ЯПОНСКАЯ ФИЛОСОФИЯ. Формирование первых философских учений в Японии относится к эпохе феодализма. Я. ф. развивалась под влиянием древнекитайской натурфилософских представлений, этико-политического учения конфуцианства, буддизма, а затем и неоконфуцианства. Основоположниками неоконфуцианского идеализма в Японии были Фудзиавара Сэйка (1561 —1619) и Хая- си Радзан (1583—1657). Их школа («Сюси гакуха») пропагандировала учение китайского философа Чжу Си. Япон. неоконфуцианцы учили, что во вселенной господствует «великий предел» («тайкёку»), или «беспредельное» («мукёку») — универсальная сверхъестественная сила, лишенная качеств и форм, недоступная человеческому восприятию; мистический абсолют «тайкёку» составляет основу идеального начала «ри» (ли), связанного с материальным началом «ки» (ци) и способного творить физическую природу вещей и человека. Неоконфуцианцы обосновывали догмы классического конфуцианства об извечных отношениях подчинения (сына — отцу, подданного — императору, жены — мужу и т.


). В этот период действовали и школы классического конфуцианства во главе с Ямага Соко (1622—85) и Буцу (Огию) Сорай (1666—1728) и сторонников субъективного идеализма китайского философа Ван Шоужэня (Ван Янмина) — «Оёмэйга-куха» во главе с Накаэ Тодзю (1608— 48). В центральных городах с критикой официальной идеологии выступили эрудированные ученые и мыслители. Исида Байган (1684—1744) был теоретиком так называемого сингаку — «науки, основанной на доводах разума» — антифеодального буржуазного просветительства. Дадзай Сюндай (1680—1747) критиковал буддизм за «превращение деятельных мужчин и женщин в мертвецов при их жизни», а также даоский и неоконфуцианский идеализм. В противоположность господствовавшим в Я. ф. идеалистическим течениям, формировались материалистические взгляды Кайбара (Эки- кэн) Эккэн (1630—1714), Муро Кюсо (1658—1734), Ито Дзинсай (1627— 1705), Ямагата Сюнан (1687—1752). К эпохе феодализма (конец 17 — начало 18 в.) относится деятельность философа-материалиста и атеиста Андо Сёэки. Отвергая неоконфуцианскую идею «беспредельного» идеального начала, Андо Сёэки защищал положение о том, что истинным законом природы является «непрерывное становление». Вселенная, по его утверждению, состоит из пяти бесконечных материальных элементов, которые действуют самопроизвольно. Андо Сёэки был решительным противником феодального режима, пропагандистом просветительских взглядов. Отвергая идею прирожденного неравенства людей, он считал источником социального зла частную собственность, но социальные требования мыслителя были утопическими.

борниками материалистической мысли в Я. ф. выступали также Миура Байэн (1723—89), Минагава Вакиен (1716—1804), Хирага Гэнъай (1726—79), Ямагата Банто (1761 — 1801), Камада Рюоо (1754— 1821). Существенным моментом, повлиявшим на развитие Я. ф. во второй половине 19 в., была незавершенная буржуазная революция 1867—68. Развитие философских идей в этот период складывалось в процессе борьбы философов «канрё гакуся» («ученые от бюрократии») и «минкан гакуся» («ученые из народа»). Представители «канрё гакуся» (они считали своим призванием «развитие культуры по планам, вкусам и усилиям верхов») — Ниси Аманэ (1826—94) и Като Хироюки (1836— 1916) — стремились соединить элементы конфуцианства с идеями западноев-ропейской идеалистической философии (Милля, Бентама, Конта, Спенсера и др.). Ниси первый ввел термин «тэцугаку» — «философия». Видный представитель «минкан гакуся» Фукудзава Юкити (1834—1901) отвергал социал-дарвинистские идеи Като Хироюки, проповедовал социальное равенство. Идеологом японского монархического режима был идеалист и эклектик Иноуэ Тэтудзиро (1855—1944). Выступая против эмпиризма, он пытался синтезировать идеи конфуцианства, неоконфуцианства, синтоизма, буддизма с идеями немецкой классической философии (главным образом Гегеля), Э. Гартмана и эмпириокритицизма. Его эклектическое учение стало философской основой идеологии «японизма». Противником философии Иноуэ и в принципе всякого идеализма был философ-материалист и атеист Накаэ Тёмин (1847—1901), оказавший большое влияние на развитие японской прогрессивной научной и общественной мысли.

