействие на всю средневековую культуру и на последующее развитие философии. Помимо теоретического значения, его деятельность имела и практический смысл: он, в частности, обосновал необходимость церковной организации как посредника между Богом и верующими.

Главные труды Августина – «О граде Божием», «Об истинной религии», «Исповедь», «О Троице» и др.

Августин провел огромную работу по систематизации религиозного знания, стремился представить его в качестве единой, целостной концепции. В своих сочинениях он следовал положению, согласно которому «истинная философия и истинная религия одно и то же». Из философов он высоко ценил Платона, опирался на многие его философские представления.

Августин принял положение Платона о существовании бестелесных идей («сущностей»). Но Августину не импонировал комплекс идей как составляющий, по Платону, особый мир, такой же вечный, как и материя, и, подобно материи, подчиненный Мировой Душе. Августин снял грань, отделявшую мир идей от Мировой Души, и включил в религиозный Абсолют все платоновские идеи. Он заявил, что идеи Платона – «это мысли творца перед актом творения».

Богу присуща бестелесность, бесконечность в пространстве, вечность, трактуемая как неизменчивость. Бог есть воля, высшее благо. Посредством своей воли, нацеленной на благо, Бог создает все предметы природы, все души людей и такие бестелесные существа, как ангелы. Таким образом Августин обосновывает креационизм – положение о творении природы и материи Богом.

В теоцентризме Августина многое оказалось новым. Главное – он конкретизировал религиозное представление о Боге, наполнил данное понятие философским содержанием, передвинув «личностное» к «трансцендентному», к философскому Абсолюту.

Говоря о предопределенности Богом судьбы людей, Августин поставил проблему свободы воли. Воля может направляться разумом, но может иметь место и рассогласование воли и разума; выбор воли, т. е. действий человека, может быть иррациональным, не согласующимся с разумным пониманием. Человек свободен, когда воля направляет его действия к добру, к выполнению Божественных заповедей, принятых «сердцем» и разумом; нужны усилия воли для утверждения в благодати. Свободы нет, когда воля или разум стремятся к возвышению над людьми, над Богом, когда они не согласуемы с волей Бога.

В истории человечества Августин отмечает изменения к лучшему: все больше людей желают нравственного самоусовершенствования. Такие изменения происходят в результате борьбы двух градов – града Божьего и града Земного. Два града «созданы двумя родами любви: Земной – любовью к себе, доведенной до презрения к Богу, и Небесной – любовью к Богу, доведенной до презрения к самому себе. Первый полагает славу свою в самом себе, последний – в Господе. Церковь является представителем Божьего града на Земле, ее власть выше светской, а потому монархи должны быть в подчинении у церкви.

Источник: studopedia.net


Categories: Другое

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.