Что означает крылатое выражение «Религия — опиум для народа»? Кто его придумал? На эти и другие вопросы мы ответим в статье. Опиум для народа – образная формулировка религии, ставшая широко известной благодаря Карлу Марксу, применявшему её в своём труде «К критике гегелевской философии права». Однако отождествление вероисповедания с опиумом было ведомо ещё до Маркса. Говорят, что этот оборот применяли поэт Новалис (Германия, сборник афоризмов «Цветочная пыльца») и Маркиз де Сад (роман «Жюльетта», 1797 год). Идентичное сравнение встречается также в творениях иных поэтов, философов и писателей (Генрих Гейне, Чарльз Кингсли, Ленин).

Анализ

«Религия — опиум для народа» — известная фраза. Понятно, что эта спецификация негативна, так как отождествляет религию с наркотиками, с которыми нужно воевать. Однако, проанализировав более тщательно труды Карла Маркса, можно увидеть, что классик говорил о другом. Во введении к своему творению «Критика гегелевской философии права» основоположник марксизма писал, что «религия является вздохом угнетённой твари, сердцем безжалостного мира, аналогично тому, как она – дух бессердечных режимов. Религия есть опиум народа». Эта работа был написана в 1843 году и опубликована в 1844 году во «Французско-немецком ежегоднике».

Мнение Маркса


Так что же собой представляет изречение «Религия — опиум для народа»? Необходимо помнить, что ранее восприятие слова «опиум» значительно отличалось от нынешнего. В те времена имелся в виду прежде всего лекарственный препарат, обезболивающее средство, приносящее недужному пусть временное, но облегчение. Так и верование, по мнению Маркса, призвано преодолеть гнёт общества и природы, под которым находится человек, осилить его беспомощность в сложившейся ситуации.

Либо хотя бы создать видимость этой борьбы, ведь наркотик не лечит недуг, а только устраняет боль. По Марксу, истинное бытие социума находится в неверных, извращённых экономическо-социальных условиях. Другими словами – есть угнетённые и угнетатели. Это и породило вероучение, которое призвано определённым образом истолковывать сложившуюся ситуацию, хоть как-то преодолевать «реальное убожество» человеческого бытия, то есть, по Марксу, исполнять идеологическое действие.

Безусловно, Маркс такую идеологию не считал правильной – но просто потому, что порождена она искажённой экономической реальностью.

Атеисты


Наверняка высказывание «Религия — опиум для народа» сочинили атеисты. Однако атеизм основоположников марксизма весьма специфичен. При старательном анализе легко обнаружить, что атеизм классиков резко противоположен антирелигиозности многих их единовременников и предшественников. Маркс логично оспаривал сакраментальный тезис безбожия «от религии всё», а именно – «всё нехорошее, что имеется в обществе, — от вероучения». Конечно, при этом он не принимал воззрение клерикалов, которые говорили, что «всё хорошее – от религии». Он считал, что вероучение – не базис, а надстройка, и следовательно, социуму «всё» она дать не может.

Что Марксу и Энгельсу не нравилось в радикальном атеизме? В первую очередь то, что верование объявлялось началом всемирного зла, на борение с которым нужно было бросить все силы. Необходимо отметить, что атеизм Маркса являлся вполне определённой формой псевдорелигиозного понимания: на место одного «мировоззрения» Маркс предлагал другое, фундамент которого к науке имеет отношение весьма отдалённое.

Маркиз де Сад

Многим известна крылема «Религия — опиум для народа». Кто сказал её первым? В романе «Жюльетта», который написал де Сад, главная героиня в беседе с королём Фердинандом, критикуя его отношение к подданным, применяет метафору «опиум».


есь, впрочем, эта метафора относится не к вероучению, а к обману, к которому прибегает правительство, чтобы отвлечь население от причин его страданий: «Вы боитесь, Фердинанд, что людям станет известна правда, та правда, которую я вам в лицо говорю, поэтому вы выдворяете из своего королевства таланты и искусства. Вы боитесь проницательных гениев, поэтому содействуете невежеству. Вы народ кормите опиумом, чтобы, захмелевший, он не ощущал своих бед, созидателем которых являетесь именно вы. Вот почему, где вы правите, отсутствуют заведения, которые отечеству могли бы дать славных людей».

Новалис

«Религия — опиум для народа» — полная фраза, скрывающая глубокий смысл. Популярный немецкий поэт Новалис религию сравнивает с опиумом в альманахе афоризмов «Цветочная пыльца», который был издан в 1798 году в Берлине: «Ваша религия влияет как опий: она приглушает и завлекает боли вместо того, чтобы вселить бодрость».