переходом Японии к империализму идеалистические философские школы получают все более активную поддержку. Созданные при университетах специальные кафедры пропагандируют идеи немецкой классической философии и новейшего идеализма (феноменологии, философии жизни, прагматизма и экзистенциализма). Наибольшее распространение получила философия Нисида Китаро (1870—1945), который пытался выразить идеи дзэн-буддизма в понятиях западноевропейской идеалистической философии. Танабэ Хадзимэ (1885—1962) — один из гл. представителей Киотоской школы идеализма, возглавлявшейся Нисидой, после поражения Японии во 2-й мировой войне выступил с «философией раскаяния», стал проповедником буддизма дзёдо. Философия Нисиды и Танабэ встретила оппозицию со стороны прогрессивных ученых, среди которых был историк японской философской и научной мысли Саигуса Хирото (1892—1963). Великая Октябрьская социалистическая революция, успехи японского рабочего движения способствовали возникновению и распространению в Японии марксистской философии, связанной с именем Сэн Катаямы (1859—1933). Активными пропагандистами ее были Тосака Дзюн (1900—45), Каваками Хадзимэ (1879—1946), Нагата Хироси (1904— 47), Янагида Кэндзюро и др. Труды Ленина пропагандировал ученый-марксист Акидзава Сюдзи. 

Философский словарь. Под ред. И.Т. Фролова. М., 1991, с. 552-553.


Источник: ponjatija.ru

В северо-восточной части Киото есть чрезвычайно популярное среди японцев, да и среди сотен тысяч туристов место отдыха — «Тропа философов». Считается, что своё название тропа получила не только из-за утончённой уединённости маршрута и обилия сакуры, наводящей на размышления о бренности всего земного, но и оттого, что там любил в своё время побродить самый известный в Японии философ — Китаро Нисида. Возможно, любовь к медитации на ходу великому Нисиде, пытавшемуся в своих работах объединить западные и традиционные течения философской мысли, привил его учитель — большой поклонник неспешных пешеходных прогулок преподаватель философии Токийского университета в Токио Рафаил Кёбер.

Японские мыслители

Основоположник преподавания европейской философии в Японии Рафаил Кёбер (Рафаэль фон Кёбер) родился в центре России, в Нижнем Новгороде, 15 января 1848 года. Его отцом был обрусевший немец, чиновник в чине статского советника, помощник управляющего нижегородской удельной конторы (а управляющим был лексикограф и писатель Владимир Даль) Густав (Густав Васильевич) фон Кёбер.


льчик с детства учился музыке, а в 1872 году окончил Московскую консерваторию, где среди его наставников были Пётр Чайковский и Николай Рубинштейн. Однако после окончания обучения Кёбер внезапно решил поменять сферу интересов и отправился в Германию, где изучал на втором родном для себя языке  немецком философию. Дипломную работу выходец с Поволжья посвятил свободе человека в трактовке Фридриха Шеллинга, и эта тема стала ключевой для нашего героя на всю оставшуюся жизнь.

Кёбер попал в Европу в 1870-е годы, когда рождавшаяся на Востоке новая Японская империя стремительно навёрстывала упущенное в самурайском феодализме время и спешила взять на Западе всё лучшее, что тот мог предложить. Безусловно, фокус японских интересов находился в прикладных областях науки, но для первых японских университетов набирали лучших специалистов абсолютно всех областей человеческого знания. Посол Японии в Германии Сюдзо Аоки получил задание найти преподавателя западной философии, и ему посоветовали обратить внимание на талантливого немца из Нижнего Новгорода.

В Токио рекрутированный философ прибыл в 1893 году. Заняв должность преподавателя гуманитарного факультета Токийского Имперского университета, Кёбер рьяно взялся за дело. Помимо русского и немецкого Кёбер свободно говорил на французском и английском, читал по-итальянски, а лекции — по-английски.


лее того, Кёбер организовал систематический курс занятий по западной философии с преподаванием для японцев древнегреческого языка, с разбором произведений Горация, Вергилия, Гомера на языке авторов. Будущий специалист по античной философии Такаси Идэ в очерке «Мой Кёбер» вспоминал: «В то время моих познаний хватало лишь на то, чтобы переписывать в тетрадку греческие и латинские фразы, которые учитель выводил на доске».

Разумеется, Кёбер преподавал и русский язык (в Токийской школе иностранных языков  будущем университете иностранных языков), особенно понадобившийся определённой части японского социума в период подготовки к Русско-японской войне.

Уже через год после приезда в Токио выпускник Московской консерватории начал регулярно участвовать в качестве пианиста в концертах симфонической музыки, а позже вёл историю музыки и класс фортепиано в Колледже музыки в Уэно. Уровень преподавания был везде и в Имперском университете, и в школе искусств одинаковым: три ученицы музыкальной школы стали потом первыми японскими профессорами музыки, а сам Кёбер в этом качестве даже оказался запечатлён в романе Такэо Арисимы «Женщина», где отказывал бездарной ученице в приёме в свою школу: «…профессор Кёбер слушал её с кислым видом и однажды сказал ей сухо: "У вас есть способности, но нет таланта".


m>— "В самом деле?"  беспечно воскликнула Йоко. Скрипка полетела в окно, а Йоко навсегда покинула музыкальную школу». Рафаила Кёбера можно с полным правом назвать по крайней мере одним из отцов-основателей японской фортепианной школы, и, наконец, именно он стал постановщиком первой в японской истории оперы, инсценировав «Орфей» Кристофа Глюка.

Японские мыслители

Неистовый профессор в Токио быстро сдружился с регентом собора Воскресения Христова (Никорай-до) Д.К. Львовским. Они нередко бывали друг у друга в гостях совсем не свойственная японцам привычка, но чаще вместе слушали церковный хор. Разумеется, много общался Кёбер и с главой русской духовной миссии архиепископом Николаем Японским. Основатель и проповедник православия в Японии сам был человеком широко образованным и глубоко мыслящим, но, вне всякого сомнения, истово православным. А вот для Рафаила Кёбера в вопросах религии и веры были характерны метания, вызванные, вероятно, и его происхождением, и полученным в Европе образованием, и основной средой общения. Отсюда и полные отчаяния строки в дневниках Николая Японского: «Профессор Кёбер принёс бывшие у него в чтении православные книги и возвестил, что совсем решился перейти в католичество.


ихологический феномен замечательный. Говорит и повторяет, что не имеет ровно ничего против православия, не может опровергнуть ни одного возражения против нелепостей католичества и при всём том идёт туда; говорит, "тянет его туда"… Ничего не может опровергнуть, ни против чего возразить, одно твердит: "влечёт меня туда и иду", точь-в-точь как юноша, влекомый плотию в непотребный дом; разум говорит ему: "скверно и грешно, и опасно погибнешь", но он всё-таки идёт и гибнет. И подобен сему слабому юноше наш философ Рафаил Густав Кёбер!»

Вероятно, тяга к католичеству, вылившаяся в итоге в столь резкие формы, была тесно сопряжена с подчёркиванием нижегородцем Кёбером своих германских корней. Сам философ заявлял: «Я обязан Германии и немцам всем, что я есть и что имею: каждая частица моего "я" навеки связана с Германией и её культурой… И русская поэзия, и искусство вообще и музыка тоже оставляют у меня безрадостное впечатление». Как пишет Сергей Айзенштадт, музыкальное творчество, репертуар Кёбера оказались основаны на сочинениях немецких и австрийских композиторов с полным игнорированием «своего великого педагога П. Чайковского. Учеников он воспитывал также, прежде всего на немецко-австрийской музыке.