Чарльз Кингсли

Известно, что рассматриваемую нами тираду, в виде афоризма впервые произнёс англиканский батюшка Чарльз Кингсли (1819-1875 гг.) – идеолог православного социализма. Однако под опиумом он понимал не способ опьянения, а успокаивающее средство: «Мы применяли Библию, как будто это руководство констебля или как дозу опиума, который успокаивал вьючное перегруженное животное – чтобы среди бедных поддерживать порядок».

Маркс был знаком с Кингсли лично, вёл с ним полемику, обменивался мнениями. Вероятно, он у него одолжил эту фразу, которую после применял в своих трудах.

В. И. Ленин


В статье «Религия и социализм» (газета «Новая жизнь» № 28, 1905 год, 3 декабря) Ленин повторил буквально высказывание Маркса: «Религия – опиум для народа. Вероучение – вид душевной сивухи, в которой рабы денег топят свой образ человека, свои притязания на сколько-то достойную людскую жизнь».

А в статью «Об отношении рабочей партии к вероучению» (газета «Пролетарий» № 45, 1909 года, 13 (26) мая), опубликованную в 1909 году, Ленин включил прямую цитату из Маркса.

Ильф Илья и Петров Евгений

Вряд ли работы Ленина и Маркса, несмотря на их широкую популяризацию в СССР, могли превратиться в источник интенсивного продвижения этой фразы. Говорят, что в нынешнем виде (то есть в версии «опиум для народа») это крылатое выражение пропагандировалось благодаря снискавшему всенародную благосклонность роману Петрова и Ильфа «Двенадцать стульев».

В произведении создан сатирический образ алчного священника отца Фёдора, который в поисках сокрытого богатства стал оппонентом главных героев. Во время одной из стычек противостоящих сторон Остап Бендер, потешаясь над саном священника Фёдора, говорит фразу: «Почём опиум для народа?» Во времена Сталина в СССР имела место жестокая политика по дискредитации и преследованию церкви. Именно поэтому тогда это сравнение служения культа с продавцом опиума нашло у населения живой отклик.

Ги Дебор


Ги-Эрнст Дебор – идеолог-ситуационист. Он, говоря об «опиумной войне» в «Обществе спектакля» (1967 год), проводит с классической фразой Маркса параллели: «Спектакль – это опиумная бесконечная война, которая ведётся для того, чтобы добиться принятия идентичности благ с продукцией, а пресыщения – с границей выживания, поднимающейся в соответствии с собственными законами».

Источник: www.syl.ru

Маркиз де Сад

В романе де Сада «Жюльетта» главная героиня использует метафору «опиум» в разговоре с королём Фердинандом, критикуя его политику по отношению к подданным. Здесь, однако, метафора «опиум» относится не к религии, а ко лжи, к которой прибегает правящая верхушка, чтобы отвлечь народ от причин его бедственного положения:

Хотя Природа благоволит к вашим подданным, они живут в страшной нужде. Но не по своей лени, а по причине вашей политики, которая держит людей в зависимости и преграждает им путь к богатству; таким образом, от их болезней нет лекарств, и политическая система находится не в лучшем положении, чем гражданское правительство, ибо черпает силу в собственной слабости.

боитесь, Фердинанд, что люди узнают правду, ту правду, которую я говорю вам в лицо, поэтому вы изгоняете искусства и таланты из своего королевства. Вы страшитесь проницательности гения, поэтому поощряете невежество. Вы кормите народ опиумом, чтобы, одурманенный, он не чувствовал своих бед, виновником которых являетесь вы сами. Вот почему там, где вы царствуете, нет заведений, которые могли бы дать отечеству великих людей; знания не вознаграждаются, а коль скоро в мудрости нет ни чести, ни выгоды, никто не стремится к ней.[2].

Новалис

Известный немецкий поэт Новалис сравнивает религию с опиумом в сборнике афоризмов «Цветочная пыльца», опубликованном в Берлине в 1798 году.

«Ваша так называемая религия действует как опий: она завлекает и приглушает боли вместо того, чтобы придать силы»[3].

Чарлз Кингсли

В виде афоризма «Религия — опиум народа» эту фразу впервые сказал христианский социалист и англиканский священник Чарльз Кингсли (Kingsley, 1819—1875). Однако в его устах метафора «опиум» означала не способ одурманивания сознания, а успокаивающее средство[4].

«Мы используем Библию просто как справочник констебля или как дозу опиума, успокаивающего перегруженное вьючное животное – чтобы поддерживать порядок среди бедных»[5].