культурой Германии связан и сохранившийся в архиве японского университета Тохоку образец композиторского творчества Кёбера 9 песен на стихи немецких поэтов». Выросший и учившийся в России и в Германии полунемец-порусский Рафаил Кёбер очень хотел стать в Токио просто немцем. В значительной степени ему это удалось. Японцы и тогда, и сейчас воспринимают Кёбера как немецкого педагога, с невыразимым изумлением узнавая о его российском не только происхождении, но и подданстве, которое он в отличие от веры так никогда и не сменил. Как здесь не вспомнить другого русско-немецкого полукровку, который в сознании японцев, наоборот, навсегда остался русским — Рихарда Зорге?

Разумеется, несмотря на увлечённость музыкой, религией, изучением иностранных языков, главным занятием Рафаила Кёбера оставалось преподавание философии. Великий японский писатель Нацумэ Сосэки, бывший аспирантом у Кёбера, а затем преподававший вместе с ним, писал об этом человеке: «Пойдите на литературное отделение и спросите, кто из профессоров здесь самая яркая личность. 90 студентов из 100 назовут вам Кёбера и лишь потом, может быть, вспомнят преподавателей-японцев». Нацумэ Сосэки посвятил наставнику очерк, который так и озаглавил: «Учитель (сэнсэй) Кёбер». Во многом благодаря этому произведению мы знаем сегодня о необычной скромности в быту русско-немецкого сэнсэя: и здание его дома «поражало ветхостью», и кусок обшивки старого матраса, служивший далеко не бедному профессору скатертью («вместо белой скатерти, которую европейцы считают непременной!»).


инственным украшением дома были 1999 томов книг на разных языках (сейчас эта библиотека хранится в университете Тохоку в Японии), причём было видно, что все книги находятся в работе. «Спросил профессора, не тоскливо ли ему на чужбине; он ответил, что ничуть не скучает. Спросил, не возникает ли желание вернуться на Запад; он ответил: не столь там и прекрасно; если чего и не хватает в Японии, то разве что концертов, театров… Вот уже 18 лет учитель спокойно живёт в нашей стране… Словно ожившая греческая скульптура, он невозмутимо шагает по дымному городу. Обутый в мягкие кожаные сандалии вроде тех, что носили древние корейцы, он не скребёт тротуары гвоздями, а мягко ступает вдоль трамвайных линий».

Бродивший позже по своей тропе Нисида Китаро тоже оставил исполненные благодарных чувств «Воспоминания об учителе Кёбере». Знаток конфуцианства, член Академии наук, крупнейший авторитет в области конфуцианства Тэцудзиро Иноуэ, этнограф и культуролог Тэцуро Вацудзи, переводчик французской и русской литературы Бин Уэда, критик Тёгю Такаяма и многие другие все они сохранили о своём университетском наставнике трогательные воспоминания: настолько мощным было впечатление от встреч и уроков с ним. Уже упоминавшийся в связи с обучением латыни и древнегреческому Такаси Идэ писал: «Учитель занял в моей душе место рядом с бессмертными корифеями  Платоном и Гёте». Просветитель Абэ Дзиро восхищался им: «Своим предметом философией — учитель владел блестяще. …При этом основной задачей он считал воспитание свободной личности…» «Несомненно, личность и идеи Рафаила Кёбера, не просто талантливого приверженца европейской философии, но и человека, поистине сформировавшего традицию преподавания европейской философии в Японии, следует изучать и освещать не только в Японии, но и в России», с высоты сегодняшних дней утверждает Алексей Козырев, доктор философии, доцент философского факультета МГУ.

В 1914 году истёк срок контракта Рафаила Кёбера с университетом, и профессор зарезервировал билет на самый медленный (чтобы точно уж никуда не спешить) пароход по маршруту Йокогама — Марсель: «Вы можете спросить, почему при всей привязанности к Японии и японцам я всё-таки вознамерился вернуться в Европу? Никаких преимуществ, по существу, там нет, просто в моём возрасте тянет к прошлому. Ничего особенно заманчивого, разве что повидать перед смертью дорогие когда-то места…» Решение профессора шокировало всех, кто знал его более-менее близко. Дело в том, что он до крайности не любил перемещаться на большие расстояния. Один-единственный раз за всю жизнь в Токио он собрался посетить красивейший городок Никко в 123 км от японской столицы, но поездка сорвалась, и профессор с облегчением остался в своём «ветхом домике» со своими любимыми книгами. Ученики Кёбера шутили, что профессор выпускал из рук книгу только в двух случаях: когда ел и когда играл на рояле. Так же консервативен он был и в других привычках: 17 лет носил одно и то же пальто, лечился только у двух врачей, а жалованье тратил на книги и помощь студентам.

Отъезд в Европу тоже сорвался по не зависящим от профессора условиям. В Йокогаме его застала весть о начале мировой войны. Кёбер остановился у русского консула Артура Вильмы, который должен был за пару недель исхлопотать ему французскую визу. Остановился, как потом оказалось, на последние девять лет своей жизни. Всё это время он писал книгу о японской жизни, статьи, эссе, в том числе о Канте, Ницше и Шопенгауэре, о музыке и… «гулял по набережной со скоростью улитки». Последний приют он нашёл на кладбище Дзосигая туда привела «философская тропа» лучшего преподавателя философии в Японии периода Мэйдзи родом из Нижнего Новгорода.

Источник: xn--h1aagokeh.xn--p1ai

Есть на юге японского архипелага маленький остров — Окинава. Именно здесь наблюдается самый высокий процент долгожителей в мире: на 100 000 человек приходится 50 столетних юбиляров. Средняя продолжительность жителей Окинава у мужчин составляет 88 лет, у женщин — 92 года.

В чем секрет таких показателей? Естественно – в здоровом питании, физических упражнениях и …в икигай (ikigaі). Буквально термин «икигай» можно перевести как «радость жизни», «смысл жизни» или «миссия жизни».

Главная идея этой философии — найти деятельность, которая действительно принесет вам удовлетворение. Дело, которое позволит создать баланс на четырех столпах: то, что мы любим (страсть), то, к чему у нас талант (призвание), то, что приносит нам заработок (профессия) и то, что нужно миру (миссия).

Философия икигай появилась в начале XIV века, но продолжает оставаться актуальной и находить последователей во все мире.

Как найти дело своей жизни? Кристи Ванбремерш, автор книги «В поисках своего икигай», дает такие советы:

Назначить свидание самому себе

Итак, для начала нужно заняться самоанализом. Выделите время для того, чтобы неспешно поразмышлять о том, как вы живете. Задайте себе вопросы:

Где я нахожусь? Приносит ли мне удовлетворение моя работа? Чего я хочу? Испытываю ли я необходимость в профессиональных изменениях? Как я могу сделать свою жизнь лучше, используя свои лучшие стороны?

Вопросы не так просты, как могут показаться. Чтобы ответить на них, нужно сконцентрироваться на себе, возможно при помощи медитаций, которые помогут очиститься от лишнего, пронаблюдать ход своих размышлений, сосредоточиться и проанализировать свои мысли.

Не обязательно в это время лежать на диване, вы можете выбрать любой способ, который помогает отвлечься от суеты: ходьба, рисование, спорт, садоводство, письмо и т. д. Главное, чтобы в этот момент вы слышали свои мысли и изучали ответы, которые пришли в голову. Временных ограничений на поиск ответов нет, уделите столько времени, сколько вам необходимо, чтобы сделать выводы и, в конечном итоге, составить проекты на своем пути.