Карл Маркс был лично знаком с Кингсли, обменивался с ним мнениями, вёл полемику. Видимо, у него он заимствовал эту фразу, которую затем использовал в своих сочинениях.

Карл Маркс

Маркс использовал это выражение во введении к работе «К критике гегелевской философии права», написанной в 1843 году и опубликованной в 1844 году в «Немецко-французском ежегоднике».

Религия — это вздох угнетённой твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она — дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа.[1].

В. И. Ленин

Существует предубеждение, что Ленин, используя широко известное в то время выражение Маркса, перефразировал и исказил его. Действительно, вместо выражения «опиум народа» в СССР было распространено выражение «опиум для народа», что по смыслу превращало религию из средства, изобретённого самим народом, в средство, навязанное ему враждебными силами. Тем не менее, в статье «Социализм и религия» Ленин повторил фразу Маркса буквально:

Религия есть один из видов духовного гнета, лежащего везде и повсюду на народных массах, задавленных вечной работой на других, нуждою и одиночеством. Бессилие эксплуатируемых классов в борьбе с эксплуататорами так же неизбежно порождает веру в лучшую загробную жизнь, как бессилие дикаря в борьбе с природой порождает веру в богов, чертей, в чудеса и т. п. Того, кто всю жизнь работает и нуждается, религия учит смирению и терпению в земной жизни, утешая надеждой на небесную награду. А тех, кто живет чужим трудом, религия учит благотворительности в земной жизни, предлагая им очень дешевое оправдание для всего их эксплуататорского существования и продавая по сходной цене билеты на небесное благополучие. Религия есть опиум народа. Религия — род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь[6].

В статье «Об отношении рабочей партии к религии», написанной в 1909 году, содержится прямая цитата из Маркса:

Религия есть опиум народа, — это изречение Маркса есть краеугольный камень всего миросозерцания марксизма в вопросе о религии. Все современные религии и церкви, все и всяческие религиозные организации марксизм рассматривает всегда, как органы буржуазной реакции, служащие защите эксплуатации и одурманению рабочего класса[7].

Илья Ильф и Евгений Петров

Маловероятно, что работы Маркса и Ленина, несмотря на их широкую пропаганду в СССР, могли стать источником широкого распространения этого крылатого выражения. Считается, что в современном виде (то есть в варианте «опиум для народа») эта фраза получила распространение благодаря завоевавшему всенародную любовь роману И.


ьфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев»[источник не указан 43 дня]. В романе создаётся сатирический образ алчного священнослужителя отца Фёдора, который становится конкурентом главных героев в поисках спрятанного сокровища. Во время одного из конфликтов противоборствующих сторон Остап Бендер, иронизируя над саном отца Фёдора, произносит фразу «Почём опиум для народа?» В сталинском СССР, где проводилась жёсткая политика по преследованию и дискредитации церкви, это сравнение служителя культа с торговцем опиумом нашло живой отклик у населения.

Удовлетворенный Остап, хлопая шнурками по ковру, медленно пошел назад. Когда его массивная фигура отдалилась достаточно далеко, отец Федор быстро высунул голову за дверь и с долго сдерживаемым негодованием пискнул:

— Сам ты дурак!
— Что? — крикнул Остап, бросаясь обратно, но дверь была уже заперта, и только щелкнул замок. Остап наклонился к замочной скважине, приставил ко рту ладонь трубой и внятно сказал:
Почем опиум для народа?[8]

Ги Дебор

Теоретик ситуационизма Ги-Эрнст Дебор в «Обществе спектакля» (1967) проводит параллели с классическим выражением Маркса, говоря об «опиумной войне»:

Спектакль – это перманентная опиумная война, ведущаяся с целью добиться принятия тождества благ с товарами, а удовлетворения – с порогом выживания, возрастающим согласно собственным законам. Но если потребляемое выживание есть то, что всегда должно возрастать, так это потому, что оно постоянно содержит в себе лишение. Если нет ничего по ту сторону возрастающего по стоимости выживания, никакой точки, где бы оно могла прекратить свой рост, то это именно потому, что оно не является потусторонней по отношению к лишению, потому что оно и есть это, только ставшее еще более дорогим, лишение.[9]

Неоднозначность термина

В разные периоды человеческой истории термин «опиум» имел различные значения и смысл. Согласно исследованиям А. Маккиннона[10], в середине XIX века

  • опиум был важным лекарственным препаратом, который использовался как болеутоляющее и успокаивающее средство, а также в других медицинских целях, включая лечение холеры. Опиум свободно продавался в аптеках многих стран, хотя предпринимались попытки запретить или ограничить его свободную продажу.
  • опиум был символом международных колониальных конфликтов (опиумные войны).
  • опиум был источником серьёзных социальных проблем, в частности — «беби-допинга» (англ. baby-doping, допинг для ребёнка), поскольку использовался как успокаивающее средство для младенцев.
  • опиум был источником фантастических видений и использовался как источник вдохновения писателями и поэтами-романтиками.
  • морфин, производное опиума, является сильным наркотиком.