Потяните за ниточку своего любопытства

И все-таки, как отвечать на эти вопросы, если на самом деле у вас нет особых пристрастий и интересов? Да, икигай не для всех лежит на поверхности. Особенно если вы привыкли выполнять работу, которая вас кормит. Но это не невозможно.

Решение состоит в том, чтобы обратить внимание на то, что пробуждает в нас любопытство, что нас интригует.

Потому что именно любопытство может превратиться в проект, а проект в бизнес.

Попробуйте вернуться назад в прошлое и вспомнить, что было вашей детской мечтой. «Многие из людей, с которыми я беседовала, вспоминают, что в детстве или в подростковом возрасте у них уже было это желание, этот выраженный дар, интерес к области, в которой сейчас они нашли свой икигай», — говорит автор.

Если и это не помогло, автор предлагает заинтересоваться тем, что заставляет нас завидовать, поскольку зависть раскрывает (также) наши желания. Я завидую карьере этого человека? Почему? Опираясь на это чувство, можно понять стремления, которые прячутся глубоко в нас.

Включите свое сияние

Чем больше работа похожа на нас, тем больше возможности выразить свои лучшие стороны мы имеем, тем счастливее мы становимся. Чтобы достичь этого идеала, Кристи Ванбремерш предлагает искать свою «зону блеска (сияния)», то есть область, в которой человек талантлив и которая вдохновляет его.

Ее техника: «Нужно записать все положительные качества, которые мы имеем, и те, что наше окружение приписывает нам. Из полученного списка выбираем три пункта, без которых мы ни за что не смогли бы обойтись: они представляют нашу зону блеска.»

Затем следует подумать о том, как вы можете развивать эти добродетели, воплощать их в повседневной жизни, превращая в профессиональную деятельность.

Это легко на словах, но как зарабатывать деньги на этом? – скажите вы.

Опять же, задавая правильные вопросы, мы найдем решение. Может ли моя страсть стать прибыльным бизнесом? Какую услугу я могу оказать и брать за нее деньги? Кому? Какая параллельная профессия могла бы дополнить мой основной бизнес? Мы медитируем над этим, в одиночку или в сопровождении тренера или терапевта, делаем записи. И прежде всего, не следует торопиться.

Начните себя хвалить

Чтобы лучше продвигаться в поисках своего икигай, не недооценивать свой потенциал и повышать уверенность в себе, Кристи Ванбремерш советует применять методы африканской философии касала (kasala).

Ее принцип: прорисуйте в деталях свою личную историю, усиливая положительные стороны, используя гиперболу и юмор. Так гриоты (африканские бродячие музыканты-сказочники) рассказывают истории прошлого, усиливая добрые стороны. Попробуйте и вы погрузиться в прошлое и сосредоточиться на светлом, добром и веселом, что вы пережили.

Рассказывая правду, но усиливая положительные стороны, касала позволяет улучшить образ, который сложился у нас о себе, перевязать свои раны, чтобы лучше освободиться от них. И наконец, не забывайте отмечать каждую победу, потому что на новом пути вам потребуется упорство, настойчивость и доброжелательность.

И напоследок притча:

Однажды в маленьком японском городке умирала женщина. В какой-то момент она почувствовала, что ее душа покидает тело, возносится вверх и предстает перед духами предков. Громкий голос спросил ее: — Кто ты? — Я жена мэра» — ответила она.

— Я не спрашиваю, кто твой муж. Ответь мне, кто ты? — Я мать четверых детей. Я учительница в школе. — Разве я спросил, сколько у тебя детей или где ты работаешь?

И так продолжалось до тех пор, пока она не сказала: — Я та, кто просыпается каждый день для того, чтобы помогать своей семье и учить детей в школе.

После этого она вернулась в свое тело и болезнь отступила. Она нашла свой икигай.

По материалам: «В поисках своего Икигай», автор Кристи Ванбремерш

Источник

Источник: psiholog.mirtesen.ru


Categories: Другое

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.