Ссылки

  • Abrams, M. H. 1971 [1934]. The Milk of Paradise: The Effect of Opium Visions on the Works of De Quincey, Crabbe, Francis, Thompson, and Coleridge. New York: Octagon
  • Berridge, Victoria and Edward Griffiths. 1980. Opium and the People. London: Allen Lane
  • Marx, Karl. 1844. A Contribution to the Critique of Hegel’s Philosophy of Right, Deutsch-Französische Jahrbücher, February.
  • McKinnon, Andrew. M. «Reading „Opium of the People“: Expression, Protest and the Dialectics of Religion» in Critical Sociology, vol. 31 no. 1/2. ISSN 0896-9205
  • McKinnon, Andrew. M. «Opium as Dialectical Metaphor», Chapter, 2006, Marxism Critical Theory and Religion, pp. 11-29.
  • O’Toole, Roger. 1984. Religion: Classic Sociological Approaches. Toronto: McGraw Hill
  • Rojo, Sergio Vuscovic. 1988. «La religion, opium du people et protestation contre la misère réele: Les positions de Marx et de Lénine» in Social Compass, vol. 35, no. 2/3, pp. 197—230.
  • Michael Löwy (2005) Marxism and Religion: Opiate of the people?.

Источник: dic.academic.ru

Эту фразу приписывают Владимиру Ленину, хотя впервые выражение "Религия есть опиум народа" употребил Карл Маркс в работе "К критике гегелевской философии права", опубликованной в 1844 году. Сравнение религии с опиумом Маркс позаимствовал у христианского социалиста Чарльза Кингсли — тот, правда, имел в виду не одурманивающее, а успокаивающее действие наркотика.

Ленин использовал афоризм Маркса в статье "Социализм и религия" 1905 года и повторил (со ссылкой на автора) в статье "Об отношении рабочей партии к религии", опубликованной в 1909 году.

Вряд ли выражение стало бы таким популярным, если бы не роман Ильи Ильфа и Евгения Петрова "12 стульев", где фраза приведена в знакомом нам виде — во время конфликта с отцом Федором Остап Бендер спрашивает у священника: "Почем опиум для народа?"

 

 

Полностью слова Троцкого звучали так: "Я обращаюсь к вам и через вас ко всем наиболее чутким, наиболее честным, наиболее сознательным слоям молодого пролетариата и передового крестьянства с призывом: учитесь, грызите молодыми зубами гранит науки, закаляйтесь и готовьтесь на смену!"

Фраза понравилась самому оратору и он не раз повторял ее в своих речах. В Абакане, Белгороде и Чебоксарах открыты памятники граниту науки. На Белгороде и в Хакасии это испещренные формулами кубы, в Чувашии — двухтонная глыба.

Констатировал Иосиф Сталин, выступая в 1935 году на всесоюзном совещании стахановцев. В том же году Василий Лебедев-Кумач написал одноименную песню. Парафразой сталинских слов начинается кинокомедия "Кавказская пленница": "Жить, как говорится, хорошо. А хорошо жить еще лучше!"

Известным острословом был Никита Хрущев. Во время осмотра американской выставки в Сокольниках в 1959 году руководитель СССР сказал вице-президенту США Ричарду Никсону: "В нашем распоряжении имеются средства, которые будут иметь для вас тяжкие последствия. Мы вам еще покажем кузькину мать!" Переводчик в замешательстве перевел последние слова как "Мы вам покажем мать Кузьмы". Американцы были ошарашены: русские придумали новое оружие, еще сильнее ядерного?!

Хрущев о политиках: "Политики везде одинаковы: они обещают построить мост там, где и реки-то нет"

В 1986 году во время телемоста Ленинград-Бостон "Женщины говорят с женщинами" американская участница задала вопрос: "У нас в телерекламе все крутится вокруг секса. Есть ли у вас такая телереклама?" Администратор гостиницы "Ленинград" и представительница Комитета советских женщин Людмила Иванова ответила: "Секса у нас нет и мы категорически против этого!"

Аудитория расхохоталась и одна из советских участниц уточнила: "Секс у нас есть, у нас нет рекламы!"

Афоризмов Виктора Черномырдина хватит на несколько поколений юмористов. Приведенную выше фразу он произнес на пресс-конференции, посвященной денежной реформе 1993 года. Вот еще несколько его изречений, пошедших в народ: "Лучше водки хуже нет", "что ни делаем, получается КПСС, либо автомат Калашникова", "Много говорить не буду, а то опять чего-нибудь скажу".

Источник: rg.ru

Прекрасный рассказ «Святой дон Мануэль Добрый».

Священник там говорит (в русском переводе):

«Я знаю, один из вождей социальной революции сказал, что религия – опиум для народа. Опиум, опиум… Опиум и есть. Так дадим же ему опиума, и пусть спит и видит сны».

http://royallib.com/read/de_unamuno_migel/svyatoy_manuel_dobriy_muchenik_i_eshche_tri_istorii.html#143360

Сегодня я наконец-то залез в испанский оригинал и убедился, что там — иначе:

Sí, ya sé que uno de esos caudillos de la que llaman la revolución social ha dicho que la
religión es el opio del pueblo. Opio… Opio… Opio, sí. Démosle opio, y que duerma y que sueñe.

http://www.saavedrafajardo.org/archivos/libros/libro0027.pdf

То есть — «опиум народа», а не «опиум для народа». Вот в этом отсутствии предлога «для» — отличие марксова атеизма от просветительски-вольтерьянского.

Формула Маркса «Религия — опиум народа» совсем не ругательна. Просто ее надо отделить от ее же советской эксплуатации. Ленин, как всегда, все окомиссарил и сказал – «Религия — дурман для народа». Но у Маркса нет ни «дурмана», ни предлога «для». Это очень важно. Если «для народа» — значит, какая-то ненародная группа вырабатывает, а потом навязывает народу свой продукт. Но «опиум народа» — это скорее то, что вырабатывает сам народ. И поэтому бороться надо не с «попами», а с теми бесчеловечными условиями жизни, которые порождают у людей потребность в опиуме… Нынешним якобы «научным» атеистам еще очень далеко до Марксова уровня. Они так и застряли в 18 веке.

Даже в советские времена, когда Маркса цитировали на каждом углу, мало кто помнил, что контекст статьи Маркса, где он говорит про «опиум народа», очень возвышен.
«Религия — это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа» (К критике гегелевской философии права. Введение // К. Маркс и Ф Энгельс об атеизме, религии и церкви. М., 1986, с. 58).

В следующем абзаце Маркс говорит о религии как о цветах, украшающих цепи, что сковывают трудящееся человечество. Итак — цветы, вздох, душа, опиум… Выстраивается довольно высокий образный ряд.

Следует помнить, что выражение «религия – опиум народа» создано отнюдь не Марксом.

Само сравнение обнаруживается уже у Новалиса в 1798 году: «Вообще так называемая религия действует, как опий: она навлекает и приглушает боли вместо того, чтобы придать силу».

Афористичность эта мысль обрела у христианского социалиста и англиканского священника Чарльза Кингсли (Kingsley; 1819 — 1875). Карл Маркс был лично знаком с Кингсли, сначала обменивался с ним мнениями, а потом вел полемику. Маркс воспользовался этим афоризмом Кингсли, когда от уже стал широко известным по всей Европе.

Дело в том, что в Европе 19 века опий — это не наркотик, а анестетик (обезболивающее средство).

Поэтому и св. Феофан Затворник мог интересоваться кокаином – и не грешить: «Меня все подбивают к допущению операции, а я упираюсь. Потому что страшная должна быть боль. Но се слышу, будто есть какие-то капли, которых если несколько пустить в глаз, то он теряет чувствительность. Вот я и встрепенулся – откуда храбрость взялась; сей час готов на операцию. Прошу скоре сказать: есть ли такие капли? Имя им: кокаин» (Св. Феофан Затворник. Собрание писем. Из неопубликованного. М., 2001, с. 500).

Что за всем этим стоит? Во всех культурах общественная функция религия – быть средством для очеловечивания человека. Ее задача — дать смысл существованию человека… И человека, и звезды, и травинки… Дать смысл приходу и уходу человека, рождению, боли, смерти. Потому что жизни может придать смысл только то, что придает смысл также и смерти. В отличие от животного, человек живет в двойной реальности: для него открыта вселенная символов, значений. И человек так устроен, что он может вытерпеть любую боль, но только если он сможет ее оправдать. Вот это и есть психологическая задача религии – внести смысловое измерение во вселенную человека.

Источник: diak-kuraev.livejournal.com


Categories: Религия

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.